Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 202 (всего у книги 335 страниц)

– Увези меня…

Рыба бьёт хвостом по воде… Время рассержено.

Я выныриваю в реальность, пытаюсь зацепиться. Неужели тот мальчик и этот юноша один и тот же человек? Что стало с моим Виком? Неужели в этом виновата я? Что стало со мной?

– Кого ты любишь, Дная? Рэута, эту развалину? А я люблю тебя. Я всегда тебя любил. Я сделаю всё, чтобы ты тоже меня полюбила. – Губы Вика задрожали.

«Бедный мальчик, бедная я. (Время замирает и начинает нормальный ход.) Жаль, что ничего для нас не повторится, ни солнышка, ни музыки, ни той детской любви».

– Я никого не люблю, Вик, – сказала я спокойно, даже ласково, и удивилась собственным словам. – Тебя не люблю, потому что тебя слишком мало, а Рэута не люблю, потому что его слишком много.

– А сколько тебе нужно, Дная? – спросил Вик. – Сколько тебе надо?

Я закрыла глаза. Снова тишина и блики на воде. Потом я решилась взглянуть правде в лицо. У неё лицо Вика. Я приняла решение. И оно легло тяжёлым камнем мне на сердце. Но кто сказал, что магом быть просто? Кто сказал, что взрослым просто быть? В детстве можно поступать так, как велит сердце. Когда ты вырастаешь, то поступаешь так, как велит долг.

– Покажи мне свой фургон, Вик, – попросила я, подумав: «Интересно, что сейчас написано на моей спине?»

По лицу парня расплылась довольная улыбка.

– Я и сам хотел предложить. Пойдём, Дная, он великолепен, он такой… ты даже не представляешь. Я всегда о таком мечтал. Ты помнишь?

Вик что-то говорил, говорил, я шла за ним на негнущихся ногах, а в ушах стоял звон, и я ничего не понимала из сказанного, словно Вик говорил на незнакомом мне языке.

Фургон, которым так гордился мой друг, был не новым, но очень крепким. Внутри чисто, просто, немного вещей, вместо кровати – большой сундук. Я обвела фургон взглядом и замерла, на полу, точно специально дожидаясь меня, лежала золотая подвеска в форме листика. Я уже видела такую. Я дошла до сундука и села. Передо мной был стол, а на столе засохший кусок хлеба. Я долго смотрела на этот кусок, пытаясь собрать все детали воедино. Что-то было не так. Что-то не складывалось.

Вик вдруг покраснел, заметив, на что я смотрю.

– Экономить приходится, – начал оправдываться он. – Я за фургон всё до копейки отдал, даже немного занять у Брыня пришлось, но я обязательно стану богатым. Я смогу обеспечить свою семью всем необходимым.

Делая вид, что шнурую ботинок, я подхватила подвеску. Мне показалось, что она впивается в мою ладонь. И тут в фургон ворвалась Лени, её глаза сияли.

– Риу научила меня слышать змей! – крикнула она и обхватила меня за шею, чуть не уронив на пол.

– Нам пора, – я вырвалась из объятий сестры, – мы придём вечером, Вик, на представление.

Ложь сжигала мне сердце, подвеска руку.

Вик посмотрел на меня так, словно хотел сказать что-то важное, но не мог подобрать нужных слов. Затем произнёс:

– Я стану таким, каким надо, Дная. Таким, каким ты пожелаешь. У меня уже получается. Помнишь, я обещал тебя увезти далеко-далеко?

Я кивнула:

– Помню, Вик. Но той девочки, которой ты это обещал, уже нет. Похорони её, Вик, как хоронят маски, где-нибудь на перекрёстке дорог. Оплачь. И забудь. Так будет лучше.

– Но ты…

– Я даже не человек, Вик. Я – бродячий маг. Этим всё сказано. Моё сердце не в груди, оно висит на моей шее. Это камень, пробитый насквозь. Вот что такое оно, моё сердце. Дырявое сердце бродячего мага. Прости, Вик.

– Увези лучше меня, – сказала Лени серьёзно, – далеко, далеко. Обещаешь?

Глава 9
Создатель масок

Мы поспешно шли с лени по улицам Великого города. Я зло кусала губы. Мне хотелось заплакать, но я разучилась. Подвеска по-прежнему жгла ладонь.

– Дная, Вик обидел тебя? Тебе плохо? – Лени едва успевала за мной. – Ты только скажи! Я его! Я ему!

– Нет, Лени. – Я невольно улыбнулась и, вздохнув, спрятала подвеску в карман новой куртки. Хватит уже себя мучить. – Нет, Вик меня не обижал. Когда мы были детьми, он пообещал, что купит фургон и увезёт меня далеко-далеко из Замка Седых земель. В тот момент мне так хотелось ему верить. Вик казался мне настоящим странствующим героем.

– Ты любишь его?

– Когда-то любила. Наверное. Не знаю… Может быть, и нет. Скорее всего – нет. Я просто восхищалась им, Лени. Он был таким взрослым, таким свободным! А потом я покинула стены замка и поняла, что Вик – это просто мальчик. Нечем восхищаться, понимаешь?

– Да, на фоне Рэута и Рюка…

– Рюка? – Помимо воли я рассмеялась.

– Он необычный, – сказала Лени, – и очень сильный. А ещё он тебя защищает.

– Защищает? Рюк! – От удивления я даже остановилась.

– Я ведь тоже маг, я чувствую. Когда Рюк рядом с тобой, он отгоняет от тебя злобных сущностей города.

– Ты видишь тени города? – У меня перехватило дыхание.

– Да. А ты разве нет?

– Нет.

– Я вижу скрытое. Например, я сразу поняла, в каком фургоне находитесь вы с Виком.

– У тебя интересный дар, Лени. Очень сильный. И необычный.

– Такой же необычный, как Рюк?

Я рассмеялась.

– Нет, ещё необычнее. Я уже сочувствую тому, кого ты полюбишь, ему от тебя не скрыться, – пошутила я.

– А кого ты любишь, Дная? – спросила вдруг Лени серьёзно.

– А разве обязательно нужно кого-то любить?

– А как же? – Глаза Лени заблестели. – Когда я вырасту, то обязательно сильно-сильно полюблю.

– Ты слишком много читаешь сказок, сестричка.

– А ты постоянно мыслями где-то за горизонтом.

– У каждого своё понятие счастья. Иногда мне кажется, что счастливых людей и вовсе не существует.

– Если ты сейчас пойдёшь к Рэуту, вместо того чтобы болтать глупости, то он будет счастлив. А я до дома добегу сама, тут пара улиц.

– Точно добежишь? – Я взяла Лени за руку.

Она кивнула, убегая, и помахала мне на прощанье.

Но я пошла не к Рэуту, а к Королевскому Дворцу, мне нужно было увидеть Рюка, уж он-то точно будет счастлив моему визиту. «Необычный!» Ну надо же!

Охранник, увидев меня, ни о чём не спросив, сразу отвёл к главному королевскому магу, что само по себе говорило о том, что меня здесь ждали.

Рюк сидел в старом кресле, купленном у бабушки Лени, и смотрел на часы. Увидев меня, Рюк расплылся в улыбке.

– Люблю, когда всё случается вовремя, буквально по часам, – сказал он.

Я не стала отвечать на приветствие, просто молча положила на покрытый узорами стол золотую подвеску.

– Но если честно, то я не думал, что ты придёшь. – Рюк поднялся и обошёл вокруг меня, точно любовался неким редким экспонатом, из которого собирался сделать чучело и поместить в свой музей.

Я молчала и размышляла о бликах на воде, музыке и мальчике, которого звали Виком, и о том, что всё идёт не так, как мы того хотим.

– Каково это было понять? А, Дная?! Каково это прийти и заявить, что твой друг – чудовище?! Или он уже просто стал для тебя досадной помехой? Бедный мальчик Вик. Разменная монетка. Он всё это сделал один? А может, ты помогла ему? – Рюк зло сузил глаза.

«Один, один» – почему-то это слово заставило меня вздрогнуть. «Он бы так не сделал? Ему всё равно», – всплыл в моей голове механический голос маски. И тут мою голову наполнили голоса. Все, с кем я общалась за последнее время, будто заговорили разом. Я зажала уши и упала на колени. И должно быть, закричала, чтобы заглушить наполнивший мой череп шум. На лице Рюка появилась растерянность, он озадаченно смотрел на меня, но охрану не звал, первый королевский маг ждал. Мир передо мной расплывался, точно я смотрела на него из-под воды. А потом вдруг всё стало обычным, нормальным. И всё же что-то было не правильно. Что-то не складывалось, что-то уродовало общую картину.

Рюк подал мне руку, я поднялась, ухватившись за неё, и посмотрела главному королевскому магу в глаза:

– Вы ведь уже всё знали? Это было просто испытание для меня. Так? Проверкой на вшивость. Вы ещё до разговора со мной пригласили Брыня в Великий город.

– Ты права. Я знал. Я просто хотел понять, на какой ты стороне, – кивнул главный королевский маг, у него на лице не было и намёка на раскаянье. Впрочем, намёка на радость тоже не было. Рюк смотрел холодно.

– И на какой же я стороне? Что это, добро или зло? На какой из сторон принято предавать друзей?

– Ты на той стороне, Дная, которая нужна мне. – На лице Рюка появилась кривая ухмылка. Она словно существовала отдельно от облика главного королевского мага. Она сияла передо мной, словно я научилась видеть вещи отдельно, искажённо, уродливо. – А ещё ты на той стороне, которая важна для Королевства Снежных драконов. Если бы ты только знала, Дная, как я этому рад. И в награду я сделаю так, что казнь Вика будет лёгкой.

Я начала хохотать, громко, непристойно, до истерики. Рюк взял графин с водой и вылил мне на голову, раздражённо бросив его затем на пол, осколки полетели во все стороны, как тогда в доме Гринана, когда Брынь разбил статуэтку, в которую превратился старый коллекционер. Моя истерика тут же прошла. И тут всё сразу стало на свои места. Всё вдруг сложилось. Я поняла!

– Ничего-то вы не знаете, – сказала я, ухмыляясь точно так же, как Рюк недавно, и убирая с лица мокрые волосы. – Я разочарована вами, главный королевский маг.

– И чем же я так разочаровал тебя, Дная? – Рюк был спокоен.

– Вы ошиблись. Вик всего лишь глупый мальчик, которому не повезло унаследовать магию. Он не Создатель масок.

– Я не мог ошибиться. Или ты хочешь выгородить своего дружка? Это глупо, Дная.

– О нет, вы правы, магия, создающая маски, принадлежит Вику, но он лишь глупая кукла. Глупый актёришка! Мальчишка!

– А кто кукловод? – Глаза Рюка вспыхнули, и мне не понравился этот огонь.

Я на секунду замолчала, размышляя, правильно ли я делаю, а потом решительно выплюнула нужное Рюку имя:

– Брынь.

– Брынь, значит. – Рюк задумчиво посмотрел куда-то поверх моей головы. – Всегда есть те, кто стоят выше. Всегда. Помни об этом, Дная. – Впервые в разговоре со мной Рюк был совершенно серьёзен.

– Вы о чём?

– О дрессировщиках. Твой учитель Рэут тоже вот любит бороться со зверьми, не понимая, что за их спиной стоит тот, кто держит хлыст. Ты, наверное, хочешь поговорить с Рэутом? Я думаю, сейчас тебе нужен кто-то ближе, чем я. Кто-то, кто сможет тебя утешить. Тот, у кого можно порыдать на плече.

– Нет. Сейчас я хочу говорить с вами, – я помолчала и с усилием выдавила из себя, – и с Брынем.

– Зачем это? – удивился главный королевский маг. – Дная, поверь, будет проще, если ты сейчас уйдёшь и выбросишь это дело из головы. Предоставь грязную работу мне. Я к ней привык, знаешь ли. Когда часто пачкаешься, перестаёшь замечать. Ты не поверишь, но главная задача главного королевского мага – это убирать грязь.

– Так сказали бы и Тёмные эльфы.

– Что ж, они знали в этом толк.

«А ещё ты получаешь от чужой беды удовольствие, как и они», – подумала я про себя.

– Ты ошибаешься.

– Что? – Я вздрогнула.

– Дная, тебя разве не учили, нужно следить за выражением своего лица. Благородных учат этому, не так ли?

– Да. Я…

– Только не извиняйся, всё испортишь. Так почему ты решила поговорить с Брынем?

– Я думаю, у Гринана остались записи, а Брынь их нашёл. Тут не может быть совпадения. Вик сам не смог бы додуматься до таких сложных заклинаний. Я хочу видеть эти записи.

– Зачем тебе понадобились записи Гринана? – Рюк приподнял брови, что, по-видимому, выказывало высшую степень заинтересованности.

– Помните те фигурки, в которых Гринан превращал артистов?

– Дная, ты что, думаешь их оживить? Я слышал, что о тебе говорят, но думал, молва преувеличивает. Ты что, правда Добрейшая, как тебя именует беднота?

– Я просто дура! И да, я хочу оживить жертв Гринана.

– Если бы ты была дурой, то стояла бы на полке вместе с теми актёрами, о которых так печёшься, – в дверях застыл Рэут, – правда, для всех было бы так спокойнее. Иногда вот подумываю, не заняться ли мне этим самому и не превратить ли тебя в фарфор. Такая милая статуэточка получилась бы, а главное, тихая и спокойная.

Я почувствовала головокружение. Огромных усилий стоило того, чтобы не упасть в обморок. Я не хотела видеть Рэута, только не здесь и не сейчас. Не в эту минуту, когда я стала предателем.

– Я всё же послал за твоим учителем, Дная, когда узнал, что ты явилась во Дворец. Выходит, снова ошибся, – пожал плечами Рюк.

«Как же, ошибся, – я стиснула зубы, – ты никогда не ошибаешься».

– Вот тут ты, Дная, права. – Главный королевский маг улыбнулся.

– В чём она права? – спросил мой учитель.

– Представляете, Рэут, оказывается, наш Создатель масок – это актёришка Брынь. – Рюк засмеялся. – Кто бы мог подумать, правда? А с виду эдакий милый толстячок, простачок. Вот как надо выглядеть, чтобы быть настоящим вершителем судеб, а мы с вами всё рисуемся, Рэут, всё страху нагоняем. А ведь страшны как раз не наши гром и молнии, а вот такие вот толстячки с ножом за пазухой. Про нож я фигурально.

– Значит, Брынь. – Рэут внимательно взглянул на меня. – Ты уверена?

– Да. При нашем разговоре Брынь дал мне чуть ли не прямое указание на вину Вика, он бы не сделал так, если бы не имел собственной заинтересованности. Ведь актёрское братство нерушимо. И я всегда думала, что старик любит Вика, как собственного сына. И думаю, что это не первый случай, когда Брынь решил нарушить актёрский закон. Брынь разбил статуэтку Гринана, возможно боясь, что тот его выдаст, а произошедшее указывает на то, что Брынь знал, что будет с труппой. Потом он, должно быть, нашёл записи Гринана и воспользовался магией Вика для своих целей. Создатель масок сам обмолвился при разговоре со мной, что он действует не один.

– Дная, это всего лишь предположения и не более. – Рэут покачал головой.

– А вот я согласен с Днаей, – возразил ему Рюк. – Вик слишком глуп, чтобы действовать в одиночку. А я точно знаю, что магия, превращающая людей в маски, принадлежит ему.

– Так и Создатель масок не слишком умён, – покачал головой Рэут.

– А ещё, вы же сами сказали, что все пропавшие были богаты и исчезли со своими денежками. Вик же купил только фургон, да ещё занял к тому же, а сам ест сухой хлеб. Куда же он дел деньги? – Я смотрела на Рэута.

– Например, промотал на своих подружек, – предположил тот.

– Ну что мы спорим? – вмешался Рюк. – Сейчас мои ученики нагрянут в труппу Брыня и сами всё у него спросят. Будет отпираться, разберёмся во всём более детально, а если сознается, так тому и быть.

Я сжала кулаки, но это была не злость, это была попытка взять под контроль свои чувства. Получалось плохо, головокружение только усилилось. Если я сейчас упаду в обморок, это будет самым большим позором в моей жизни.

– Но я не понимаю, зачем Брынь это сделал? – прошептала я.

– Я думаю, Дная, правда тебя разочарует, – закатил глаза Рюк, – правда всегда банальна. За это я её и не люблю. В руках людей без фантазии даже магия становится пошлой.

– Вам бы стихи писать, – сказал Рэут.

– О, нет, поэзия – это по вашей части, мой дорогой Рэут, я всегда это говорил. Ну что ж, пора покончить с Создателем масок, вам так не кажется? – И тут Рюк задал вопрос, который я больше всего боялась услышать. Вогнал тот самый фигуральный нож мне в спину. – И всё же, Дная, уважь, скажи мне, что именно подтолкнуло тебя выдать Брыня? Он ведь знаком тебе с детства. В чём правда твоего предательства?

Я пошатнулась, как от удара.

– Дная, тебе вовсе не обязательно раскрывать душу и каяться перед Рюком, – вмешался Рэут. – Ты сделала то, что он приказал, и довольно с него.

Эти слова ранили меня ещё глубже, сыграла гордость благородного, ведь нам нельзя приказывать.

– Мне нечего скрывать. – Я поморщилась, тошнота и головокружение стали невыносимыми. – Просто всё оказалось не таким, каким я это представляла. Добрый Брынь… Добрый Брынь оказался совсем не добрым, он очень легко подбросил мне мысль о том, что Вик и есть Создатель масок. Точно так же, как подбросил эту подвеску в фургон Вика, она ведь лежала на самом виду, кто бы стал разбрасываться такими вещами? – Я показала Рэуту золотой листик.

– Так ты на Брыня за мальчишку обиделась? – оскалился в ухмылке Рюк. – Понятно, – протянул он, – и тут всё банально.

От этого его «понятно», тем более произнесённого в присутствии Рэута, меня словно помоями облили.

– Нет, Вик тоже виноват. Я… – Мне было тяжело подобрать слова. – Просто Брынь всегда говорил, что актёры для него как семья. И вдруг он так легко предал Вика. У меня в голове не укладывается – как же так можно!

– Слушайте, Рэут, как эта девочка с такой наивностью выживает в этом грязном мирке? – поинтересовался Рюк у моего учителя, словно меня и близко не было.

– Это не наивность, это глупость. Не зря в народе говорят: «Дуракам везёт». Вот и весь секрет. Она была права насчёт себя, а я зачем-то спорил.

Рюк радостно захрюкал, а я даже не обиделась на Рэута, он всегда был таким. Но не важно, что он говорит. Я точно знала, со мной он никогда не поступит так, как Брынь с Виком. Или я действительно настолько глупа, что не могу в это поверить? Может быть, Рюк говорит дело, и правда всегда банальна. Может быть, вся жизнь состоит из такой вот банальной правды?

Глава 10
Награда

Зачем? зачем ты так поступил? – спросила я Брыня.

К тому моменту, как старого актёра доставили в кабинет Рюка, я уже успела прийти в себя. Тошнота и головокружение исчезли, но чувство вины стало только сильнее. Брынь сидел на предназначенном для него табурете, который ужасно не вязался со всей обстановкой комнаты, впрочем так же, как сам старый актёр, и смотрел на свои перепачканные золой руки. Он успел сжечь записи Гринана. Бумаги Брынь сжёг потому, что боялся обысков. Он сам об этом сказал. Я же готова была выть от осознания того, что они утеряны уже навсегда. Рюк, похоже, тоже. Вот только сокрушались мы совсем по разным причинам. Я хотела превратить фарфоровые фигурки снова в людей, а Рюк потерял надёжный способ управлять смертными.

– Брынь, зачем ты так поступил? – спросила я ещё раз.

Брынь дёрнулся, словно только сейчас заметил, что не один, поднял на меня испуганный взгляд.

– Устал от дорог, – вздохнул он. – Вот и всё. Однажды, Дная, ты меня поймёшь. Дороги утомляют, они однообразны, со временем просыпается желание обрести уют. Я давно задумал остепениться. Но средств всё никак не хватало. А потом подвернулось одно дельце… – Он замолчал, но ненадолго. – Если бы ты тогда не попалась мне на пути к Гринану, я бы продал коллекционеру свою труппу и жил дальше спокойно. Купил бы маленький театр в захудалом городишке и набрал новых актёров. Как, ты думаешь, остальные труппы без шума оказались в коллекции? Их продали. Все мы торгаши, Дная, все мы кого-то продаём.

– Но почему ты не сказал Гринану о том, что я с вами? – Мне не хотелось верить словам Брыня.

– О, девочка, я всё ему сказал. Вот только старый чудак не воспринял тебя всерьёз. Кроме того, ты, как назло, отлично играла, а красивые актрисы были слабостью Гринана. Он решил, что справиться с тобой легко.

– И его фигурку разбил ты специально?

– А как же! Вдруг бы ты нашла способ заставить её говорить. И Вика без маски на сцену в Великом городе выпустил тоже я. И ведь затея почти удалась! Мне было жалко тебя, Дная, но что я мог поделать, если ты стояла между мною и моей мечтой? Мне бы вовремя остановиться и жить как жил, но я не понял этого. Вот теперь и поплатился. – Брынь горько улыбнулся, и я заметила, что несколько зубов у него недостаёт, видимо, он сопротивлялся, когда за ним явилась стража. А может быть, Рюк постарался на допросе, синяки на лице тоже вряд ли Брынь сам себе поставил.

– А зачем ты подбрасывал маски в другие труппы?

Брынь пожал плечами и задумался. Его глаза забегали, точно старик пытался придумать достойный ответ. На помощь ему пришёл Рюк.

– Да потому что тяга к дешёвым театральным эффектам у него в крови, – пояснил он. Главный королевский маг стоял в стороне, слушая наш разговор. – Дная, у тебя есть ещё вопросы к старому мерзавцу? Он слишком скучен, чтобы тратить на него время. Правда в том, что ему хотелось побольше денег. А заплатить за его мерзости должен был кто-нибудь другой. Вот и всё.

– А Вик? – спросила я Брыня. – Как же Вик? Ты же любил его, как сына.

– А что Вик? – Брынь пожал плечами. – Я когда подобрал его, то уже знал о магической силе, которой он наделён. Я взял его в надежде, что она когда-нибудь мне пригодится. Вот и пригодилась. Только я забыл, что тот, кто с магами свяжется, – человек пропащий. Этому миру было бы лучше, если бы магия иссякла и люди надеялись только на себя.

Я оставила без внимания замечание о магах, а Рюк лишь хмыкнул.

– Почему Вик согласился участвовать? – спросила я.

– Он хотел стать ровней тебе, хотел поразить тебя, бросить к твоим ногам весь мир, Дная. А для этого нужны деньги. Он ведь ужасно ревновал тебя. – Брынь посмотрел мне в глаза и вдруг заговорил с жаром: – А даже если это и не так, Дная. Если всё не так, если всё по-другому. То оставь как есть! Не меняй, слышишь? Я заплачу. Я виноват. Я действительно виноват. Только ты пойми, ладно? И себя не вини. Всё правильно.

– Ну вот, похоже, стражи перестарались и слишком сильно стукнули старика по голове, несёт чушь какую-то, – вздохнул Рюк. – Дная, у тебя ещё есть вопросы? Давайте заканчивать.

– Вопросов у меня больше нет. – Я понимала, что Рюк прав, правда Брыня оказалась слишком банальной. И от этого мне было особенно тошно. И всё же что-то не давало мне покоя. Что-то мешало уйти и навсегда проститься с Брынем.

Главный королевский маг сделал ленивый жест охране, и Брыня повели к выходу. Уходя, старик бормотал:

– Оставь как есть. Оставь как есть. Это правильно. Ни меня, ни себя не вини.

Я не выдержала, бросилась к старику и обняла, меня душили слёзы.

– Прости меня, Брынь!

Старый актёр вцепился в мою руку:

– Обещай, девочка! Обещай! Пусть всё будет так. Присмотри за моим театром и Виком. Мне сказали, что его пощадят.

Стража оторвала Брыня от меня и поволокла прочь. Я растерянно смотрела вслед бывшему хозяину бродячего театра и судорожно пыталась понять, что Брынь хотел сказать мне.

– Хочешь знать, что с ним будет? – спросил меня Рюк, он не ухмылялся и не острил. Глаза главного королевского мага были холодными, как лёд, и острыми, как разбитое стекло.

– Нет, не хочу. Мне пора.

– Мне действительно жаль, что ты не можешь остаться.

– А мне нет.

– Может быть, кофе вместе выпьем?

– Мне пора, – ответила я резко. Потом добавила: – Проклятие Пути не ждёт.

Главный королевский маг кивнул, давая понять, что принял мои извинения. Хотя он лучше других знал, что, выпив кровь дракона, я могла бы задержаться в Великом городе по крайней мере ещё на ночь.

– Ну что ж, если кофе ты не любишь. Возьми хотя бы это. – Рюк протянул мне свёрток и небольшую потёртую шкатулку. – Твоя награда, Добрейшая. – Он поклонился, но взгляд по-прежнему оставался острым.

– Я ни о чём не просила. – Меня передёрнуло, сейчас моё прозвище казалось злой насмешкой, и Рюк выбрал его специально.

– Перестань, Дная, каждая работа должна быть вознаграждена. А уж такая грязная и подавно. Я это хорошо понимаю. Какая разница, за кого ты принимаешь деньги, за Онини или за Брыня. Плата есть плата.

– Я не хочу за это платы! Это словно награда за предательство.

– Значит, отдай это тому, кому будет нужнее. Не надо мне отказывать, Дная, я не люблю просить.

Я коснулась свёртка и едва не уронила на пол, потому что почувствовала, как онемели руки.

– Что это?

– Маски, созданные Виком и Брынем. Думаю, ты найдёшь им верное применение.

– А что в шкатулке?

– Открой, замка на ней нет.

Я подчинилась. Внутри лежала золотая пластина, на которой была изображена маска.

– Это знак, дающий право его хозяину управлять бродячей труппой. Он принадлежал Брыню. Возьми себе. Или отдай его Вику. Как пожелаешь. Брынь хотел оставить его Вику. Это его просьба. Но выбирать тебе. Это моя плата за то, что ты выбрала нужную сторону.

– Вашу сторону.

– Мою. – Рюк расплылся в довольной улыбке. – Поверь, ты об этом не пожалеешь.

Но я уже жалела.

– Но разве Вик не понесёт наказания? – спохватилась я.

– Уже. Я лично лишил его магии и очистил память. Это чтобы тебя меньше мучила совесть. Я помиловал его для тебя, это тоже награда.

– Какая забота, – съязвила я и тут же спохватилась: – Вы лишили его магии? Разве это не привилегия короля?

Рюк неопределённо пожал плечами.

– Вы всё же имеете доступ к Книге Судеб. Так почему вы солгали, что не читали её? – настаивала я.

– О, Дная, ты нравишься мне всё больше и больше, особенно теперь, когда я вижу, что ты, несмотря на все заверения Рэута, умеешь думать и подмечать. Но, дорогая моя, не надо понимать слишком много. Это может плохо закончиться. – Глаза Рюка недобро сверкнули.

Я хотела огрызнуться, но вовремя прикусила язык. Это действительно могло плохо закончиться, и не только для меня. Молча кивнув, я вышла, провожаемая острым взглядом главного королевского мага.

Была уже глубокая ночь, когда я подошла к дому Рэута. В окнах дома с синей кошкой горел свет. И мне вдруг стало тепло на сердце – меня ждали. Я даже не сомневалась, что свет горит для меня. И одновременно мне стало страшно, потому что я не знала, что теперь думает обо мне Рэут?

– Ты не должна мучиться по этому поводу, – велел Рэут, едва я переступила порог его дома, хотя я ничего ещё не успела ему рассказать.

Хозяин закрыл дверь, и город остался где-то снаружи. Впрочем, за дверью остался не только город, всё осталось за дверью, кроме меня и Рэута. В доме было тихо, так тихо, что показалось, что, когда Рэут запер дверь, мир исчез, существовал только этот дом и мы. А вокруг была лишь тьма.

Рэут взял из моих рук «награду» и небрежно бросил её на стол, хотя я понимала, что ему известно содержимое свёртка. Он усадил меня в старое кресло и налил чаю. Как долго я об этом мечтала, но мечта моя словно стухла, испортилась, потемнела.

– У меня сейчас так мерзко на душе, Рэут, что хочется выть.

– Почему?

– Я предала Брыня.

– Ты поймала опасного преступника.

– Чушь! Рюк знал о Вике, не мог не знать, магия оставляет след. А допросив Вика, он бы узнал и о Брыне. Во мне не было необходимости. Рюк просто проверял – чью сторону я выберу.

– И ты сделала правильный выбор. – Рэут внимательно посмотрел мне в глаза и сменил возраст, став мальчишкой, моим ровесником. Я вздрогнула, сильнее сжав в руках чашку с чаем, лучше бы он оставался собой. – Не хочу тебя поучать, – пояснил Рэут выбор возраста, – но хочу объяснить, что, когда ты становишься взрослым, тебе приходится очень часто делать подобный выбор. Так уж получается – дети играют в жизнь, а взрослые…

– А взрослые?

– Когда ты становишься взрослым, жизнь начинает играть тобой, – вздохнул Рэут. – Дная, утешься тем, что другого выбора у тебя не было.

– Был! Но я действовала импульсивно, не думая. Я просто разозлилась из-за Вика! Как Брынь мог так поступить с тем, кто его за отца почитал?! И сделал это из-за каких-то жалких денег!

– В мире происходят вещи и похуже. Но я рад, что тобой руководил не холодный расчёт.

– Почему, Рэут? Ты же сам всякий раз требуешь от меня этого! Требуешь думать, рассуждать, анализировать!

– Потому что я не хотел бы, чтобы ты превратилась в нечто похожее на Рюка.

– Возможно, быть Рюком не так уж и плохо, он, по крайней мере, знает, чего хочет и видит скрытое. Он бы не допустил оплошности и в первую очередь подумал о бумагах Гринана.

– Тут ты права. – Рэут вновь стал стариком. – Мы с тобой были слишком беспечны. Я-то уж точно должен был подумать о дневниках Гринана. Но я этого не сделал.

– Тогда у нас была другая цель. Мы должны были помочь моему брату и спасти Лени.

– Это оправдывает тебя, но не меня. Это была не моя цель, а твоя.

Мне эти слова не понравились, и я решила сменить тему:

– Ты должен знать, Рюк говорил о том, что всегда есть те, кто стоят выше, он сказал, что ты об этом забываешь.

– Рюк любит поболтать. Не бери в голову.

– И ещё… – Я замолчала, раздумывая, стоит ли делиться с Рэутом полученным знанием, не принесёт ли это новых бед.

– Договаривай, – велел магистр.

И я решилась:

– Рюк имеет доступ к Книге Судеб.

– Спасибо, что сказала, Дная. – Рэут побледнел. – Я так и думал. Но с чего ты так решила?

– Рюк лично лишил Вика магической силы, он сам сказал.

– Да, без Книги Судеб это ему бы не удалось.

– Но что это значит?

– Подумай сама. Либо король настолько доверяет Рюку, что допускает его к Книге, что очень подозрительно. Либо…

– Либо король умер, – выпалила я.

– Тсс, – Рэут поднёс к губам указательный палец, – тихо, Дная, о таком говорить нельзя. И это не так, поверь, мы, маги, все бы это знали, да и для того, чтобы писать в Книге Судеб, нужна королевская кровь. Но может быть почти так – король при смерти.

– Но тогда… тогда это не менее ужасно!

– Но многое объясняет. Не правда ли? И доступ Рюка к Книге, и то, что эти земли просыпаются, и то, что древняя кровь эльфов просится на свободу.

– Да.

– Но лучше, если это будет не так. Ты могла неправильно понять слова Рюка, или он мог прихвастнуть пред тобой. Теперь ты рассказала мне все свои тайны?

– Есть ещё одно. – Я запнулась, вспомнив предостережение Древнего.

– Что ты ещё знаешь?

– Я видела Замок Полуночи. – Теперь я знала, что это случилось в действительности, а не было вызвано ядом смертников-паразитов. Я была уверена.

Рэут в одно мгновение оказался рядом со мной и сжал мои плечи с такой силой, что я подумала, он их раздавит. Он вновь сменил возраст, на этот раз выбрав средний вариант, а значит, всё было очень серьёзно.

– Ты была в Замке Полуночи?

– Я сказала, что видела его. И даже в этом я была не уверена полностью. Да отпусти же меня! Мне больно! – крикнула я, и Рэут, выпустив меня, отступил.

– Никогда не заходи в этот замок, Дная. Даже если от этого будет зависеть твоя жизнь, даже если от этого будет зависеть жизнь тех, кого ты любишь. Поверь мне.

– Рэут, что там в этом замке?

– Ответы на все вопросы.

– Почему же тогда…

– Некоторые вещи лучше не знать, Дная. И это не твои вопросы…

– Но ты бы вошёл…

– Где ты видела замок?

– Это был лишь мираж…

– Ты уверена?

– Да.

– И раньше ты его не искала?

– Я даже не знала о нём. Древний рассказал.

– Ясно… Если ты не знала и не искала Замок Полуночи, значит, замок ищет тебя.

– Зачем?

– Я не знаю.

– Лжёшь.

Рэут закрыл лицо руками:

– Я не могу тебе рассказать. Поверь, так будет лучше.

– Но я ведь всё равно узнаю, если Древний решил…

– В следующий раз гони его прочь.

– Кто он?

– Тот, кому нельзя доверять.

– А кому можно?

– Тут ты права, никому нельзя. – Рэут вздохнул. – Дная, тебе нужно знать только одно: Замок Полуночи – это место, куда живым лучше не заходить.

– Но зачем ты тогда хочешь его найти? Ты ведь хочешь?

– Да. – Рэут посмотрел на меня, он вновь был спокоен. – Замок Полуночи мне необходим, чтобы исправить ошибку, совершённую много веков назад. Если я это сделаю, то спасу Королевство Снежных драконов. Но главное, я спасу дорогого мне человека. Но я должен сделать это сейчас, пока… В общем, если я в ближайшее время не найду его, он найдёт меня, и тогда будет поздно. Сейчас я тебе сказал всё, что мог.