Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 335 страниц)

Глава 19
Останкино. 17 декабря 1973 года. Аппаратная Центрального Телевидения

Лицо благообразного с пышной шевелюрой и в модных очках человека было непроницаемо. Взгляд в полутьме также не разглядеть. Лишь руки выдавали, что он недоволен. Наконец, черновая версия передачи закончилась. В небольшом просмотровом зале повисло тяжкое молчание. Партийные и телевизионные функционеры ждали, как себя выразит босс. Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Пётр Нилович Демичев был политическим тяжеловесом. Он являлся доверенным лицом Л. И. Брежнева в подготовке и смещении Н. С. Хрущёва в октябре 1964 г. Впоследствии рассказывал: "Не знали, чем кончится всё. И не окажемся ли мы завтра неизвестно где'.

Курировал в ЦК КПСС в начале 70-х вопросы идеологии, науки и культуры. Фигура довольно противоречивая, и кто он на самом деле Мерзликин еще не разобрался. Но не дурак точно. Только почему его позже на культуру кинули? Не нашлось личностей поделикатней? Анатолий вспомнил свое первое впечатление от общения с «бонзами» СССР. С культурой у них дела точно обстояли неважно. Неумение правильно выразить свои мысли, излишне тяжеловесные фразы в выступлениях. Ораторами они точно не были и даже не хотели этому искусству учиться. Речи для первых лиц подготавливали специально обученные референты. А обучали их обычно те, кто в речи не умел и политически был оскоплен. «Как бы чего не вышло!» Это же сколько в огромной стране институтов, всевозможных творческих союзов, а ни читать, ни слушать. Это было нормальному человеку невозможно. Наследники великих революционеров ораторов!

Вот как его описывали Демичева некоторые современники:

Пётр Нилович был отзывчивым, оказывал помощь многим известным деятелям культуры. В 1970 г. положительно решил просьбу артиста А. И. Райкина, обратившегося к нему с ходатайством о прикреплении на медицинское обслуживание в больницу 4-го Главного управления при Министерстве здравоохранения СССР. В 1971 г. помог кинорежиссёру и актёру В. М. Шукшину получить четырёхкомнатную квартиру.

Крайне противоречивая фигура, о которой довольно мало открытой информации.

Любимов в опубликованных письмах к сыну не скрывал своего презрения к Демичеву: "Наш идеолог носит дымчатые очки, у него седой перманент с лёгкой волной и лицо поблескивает ночным кремом, говорит очень тихо, всем приходится вслушиваться; изредка, что-то, бормоча, делает вид, что записывает. Но когда надо, он даже орал и визжал на твоего папу, а однажды, когда папа после тяжёлого разговора, где, напрягаясь и вслушиваясь в сурово-тихие наставления, половину не разобрал, что же с ним будет, уходя после аудиенции, уже взявшись за ручку двери, услышал внятный громкий голос Химика:

– Так вот, никаких «Бесов», никаких Высоцких и никаких Булгаковых.

Видимо, Ниловна рассчитывал, что папа упадёт в обморок по ту сторону кабинета. А уж там помощники разберутся, что делать с папой"

Рассказывают, что Демичев однажды спросил Высоцкого с деланной обидой: «Вы не привезли мне из Парижа пластинки?» «Зачем они Вам, – ответил Высоцкий, – в Вашей власти выпустить их в России». Тогда министр подошёл к сейфу, вынул французские диски из него и усмехнулся: «А мне их уже привезли!»

Несколько позднее министр культуры СССР Пётр Демичев напишет о Владимире Высоцком строки, объясняющие многое в отношении властей к неугодному артисту: «На творческой судьбе, поведении и умонастроении Высоцкого пагубно сказались его идейная незрелость, а также личные моменты, как брак с французской актрисой М. Влади, приверженность к алкоголизму, что усугубляло его душевную драму и раздвоенность, приводило к духовному и творческому кризису».

Наконец, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС повернулся к Мерзликину. На его лице застыла странная гримаса.

– Точно необходимо именно подобным образом подавать крайне важную для наших людей информацию? Многие подумают, что мы начинаем прославлять западный образ мысли. Это же настоящая реклама потребительства!

Анатолий был готов к подобному восприятию и даже не обратил никакого внимания на застывшие в готовности к броску лица прихлебателей из ЦК. Порвать, запретить! Это было все, на что те были способны. Даже страшные известия из будущего никак не повлияли на их формат мышления.

«Лишние звенья эволюции. От них надо избавляться безо всякого сожаления».

– Тогда давайте сразу посмотрим вторую часть? И напомню вам, что материала у нас на целый сериал. Это своего рода компиляция для усиления восприятия. Чтобы вам стал понятней наш общий замысел. Затем мы разобьем серии на части. Минут по сорок пять.

Секретарь ЦК КПСС покровительственно кивнул:

– Показывайте!

Первая часть телепередачи была посвящена западному потребительскому раю. Зрителей поражали вкусно показанные витрины магазинов, полные товаров прилавки и возможность обычному работяге купить все. Только доставая наличные или чек. Взяты были для пробы трудящиеся трех стран. Великобритания, рабочий пригород Манчестера. Бельгия, портовый Антверпен и Швеция. Не столица или сытый юг, а самый север страны, городок добытчиков железа и благополучия Швеции Кируна. Совсем разные по размеру, устройству и социальному наполнению государства. Но их связывало тот факт, что все герои передач являются обычными рабочими.

Англичанин трудился на заводе, где производили двигатели. Он был высококвалифицированным сотрудником и получал несколько больше обычных работяг. Фламандец работал в порте докером. Эта специальность также неплохо оплачивалась. Но была крайне требовательной. Швед приехал на железорудный рудник, чтобы хорошо заработать, и пока вкалывал там чернорабочим. У первых двух имелись семьи, скандинав парень холостой и шебутной. Лицом здорово смахивал на какого-нибудь увальня из северной русской деревни.

Чопорный англичанин, либеральный европеец и рубаха– парень.

Журналисты под чутким руководством Мерзликина, который поддерживал с ними связь каждый день, подошли к работе, насколько можно неформально. Живое общение в кадре показывала иностранцев обычными людьми, с их заурядными проблемами и чаяниями. Тем более что для передачи отобрали людей общительных. Швед к тому же оказался человеком с неиссякаемым чувством юмора и искрометными шутками. Репортаж «изнутри» смотрелся для советских людей крайне необычно. Никаких досужих и поучительных рассуждений комментатора за кадром. Мол, как сложно и тяжело живется на загнивающем Западе.

Только голые цифры и графики. Отдельно зарплаты разной квалификации рабочих, после цены на продукты и базовые вещи для быта. Одежда, мебель, бытовая техника. Все на первый взгляд выглядело крайне положительно для европейских трудящихся. Особенно в Швеции. Создавалось такое впечатление, что люди жили там и не тужили. Зачем им нужна социальная революция, если у них и так все в порядке Советским зрителям оставалось лишь глотать слюнки при виде изобилия продуктов на витринах. И все свежее, чистое и безо всяких очередей.

И рабочий в Европе, судя по зарплате, может себе позволить больше, чем его советский собрат. Пропустить бокал эля после работы или зайти в клуб. В Бельгии так же пиво уважали, как и жареные колбаски. Модная одежда, джинсы на обычном работяге, личный автомобиль у каждого. Вот она мечта советского заурядного обывателя. Понятно, почему так напряглись идеологи! И что им было, как серпом по яйцам – все это являлось чистой правдой. Взяты для показа самые заурядные семьи. Не коммунисты, не социалисты, разве что британец – активный член профсоюза, бельгиец также традиционно голосует за социалистов, швед и вовсе вне политики. Больше любит рок-музыку и кататься на охоту.

Зато вторая часть «Марлезонского балета» щедро мазнула в общую пастельную картину черных красок. И здесь также нарочито не показано никакой идеологии. Одни сухие факты. Сколько из общей суммы заработанного уходит на налоги, а в Швеции к тому весьма существенные. И как буквально плачет несчастный швед, когда рассказывает о них. А нельзя не платить. Здесь это страшное преступление. Затем показано, что ты за них получаешь.

Вдобавок рассказывается об обязательных выплатах на всевозможные страховки и кредиты. И тут внезапно выясняется, что за каждый чих на Западе надо платить. И в обычной клинике тебе отнюдь не рады, а лечиться платно крайне дорого и частенько работяге не по карману. Спасает медицинская страховка, и то не на все на болезни. В Швеции с социалкой лучше, но готовь за это дело платить конские налоги. Или так, или так, третьего не дано. Государство тебе ничем не обязано!

И нежданно для зрителей оказывается, что автомобили и приятная обстановка в доме куплены в кредит, который надо вовремя погашать. Экономия в семьях существует буквально на все и доходит временами до маразма. Считают каждый пенс, киловатт и литр воды. Анатолий с ехидцей наблюдал, как вытягивались лица высокопоставленных зрителей. Еще бы – мыться всей семьей в ванной, не меняя воды. И в магазинах постоянно охотиться за скидками.

«Это вы еще черные пятницы не видели!»

Открывались все новые и новые нюансы существования в капиталистическом обществе. Например, докер рассказал о своем друге, что получил год назад травму. Он не был членом профсоюза, потому не поимел положенные законом выплаты. В итоге стал инвалидом, потерял работу, ему пришлось съехать в жалкую лачугу и отказаться от автомобиля. Англичанин также поведал о том, что их профсоюз беспрестанно борется за права рабочих. Эта тихая война никогда не прекращается. Хозяева стараются прижать работяг, те требуют новые льготы. Он даже показал шрам на затылке, полученный битой от нанятых хозяевами молодчиков. Наглядная картинка классовой борьбы.

Чем дальше, тем сильнее менялись выражения на лицах «высокой комиссии». Оказывается несмотря на беспрестанную идеологическую накачку большая часть партфункционеров и не догадывалась, как там на загнивающем Западе обстоят дела на самом деле. Аппаратчики из ЦК были по-настоящему шокированы. Мерзликин тихонько посмеивался. Последний гвоздь еще впереди. Конечно, не обошлось без передергивания и натянутого монтажом акцента, но он учитывал, на какую публику работал.

Под конец на экране оказались представлены сухие цифры расходов. Сколько процентов из общих расходов государства уходит на образование, медицину, социальную помощь там и в СССР. Коснулись немного и преступности. Как ни странно, но здесь поведал свою грустную историю швед. Его отца убили гангстеры, потому ему пришлось пробиваться в жизни самому. Зрители в какой-то момент невнятно загомонили. Диктор озвучивал цифры тяжких преступлений на количество населения по странам, и неожиданно на экране мелькнул СССР. Даже представили данные о погибших сотрудниках. А такое было немыслимо! Погас экран, вспыхнул свет. Но в небольшом просмотровом зале не повисло ожидаемое молчание. Люди вполголоса обменивались впечатлениями и странно поглядывали в сторону Мерзликина.

Демичев некоторое время смотрел на экран, потом заговорил. И как-то так странновато, как будто увидал сейчас некий «Ящик Пандоры» и потому тщательно подбирал слова.

– Ясно, почему вы просили посмотреть сразу вторую часть. Честно скажу – откровенность поражает. Да что говорить, даже впечатляет! И подача материала такая необычная.

– Как будто изнутри?

– Точно выразились, Анатолий Иванович. Это ведь ваша работа: сценарий и монтаж?

– При моем непосредственном участии. Но хочу сразу отметить, – Мерзликин кивнул в сторону Мамедова, директора Центрального ТВ, – на телевидении много настоящих профессионалов. С ними было очень приятно работать. Результат наблюдали воочию.

– Впечатлен.

Кто-то из ЦК все-таки встрял в разговор:

– Не слишком ли смело? Поймут ли наши люди разницу двух образов жизни?

Демичев хитро глянул на Мерзликина: мол, давай – отбрехивайся!

– Не надо считать советских людей дураками, товарищи. Они неоднократно доказывали свою политическую зрелость. Иначе придется признать работу вашей организации неудовлетворительной.

Среди партийных идеологов прошелся легкий гул, но смелых больше не нашлось. Секретарь ЦК выглядел довольным прозвучащим отлупом.

– Как планируете подать зрителю?

– Мы с Энвер Назимовичем думаем разбить материал на небольшие секции по сорок пять минут. Каждая будет посвящена одному из героев. Сначала подача нарочито позитивная, затем изнанка жизни в капиталистическом рае.

– Сыграть на контрасте? Ну что же, у вас это неплохо получилось. Как я правильно понимаю, первой пойдет реклама витрины Европы?

– Да. Через неделю покажем вторую часть передачи.

Демичев нахмурился:

– Почему такой большой перерыв?

– Для интриги.

Кто-то из комиссии буркнул:

– Нас за эту неделю завалят гневными письмами.

Анатолий держал себя в руках и не позволил даже малейшего намека на улыбку. Демичев также еле сдавил вырывающийся наружу смешок, но строго погрозил пальцем.

– А вы проказник! Но эффект передача точно произведет.

– Вот именно. После подробного анонса у телевизора соберутся семьями. Улицы опустеют. Пивные ларьки останутся без выручки.

– Что за анонс?

– Объявление с коротким визуальным клипом на будущую тему передачи. Можно прокатывать всю неделю в новостях. Это подогреет интерес.

Демичев вздохнул:

– Вы так странно говорите, но суть я уловил. Думаете, сработает?

– Я не думаю, Пётр Нилович, я точно знаю.

– Прошлый опыт?

– На самом деле это целая наука. То есть ничего сверхъестественного.

Демичев бросил в его сторону заинтересованный взгляд. Он был в курсе, что в том Союзе его вскоре поставят на культуру. Видимо, мотал на ус все факты. Ведь именно секретарям ЦК КПСС было известно большего всего. Об этом догадывалась свита, потому и помалкивала. Брякнешь чего-нибудь не то против линии партии и не отмоешься. А она сейчас была крайне извилиста.

– Тогда не будут вас отвлекать. Энвер Назимович, держите меня в курсе и сообщите, пожалуйста, о дате выхода в эфир. Нам необходимо будем отслеживать реакцию публики.

– Обязательно, Петр Нилович.

Уже уходя, Демичев как будто что-то вспомнил:

– А вот те цифры о преступности… они обязательны?

– Мы планируем цикл передач о работе полиции и милиции. Для сравнения. Леонид Ильич в курсе.

Секретарь ЦК молча кивнул. Раз согласовано с Самим, значит, для пользы дела. Мерзликин же знал больше. Скородумов по пьяни выболтал, что он состоит в рабочей группе по переработке Уголовного кодекса. В свете пролившейся по вине попаданцев информации остро встал вопрос по борьбе с уголовщиной, ворами и тем явлением, что впоследствии превратилось в культуру АУЕ. Поэтому при личной встрече Анатолий и выбил из Ильича разрешение на цикл передач. Крайне смелый по актуальности. Но он верил, что гласность намного лучше, чем бесконечное засовывание сора под ковер.

Глава 20
24 декабря 1973 года. Котельническая набережная

В квартире Мерзликина то и дело спозаранку раздавались звонки.

– Анатолий Иванович, поздравляю. Твой выход в свет наделал шуму, – тон голоса у куратора был сегодня шутливым.

– Спасибо, Петр Владимирович. Но сказка еще впереди.

– Да не скажи. В ЦК еще с вечера вал звонков. Сегодня, наверное, ждем аншлаг.

– И что говорят?

Именно Лосев мог поведать Мерзликину больше, чем застегнутые наглухо партийные бонзы. Те только наедине друг с другом осмеливались на большее. Борьба за власть, влияние кланов, трения между отдельными личностями. Внутренняя политическая жизнь Советского Союза отнюдь не была поляной для кроликов. Жрали друг друга как гиены. Шакалы помельче тусовались неподалеку, поджидая легкую добычу. Анатолий и не подозревал раньше – какая это все-таки клоака, Политический Олимп СССР. И ему срочно требовалась помощь. Только вот от кого её получить?

– Одни ругают, другие осторожничают.

– Все ожидаемо.

– Мне так кажется, что вы что-то недоговариваете.

– Болото.

– Жестко.

– А я вас предупреждал и Леонида Ильича так же. Вот вам и лакмусовая бумажка на ваших аппаратчиков. Наблюдайте и анализируйте.

– Попахивает нехорошо, Анатолий.

– Как уж есть. Но одних верных выдержать нельзя. Требуются эффективные.

– Где-то я эти слова слышал.

– Так товарищ Сталин знал, что делать.

– Я вас услышал. Поговорим позже.

Что больше всего удивило здешних функционеров от партии, это уважительное отношение большей части попаданцев к личности легендарного вождя. У граждан капиталистического государства спустя десятки лет буржуазной пропаганды остался больший пиетет к нему, чем у детей Оттепели. Такой шокирующий вывод представителям высшей власти предоставили еще первые интервьюеры. Мерзликин был в числе тех, кто относился к наследию Сталинской эпохи с пониманием и уважением. Он был на самом деле не согласен с очень многим, но грязи в отношении к Кормчему не терпел. Если имеешь критику, то обоснуй, а не повторяй гнусные пасквили!

Анатолий любил копаться в документах и закидывать их в закладки. Еще в той жизни в подвыпившей компании либеральнутых граждан он обожал начать с ними спор и мощно резал крайне необразованных идиотов данной прослойки фактами. Например, сколько на самом деле сидело политзаключенных в ГУЛАГе. А это довольно небольшие проценты от общего числа уголовников. Настоящие дела из архивов на раскулаченных, на которых печати ставить было некуда. И мироеды, и спекулянты, и зачастую пособники антисоветских элементов. Постреволюционная эпоха была крайне интересна и не по-человечески сурова. Вернее, жестока до усрачки.

И это обстоятельство дитю не людоедской эпохи Ильича жутко не нравилось. Неужели нельзя было решить все по-иному? Вот в чем не получится упрекнуть Брежнева – не играл он в подобные игры. Может, и был из-за этого излишне добродушен, но кровушку зазря не лил. И Никита Хрущ при нем дожил оставшееся на пенсии. И Жукова в лагерях не сгноили. И отщепенцев выпускали. Но исторические реалии целой эпохи сложились все-таки иначе. Что этому было виной, Анатолий не ведал.

Обычно посты, посвященные Сталинскому периоду, оказывались переполнены откровенной политотой и смазаны личным отношением. Странно, но при наличии во власти массы убежденных сталинистов или близких к ним руководителей так и не случилось научного, взвешенного подхода к наследию товарища Сталина и его помощников. Ну, а опосля началось такое… И в двадцать первом веке так ничто и не осмелился сказать правду, а вождем пользовались, как красивой политической ширмой.

Это губило русскую государственность на корню. Как без исследования фактора безумной жестокости Гражданской, Репрессий можно разговаривать о политическом поле Союза? Что стало её причиной, какие факторы? Слом традиционного строя и гнилость дико устаревшей сословной Империи? Выхолощенность революционной интеллигенции? Ибо именно она направляла усилия буржуазного натиска на слом эпохи. Её апофеозом стала Февральская революция. Жестокосердие Первой Мировой войны, куда помимо своей воли оказались вовлечены миллионы крестьян и рабочих? Их там научили убивать и не бояться человеческой крови. Зато потом стало модным винить большевиков в её пролитии. Как будто «белые» являлись няшками? Все прошли грязь окопов, химических атак и не ставили жизнь человека ни в грош.

«В расход!»

Анатолий прошел на кухню и поставил вариться кофе. Без него он утро не начинал. Подошел к холодильнику и достал оттуда «холостяцкий набор». Яйца, сыр и колбаса. Разве что початая банка красной икры выбивалась из общего ряда. Сварганить яичницу «глазунью» дело пары минут. Он редко обедал дома. Да и ужинал. Платили ему изрядно, отдельной графой, хватало на буфеты и столовые. Да и некогда было.

Уже допивая кофе, услышал требовательный звонок телефона.

– Алло?

– Молодец! – голос был до отчаяния знаком. – Даже я захотел сбежать на Запад.

В трубке раздался хохот.

– Леонид Ильич, не стоит того. Дождитесь, пожалуйста, второй части.

– Когда мне освободить время?

– Так в девятнадцать тридцатого декабря.

– Под самый праздник. Надо ли?

– Ничего, это будет отличное развлечение.

– Ловлю на слове. Начало мне понравилось. Бьет по мозгам. Представляю, что творится на Старой.

– Уже звонят?

– И не только! Но ты не бойся ничего. Работай! Ты, Анатолий, молодец. Сказал – сделал! Мне бы побольше таких кадров, горы свернем.

– Рад вашему вниманию, ценю.

– После праздников встретимся, поговорим.

Положив трубку, Мерзликин чуть не запрыгал на месте. Бинго! Удалось! Да и то только из-за покровительства Самого. Но лиха беда начало! Не успел он пойти на кухню, как снова позвонили.

– Алло?

– Это Алексей Скородумов.

– Привет, Леха. Как жизнь?

– Нужно встретиться. По твоему профилю.

– Сейчас?

– Потом тебе будет некогда. У нас есть к тебе просьба.

Скородумов работал на МВД в группе под кураторством самого Щелокова. И если Там просили, то точно стоило ответить.

– Где мои знают?

– Скорее всего.

После того проклятого покушения повышенные меры безопасности до сих пор не были сняты. Везде в поездках по столице его сопровождали ребята из бывшей Девятки, ставшей по настоянию Брежнева Службой Охраны. Как показали дальнейшие события, у политического зубра оказался чуткий нюх. Анатолия не посвящали во все нюансы расследования. От Ракитина он смог добиться лишь признания того, что в КГБ существовала некая тайная структура. И сейчас она выполняла последнюю волю Андропова. Зачем – непонятно. Боевики ни по каким официальным структурам не принадлежали. Партии оружия проходили по другим ведомствам или числились списанными. Сами бойцы также нигде «не пробивались». И вполне возможно, что если бы охрана осуществлялась еще КГБ, то исход был еще хуже.

– Детдомовские, – лишь буркнул о чем-то своем Семен и исчез с поля зрения. Его место во вновь сложившейся иерархии для Мерзликина оставалось загадкой. Да и, честно сказать, политика в отношении попаданцев также пребывала невнятной. То их хотели запихнуть в особое общежитие и открыть под всех новый НИИ, то начали распихивать по специализациям. Но с новичками после того памятного дня Анатолий не общался. Хотя со Снежаной увидеться отчего-то сильно хотел. Чем его так заинтриговала эта невзрачная девица, он и сам не понял. На телевидении было полно красивых девушек без предрассудков. Чем он, стервец, иногда пользовался.

– Ребята, мне в контору МВД, где наши сидят.

– Понятно. Николай, гони на Огарева.

– Как там Серега?

– Скоро выпустят. Ногу разрабатывает. Тебе привет.

После памятной перестрелки к попаданцу у охраны возник особый пиетет. Во-первых, парень оказался не промах. А все служивые сей фактор уважали. Одно дело болтать, другое доказать действиями в смертельно опасной обстановке. Ну и, конечно, сам факт спасения их товарища лишь добавлял уровней искренней уважухи. Не бросил, перевязал, защитил. Хотя был не обязан. И поэтому ребята из СО были готовы всегда помочь и направить. Например, достать поздно вечером цветы и шампанское.

– Ну и хорошо. Пусть не торопится и восстановится полностью. Кстати, спасибо за шампанское. Вовремя привезли.

Спереди тихонько заржали.

– Да всегда, пожалуйста! Как прошла торжественная встреча?

– Опять комендант жаловался?

– Ему по штату положено.

Мерзликин вздохнул:

– Блин, хочу в обычный дом.

– Ага, в Бирюлёве. Пока не положено. А там видно будет.

– Вот и подъезжаем!

Сошники за ним не пошли. Внутри и так полно милиционеров. В холле Анатолия встретил Алексей:

– Привет, отлично выглядишь. Форму еще не выдали?

– Пока на вольных харчах, но всерьез задумался.

– Опа-на! Какое звание дадут?

– Капитан. На меньшее не согласен, а до полковника надо дослужиться.

– Губа не дура.

– Так это с той жизни такое осталось.

– Понятно. В чем проблема?

– Увидишь!

Встретил их в большом кабинете некто иной, чем сам Николай Анисимович Щелоков. Всесильный и легендарный руководитель советского МВД. Шутка ли, руководить в СССР таким непростым ведомством целых шестнадцать лет!

По оценке генерал-полковника И. Шилова, «Щёлоков много сделал для личного состава по социальной защищённости и поднятия авторитета МВД в целом». В период руководства МВД Щёлоковым были значительно повышены оклады сотрудников, 10 % всего строившегося жилья было выделено сотрудникам милиции и внутренних войск, созданы новые школы милиции и Академия МВД СССР. Была введена новая форма сотрудников милиции. По инициативе Щёлокова были напечатаны книги и сняты фильмы о милиции, одним из самых зрелищных и престижных стал праздничный концерт ко Дню милиции'.

Заслуги и минусы его руководства можно перечислять долго. Но пока этот человек был на своем месте и после падения звезды Андропова получил довольно много власти.

– Здравствуйте, Анатолий. Можно без отчества?

– Конечно, Николай Анисимович.

– Неофициально просто Николай. Вы не мой подчиненный, и я помню, сколько вам на самом деле лет. Садитесь, пожалуйста.

Щелоков совсем не был похож на генерала. Вежливый, с обаятельной улыбкой компанейский товарищ. Но разговор начал Скородумов. Видимо, в милиции решили, что ему будет проще найти общий язык со своим братом попаданцем.

– Товарищи видели твой «Окно в Европу» и заинтересованы в создании цикла телевизионных передач о работе милиции

– Так-так – Мерзликин чего-то ожидал подобного, когда увидел, что они приехали в здание МВД СССР на Огарева 6. Да и, скорее всего, эту мысль вложил в голову Щелокова сам Брежнев. А Ильичу намекнул один продвинутый попаданец. – Что вас конкретно интересует?

Алексей покосился на министра и выдал:

– Все как ты любишь. Оголтелый пиар, добавить тревожности, показал звериный оскал уголовщины и доблесть сотрудников МВД.

Щелоков многозначительно хмыкнул, а Мерзликин улыбнулся.

– Что, товарищ министр, слишком цинично? Но система так и работает.

Николай Анисимович с десяток секунд размышлял, затем заговорил:

– Ну если так, то верно. Но нам не нужна тупая агитка.

– Я понимаю. То есть стоит поднять и проблемы? И как бы осветить пути их решения.

Щелоков внимательно изучал лицо Мерзликина. И вот сейчас стало видно, почему он министр не самого простого ведомства страны.

– Вы правильно понимаете.

– Скажу сразу, жалеть никого не буду.

– И не надо.

– Но границы дозволенного вы определите сами.

Щелоков и Скородумов переглянулись. Первый позволил себе улыбнуться:

– Теперь я понимаю, почему Алексей рекомендовал вас.

Анатолий пожал плечами:

– Опыт, сын ошибок трудных! Но не забывайте, пожалуйста, Николай, мы с вами общее дело делаем. Крепкая милиция в будущем нужна как воздух.

Лицо министра омрачилось:

– Мне уже Алексей вкратце поведал. Уму непостижимо, как можно было из всего этого, – он обвел вокруг руками, – скатиться в такое… дерьмо! Пока я министр МВД, могу заверить вас, что сделаю все от меня зависящее, чтобы такое никогда не произошло.

Мерзликин посмотрел в глаза Щелокова и понял, что тот не врет. Не такой он человек. Пусть и с кучей недостатков, но с цельным, проверенным войной характером. Просто нельзя столько времени держать людей на подобных должностях. Глаз замыливается, и задница становится чистейшей от беспрестанного вылизывания.

– Требуйте любую материальную поддержку. Выдадим по первому звонку. И гонорар проведем по своей сетке.

«Сразу о главном. Человек соображает!»

– Об этом позже. Боюсь, что мне нельзя будет брать эти деньги по закону. Я и так на казенном коште.

Щелоков махнул рукой:

– Решим. Что еще от нас потребуется?

– Во-первых, человек, что будет отвечать за все. Начальник штаба.

Министр сделал себе пометку:

– Считайте, что он у вас уже есть.

– Во-вторых, смогу начать работать с вами только во второй половине января.

– Раньше никак?

– Извините, но уже ангажирован. Я свои обязательства соблюдаю.

Щелоков кивнул:

– Уважаю ваши правила.

– Но к этому времени я уже подберу команду и начнем без раскачек.

– У нас есть свои люди.

– Они, как бы вам сказать, заточены на иное. Фильмы для служебного пользования и дешевые рекламные агитки. Без обид.

– Понимаю. А вам разрешат взять людей с телевидения?

Мерзликин осклабился:

– Я хотел бы посмотреть на тех, кто посмеет отказать вам.

Николай захохотал, смех у него был приятный.

– А мы уже завтра займемся с Алексеем сценарием и будем присылать к вам.

– Я вашей команде доверяю.

– Дело в не в этом. У сотрудников правоохранительных органов свой особенный взгляд на проблемы. Ваши дополнения и уточнения могу быть нам полезны.

– Ясно, – Щелоков что-то деловито черкнул в записную книжку. И она на широком столе была не одна.

И внезапно Мерзликин со страхом осознал, как же непросто руководить таким огромным ведомством. Да еще и с определенной спецификой. Одних структур сколько. Министерства МВД республик. Великое множество союзных управлений.

Управление уголовного розыска

Управление по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией

Управление ГАИ

Управление транспортной милиции

Управление специальной милиции

Следственное управление

Управление оперативной службы

Управление вневедомственной охраны

И еще внутренние войска, где кроме конвойников имелись спецчасти по охране особо важных объектов, а также целые мотострелковые дивизии быстрого реагирования.

Пожарная охрана

Главное управление исправительно-трудовых учреждений

И даже Бюро учёта лиц, занимавшихся бродяжничеством

Это какая же махина сосредоточена в руках этого улыбчивого человека! С ним точно надо дружить. Так что придется расстараться.

– Алексей также в вашем распоряжении. Если что необходимо срочно, то решайте через него, а позже через рабочую группу.

Анатолий задумался.

– Кроме телевизионной передачи потребуется ряд художественных фильмов. Нашем случае телевизионных сериалов. «Следствие ведут знатоки» уже выпускается?

Щелоков снова улыбнулся:

– И народу очень понравился. Вы предлагаете выпустить что-то схожее?

– Нет. «Знатоки» скорее интеллектуальны. Да и для вашего времени актуальны. Необходимо большее разнообразие. Больше всего для кино эффектна работа уголовного розыска.

– Не спорю. Расследование, погони, перестрелки. Но не уйдем ли мы тогда в голливудщину?

Мерзликин с интересом взглянул на министра. А он отлично соображает!

– Почему бы и нет с советской спецификой. Для привлечения новых работников доля романтизма все равно необходима.

– Не буду спорить.

– Но есть еще жанры. не менее востребованные зрителями. Простая история о деревенском Участковом.

– Анискин, – всколыхнулся Скородумов.

– Что?

– Серия фильмов об участковом Анискине. Но она еще не снята.

– Хорошая идея! Только надо серий больше. Простые истории о простых людях.

– Правильный ход мыслей, товарищи, – Щелоков задумался. – Участковый ближе всех к людям. Но там обычно случаи банальные.

Мерзликина уже охватил азарт, он бросил:

– Пусть будут и такие, а мы добавим перчику.

– Про следствие можно снять, – подтянулся Алексей. – Был такой долгострой про следователя Машу.