Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Глава 9
Последний бой, он трудный самый

– Всем закрыться! Гоблин, бля, у тебя нога торчит! Норги используют новейшие дроны, – Есаул метался среди покрытых мхом камней, в распадке между двумя грядами, где их застал огневой налет противника. Сам он был одет в трофейный американский комбинезон, поэтому мог ходить без теплоизолирующей накидки. Глаза за щитком боевого шлема со всей тщательностью обшаривали местность. Все ли спрятались за каменными козырьками, ни у кого не торчит наружу задница. На ней глаз нет, не всегда и поймешь.

– Чем это по нам херачат? – поднял голову вернувшийся на днях в строй Грохот.

– РСЗО, у них их до хрена компактных установок осталось. Подвезли на квадре в нужное место и лупят, пока заряд не закончится.

– Наши, бля, где?

– Пока очухаются, эти уже усвистят! Они же тоже не дураки.

– Солидол, мать твою, растяжку с машины сорвало!

– Счас, товарищ сержант. Пневмомолоток сломался.

– Кувалду доставай, придурок! Привыкли, бля к технике. Я держу, ты бей! Пальцы мне не оттяпай! Бегом! Сволочи, уже с другой стороны хреначат. Живо в укрытие!

Они еле успели добежать до скальника с нависающим верхом, как вокруг заплясали разрывы. Налет был короток, но точен. Где-то протяжно застонали, по сети потребовали медика. Солидол выглянул наружу и глухо выругался:

– Задело наш пепелац! Хана аккумулятору.

Гоблин повернул голову в сторону их «Тигра» и с надеждой спросил:

– Может, еще ничего? На соляре пойдем?

– Да хрен там! У нас старая модель, все на одной батарее держится.

Через десяток секунд над залегшим отрядом что-то резко просвистело, и с земли тут же поднялся Есаул.

– Подъем, орлы! Этих гондонов сейчас прищучат, армейские дроны пошли. Нам велено оседлать вход в долину.

Поднимавшиеся с земли, в основном немолодые уже бойцы покряхтывали, многие растирали поясницу или разминали отекшие ноги. Командир отряда подбежал к звену «Ф», оценил масштаб повреждения и приказал:

– Солидол, ты прыгай на джип немецкий. Менту осколком прилетело. Первый бой и на тебе! Даже орден не заработал.

– Нам куда? – Пенс уже открывал монтажкой поврежденную дверцу автомобиля.

– Забирай, что есть и дуй в Кашээмку. Там места хватит. Я со своими иду.

– Принял.

Больше всех вздыхал Гоблин, привык он уже к этой машине. Бойцы звена шустро подхватили манатки, оружие, забрали рацию, а откатавший свое «Тигр 2М» подожгли. Мало ли кто здесь по лесу шастает? Нельзя оставлять боевую технику врагу.

– Ого, как орлы прут! Это кто такие, вообще?

Засевшие по бокам расселины бойцы с восторгом провожали взглядами пять тяжелых боевых машин, с виду смахивающих на платформу «Армата». Солидол оценивающе процедил:

– Китайские, новье. Муха еще не иплась. И откуда столько?

– По морю, видать, подвезли. Севморпуть опять заработал, как их подлодки перетопили.

– Вот и нехуй по нашим морям шастать. А вишь ты…

Спереди раздалось несколько взрывов, враг заметил танки, и все дружно попрятались, стараясь тщательней накрыться накидками. Противник сегодня активно использовал нано-дроны и РЭБ не всегда справлялась с работой. Хорошей техники не хватало уже давно. Вскоре в долине, ведущей в сторону Бергена раздались хлопки орудийных выстрелов, снова послышался рев мощных моторов и следом по дороге пронеслись несколько БМПТ и тяжелых БПМ. Одна из машин поддержки перед спуском на миг остановилась и огрызнулась разом из всех стволов. С направляющих сорвалось две ракеты, и тяжелая машина тут же рванула вперед.

В шлемофонах раздался уверенный голос Есаула:

– Всем, технику оставляем здесь. У противника слишком много ПТО. КШМ и Т-18 будут работать в наших интересах отсюда. Пенс, собирай всех бойцов под себя и дуй дальше вдоль опушки. Маршрут уже скинут. Головы там только не высовывайте, накидки не снимать.

В эфире тут же раздалась чья-то недисциплинированная подколка:

– Да ладно, командир, пусть Каланча свою рожу норгам покажет, вмиг все разбегутся!

Бойцы с охоткой загоготали, Пенс же только покачал головой. Обычное дело перед боем, за юмором спрятать собственный страх. Хоть они идут в сражение не в первый раз, но все равно некоторый мандраж присутствует всегда. Командир звена 'Ф подозвал к себе звеньевых и распределил обязанности:

– Грохот, рядом со мной пойдешь. Будешь Николая прикрывать.

Пулеметчик искоса глянул на навьюченного ракетами оператора ПТО и кивнул.

– Мне где?

– Гоблин, ты сзади ТГ, двигай перебежками и слушай эфир. От меня или с КШМ будешь получать целеуказания. Филин, пойдешь с ним, у тебя опыт есть. Я впереди с Каланчой. Всем все ясно?

Отряд быстро вытянулся в цепочку, состоящую из нескольких тактических групп. Они шли по лесу, стараясь не высовываться и не бежать впереди паровоза. Над ними прямо поверх верхушек сосен завис разведдрон, тщательно сканируя поверхность. Еще выше невидимый с земли парил армейский разведчик стелс. Ну а что их прикрывало из космоса знали только многозвездные генералы. Авиация могла работать лишь с Нарвика, поэтому для её подлета требовалось некоторое время.

Есаул стоял около открытой двери КШМки, то и дело бросая взгляд в сторону леса или на экран, на который шло изображение с дрона армейской разведки. РЭБ флота смогло подавить сопротивление последних Натовских технических подразделений и проблем со связью больше не возникало. У них во всяком случае. Как дела обстояли у противника, старший сержант не знал. Давно уже не было той хваткой разведки или бойцов СпН. Все когда-нибудь заканчивается. Люди, техника, ресурсы. Остается вдосталь только ярости и желания мщения. На этом они и держатся, никаких таблеток не надо.

– Еще один фраг, – Гоблин скатился с гребня и перезарядил магазин, аккуратно спрятав опустошенный в подсумок, затем задумчиво обернулся на Филина.

– Никого нет больше, меняем позицию.

– Есть меняем позицию, – снайпер с готовностью закинул винтовку за спину и взял в руки свой любимый «Фабарм». Мало ли что может попасться по пути. Норги ребята коварные и упорные. Уже проиграли, а дерутся как черти. Шведы и то раньше сдались. Разозленных от потерь и потому до жути упертых финнов попросту залили химией, навсегда уничтожив их города. Зачем терять своих, чтобы в очередной раз вразумить явных придурков? Пусть там пасутся олени и живут лишь фермеры.

Этот участок леса пешая часть отряда прошла относительно легко. Только один раз понадобилась помощь в поддержке. Пенс каким-то внутренним чутьем смог обнаружить тщательно закамуфлированный ДОТ. Его защитники подготовились к обороне довольно неплохо, но прилетевшие на помощь бойцам бетонобойные ракеты не оставили им никаких шансов. Вылезших наверх обожжённых и полуослепших норвежских вояк добили на месте.

У трофейщиков был только один железный принцип – не оставлять за собой никого!

– Эй, брат, сем кимсин? Ты кто?

Голос из-за покрытого мхом валуна звучал с заметным акцентом.

– А сам ты кто? – в свою очередь спросил Грохот и поставил пулемет на сошки.

– Ты там не самкай! – между ветвей кустарника показалась узкоглазое лицо в камуфляжной краске.

– Ба, да никак китайчонки?

– Сам ты китайцы! Блокадассы орусча, – теперь из-за камней показались уже два бойца в незнакомом темном камуфляже. Трофейщики не сразу осознали, что тот мимикрирующий. Кто-то даже присвистнул от удивления. Даже в трофеях подобные им давно не попадались.

– Здорова, что ли, военные.

– Киргизы мы, -подал руку старший чужого разведпатруля. – Нам передали, что тут типа согушкерлер свои.

– Мы свои и есть.

– Ну и хорошо, да? – киргиз устало присел на пенку. – За вами как, чисто?

– Обижаешь.

– Ну и хорошо. Болуптур по-нашему.

Они посмотрели друг на друга пристально и заливисто засмеялись. Встреча союзников около Бергена!

Где-то в долине еще ухали пушки танков, временами зло огрызались тяжелые пулеметы или заполошно частила стрелковка. Но бой явно подходил к концу. Внезапно в общем эфире безо всяческой шифровки раздался голос Есаула:

– Команда, валите обратно к машинам. Но головы берегите.

– Что случилось? – заинтересованно откликнулся Пенс.

– Только что сообщили – Берген сдался. Так что братцы воевать нам больше получается пока не с кем.

Все бойцы в едином порыве поднялись с места и ошарашенно уставились друг на друга. С одной стороны, их переполняла безумная радость, с другой в душе разливалась глубочайшая горесть. Их слезы сегодня будут перемешаны пополам со счастьем и печалью. Да и смогут ли некоторые из них вообще плакать? Там уже давно все засохло. Многие застыли на месте в недоумении. Ведь оборвалась ниточка, что держала их вместе, а кого-то и в этой жизни. Смогут ли они найти что-то иное, чтобы продолжить свой путь?

Испытанные ветераны эпохальной войны застыли на краю обрыва и угрюмо смотрели вперед. Туда, где догорала вражеская техника, обугливались тела чужих людей, а суровая земля Скандинавии сызнова впитывала кровь своих детей. И не было в их взорах ни жалости, ни сострадания. Все это человеческое осталось где-то там, на том берегу Стикса.

Ал Коруд
Эпоха Мары

Глава 1
Смена

Три мои любимые шутки в армии:

1) Вам все выдадут.

2) Вас там встретят.

3) Вы отправляетесь на два-три дня, много с собой не берите.

Утро не задалось с самого хмурого начала. Мало того что их выгоняли «в поле», так еще и заставили везти на опорник армейских придурков-сменщиков. «Миротворцы» были мясом свеженьким, пороху еще толком не чуяли, оттого шевелились еле-еле. Вдыхая стылый промозглый воздух, фельдшер батальона «Парсы» по прозвищу Сохатый всем своим видом выказывал сменщикам собственное недовольство. Еще бы – столько времени собираться! Вдобавок чертовы придурки забили баулами весь салон, и ему пришлось турнуть со своего законного переднего места слишком наглого отделенного.

Тот не решился бычить на бородатого мужика с характерным для ветеранов покуистичным взглядом. Борода такой длины означала, что её обладатель болт клал на давний приказ командующего Росского миротворческого корпуса. «Боец обязан быть бритым, носить белый подворотничок и уставной камуфляж». На следующий день после данного приказа в направлении дегенерала с большими звездами полетели какашки с обеих сторон. Как от «имперцев», уже вкусивших горечь поражений, так и привычных ко всем перделкам и хотелкам республиканцев.

Как ни странно, но сказанные втихую проклятия поимели в ближайшем будущем материальное воплощение. Во время одного из выездов дегенерала на «поля сражений» особо удачливый реактивный снаряд змагарей благополучно встретился с дегенеральским броневиком распоследнего поколения. Непроверенная толком в бою, но дорогущая до охренения броня в этот раз начисто проиграла пробивному сердечнику боеприпаса. Похороны случились пышные.

А ибо не хер!

Земля за последние дни немного просохла и не сковывала лысые, как голова кандидата наук покрышки. Так что по просеке, где они обычно буксовали, пролетели на удивление легко. Затем китайская «Буханка» ловко перевалила через ров недостроенной линии обороны. Рубеж значился на карте у главкома и его многочисленных заместителей, как укрепленный всеми доступными инженерными средствами. Уже на месте сменщики опять взбесили фельдшера, с какого-то перепуга начав разгружаться прогулочным шагом. Сохатый с водилой взбеленились и стали буквально выпинывать баулы пехотинцев прямо на раскисшую землю.

Возникшую по оказии перебранку перекрыл громкий крик одного из бойцов – Летак!

Что это значило, никому объяснять было не надо. Скорый и неизбежный писец всему личному и не спрятавшемуся по сусекам составу. В их сторону на полных парусах несся «Паляунич», жемайтский дрон-охотник. Водитель, несмотря на кажущуюся грузность, в мгновение ока ужом проскользнул в кусты. Сменщики, не сговариваясь, рванули к одиноко стоящему дому. Сохатый же решил устроить спринт в сторону, откуда несся летак-камикадзе. Он по привычке понадеялся, что оператору чужого боевого беспилотника будет влом разворачиваться и менять траекторию. На хера это делать, когда на свой счет можно записать целую «Буханку»? Приписки процветали и на той стороне. Занесут в табель как китайский броневик и получат за него премию. Пропьют в баре, будет что вспомнить.

Его грозный инструктор на срочке гвардеец Добдыбайло за такую стометровку в бронежилете, да с автоматом и кучей всего, что в этот момент бряцало по телу, точно бы зауважал. Казалось, что в ушах фельдшера раздался хлопок от преодоления звукового барьера, а сам воздух сгустился как-то кисель. Да нет, это просто бабахнуло позади. «Камикадзе» только что ухайдакал их верную «боевую подругу». Твою же налево! Сумка! Сохатый рванул обратно к машине. Нет, писец коняге! Вон как разгорается, бедолага китаёзная. Торговать еплом дальше не стоило, их срисовали, и первые мины по их душу уже рассекали стылый воздух чернорусской осени.

Потому фельдшер батальона стремглав рванул к домику. Первый разрыв мины раздался метрах в двадцати. Но от осколков его пока защищала горящая «Буханка». Ноги сами понесли фельдшера к первой же попавшейся двери. Сука! Шесть «миротворцев» тесным стадом испуганно замерли в гараже. Эпический сюжет! В стоящей рядышком утлой летней кухоньке глаза тут же уперлись в лежащие прямо на плите 120-мм мины.

«Епический случай! Как так то?»

– Соха, ччё делать будем?

Глаза у водилы округлились до размера чайных блюдец. Писец подкрался еще ближе, заглядывая буквально в очко.

– Давай в хату!

Рядом со стеной раздается еще один взрыв. Фигачали не менее чем 120 мм.

«Нащупали, байстрюки!»

Все, кто был в доме, попадали на пол и ползли к стенам. Разом испарилась былая медлительность. Жопа жить хочет!

– Сюда!

Маленькая комната с единственным окошком и железной печкой показалось классным местечком, но это пока Сохатый не поднял глаза на потолок.

– «Епать-колотить, а его и нет вовсе, один битый шифер!»

Снова гремит и фельдшер очухивается уже в комнате с заваленным землей полом. Ховаться лучше возле несущего угла. И еще правильней закрыться вот этими лежащими в беспорядке пеноблоками. Зарывшись по самые уши в говнобетон, Сохатый сквозь зубы проклинал епучие летаки и епучие мины, что устроили смертоносный хоровод вокруг их жалкого домишки. Досталось и епучей пехоте, что слишком долго копалась с погрузкой.

Вечером фельдшерскую группу в составе Сохатого и водилы сгоревшей «Буханки» эвакуировали в расположение разведывательного батальона «Парсы». Итог ротации – минус вездеход Скорой – одна штука, фельдшерская сумка – одна штука, и рация – одна штука. Перед тем как ему налили, Сохатой выказал вслух командиру заменяющей их роты «миротворцев» все, что он думает насчет идеи использовать Скорую в качестве маршрутки. До драки дело не дошло, ибо сослуживцы знали характер немногословного фельдшера и тут же убрали охреневшего от нарушения субординации старлея-гвардейца от греха подальше.

Наутро хмельного сержанта озадачили поиском нового пепелаца. Выписали командировочные, дали чутка денег и контакты волонтерского гаража близ границы с РК. Армейское снабжение не про них. Ну не предусмотрена в штате батальона машина для Скорой! Из штатного и выданного республиканской армией на Сохатом сейчас были лишь трусы и бронник. Последний с «тяжелого» взял «по-брацки». Тому с оторванной ногой дальнейшая служба все равно не светила. Душу грела лишь небольшая баклажка с плещущимся содержимым.

А как все весело начиналось.

Глава 2
Черноруссия. Поселок Щорсово пятью годами ранее

Если ты ненавидишь – значит тебя победили.

Кун Фу-Цзы

Где-то неподалеку увесисто бабахнуло. Прятавшийся рядом с Сохатым ополченец из местных с вислыми пшеничного оттенка усами что-то пробормотал. Но судя по его виду, командир их отряда был откровенно растерян. А это крайне хреново. Растерянный командир – писец всей команде! Бывший гвардеец от души выругался:

– И чего дальше, баклан тупый? Наши где?

С той стороны поселка серьезным рыком огрызнулся пулемет. Никак броня жемайтов на околицу подкатила. Быстро они, черти полосатые! Или знали, или чернорусы ненароком наткнулись на боевое охранение какого-то серьезного падраздзяленне. Имеющийся боевой опыт Сохатого подсказывал ему, что дело пахнет керосином. На «поле боя» царил бардак. Поселок еще час назад и слыхом не слыхивал, что где-то рядом идет война. Даже скотину во дворы загнать не успели. Вон недалече коза пасется.

– Я помятаю, – вислоусый Батько показал рукой вдоль улицы, – шо наши туда ушли.

– Карта у тебя есть? А рация?

Командир пожал плечами. Все, как всегда. «Туман войны». Хуже нет, когда, оказавшись в огненном мешке, начинаешь понимать, что ни черта не понимаешь. Это только на штабных картах у полководцев все кажется простым и понятным для разумения. Красная стрелочка туда, синяя обратно. А ты в мешке посередине. Стоишь в говне и обтекаешь. На месте же зачастую не разберешь, где противник, а где боевые соседи.

Что обычно вспоминают о прошедшем бое новички? Бежал, упал, в нас стреляли, мы стреляли. Попал или нет, не знаю. Было страшно, но мы выбрались. Штаны опосля постирал. Зачастую лишь после боя начинаешь понимать, в какое дерьмо только что вляпался. Адреналиновую трясучку заливаешь водкой. И вроде снова все в порядке. Но не в понятках.

Это люди опытные или офицеры могут охватить поле сражения отчасти разбирающимся взглядом. Услышать, где гремит оружием противник, где огрызаются наши собратья. После боя, если получится, ты сможешь, смакуя детали, разобрать со случившимся. Но чаще всего не до того. Составить бы хоть как-то внятный рапорт наверх. Показав себя молодцом, а врага лохом. Да и гори потом все синим пламенем!

Когда-нибудь после войны бывшие офицеры опишут все красиво внятным слогом. Они перелопатят боевые донесения, архивы, переговорят с участниками, командирами и вышестоящими штабами. И все вмиг станет ясно. Кто и куда наступал, кого громил, а где отступал. Горячка боя со временем забудется, оставив сухие цифры потерь и наградных достижений. Эту прозу в литературе даже назвали «лейтенантской». Воевали молодцы лихие, а писали уже матерые мужики. Обычной махре совсем не до раздумий. Остаться бы живу!

Вот и сейчас Сохатый намечал пути для перебежки. Это лишь со стороны кажется, что все так просто. Ту всего пятьдесят шагов до забора. Но одно дело, когда в тебя целится снайпер, другое – пулеметчик. А если на той стороне бронемашина, то пиши пропало. Фугас не выбирает. Он кладет всех чохом.

«Етиушу мать!»

– Чего лежищь? Вперед!

Сохатый подарил командиру полный «благодарности» взгляд:

– Покажи пример, Батько.

Вислоусый отвел глаза:

– Мне треба обстановку оценивать.

– Тогда и помалкивай в тряпочку! Лайно из штанов вытряхай! Гришаня, – бывший гвардеец толкнул молодого пацана, – видишь ту канаву. Ползи кругом туда и дальше по ней, только задницу не высовывай. Она тебе еще пригодится. Дойдешь до столба, отсемафоришь нам. Затем все внимание в сторону хаты. Усек?

– Без базара!

Молодец строил из себя крутого перца. Но надо признаться, в отличие от многих труса не праздновал. Подучить малёхо, и будет хороший боец! Вот и сейчас он вполне грамотно откатился в сторону и быстро прополз к канаве. Сохатый перевел взгляд на целик прицела. Срань господня, каким старьем им приходиться воевать! Еле привел полученный в штабе ополчения автомат к бою.

– Соха, Гриша там! – раздался голос их пулеметчика, крепкого мужика с позывным Кирпич. Морда у него всегда красной была.

– Я пошел, ты за мной. Командир, дальше ты командуй.

Батько состроил недовольное лицо. Его авторитет в первой же серьезной заварушке был поставлен под сомнение. Но Сохатому нисколечко не улыбалось подохнуть из-за амбиций дураня черноруса. Он и его товарищи добровольцы уже заприметили, что в командиры почти всегда ставят местных. Особенность Чернорусского менталитета. Только вот годятся ли они на такую роль, еще вопрос вопросов. Сейчас же мысли бывшего гвардейца отдельного парашютного батальона занимал бросок к дому.

Что-то с той стороны улицы слишком подозрительно помалкивают. А он видел в бинокль несколько промелькнувших теней. Раз работают танки и «коробочки», то это кадровые. Мотивированные и весьма подготовленные перцы. Наверняка еще в погромах развала Империи участвовали. Так что голову ховаем и задницей не отсвечиваем. Он хоть и длинный, но суховатый. Живота нет, хотя ползти из-за набитой магазинами и гранатами разгрузки неудобно. Снять бы с жемайта дохлого импортную. Не успел боец оглянуться, как нырнул в дворик, заховавшись за кустами смородины.

– Гриша, следи за Кирпичом. Я вперед.

То ли их пулеметчик оказался неуклюжим, то ли с той стороны кому-то надоело ждать. Но весельчаку Кирпичу не повезло. Ухнуло, бахнуло. Сквозь коричневое в разрыве мелькнуло красным.

«В задницу попали!»

Рядом фьюркнули осколки, безрассудным движением Сохатый схватил залипшего около столба молодого и понесся с ним к дому. Сложенный из кирпичей, под черепицей он хоть как-то мог противостоять напору вражеского огня.

– Ходу, Гришаня, в хату!

Дверь была не заперта, и через считанные секунды бойцы ничком на полу готовились к удару. Хуже не бывает, как, втянув голову, ждать неминуемого. И никто не знает – повезет тебе или нет. Станешь очередным призраком, которого изредка будут вспоминать. А может, и нет. 3

Бахнуло, застекленная веранда раздалась осколками и ошметками.

«Дверь не закрыли, идиоты!»

Пихнув Гришаню к углу, Сохатый на четвереньках поскакал в соседнюю комнату. Это была кухня со свежими следами пребывания людей. Пахнет тушеной капустой, в углу стоит большая миска с тестом. Никак хозяйка пироги планировала.

«Вот такие вот пироги!»

Молодой дернулся:

– Кирпич!

– Стоять, пацан. Ему не поможешь. Каску поправь. Осколок поймаешь и маме привет.

Хоть каски им выдали путные, пусть и ментовские.

Было тихо. Видимо, жемайты удовлетворились двумя очередями. Это чем они таким пуляли? Судя по разрывам 25 или 30 мм. «Бульдог» тевтонский, не иначе. Хорошую БМП германцы слерили. Черт побери, кто там на той стороне воюет? Их сейчас раздавят, как мух! Сохатый прислушался и облизал губы.

– Слышь, пацан. Патронов у тебя скока?

Видимо, деловой тон и не менее практический вопрос сбил градус паники, и Гришаня тут же отозвался.

– Шесть в рожках и пять пачек в ранце.

– Это голова у тебя в рожках. Армейское название – магазин. Запомни!

«Так, у меня банка на восемьдесят и тоже шесть магазинов по сорок. Не густо, но шанс есть!»

– За мной!

Они проскользнули в большую комнату, чьи окна смотрели на соседний двор. Что хорошо в Черноруссии, не дошла до нее «заборная болезнь». На чужой участок можно проскочить через кусты. Две слеги сверху и снизу, вот и весь забор. Пацан что-то почуял, обычно румянистое лицо с пушком враз побледнело.

– Валим?

– Валим, братела. И лучше втихую. Профи тут против нас працуюц. Разведка слажала. Значит так, молодой. Переведи планку сразу на одиночный огонь. Стрелять ты все равно не умеешь, – Гришаня порывисто вспыхнул, но тут же опал. – Так что огонь только по команде в указанную сторону. Остальное предоставь мне. Усёк?

– Ага!

«Пацан, пацаном и все туда же! В герои посмертно. Где же наши доблестные воины? Сука!»

Им везло. Шли быстро, но осмотрительно. Гришаня – пацан оказался правильный. Бдил, оглядывался, замечал. Там занавеска колыхнулась, домов через пять показался сверху сизый выхлоп от бронемашины. За общей канонадой боя шум техники можно и не услышать. А остатки Республиканского батальона «Раздолле» напористо давили огнем. Работала штатным вооружением техника, подоспевшие и самые страшные для пехоты минометы. Только пару раз шелестнули где-то гранатометные выстрелы. И лишь один раз крепко бумкнуло двойным разрывом. Пробило «броню», а потом разухабисто рванул наружу боекомплект.

Гришане после радостного «Ойка» тут же прилетело по загривку. Сохатый молча указал направо, отдав отслеживать самое легкое для человека направление. С обычной позиции держать левую сторону сложнее. Потому завсегда и закручивали егеря охоту за диверсантами по часовой стрелке. Создавая удобства себе и проблемы преследуемым. Неудобство в войне – это потеря времени и может быть жизни. Вот бы эту клятую истину вдолбить отцам командирам, что снабжали Имперское войско говенной амуницией, в которой не то что воевать, а бегать было неудобно.

Уже на околице они таки нарвались. Черт знает, что тут делали эти трое парней в импортном камуфляже. Разведка или хитрецы решили обойти с флангов. На северной стороне поселка располагалось старое пастбище. Неудобья, отданные для скотины. Рытвина, оставленная коровой или быком, и спасла ополченцев. Кто-то впереди от неожиданности чертыхнулся на не русском наречии. Видать, не заметил и попал ногой в ямку.

Сохатый раздумывать не стал, тут же полоснул прямо через кусты с рук из ручника и ломанулся направо, подтолкнув туда же пацана. Нет, из Гришани определенно выйдет толк. Не застыл, не начал заполошно палить, не побежал стремглав и ничего не замечая. Лишь хрипел от натуги, выкашливая прокуренные лёгкие. Но все равно бежал. И под ноги смотрел. Боец!

«Курить тебе надо бросать, Гришаня!»

Ляшский жолнёр только и успел вымолвить перед смертью – «Курва!»

Его два towarzysze broni умерли мгновенно. Все пули попали им в головы. А они как раз уставились в сторону источника странного шума. Так что ни хваленые франкские шлемы, ни зброя не помогли им. Ирония судьбы. Хоронить их будут в закрытых гробах. А ибо не хер!