Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 157 (всего у книги 335 страниц)

Глава 29
23 февраля 1974 года. Москва. Гостиница «Россия»

– Может, зря сюда пришли? Не слишком пафосно?

Алексей Скородумов ощущал себя не в своей тарелке. Анатолий сначала поморщился, затем подмигнул Семену Ракитину и быстро разлил коньяк по рюмкам. Не нравилось ему, когда это делали предусмотрительный официант. Обслуживание в гостинице «Россия» было на высоте. Он скользнул взглядом по двухэтажному залу ресторана. А что? Вполне неплохо для совка разлива середины восьмидесятых. Привлекал взор оригинальный потолок, в виде сот, куда были вставлены светильники. Много пространства, вмещающее немалое количество народа. Свободных мест в зале не было. Вход даже по блату обошелся им в червонец.

– По мне интересный ресторанчик, – Валентин Исаев, как говорили в будущем, пребывал «на позитиве» и с охоткой взял рюмочку тонкого богемского стекла в руки. – Вы знаете, что именно в этом зале снимали «Мимино»?

– Это там, где усатый грузин с армянином вытанцовывали?

– Ага. И сейчас гостей с юга хватает. Место больно престижное.

– Ладно вам! – махнул рукой Семен. – Пусть победит дружба народов!

– Но пить мы сегодня будем за другое! – голос Анатолия торжественно зазвенел. – За День Советской армии, товарищи!

Все махнули по одной и начали неспешно закусывать. Салаты, нарезки овощная и мясная украшали их скромный столик.

– Салат «Столичный»! – усмехнулся Валентин. – Тот же Оливье.

– Если рассматривать с правильной точки зрения, то в этом виде его придумал како-то советский повар, заменив в традиционном Оливье часть ингредиентов на те, что попроще. Рябчиков на курицу, каперсы на горошек. Стало демократичней и моментально разошлось по стране.

– Потом народ начал кидать в салат «Лучшее мясо – колбаса»?

– Лучшее враг хорошего.

Алексей задумчив пробормотал:

– Но здесь точно не курица!

Анатолий вздохнул:

– Так еще вкуснее. Надо же шефу как-то самовыразиться!

Все засмеялись. Настроение было приподнятое. На праздник планировали собраться давно. Пусть в семидесятые это торжество незаслуженно не был выходным, что не отменяло обязанность его отметить.

Скородумов оглянулся и снова заныл:

– Можно было бы заведение и попроще найти. Столько ментов и конторских! Зайти-то мы зашли, а как выйдем?

– Не боись! С твоими и Степиными корочками куда угодно пройдем.

Ракитин также огляделся:

– Военных что-то не видать.

– Не по карману или место не то. Они по гарнизонным столовым и домам нынче сидят. День-то рабочий, хоть и праздник! Разве что генералы по дачам и охотничьим домикам с утра бухают.

– Армия в развале, а эти…

– Степа, что и здесь? – Исаев выглядел удивленным.

– Откуда все пошло, не задумывался? Тяга к гигантизму, наплевательское отношение к солдатам. Падение престижа службы. Вскоре и на офицеров такое же безучастие перекинется. Армия уже гниет. И гниет, как и положено, с головы. Малиновские, Гречки зажрались, наплодили себе подобных.

Алексей удивленно вскинул брови:

– Так они ветераны же! Неужели не понимают гибельность своих действий?

– Да как бы вам сказать, – Ракитин кивнул Мерзликину, тот тут же потянулся к бутылке элитного «Варцихе». – Они прежде всего генералы. А на той войне даже краснознамённые вели себя далеко не всегда, как порядочные люди. Я как-то изучал материал про наши поражения в сорок первом. Сколько этих гнид думали в критической ситуации лишь о себе, бежали со своими штабами первыми, сдавались в плен. То есть оставляли бедолаг солдатиков без руководства. Да и этим заниматься толком не умели.

– Научились же.

– Какой ценой, Валя? Кто мешал им до войны изучать военный опыт? Или позже в ходе ротации передавать его необстрелянным частям. Так нет! Считалось, что надо каждому в крови захлебнуться. Побеждать стали, когда у вермахта кадры опытные начали заканчиваться. А наши понемногу накапливаться.

Анатолий постучал по стакану вилкой:

– Хорошо нагнетать, Степа. Давайте за непобедимую и легендарную!

– И откуда это все зимой? – не унимался Алексей, показывая на виноград, груши и апельсины на соседних столах. В магазинах такого изобилия точно не было.

– Это же Москва, Лёша, Третий Рим, тут все есть.

– Только надо знать, куда обратиться.

– Рынок наоборот.

– И он погубит Союз.

– Опять у вас, ребята, споры о глобальном. Экономику-то мы поднимем, вон сколько народу идей, отличных из будущего принесло. Но стоит ли это того?

Мерзликин полез вилкой в тарелку с мясной нарезкой. Сырокопченая колбаса, салями, буженина. Выбор был в ресторане неплохим.

– Ты все опять про мещанство жужжишь?

– Так оно тут везде! Уже никто не стесняется. Прежде всего средняя партийная и комсомольская верхушка.

Степан достал пачку «Мальборо» и закурил. За соседним столом какие-то важные дяденьки зашушукались, заценив его понт.

– В советские рестораны зачастую для этого и ходили. Себя показать и людей посмотреть. Так уж устроен человек в любом обществе. А деньгами любили сорить прежде всего граждане особого сорта. Какому умному человеку придет в голову тратить время в кабаке? Он пойдет в театр, музей или на концерт. Съездит куда-нибудь. Или займется самообразованием, – Ракитин оглядел товарищей. – Вспомните девяностые, когда барыги и бандиты, «нарубив капусты» днями напролет торчали в злачных заведениях. Надо же так бездарно просирать собственную жизнь? А ведь вокруг них быстро сложилась целая рыночная индустрия: аморальные развлечения вроде стриптиз-шоу, культура шансона с собственными звездами и понятиями. Банальный кабак стал культовым место безнаказанной мечты обывателя. Украл-выпил и не сел в тюрьму. Позже его символами станут поездки на Ривьеру или Куршавель, спорткары, яхты и особняк на Рублевке. И все это растет уже сейчас.

– Ну ты даешь! Это что, уже и посидеть нельзя культурно?

– Толик, ты отлично понимаешь, о чем я. Мы не ставим эти заведения в культ и сможем запросто обойтись без них.

Валентин хищно ухмыльнулся:

– Поэтому мы сейчас в пафосном ресторане гостиницы «Россия»?

– Нет, потому что сегодня двадцать третье февраля! Вздрогнем!

– Ну вы и проглоты, граждане из будущего! Всю вкуснятину сожрали, – Семен искал, чем закусить.

– Не дергайся, сейчас горячее принесут.

– Потом закажем кофе и мороженое?

– Ты откуда знаешь?

– Догадываюсь. Но братцы, здесь, однако, недешево!

– Живем один раз!

Все посмотрели друг на друга и дико заржали. На них оглядывались, но без претензий. Ну сидит группа молодых крепких мужиков, что-то весело отмечают. Их право!

Мерзликин поднял рюмку:

– Премию надо обязательно пропить! Это закон.

Ракитин хитро посмотрел на приятеля:

– Ты же новосел, тебе деньги нужны. И что скажет на это твоя благоверная?

Мерзликин невозмутимо взялся за бутылку.

– Ну, во-первых, не все так однозначно. И во-вторых: премии две.

Исаев рассмеялся:

– Я так и знал, что тут собака порылась.

– Официально с нашего дорогого Центрального телевидения за цикл новых передач, а вторая от МВД в конверте.

– Как я понял, пропиваем мы ментовские?

– Но-но! – вмешался Алексей. – Пока у нас честно, товарищи милиционеры. Менты после пойдут.

– Вот и горячее! Любезнейший, можно повторить «Варцихе» раз и нарезочку? Спасибо!

– Вкусно тут кормят. Не хуже, чем в будущем. А чего тогда эти вшивые интеллигентики ныли? Буженины не хватило или коньяк не в то горло попёр?

– Омаров им не хватало, с фуа-гра.

– Ага. Нажрались в итоге?

– Самые хитрые да. Остальные в коричневом веществе. Но я вам скажу, тутошние отбивные нечто. И соус просто отпад!

– Тогда еще по одной?

– И перерыв. Не стоит гнать коней.

Выпили, продолжили закусывать и разговаривать. Люди за столом собрались непростые и было чем обменяться в «процессе».

– Значит, Суслов, сука, закусил удила? Стоило, Толян, так обострять?

– Ага, часть проектов зарублена на корню как чуждые советской идеологии, наш клуб разгоняют. Куда еще дальше?

– Еще нет. Гришин заступился.

– Да ладно? Ему это зачем?

– Ильичу потрафить. Он информацию из будущего хорошенько прокачал. Дядя не дурак, начал искать союзников. Не хочет уходить на взлете поломанной птицей.

Семен задумчиво протянул:

– Москва всегда была сложным городом. Но всегда ключевым. Даже Наполеон в итоге зубы обломал.

– Вот именно!

– А ваши эти международные передачи?

– Суслов хотел прикрыть, но не дали. Как потом народу объяснишь, что такую популярную и правильно идеологически передачу похерили? Будут понемногу менять формат на соцстраны.

– И то верно! Толик, а дальше что?

Мерзликин хитро улыбнулся:

– Я своего добился. Показал всем в Политбюро жутчайший маразм Суслова. Что дядя не лечится и не учится. Ну и вскрыл заодно тех, кто за ним готов пойти. В ЦК такой жуткий покров сорвался! Там, – Мерзликин показал вилкой наверх, – по ходу дела после их пердежа крепко задумались. Они же как считали: топнут ножкой и все тут же засуетятся. Ан нет! Систему по хлопку не переделаешь. Нужна тяжелая и длительная работа. С корчеванием и сжиганием сорняков.

– Считаешь, что Ильич пойдет на смену приоритетов?

– Не хочет, но придется. Обновленцы на него крепко давят. Слишком уж Суслик по всем проехался. Мутит в ЦК, трясет своими ручками на трибуне, маразм из него так и прет. А какую чушь несет! У меня уши вянут. И своей классовой ненависти к будущим буржуям не скрывает. А это толстый намек на тонкие обстоятельства.

Скородумов сосредоточенно уставился на приятеля:

– Толик, а ты не боишься? Эта чертова политика и не таких жрала пачками. Ильич, знаешь, тоже не добрый дядюшка. Законопатит туда, где суслики хрюкают. Насмотрелся я на их игры. Один другого стоит.

Мерзликин махнул рукой:

– Я все понимаю и потому ухожу в тень. На телевидение написал по собственному. Пока вон с МВД поработаю. Там побоятся тронуть.

– А что на это скажет куратор из Комитета по информации?

– Да ничего! Ухожу и оттуда.

Все за столом дружно выдохнули.

– Однако, новости сегодня! Ты вот так просто объявляешь, что уходишь в никуда и пропиваешь кучу денег? Тебе же квартиру задробят!

– Да пошли они! Своим умом всегда жил, своим и проживу.

Валентин с Семеном заметили нарочито спокойное лицо Анатолия и возмутились:

– Колись!

– Я тут начал статейки умные клепать. «Наука и жизнь», «Техника молодежи», «Вокруг света», «Знание – сила» и не побоюсь этого слова журнал «Мурзилка»!

Товарищи ошарашенно уставились на Мерзликина.

– Вот ты дал огня!

– Давно придумал?

– Но как ты…

– Уже есть, – Анатолий хитро прищурился и достал из кармана небольшую красную книжицу. – Член Союза Журналистов. Спасибо товарищу Кириленко. Делал для другого случая, но пригодилось.

– Ну ты жук!

Выпили за вновь приобретенного Страной Советов журналиста. Обмыли корочки и заказали кофе с мороженым. Больно оно приятно подходило к коньяку.

– За них так хорошо платят?

– Пока трудно сказать. Но на ближайшие полгода у меня еще есть проекты в МВД, возможно, в армии. Структуры тяжелые, но годные и трудоемкие. Им же не идеологией страну защищать потребуется, а честным словом технического прогресса. Буду потихоньку клепать статейки, осмотрюсь, а там и… Я же английский разговорный неплохо знаю, могу с бизнес немецкий переводить. Работу в Совмине завсегда найду. Чтобы там ни говорили, но тамошние руководители ценят нашего брата за практичность и незашоренность мышления.

Семен внимательно оглядел товарища:

– Цель?

– Ты, как всегда, ищешь подноготную.

– Потому что успел тебя немного изучить.

Мерзликин манерно поднес чашку кофе к губам и сделал глоток.

– Не вижу, братец, смысла вращаться на самом верху.

– Боишься глубоко упасть?

– И это тоже. Но больше не вижу существенной пользы. Они там деды упертые. Таких только пинками поворачивать. А мне бодаться каждый день надо?

Валентин живо поинтересовался:

– Тогда как мы сможем повернуть все это?

Все притихли:

– Помаленьку, потихоньку. Обновленцы скоро упрутся рогом в стену и начнут её исподволь ломать. Потому что сами такие же упертые бараны.

Алексей хмыкнул:

– Проходили в Перестройку. И что вышло?

– Здесь пока здание крепче. Выдержит. А потом они сами за ответами к нам придут.

– Я знал, что ты что-то задумал. Ты эти идеи и намерен продвигать в печати?

– Не только я и не только наши. Потребно вдохнуть свежие идеи во все слои общества. Не стоит считать «Совок» диким и необразованным. Здесь умных людей вагонами грузить. Но…требуется правильное направление их мыслей и приложения кипучей энергии.

Скородумов задумчиво кивнул:

– В принципе идея неплохая. Заодно наш Толик станет популярным и богатым.

– За статьи столько платят?

– Он ведь скоро книги издаст. Да?

– Ты знал!

– А за них в Союзе неплохо платят. И что-то мне подсказывает, что будут они зело популярны в народе.

Под это дело пропустили еще рюмочку. Но Ракитин не сдавался:

– Что с квартирой думаешь? Выгонят ведь с номенклатурной набережной!

– Пущай. Еще месяца три там спокойно проволыню.

– Хитрый. Можно и с женитьбой не спешить.

– Там другие проблемы. Снежана хочет сначала с родителями повидаться.

– Рисковая девочка.

– Какая есть! А по поводу жилья. Тут товарищ Первый секретарь Московского городского комитета КПСС намедни одобрил проект кооперативного дома для «гастарбайтеров» из будущего.

– Не слышал.

– И не услышишь. Проект чисто московский. Не для всех.

Мужчины переглянулись.

– У тебя все равно денег нет.

– В рассрочку, – Мерзликин оглядел товарищей. – Чего молчим? Намек понятен?

Попаданцы оживились, но узнать подробности согласился лишь один Исаев. Он начал трудиться инженером в одной оборонной конторе, и заработок обещал быть неплохим. Плюс нашел себе подругу. Ракитина заявил сразу:

– Я же перекати-поле. Выдали комнату в семейной общаге. И там бываю редко.

Скородумов также выпалил новости:

– Ну а я раз в штате ведомства, то скоро получу ключи от однокомнатной. Туда и привезти можно кого-нибудь.

– А подробнее: кого-нибудь?

– Обойдетесь, кобели!

Послышались звуки музыки, начал работать ресторанный ансамбль. Мерзликин оглянулся, на его лице заходила улыбка. Алексей нарочито глубоко вздохнул:

– Начинается!

– Кто со мной! Валя, ты ж на гитаре умеешь?

– Что бацаем?

– Батяню!

После нескольких исполненных для разогрева композиций на сцену благодаря двум сиреневым бумажкам вылезли трое. Анатолий встал как глыба советской эстрады у микрофона, Леша взял в руки гитару, а Ракитин пристроился около клавишника, что-то ему тихо объясняя.

– Товарищи! В честь нашей Краснознамённой и неукротимой армии мы решили исполнить легендарную, но давно забытую песню.

Семен нарочито закатил глаза, Скородумов еле сдерживал улыбку. В зале послышался шум, затем группа вместе сидящих крепких мужчин громко захлопала. Народ дружно повернулся к музыкантам. Администратор напрягся. Импровизацию не то чтобы приветствовали, но иногда разрешали. А ребята на сцене выглядели вполне прилично и даже не очень пьяно. Зазвучала аккорды необычной музыки, затем басовито потекло:

А на войне, как на войне – патроны, водка, махорка в цене.

А на войне нелёгкий труд, а сам стреляй, а то убьют.

А на войне, как на войне, подруга, вспомни обо мне.

А на войне – неровен час, а может, мы, а может, нас.

Комбат-батяня, батяня-комбат, ты сердце не прятал за спины ребят.

Летят самолёты, и танки горят, так бьёт, ё, комбат, ё, комбат!..

Комбат-батяня, батяня-комбат, за нами Россия, Москва и Арбат.

Огонь, батарея, огонь, батальон…Комбат, ё, командует он.

Огонь, батарея! Огонь, батальон! Огонь, батарея! Огонь, батальон!

Огонь, батарея! Огонь, батальон! Огонь, батарея!

Огонь! Огонь! Огонь! Агония…

Народ в зале окончательно проснулся. Все, не отрываясь, слушали слова необычной песни. Одновременно необычно суровой, но какой-то свойской. За столами начали понемногу прихлопывать припеву. Музыканты с видимым удовольствием подыгрывали, схватывая незатейливую мелодию на лету. Кто-то уже записывал и слова песни. Хваткие ребята!

А на войне, как на войне – солдаты видят мамку во сне.

А на войне… да, то оно…там всё серьёзней, чем в кино.

Да, война, война-война дурная тётка, стерва она!

Эх, война, война идет, а пацана девчонка ждёт.

Комбат-батяня, батяня-комбат, ты сердце не прятал за спины ребят.

Летят самолёты, и танки горят, так бьёт, ё, комбат, ё, комбат!..

Комбат-батяня, батяня-комбат, за нами Россия, Москва и Арбат.

Огонь, батарея, огонь, батальон…Комбат, ё, командует он.

Комбат-батяня, батяня-комбат, ты сердце не прятал за спины ребят.

Летят самолёты, и танки горят, так бьёт, ё, комбат, ё, комбат!..

Комбат-батяня, батяня-комбат, за нами Россия, Москва и Арбат.

Огонь, батарея, огонь, батальон…Комбат, ё, командует он.

Огонь, батарея! Огонь, батальон! Огонь, батарея! Огонь, батальон!

Огонь, батарея! Огонь, батальон! Огонь, батарея!

Огонь! Огонь! Огонь! Агония…

Зал сначала замер, даже официанты, музыканты удивленно уставились на неизвестных исполнителей. Исполняли те любительски, но песня, несмотря на пафос, звучала необычайно душевно. То, что доктор прописал! Понемногу те полновесно подхватили мелодию, и она зазвучала. Посетители ресторана началм подпевать и немедленно потребовали песню на бис.

А на войне, как на войне…На войне, как на войне…

На войне, как на войне…На войне, как на войне…

К столу группа «музыкантов» вернулась хорошенько упревшей. Вскоре им принесли бутылку коньяка:

– Это подарок с того столика.

– Ну право, мы не за деньги пели.

– Не обижайте людей. От всего сердца!

– Хорошо. Спасибо!

– Ребята, гуляем! Можно тогда нам еще кофе и что-то закусить. Бутерброды с маслом и искрой у вас имеются?

Официант почуял хороших клиентов:

– Сделаем!

Через несколько минут к ним подошел пожилой человек, на пиджаке висело несколько орденских планок:

– Спасибо, сынки! Я же слышал эту песню на войне! А вы напомнили. Спасибо!

Мужчинам стало неудобно. Песня вовсе была не их и еще даже не написана. Хотя и Высоцкому говорили то же самое о его военных композициях. Просто западали те в душу людям, ибо были талантливо написаны, а также исполнены соответственно.

– Не за что! Давайте по рюмочке!

Веселье продолжилось. Серьезные темы вроде как обсудили, перешли на анекдоты. Музыка становилась все громче. Объявили «Белый танец». К ним подошли две молодые дамы и предложили потанцевать. Бравые Семен и Анатолий не смогли отказать барышням и вскоре сидели за столом «расширенным составом». Женщины назвались командированными сотрудницами одного из министерств Латвии и, как оказалось, давно обратили внимание на группу одиноких мужчин. Непорядок!

Непринужденный разговор прервался самым беспардонным образом:

– Уважаемые, девушку можно пригласить?

Семен мельком оглядел лица двушек и все сразу понял:

– Они не танцуют, генацвале.

– Слюшай, гражданин, мы первые к ним подошли. Так не дело, да? Отбивать чюжих женщин. Да?

Два южанина в кепках «аэродромах» уже крепко приняли, и перспектива провести ночь без дам их явно не прельщала. Они, как и многие заезжие с югов, считали, что как мужчины неотразимы. Мнили себя итальянцами.

– Пацаны, вы ничего не попутали?

– Кто пацана, слышь?

Непонятно, кто первый начал драку, но вскоре разгоряченные водкой грузины грызли пол. В зале тут же закричала нервная дамочка, а на помощь землякам рванули южане, сидевшие чуть поодаль. Как же, «ихних» били! Валентин поднялся из-за стола, разминая руки:

– Все как всегда! А прошло из будущего всего-то пятьдесят годков. Эй ты, кацо!

– Видишь, как они держатся вместе. Почему у русских такого нет?

– Зато у русских тяжелый кулак. На, получай!

Анатолий скинул пиджак, глаза загорелись.

– Давно я не брал шашки в руки!

– Милиция! Убивают!

Вечеринка заканчивалась на высокой ноте.

Глава 30
24 февраля 1974 года. Москва. Гостиница «Россия»

«Камера» в гостинице оказалось вполне приличной. Чистенько, есть где полежать. По какой-то причине теплую группу товарищей вчера не отправили в городское отделение.

– Пацаны, сколько времени? Командир, выведи в нужное место, не будь гондоном!

– Сеня, что за словесные обороты? Не позорь наше светлое будущее! Ты же человек из коммунизма.

– Э…– Ракитин обернулся. – Я просто вспоминаю лихую юность.

– Все мы когда-то были рысками.

– Лёша, кто-то сегодня говорил о дамах легкого поведения.

– Поручик, это было вчера.

Скородумов потрогал скулу и выдохнул:

– Я же офицер, мне нельзя драться.

– Не при исполнении. И тем более что ты вступился за честь дам! Как же, офицерская честь!

– Ребята, вы ошиблись веком.

– Счас бы кофейку.

– Может, тебе еще ванну с шампанским?

– Не, лучше контрастный душ.

– Шарко!

– И чтобы поливала длинноногая блондинка.

– Короче, кончится все сауной и лядством.

– Здесь такого сервиса еще нет!

Исаев деланно закатил глаза:

– С кем я связался? Сборище шпаны! И эти люди собираются спасать мир.

Ракитин вернулся к дверям:

– Себя бы вытащить. Извините, парни, что так получилось. Мне-то пофиг, а вам влетит.

– Все мы люди. Но это было здорово.

– А как ты тому носатому врезал. Он аж подлетел в воздух.

Анатолий потрясал рукой:

– Этот вечер в ресторане запомнят надолго! Он станет легендой.

Скородумов нахмурился:

– Мы хоть оплатили стол? Как-то неудобно.

– Не боись. Перед тем как нас увели, я с чаевыми накинул. Так что нам там снова будут рады.

– Скажешь тоже!

– Командир, я сейчас в коридор нассу.

– Я тебе!

Подошедший старшина был немолод и выглядел жутко недовольным.

– Вроде приличные граждане…

– А нарушения нарушаем.

– Шутить будем или пойдем?

– Но проблем!

На обратном пути Ракитина встретил в коридоре моложавый мужчина в хорошо пошитом пиджаке. Ведомство на его холеном лице просматривалось сразу.

– Вы бы там, граждане, шутили аккуратней.

Семен ухмыльнулся:

– А то что?

– Не перегибайте. Незаконное проникновение на территорию…

– Это секретный объект?

– Все равно не положено.

– Ты же знаешь, капитан, что мне на вашу контору плевать с высокой колокольни.

На лице гэбэшника заходили желваки. Видимо, он успел изучить и пробить документы этого наглеца. И лучше в ту степь было не соваться.

– Не нарывайся.

– Не любите нас?

– К делу не относится.

– Взаимно.

Чекист все-таки не выдержал:

– Я, между прочим, на службе.

Семен обернулся. Он знал, что сегодня получит крепкого нагоняя, но не смог сдержаться:

– Твоя служба, сынок, абсолютно бессмысленна! Твой отдел занимается ерундой. Столько людей тратит свое рабочее время на полнейшую никчемность. Капитан, ваша служба не спасет империю. Тебя, браток, предали.

Надо отдать должное чекисту. Высказанное в лицо он воспринял спокойно, без истерик. Лишь глухо спросил:

– Значит, все правда?

– И даже хуже. Лучше тебе не узнавать лишнего.

Вместо старшины из-за угла появился старший лейтенант. Видимо, свежая смена. Он хмуро поинтересовался у гэбэшника:

– Что с этими делать?

– Заявление от потерпевших есть?

Милиционер махнул рукой:

– Да какие они потерпевшие! На рынке постоянно ошиваются, командировочные липовые.

– У вас к этим что-то есть?

– Ничего такого. В ресторане счет оплачен, посторонние не пострадали.

– Ну и отпускай.

Старлей, видя, что органы дают добро, выдохнул. Он уже почуял, что люди те какие-то особенные. А ему проблем лишних на службе не требовалось.

– Забираем документы… Товарищи.

Старший лейтенант задержал взгляд на удостоверении Ракитина, затем взял в руки совминовские корочки Мерзликина. По спине пробежал холодок.

' Пожалуй, обойдемся без протокола!'

«Хулиганствующие» элементы были под присмотром милиции проведены до отдельного выхода. На просьбы о посещении буфета старшина глубокомысленно помалкивал, а выпроводив «гостей» вздохнул и потянулся в карман за «Примой».

– Кто такие?

Патрульному надоело болтаться на улице, и он подошёл к коллеге.

– Да эти, будь они неладны!

– Эти кто?

– Которые валятся, оттуда – буркнул старшина и зажёг спичку, пряча её от ветра в кулак.

– Да ну? – молодой патрульный только недавно приехал из провинции. Как и многие из столичных милиционеров, он после армии пошел в «лимиту». – А по виду и не скажешь.

– Лучше и вовсе не смотреть, – старшина строго глянул на сержанта, – и не болтать!

– Жаль, что не пустили, буфеты там отменные. Счас бы голов вылечили.

– Толя, ты еще не нагулялся? Хорошо, что обошлось без последствий.

– Не обошлось, – Ракитин ехидно обернулся в сторону нахмурившихся друзей. – Кому надо передали.

– Суки!

– Не телепись! – Алексей поднял воротник пальто, на улице изрядно мело. – Что-то настроение у меня нынче нерабочее.

Мерзликин ехидно оглядел товарищей и полез в потайной карман пиджака, достав оттуда пачку червонцев.

– Тут неподалеку неплохая чебуречная расположена.

– Толик…

– Да мы немного. Чуточку. Все равно с нашим видом в приличное место не пустят.

Семен немедленно озарился улыбкой:

– А что? Я не против. Когда еще свидимся? Жизнь проносится быстро. Только держись. А, парни?

Видимо, его фраза заставила остальных согласиться. В их прошлой жизни они не раз упускали возможности. Хватит! Только во втором бытии начинаешь понимать, что иногда не стоит никуда спешить. А просто расслабиться и наслаждаться моментом. Так они и пошли вместе по улице, не замечая поземки, начиная новые разговоры и размышляя о старых. Второе дыхание второй жизни. Все еще в будущем!