Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 168 (всего у книги 335 страниц)

Глава 14
Петроград. Константиново. Дворец администрации президента

«Каждый потерянный момент стоит жизни тысячи человек».

– Натан Бедфорд Форрест

– Ну вот скажите, Георгий Михайлович, чем этим бандитам помешал мой небольшой заводик? Зачем было стрелять по нему ракетой?

Олигарх Михаил Семенович Гольдман тщательно протер носовым платком шею и лицо, скомкав затем его в кулаке. Имея неприличное количество денежных знаков, он все равно не желал выглядеть опрятно и подтянуто, как было принято в их кругу. Жирные щёки олигарха смешно тряслись во время разговора, а глаза горели искренним по его мнению негодованием.

– Наверное, случайно попали. Там же рядом станция, – помощнику председателя аппарата гость откровенно не нравился. Он сам вышел из нового окружения, ничем не обязанный старой когорте «финансистов режима». Но разговор поддерживать все равно приходилось. Все-таки Гольдман не то лицо, которое можно было показательно игнорировать.

– Да какая станция? Говорю же – эти проклятые бандиты прицельно по моему предприятию метились. И ведь всем даны сверху указания – ни в коем случае туда не стрелять! Мы же не оружие клепали и вреда никому не приносили. Между прочим, налоги я плачу здесь.

Помощник волевым усилием сдержал усмешку. Что же тогда на заводе олигарха горело и взрывалось целых три дня? Хотя все равно странно – кто это такой смелый у вояк появился, что ослушался прямое указание Генштаба? Да и по налогам лучше бы помалкивал. Гольдман один из рекордсменов по вывозу капиталов из Конфедерации. Да и подвластные ему СМИ не сильно-то родную страну любят. Рекордсмены по количеству помоев, вылитых на Отчизну.

Олигарх покосился на свои швейцарские часы:

– Долго они еще там? Меня самолет на взлетке ждет, керосин жжёт.

– Не знаю, Михаил Семенович. Встреча была запланирована еще позавчера.

Гольдман недовольно хмыкнул. Эх, прошли времена, когда он ногой открывал высокие кабинеты. Забыли, сучары, кто кормил вас из рук! Но делать нечего, в фаворе нынче у Самого вояки и гэбисты. Он задумался. А не пустить ли воякам «петуха» через подконтрольные СМИ? Заодно узнаем, кто в Генштабе точит на него зубы. Ведь этот обстрел наверняка неспроста. Какая-то сволочь возжелала откусить от его пирога! Решившись на очередную гадость, Гольдман успокоился. Если ты не совершил с утра какую-нибудь подлость, то день прошел впустую.

Председатель аппарата президента Соловьянц старался выглядеть, как можно спокойней, хотя был в ярости от предложения гостей. Еще совсем недавно он бы их на порог не пустил. Но что поделать. Глобальная игра коснулась всех, втравив Конфедерацию в никому не нужную войну. Политические методы решения конфликта провалились с отчаянным до посинения треском, похоронив под собой многих «миротворцев». Некоторых в буквальном смысле. Кто же ожидал, что противоположная сторона к войне относилась с надлежащим пиететом?

Так что теперь волей-неволей приходится прислушиваться к мнению военных. Особенно этого малоречивого и хмурого офицера. Генерал-лейтенант Хмуренников своей бульдожьей головой довольно точно соответствовал фамилии. Его угрожающий вид широко тиражировали в прессе и соцсетях, считая настоящим боевым офицером и грозой ворогов. Боевым генералом он по существу являлся, но насчет всего остального приписываемому Хмуренникову можно было поспорить. Особым умом и отвагой генерал никогда не блистал. Но за ним стояли весьма серьезные люди. Что надо учитывать в текущем разговоре.

Вторым гостем являлся тоже генерал, но уже из МГБ. Чекисты снова на коне, почти каждый день требуя от президента разрешения на аресты очередных «предателей», или прекращения мутных схем, так привычных росскому бизнесу. Эх, где ж вы, господа гэбисты, остановитесь? Забыли, чем в прошлый раз безумные чистки кончились?

Соловьянц уставился в папку, принесенную гостями. Что-то они точно не договаривают.

– То есть вот эти представленные в документах предприятия освободить от контроля всех из возможных проверяющих? Я так понимаю на целый год?

– Да, – МГБшник скупо кивнул. Он не был особо разговорчив, пришлось косноязычному Хмуренникову минут двадцать втолковывать председателю аппарата, что за странная просьба содержится в кожаной папке. А лежал там список предприятий, о которых просители хлопотали ни в коем случае «не трогать». И все они оказались расположены в приграничной части Чернорусья. Проклятого богом места, от одного имени которого приличные дамы в обществе падали в обморок. Что на самом деле стояло за такой странной просьбой? Некий контрабандный схематоз? Нечто криминальное, связанное с наркотрафиком? И ведь правду эти солдафоны никогда не скажут.

– Швейный цех, столярная мастерская, железнодорожное депо. Господа, право, стоило ли из-за такой ерунды идти прямо ко мне?

– Георгий Михайлович, а к кому же еще? Нам нужна такая бумажка, чтобы всем бумажкам была бумажка.

– А что в правительстве? – Соловьянцу стало на миг интересно. На самом деле было плевать, не его уровня дело. Но все же…

– Будут слишком долго мурыжить.

– А вам надо?

– Уже завтра.

– Но помилуйте! – председатель аппарата был искренне возмущен. Эти два ухаря делают вид, что не знают, как такие вещи творятся.

– Георгий Михайлович, давайте без истерик. Вы все можете. Мы знаем. И потому крайне просим вас ускорить принятие решения для общего консенсуса.

Соловьянц обидчиво поджал губы. Прижали все-таки к стенке. Но ничего, с них станется! Придет черед, и он попросит. Обязательно попросит. Председатель аппарата президента захлопнул папку, так и не найдя в ней ответа на возникшие вопросы. В самом деле, здесь точно важны не эти жалкие предприятия. Скорее всего, что-то связанное с логистикой. Или все-таки контрабанда? Интересный ганг из «конторы» и боевого генералитета получается. Но зачем так темнить? Хотя после серии взрывов на складах вдоль границ, вояки могут и на воду дуть. Ладно, так и быть – уважим.

– Я сегодня же добьюсь принятия документа.

– Спасибо. Мы знали, что с вами можно иметь дело.

В старые добрые времена такие слова заканчивались бы пачками, а то и дипломатами в чистой валюте. Но обещания таких людей тоже впоследствии можно будет конвертировать.

– Я рад. Всего вам хорошего!

Соловьянц тяжко вздохнул. С одними гостями разделался, так Гольдман сидит неприкаянным жидом в приемной. Внеплановых посетителей председатель вообще не жаловал, но этому ведь не откажешь. Слишком много мутных схем отмывания денег завязано на этом скандальном «бизнесмене». И чересчур до хрена эта пархатая сволочь обо всех знает. А это ведь… одна из будущих «просьб».

Председатель аппарата президента осклабился, предвкушая развязку очередного витка истории. Это пять лет назад о «таком» нельзя было подумать, сейчас же кровь проливается потоками. Но рано, пока рано! Надо засунуть подлую мыслишку куда подальше. Политическую арену и так трясет до безобразия.

«Итак, сначала позвонить премьеру. Пусть сам сюда едет, если не может приструнить собственных исполнителей!»

Соловьянц гадостно улыбнулся и нажал кнопку селектора.

– Какими судьбами, Мойша?

Хмуренников, когда улыбался, смахивал на разъяренного бульдога. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал, как дернулся Гольдман от неожиданности. Как скривился от упоминания своего настоящего имени. Но тертый жизнью и смертью олигарх быстро взял себя в руки и выдавил на лице подловатую усмешку.

– Такими же, что и вы, генерал.

– Так это, у нас заводы не взрывали!

Оба силовика до неприличия громко засмеялись. Помощник председателя аппарата удивленно заморгал длинными, как у девочки ресницами.

– Я вам этого просто так не спущу!

– Какие мы, Мойша? Армия здесь точно не причем! Вы бы лучше своих дружков на той стороне спросили за дело, – МГБшник хищно осклабился. – Стреляли-то с оккупированной территории. У нас на сей счет есть железные доказательства.

Гольдман хотел по привычке поправить, что на той стороне как раз свободные земли, но резко осекся.

«Откуда тогда на самом деле стреляли?»

Эту информацию точно стоило тщательно проверить и обдумать. Такой расклад резко меняет дело. Хотя… с Соловьянцем все равно найдется, о чем поговорить. Им же нужна пресса к выборам? С этого и начнем. А потом уж попросим выяснения обстоятельств.

Уже в лимузине МГБшник спросил генерала:

– Ты откуда Гольдмана знаешь?

– Учились вместе в одной школе.

– Вона как! Он на самом деле Мойша?

– Ага, самый натуральный, – Хмуренников засмеялся. – Поменял на Михаила уже в 18 лет.

– Ладно. Но ты мне вот что скажи, пожалуйста. Какого хрена именно сейчас было палить по его заводу?

– Это не мы. Я тебе отвечаю.

Гэбэшник хмыкнул и задумался:

– Республиканцы?

– И не они, – генерал вздохнул и уставился в окно. Вот прилип как банный лист. Военные всегда недолюбливали особистов. Больно много власти имели. И этот союз был временным. Ибо обе стороны так прижало, что деваться некуда.

– Тогда кто?

– Это пусть контрразведка выявляет.

МГБшник насупился.

– Ты отлично знаешь, каких идиотов нынче на передовую послали. Сам разберись уж, будь добр.

Генерал хотел в ответ высказать нечто резкое, но обернувшись на соратника, остановился.

– Ладно, попробую. Хотя чернорусов я бы с расклада не списывал.

– Считаешь, что они могут вести собственную игру?

– К бабке не ходи! У них есть весомый довод не доверять нам до конца.

– И это после всего, что мы для них в последние месяцы сделали? Да за эти мини-заводики, что сейчас у Соловьянца на столе лежат, они нам по гроб жизни обязаны! Летаки, ракеты клепать начнут, как пирожки. Там одних 3Д-принтеров на пару сотен миллионов. И это в чистой валюте. Они хоть в курсе, какими методами мы её добывали?

– Ты, пойми – у них там разные люди воюют. Партизанщина процветает.

– Но порядок навести какой-то можно?

А вот дальше МГБшник, до этого несколько снисходительно относившийся к генералу, резко поменял свое мнение. Похоже, что амплуа недалекого Хмуренников использовал неспроста.

– А нужен ли нам там порядок, Алексей Иванович? В том виде, как у себя в стране. Нам же в настоящий момент весь этот благоустроенный социум боком выходит. И где вы сейчас возьмете людей, что умеют жить вне его установок? Использовать простые, но действенные дедовские методы.

Гэбист удивленно уставился на Хмуренникова и смог лишь вымолвить:

– Широко шагаете, господин генерал.

– Ну а вы успевайте… Не отставайте!

Дальше они ехали молча. Две силы, ненароком слившиеся в экстазе войны.

Глава 15
Наступ. Окраины Рижи

«О мастерстве полководца судят по старательности его подчиненных».

Сунь-цзы

– Упал крепко и надо же прямо на дерево. Жаль, хорошая была машинка.

– Может, кто и подберет. Низко шли, починим.

Где-то за опушкой леса ухнуло. Чуть вздрогнула земля, звонко залязгали гусеницы. Это за разведчиками на прогалину неспешно выехала самоходка и через некоторое время, необходимое для привязки к местности, начала бухать так, что аж уши закладывало. Над головой засевшего в посадках на опушке взвода то и дело пролетали «чемоданы» фугасных снарядов и жужжащие от напряжения мины, затем цветастой гурьбой в сторону противника унеслись снопы ракет из РСЗО.

– Хрена себе наши кроют! Это сколько ж боекомплектов сейчас на ту сторону уйдет? Смотри – «Утюгами» херачат! Век их не видел.

– Не горюй, нам будет легче идти.

– И связь пропала.

– А на фига ты рацию взял? Говорили же…

– Да мало ли что.

– Кабан у нас чувак запасливый. И трусы, небось, не забыл запасные.

– Так, о вас не позаботишься, и жрать будет нечего.

– Хорошо болтать, ракета! Пошли, живо!

– Во славу Перуна и Дажьбога!

Звуки боя только на новичков воздействуют ошарашивающе. Опытные бойцы больше следят за их характером. Откуда летит и сколько, и главное, из чего. С какой стороны доносится специфический перестук тяжелого пулемета, а где слышен рев мотора рвущейся вперед боевой машины. Зачастую от точного определения их месторасположения зависит твоя воинская удача.

В городе этот безумный квест вдобавок осложнялся особенностями звукоотражения, короткой прямой видимостью и размазанной по кварталам гущей того, что называют в военной среде «туманом войны». Что ждет тебя за углом дома или в следующем квартале не ведал никто.

Правда, в эту войну такой шаблон начисто поломался. Массовое использование различных типов беспилотных аппаратов позволяло командирам штурмовых групп хоть как-то контролировать боевую обстановку. Зачастую это осуществлялось в невиданных доселе подробностях. Можно было даже заглянуть в окно к ворогу и срисовать число и вооружение бойцов. Но именно сейчас ситуация вернулась в стародавние времена прошлой Великой войны. Есть только ты, твои подчиненные и противник. Связь лишь с командиром батальона, а через него с артой и соседями на флангах. Это необыкновенно резко обостряло чутье и заставляло раз в десять быстрее работать мозги.

Рыбарю было до сих пор непривычно, что на его рацию не приходят свежие сведения от операторов летаков. Впервые за долгие годы они шли вперед практически вслепую, ориентируясь лишь на данные разведки. И пока шли удачно. Штурмовые группы просочились сквозь передок, как струи ртути, а затем пришел черед техники. Танки проворно, как большие хищники проскочили по сооруженным инженерными подразделениями проходам и сбили легкие заслоны противника, благоразумно обходя стороной опорники.

Обвешанные новейшими блоками активной защиты, а также самой современной системой обнаружения боевая техника ополченцев понесла достаточно легкие потери. Хотя сгоревшие заживо внутри невезучих машин танкисты с таким бы мнением не согласились. У каждого на войне собственная судьба. Но важнее судьба боевого подразделения. Да и самого лютого противника бронированных машин летаков с кумулятивными зарядами в воздухе сейчас не было. Плюс при некоторой смекалке легко превращался в минус.

Разведывательно-штурмовой взвод неумолимо приближался к намеченной заранее цели – возвышающемуся над округой зданию местного техникума. Правда, в нем уже давно не учились. Как только отсюда ушли последние ополченцы Республики, город попал в полновесную оккупацию. К их счастью, приданная взводу бронегруппа не заплутала и поспела вовремя, и сейчас бойцы разбирали с бронированных транспортеров «Гусеница» привезенное тяжелое вооружение и боекомплект.

Вперед выдвинулся переделанный на местном заводе в бронированную машину поддержки давным-давно устаревший танк. Сейчас в его безлюдной башне были установлены две 30-мм пушки и гранатометы. Пехотный радар наверху крутился в разные стороны, а над башней висела аляповатая надстройка – защита от летаков.

– Чисто! Бросай трос!

На верхнем этаже из окон споро выставили направляющие с блоком для подъема и скинули с них крепкие веревки.

– Цепляй!

– Погнали! Вира по малу!

Антей и еще пара самых здоровых бойцов навалились на веревки, идущие через блоки, и прошло меньше минуты, как очередная «фентиплюха» республиканцев поднялась наверх. Зенитный 23-мм автомат был мастерски переделан в ручную пушку и оказался предельно эффективен в городском бою. Дистанция огня небольшая, и 23-мм боеприпасы имеют на таком расстоянии поистине огромную разрушительную силу.

Подняв на этаж пушку, быстро установили её на самодельный лафет. Наводчик сел в специальную люльку с защитой для позвоночника, а сзади него встал поднявшийся следом Антей. Он своим мощным туловищем частично гасил огромную отдачу зенитного ствола. Иного пока не придумали. Все сделано чисто по-росски «на коленке».

Разведчики выбрали это здание неслучайно. Его четвертый этаж как бы нависал над бывшим рабочим поселком, давая отличный вид и угол обстрела в нужные направления. Спрятавшись в глуби этажа, «артиллеристы» почти непрерывно палили в сторону разведанных ранее мест скопления противника. Заряжающий попеременно ставил в ЗСУ ленты с бронебойно-зажигательными и осколочно-фугасными снарядами, а два корректировщика через репетиры передавали свежие координаты для стрельбы.

Штурмовые отряды уже втянулись в поселок, вызывая на себя огневое противодействие противника. Огонь из ЗСУ на такой короткой дистанции случался поистине сокрушительным. Выпадали наружу сплошняком стены зданий, проваливались полы, разбивалась в хлам вражеская техника, неосторожно высунувшаяся из схронов. Неприятельским наблюдателям резко стало неуютно, а засеченные огневые точки оказались моментально подавлены.

Противнику быстро поплохело, что сказалось на темнее наступления.

– Последняя лента и уходим. Счас долбать начнут!

Только Рыбарь произнес команду, как неподалеку от них бахнуло.

– Мины! Атас, братцы, валим!

Но разведчики свой хлеб ели не зря. Крыша в отличие от стены еще не была разрушена. Да и потолок цел, его просто так даже тяжелой миной не прошибешь. Так что время у них еще имелось. Через пять минут вооружение команды уже грузили на небольшой японский грузовичок, подаренный корейскими волонтерами. Бронегруппа отряда ушла дальше. Kawalerii Pancernej несли критические потери и нерасторопно отступали.

Новый метод подавления огневых точек и мест скопления противника оказался на редкость продуктивным. Ручное орудие по сути выполняло роль пушек бронетранспортеров и БМП. Но тем еще надо было как-то проехать по узким улочкам, подставляя борта под вражеские ПТО. Да и в тепловизоры горячие движки машины обнаруживали легко. А команды «ручной арты» возникали буквально ниоткуда, сея панику и хаос в рядах, казалось бы, прочно окопавшихся жолнежев. В условиях отсутствия надежной связи, под постоянным огневым накрытием ляхи вскорости теряли гонор и присутствие духа.

Буквально за полдня основные районы узлового городка и рокадная дорога были взяты под контроль ополчения. Остатки брошенного командованием гарнизона остались сражаться с отчаянием обреченных. Их руководство в панике искало возможность хоть как-то связаться со своими опорными пунктами и гарнизонами. Еще не выбитая до конца ляшская артиллерия лихорадочно палила по площадям, нещадно сжигая снаряды. Огрызались скоропалительно пулеметы, угрюмо бахали гранатометы, иногда по улицам вились огоньки резвых ПТУРов.

2-ая KawaleriiPancernej бригада слыла в Речи Посполитой кадровой, сюда был особый отбор. Зато и согнуть подобных хлопцев считалось делом почетным. Вот их сейчас яростно и гнули, колошматя до остервенения. Тертые годами нелёгкой войны под санкциями простые чернорусские мужики и опытные в военном деле добровольцы из глубинной Росской конфедерации.

Они терпеливо перемалывали остатки бригады противника, не давая подняться из укрытий и наводя на очаги сопротивления армейскую авиацию, которая по причине подавления вражеского ПВО обнаглела до крайности. Окруженные ротами бригады «Базальт» опорники уничтожались с невиданной на этой войне скоростью. Бетонобойные бомбы, напалм, затем проникающий во все щели газ, что был тяжелее воздуха. Республиканцам через пару часов оставалось лишь собрать трофеи и бирки солдатских жетонов. Пока было не до трупов и раненых врагов. Последние чаще всего умирали в муках. Ну что заслужили.

Да и мертвецами должны были сначала заняться весьма необычные команды.

Глава 16
Петроград. Невский проспект. Кафе «Гуманист»

'Не плачь, дева, война добра. Потому что твой возлюбленный вскинул дикие руки к небу, а испуганный конь побежал один. Не плачь. Война добра ".

– Стивен Крейн, «Война добра».

Кофейня «Гуманист» всегда слыла, как прибежище людей либерального толка. Правда, в последние годы сюда начали хаживать и разного рода социальные экстремисты. Охранители природы от людей, сторонницы грядущего матриархата, адепты сто пяти гендеров и прочие маргинальные фрики. Но в основном в кафе все-таки собирались представители одной из древнейших профессий. Благо как раз неподалеку располагались редакции основных столичных изданий и новое здание телецентра.

Последнее не так давно стало ядром эпического скандала из-за сноса окружающих его исторических построек. Но стоило учитывать, что против олигарха Гольдмана подобная шумиха обычно не работала. Несколько заказанных на стороне исторических экспертиз, интервью с живущими в подлежащих сносу развалюхах бедолагами, которым вместо обветшалых в хлам коммуналок предлагали настоящие хоромы в новостройках.

Ожидаемо привычное словоблудие либеральной прессы закончилось очередным пшиком. Зато в центре столице появился ультрасовременный телевизионный пул размером с небоскреб. Он быстро стал Меккой для столичных туристов, ежедневно увеличивая доходы Мойши Гольдмана на энную сумму.

Сегодня в 'Гуманисте случилось особенно шумно. Бармены еле успевали обслуживать заказы, администратору заведения пришлось вызванивать из дома отдыхающий персонал и просить выйти их сверхурочно за хорошую доплату. Экраны практически всех телевизоров заведения были включены на новостные каналы, по которым чаще всего шли кадры боевых действий.

Разбитые в хлам дома, взорванная техника, горы трупов. Расслабляющийся пипл то ли из-за показа боевых столкновений в прямом эфире, или по причине пятницы активно заказывал спиртные напитки, делая хорошую выручку заведению. Администратор бара из-за этого был вынужден срочно выдвинуться в район запасного поставщика алкоголя. Ждать перевозчиков было некогда. Уже почти закончились «санкционные» напитки, а пиво он можно заказать по дороге в любом месте.

Среди общего гама и дыма в зале слышался визгливый неприятный голос:

– Это им просто так не сойдет! Поверьте, германцы обязательно ответят и жестоко ответят уже к концу сего месяца.

Между столиками бесновалась, разбрызгивая слюни и сопли, местная достопримечательность. Зубр либеральной журналистики Василий Телятин. По совместительству еще и поэт. С началом необъявленной войны он нежданно вспомнил свою настоящую национальность, но буквально через полгода вернулся обратно в столицу. Сказал, мол, братья по вере и крови не приняли его за своего. Хотя, скорее всего, произошел некий инцидент по причине его сволочного характера. Вот и сейчас непризнанный поэт пил в долг.

«Гуманист» – заведение не из дешевых. Но публика любила в нем задорно понтоваться. Зато на следующий день можно было в разговоре как бы невзначай обронить, что провел вечер здесь. В кафе среди заурядной или известной в узких кругах журналисткой братии запросто могли встретиться столичные богатеи или депутаты Госсовета. Ну а светские львы и львицы заезжали сюда еще чаще, вызывая восторженный интерес представителей желтой прессы.

– Да отсосут, Вася, твои германцы, как и в прошлый раз.

От расписной колонны отделился здоровенный детина. С длинной бородой, в расстегнутой тенниске он больше походил на староросского богатыря, чем на редактора известного в определенных кругах «почвенного» издания.

– Опять ты, Святогор, бесчинствуешь? Побойся Одина, Телятину же такого позора просвещенной Европы не пережить, – веселилась за столом еще одна известная персона. Скандальный депутат из фракции Национал-Патриотического союза Илья Бричкин выглядел радостным. То ли по причине утренних новостей с фронта или присутствия за столом целых двух барышень весьма юного вида.

– Илюша, да всем насрать на то, куда он с утра блевать будет.

– Я бы попросил! – завизжал толстый, как бочонок Телятин.

– Вася, мы все знаем, что со времен, когда ты с панками тусил, у тебя поэмы лучше с блевотиной выходят.

Бричкин не удержался и молодецки захохотал, указав жестом на свободное место рядом. Святогор упрямиться не стал и тяжело ухнул на пластиковый стульчик, тут же выразив свое неудовольствие.

– Разве подобным легковесным предметом мебели можно надрать недругам задницы?

Бричкин снова захохотал, а сидящая рядом с ним директор гламурно-бросового издательства Мария Арбатевич скривилась.

– Фу, о чем вы, мужчины, только можете рассуждать! Там творится такое… – она кивнула в сторону экрана, на котором люди в синих журналистских бронежилетах с жизнерадостным до странности прибабахом размахивали руками на фоне горы трупов и сгоревшей техники. Вот промелькнул крупный кадр с обгорелой человеческой грудиной. В сгоревшего на бронемашине мехвода вдобавок стукнул осколок крупнокалиберного снаряда, вывернув внутренности тела наружу.

Арбатевич после такой жесткой натуралистической сцены стало плохо. И она, размахивая руками, убежала в сторону туалета. Святогор, проводив фигуристую даму взглядом, кивнул на уткнувшихся в смартфоны молоденьких барышень и едко поинтересовался у депутата.

– Что, на старушек уже не стоит?

Но Бричкина было сегодня сложно смутить. Он разлил дорогущую выпивку по рюмкам, подал одну их них «почвеннику» и со смехом высказал:

– Не завидуй. Будем!

Выпив и закусив, бородач кивнул на богатый стол. Он был в курсе, что сейчас на нем было сервировано жратвы на среднестатистическую зарплату промышленного работяги.

– В честь чего гуляем? Только не говори мне о наступе!

– А почему бы и не поддержать наших доблестных в кои веки вояк?

– Илюша, ты как будто не знаешь, что армейцы здесь ни при чем?

Депутат согнал ухмылку с лица и нагнулся вплотную к бородачу:

– Ничего-то ты не понимаешь, Святоша. Скоро и у нас наступят решительные перемены.

Святогор молча кивнул в сторону бутылки и задумался. Этот хитрожопый депутатишка больше выплеснутого будто бы невзначай не скажет. Даже в пьяном виде. Это лишь со стороны Бричкин смотрелся веселым простофилей. Но многие из сограждан в прошлом сильно пожалели, что проявили дурость и захотели поиметь напускного весельчака.

– О чем говорим, мужчины? Опять обсуждаем ужасные убийства? Бедные поляки и германцы.

Издательница гламура и журналов дли пидарасов снова выглядела свежо и приподнято.

– А чего их нам жалеть, Машенька? Пусть сгинут!

Святогор выпятил вперед бороду, жадно озирая телесные богатства Арбатевич. Той было что показать в бюстье, да и дальше тоже.

– Так люди же!

– Вороги. На русской земле.

Мария приторно вдохнула.

– Это земля Жемайтии, дорогой вы наш патриот.

– Если быть точнее, то Чернорусье.

Мария обидчиво поджала губки. Но на самом деле её мысли в этот момент занимал совершенно иной вопрос. Она заметила явный интерес известного бородача и покорителя дамских сердец к ней. Из-за их разного по взглядам ближайшего окружения оба редко сталкивались друг с другом. Хотя некоторые дамы, что на словах яростные феминистки, рассказывали про Святогора такое…

«Отдастся или не отдастся? Вот в чем вопрос!»

– Я не географ. Но хотела бы прояснить у вас некоторые моменты. Мы можем сделать это сейчас?

– Всегда рад помочь красивой женщине.

Они тут же совершили рокировку с барышнями, упав вместе на узкий диванчик. Бричкин даже не успел удивиться их слаженности. Он же не знал, что почвенный «патриот» являлся поклонником дам с южной внешностью. С тех самых пор, когда застал соседку по коммуналке голой в душе и мастурбировал на нее долгие годы.

«Эта рука помнила о вас!»

– А я продолжаю настаивать, что вся Европа введет после преднамеренного убийства их солдат невиданные санкции!

– Сереж, боишься не попасть весной на Лазурный берег? Черные парни, небось, там тебя заждались?

– Попрошу без инсинуаций!

– Господа, о чем вы говорите! Там же сейчас умирают цивилизованные люди.

– Таки-да. Разгром полнейший. Кто бы мог подумать, что сиволапые так лихо взгреют шляхтичей.

– Вы верите пропаганде?

– Да упаси боже, но трупы уже посчитали. Вторую бригаду ляхов как корова языком слизнула, как и Германскую роту обслуживания.

– Они не успели убежать.

– Как такое могло произойти? С той стороны против нас передовые технологии.

– Забываете, господа, о знаменитой росской смекалке.

– И что делать?

– Кац предлагает сдастся!

– Не пошлите, Василий. За наш счет, между прочим, пьете!

– Вы, Узбек Османович, лучше свою книжечку со вторым гражданством побыстрее используйте. А то потом поздно будет

Толстый мужчина восточной внешности был невероятно взбешен, но в этот момент его взгляд ткнулся в совершенно трезвые глаза столичного поэта. А ведь эта телячья сволочь много с кем в столице связан! С него станется нагадить. Редкостной мерзостью являлась былая надежда литературы!

События дня неоднократно отразились на то и дело вспыхивающих в зале заведения диспутах, а пару раз и непосредственно на физиономиях спорящих до ожесточения граждан. Охране пришлось разнимать вспыхнувшие драки, даже разок вызвать Скорую. В итоге управляющий переключил все экраны с текущих новостей на музыкальный канал. Тем более что там шел очередной попсовый фестиваль «Горячий Чуркостан».

Но сидевшие в зале журналисты, светская братия и просто случайной забредшие на тусу лица то и дело включали экранчики маленькие, жадно впитывая свежие новости. Не каждый же день росская армия так лихо уделывает зажравшихся европейцев. Алкоголь в «Гуманисте» лился рекой. Кто-то тушил им внезапно обрушившуюся напасть или собственный страх перед неясным грядущим. Остальные попросту праздновали победу Росского оружия. Пусть и не высказывались на публику. Не принято здесь поддерживать собственную страну в любых начинаниях.

– Вот вы где! – нагло подвинув худощавую девушку на диванчике, на него взбудоражено рухнул кучерявый паренек. Хотя двадцатипятилетнего оболтуса уже должно было звать мужчиной. Но здешней тусовке так было не принято. Ты оставался молодым до тех пор, пока не просаживал полностью печень или твой облик не становился предельно старческим. Ну, или заканчивались деньги на подтяжки и уколы.

– Стас, тебя, где носило? – девушка в строгих очках пригубила из трубочки, не отрывая красивых глазок от планшета. – Не видишь, что творится?

– Сейчас вижу. Это же, когда тут бывало столько народа? Дым коромыслом! Меня охрана в кои веки пускать не хотела, пришлось показать фотки с сыном губера.

– И как?

– Нашлись общие знакомые по клубу.

– Ты все еще ходишь дрыгать ногами и бить людей по голове? – удивилась девица с разноцветными волосами. Ей уже было явно под тридцать, но она старательно держала образ девушки-подростка с присущим им чудачествам.

Стас нахально иронично оглядел компанию переростков:

– Как видишь, нынче это помогло. Чего такие, вааще, хмурые?

– А чему радоваться? Завтра всех в законный выходной на работу вытребовали.

– Тебя-то зачем? Ты же о рыбках пишешь.

– О китах, идиот! Которых губят наши олигархи.

Девушка в очках, наконец-то, подняла глаза на вновь пришедшего:

– Стас, ты совсем дурак? А как же корпоративность?

– А с каких пор «зеленых» касаются военные действия.

– Ничего те не понимаешь.

– А чего непонятного! – самая страшная из девчонок оказалось и наиболее желчной. – Их штопаной редакции западные доброхоты финансирование уменьшат, и руководству придется решать – кого за борт, а кто останется шефу оральное удовольствие доставлять.