Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

– Семен, у вас так там снимали? С кровью и кишками?

– Есть фильмы и похуже. Называются ужастиками. Бессмысленная хрень, чтобы попугать обывателя. Но здесь все по делу. Даже оружие подобрано правильно, и обстановка воссоздана. И особист показан не бессердечной сволочью, а грамотным специалистом.

Стаханов попросил у Ахмеда сигарету для одной затяжки и выдохнул:

– Но впечатление, как будто документальное кино смотришь. И актеры словно бы живут в кадре. Хорошая картина, надо её Брежневу в первую очередь показать.

Толоконников посмотрел на старого товарища и согласился:

– Обязательно. И секретарям из ЦэКа. И еще кое-кому. Надо спросить технарей, когда копии будут готовы.

Семен ехидно усмехнулся:

– Ну это цветочки! Пойдем смотреть «Брата». Коньяк привезли? Он вам сегодня пригодится. И если посчитаете, что краски в фильме сгущены, то я скажу – было еще хлеще. Этой мой город, и я жил в нем!

Глава 23
Подмосковье Дача Председателя Совета министров СССР Косыгина. 8 июля 1973 года

Казалось бы, нет ничего необычного в том, что в законный выходной к тебе в загородный дом могут приехать гости. Это, если не знать их состав. Секретарь центрального комитета КПСС, три члена правительства, и председатель ВЦСПС и все вместе. С точки зрения человека, знакомого с инструментами политики очень странное сборище. Но те, кто охранял резиденцию ПредСовМина, лишних вопросов не задавал.

Мнение Генсека на редкость быстро обрело сторонников и были приняты стремительные по меркам Союза решения. Так что охраной нынче занималось совсем иное ведомство, выделенное из «Девятки» КГБ. Процесс еще продолжался, но важнейший функционал уплывал из рук госбезопасности. Руководство оного пребывало в ярости, а сотрудники не знали на кого им работать. Но личники и обслуга оказались более лояльны. Они служили конкретным людям, а не всему ведомству. Иных постепенно убирали. Но еще не всех. Поэтому «заговорщики» предприняли дополнительные меры.

За этой дачей приглядывали незаметные ребята из ГРУ. Здорово озадачив местную охрану. Но умные люди в ней замечали, что наверху начались значимые перемены, а дураков в охране не держали. Потому лишних вопросов не появлялось, как не было слежки со стороны гэбэшников. Недавний скандал в Политбюро с предоставленными там фотографиями и уликами здорово ударил по сторонникам Андропова. Факты политического сыска были, как говорится, налицо. И политической верхушке Союза этот факт не пришелся по нраву. Рассказывали, что между Брежневым и Андроповым прямо на заседании произошел весьма ругательный разговор. А Ильич, несмотря на его добродушный вид человеком был злопамятным.

Косыгин, как гостеприимный хозяин сразу же угостил гостей напитками и начал разговор:

– Информацию вы уже на днях получили. Предлагаю её обсудить. Потому что дело это чрезвычайное.

Мрачный Мазуров заявил без обиняков:

– Я по своим каналам проверил. Сведения о предотвращенных катастрофах подтвердились полностью. «Оракул» оказался прав. Остального материала так много, что я пока не составил общего мнения.

– А чего составлять? Просрали мы государство, что оставили нам вожди! И раз к нам люди оттуда попадают, то это все не просто так.

Кириленко был категоричен и выглядел в отличие от некоторых излишне энергично.

– Это если все изложенное и на самом деле правда.

– Михаил Сергеевич, вы все еще сомневаетесь? – обратился к председателю Совета Министров РСФСР недавний председатель Комитета партийно-государственного контроля Шелепин.

– Просто в голове не укладывается.

Косыгин, внимательно наблюдающий за гостями, махнул рукой в сторону кабинета:

– Тогда прошу просмотреть несколько доставленных мне фильмов. Люди из ведомства Ивашутина очень рекомендовали ознакомиться.

Все тут же умолкли, подхватили напитки и встали с мест. Ракитин и техники решили сделать для показа важным лицам компиляцию из отрывков видео и фотографий. И все это под закадровый текст. Озвучивал его майор, особист. У него оказался приятный баритон и правильная дикция. Народу на загородный объект привлекалось небольшое количество, и всем приходилось много работать. В итоге получился неплохой ознакомительный фильм на три часа. Снятый к тому же на «Кодаковскую» профессиональную пленку и камеру. Так что качество, как и наполнение, оказалось на высоте.

Во время просмотра участники сделали три перерыва, заказывали новые напитки, кто-то нервно курил в сторонке. После окончания фильма все вышли на воздух и отправились к открытой беседке, где их ждал обед и напитки иного рода. Обычно брезгующий спиртным Косыгин в этот раз первым налил себе чистой как слеза водки.

– Угощайтесь, товарищи. Не скромничайте.

– И то верно! После такого тяпнуть пятьдесят грамм святое дело!

– Главное, не перебрать, – подытожил Шелепин. Он уже догадался, что к созданию их нынешнего сборища наверняка приложил руку тот странный пришелец из будущего, потому вел себя осторожно. Доверие надо еще подтвердить.

Все налили, выпили, закусили и уже под горячее продолжили неспешный разговор. Мазуров был резок:

– Это как же мы упустили? И ведь факты налицо, так и колеблемся с линией партии?

Кириленко бросил взгляд на соратника:

– То есть наметки распада уже имеются, а мы ничего так и не делаем?

– Ты и сам отлично все знаешь! Какой сферы ни коснись, или мы отстаем или почиваем на незаслуженных лаврах. Да, Алексей Николаевич?

Косыгин покамест помалкивал, но сейчас высказался:

– А я давно заявлял партии, что у нас огромные проблемы в экономике. Нам для роста одной восьмой пятилетки мало. А темпы развития уже тормозятся.

– А кое-где достижения и приписываются! – согласился с ним коллега Соломенцев.

– Что вы хотите этим сказать, Михаил Сергеевич? – с любопытством уставился на него ПредСовМина Союза.

– Нам срочно нужна ревизия всего народного хозяйства и новые методы исчисления роста. А то по бумагам надои растут, миллионы тонн чугуна выплавляются, а в магазинах шаром покати. Вы давно посещали обычный магазин в глубинке России?

– Я заезжал инкогнито, – обронил Кириленко – Ужасное зрелище!

– И что сделал?

– Нагоняй дал. Только что это изменит, если существует дефицит и им уже научилась пользоваться наша торговля?

Косыгин бросил взгляд на секретаря ЦК:

– Андрей Павлович, ты дошел до материала по так называемой Перестройке?

– Еще нет, разбирайся с поведением членов Политбюро после смерти Леонида Ильича.

– Не знаю, насколько это соответствует фактам, но выглядит правдоподобно, – Мазуров подумал и налил еще стопку беленькой. – Я тут попросил некоторые материалы из ОБХСС. Вот чего надо зачитывать на пленумах, а не о дутых достижениях!

– Кирилл Трофимович, – одернул своего заместителя ПредСовМина, – ты говори, да не заговаривайся! Достижения у нас есть, но еще не во всех сферах.

– Вот то-то, и оно! Вы людям громадьё планов, а они хотят уже все это в магазинах видеть. Хотя бы элементарное. Этим мы его можем обеспечить?

– Не все так плохо.

– Но и лучше не станет, – поддержал товарища Кириленко. – Всем понятно, что имеющиеся методы управления страной уже устарели. Но кто-то ведь постоянно ставит палки в колеса и в еще работающие механизмы? Кто эти люди?

– Номенклатура? – спросил сообразительный Соломенцев.

Секретарь ЦК бросил взгляд на недавно присоединившегося к ним кандидата в члены Политбюро.

– И они тоже. Расплодились, как кролики. Я уже пару дней об этой проблеме размышляю, да и раньше замечал. Провалили кадровую работу, – секретарь ЦК показал в сторону здания, – и вот там на экране мы увидели итог всего совершенного нами. На высшие посты пробрались откровенные предатели и приспособленцы.

– Предлагаешь устроить новый тридцать седьмой? – с интересом взглянул на второго человека в партии Шелепин. Его не зря прозвали «Железным Шуриком» и подозревали в вождизме.

– Нет, массовые репрессии исключены. Но кому-то кровь пустить придется обязательно. Чтобы все осознали серьезность наших намерений. Или это не так, товарищи?

Кириленко уже мнил себя новым Генеральным секретарем. Из полученной информации становилось ясно, что Ильич упустил свой шанс. Страна при Брежневе неумолимо погружалась в «застой», в коррупционное болото. Перезревшие перемены так и остались в планах, люди на высоких постах категорически не сменялись, даже становясь маразматиками. Интересы народа и власти расходились между собой все больше.

– Я тебя всегда поддержу, но окончательно решать все-таки не нам, – сурово глянул на секретаря Мазуров. – Для этого партия есть. Так что нужно готовить товарищей.

– Когда поедем к Брежневу?

Нарочито важным тоном высказанный вопрос секретаря ЦК привел почти всех в замешательство.

– Побойся бога, Андрей Павлович, – нам надо сначала переварить вновь увиденное, да прочитать внимательно те секретные материалы, что привезли намедни.

– Ну как хотите, Михаил Сергеевич, а я уже начну готовиться. Не могу просто так усидеть на месте.

Слово взял Косыгин:

– Сначала надо определиться общей линией. Что мы скажем Генеральному, и что предложим?

– Уходить ему придется в любом случае. Но не сразу.

– Согласен, Кирилл Трофимович. Пусть Брежнев отработает до следующего съезда и произнесет программную речь.

– Во как!

Мазуров и Кириленко переглянулись.

– Да. Пора нам прекращать череду дворцовых переворотов, – при этих словах Мазуров кинул взгляд в сторону Шелепина. Ведь это именно он активно участвовал в «свержении» Хрущева. – Власть в партии должна отныне переходить легитимно и на законных основаниях. Да и сама она нуждается в реформировании. Слишком много к ней в последние годы присосалось карьеристов!

– Об этом поговорим позже, – остановил своего заместителя хозяин дачи. – Предлагаю встретиться в следующее воскресенье и «сверить часы».

– Не поздно? И будем ли мы привлекать к решению национальные кадры?

– Ни в коем случае! – неожиданно выкрикнул Соломенцев. – Нам еще хохлов не хватало, чтобы все дело испортить!

Кириленко поддержал бывшего секретаря ЦК:

– Как показали события из будущего, наши союзные республики крайне неблагонадежны. Я бы их держал в неведении насколько можно дольше.

– Так обидятся.

– Ничего! Как раз к этому времени больше людей ознакомятся с материалами и сделают правильные выводы. Надо сразу выбить из-под них основание. Но каковы украинцы! Вернуться к махровой бандеровщине. Это все Никита с чертовой украинизацией!

– Она еще раньше началась, – поправил Кириленко Мазуров.

– Выжжем каленым железом! Интеллигенцию национальную к ногтю, чтобы даже пикнуть боялись!

– Не перегнуть бы палку. Я бы не торопился с решениями.

– Подумать надо.

Опытный руководитель Косыгин подытожил итоги встречи:

– До следующего собрания будем наносить друг к другу визиты по мере необходимости. Прошу всех соблюдать конспирацию, по телефону ничего не обсуждать. Официально мы готовим новую экономическую реформу. Тем более что её мы и на самом деле с Кириллом Трофимовичем затеваем.

Сидящие за столов оглядели друг друга и согласно покивали.

– Договорились!

Череда черных правительственных лимузинов одна за другой выезжала из ворот дачи Косыгина. Копавшие в метрах ста канаву работяги провожали автомобили чересчур заинтересованными взглядами. Затем один из них достал небольшую рацию и кого-то по ней вызвал. Операция прикрытия, организованная ГРУ шла своим чередом. Они тщательно следили, чтобы «смежники» даже на километр не приблизились к охраняемой зоне.

Но больше всего работы было у радиотехников. Полной веры оставшейся от «девятки» охраны не было, потому тщательно прослушивались все радио и телефонные переговоры. И это дало результат – «крот» был тут же обнаружен, и через пару часов будет давать показания совсем не прокурору. Чистить контору начали загодя.

Глава 24
Подмосковье. Загорский район. Засекреченная база ГРУ. 11 июля 1973 года

Ракитин представлял генерала Ивашутина немного другим. Затем понял, что ошибался из-за мнения людей, с начальником ГРУ никогда не общавшимися. Да, человек он был скромный, себя не выпячивал. Но генеральский сан и связанное с ним барство проскальзывало сразу. Еще бы, столько лет быть на таком важном посту! И по сути, никто ему не указ. Так или иначе, но значительная должность оставила отпечаток на лице генерала и его поведении. Но с человеком из будущего Ивашутин вел себя подчеркнуто вежливо.

– Семен Степанович, чем так обусловлено ваша нарочито открытая неприязнь к КГБ? Пострадал во время репрессий кто-то из родственников?

«Понятно, мало ли кто был в репрессированных. Мелкая месть серого человечишки!»

– Пётр Иванович, давайте сразу договоримся – я личное с общей политикой не мешаю. И крови кого-то из будущих предателей не требовал. Но сейчас и здесь на кону судьба державы. Разве вам не приходилось жертвовать людьми во имя государственных интересов?

Начальник ГРУ помрачнел, его нос «уточкой» стал как будто больше. Сидевший чуть поодаль Мясников сделал Ракитину страшное лицо. Видимо, он сам никогда не мог позволить с начальством подобного разговора. Военная косточка всегда соблюдает пиетет перед вышестоящими. Так им вбивают в голову еще с училища. Непослушные и самовольные отсеиваются на первом этапе.

– Мне правильно доложили, для вас нет авторитетов.

– И преклонения перед кем-либо. Пётр Иванович, я же умер, попал в иное поле жизнедеятельности. Чем меня можно испугать?

Вот здесь у генерала в глазах промелькнула улыбка.

– Хорошо. Принимаю вашу позицию. Тем более что первыми же действиями в нашем времени вы себя неплохо зарекомендовали. Совершили преступление, завладели чужими средствами, подвергли опасности офицера ГРУ.

Семен не понял, издевается над ним генерал или нет, но натянуто усмехнулся и добавил:

– И еще планирую государственный переворот. По мне Гулаг плачет, товарищ генерал.

– Интересный вы тип, Семен Степанович. И очень наглый. В такой же манере будете с Леонидом Ильичом общаться?

– Так он вроде мужик компанейский.

Ивашутин все-таки не выдержал и издал вместо смешка нечто подобия кашлянья ворона.

В комнату заглянул Ахмет с неизменным подносом, дождавшись немого разрешения, все быстренько расставил на столе. Почему-то у Феткулина получалось ловко сервировать и готовить особенный Ташкентский чай. Начальник ГРУ с интересом посмотрел на Ракитина, долившего в кофе сливки. Больше никаких добавок туда он не признавал. Генерал пил чай с сушками. Совместное чаепитие лучше всего сближало людей.

– Пошутили и хватит, займемся делами нашими грешными. Мне обещали материалы по Андропову.

– Вот, пожалуйста. Я вчера на полтора часа выгнал техников и составил дайджест с информацией и фотографиями. Ночью они его пересняли и напечатали текст отдельно.

Ивашутин бросил взгляд в сторону портативного компьютера. Один он уже являлся веским доказательством того, что это не розыгрыш или провокация. Специалисты доложили начальнику ГРУ, что понятия не имеют, как скачать с такой машины информацию. Вскрывать ноутбук им пока запретили, но Ракитин нашел файлы по компьютерным технологиям, которые были пересняты и переданы кому следует.

– Кстати, не вредно твоей машине столько работать?

– Мы делаем перерывы и выключаем компьютер на время. Но он и так работает в щадящем режиме, в основном включен только Уорд, – заметив недоумение, Семен поправился. – Это текстовая программа. Ну и также проги для просмотра изображений и фильмов. Процессор грузится мало и не греется.

– Столько незнакомых слов и англицизмов. Последнее из-за превосходства американской техники?

– В вычислительной технике они впереди, согласен. И вы будете смеяться, но основу их превосходства в программном обеспечении заложили наши эмигранты в девяностые годы. Да и в последующем Америка постоянно скупала лучших ученых во всем мире. У них нет научной школы, но имеются деньги для покупки мозгов. Эти ресурсы хоть и восполняемые, но для экономики не менее важны, чем нефть или газ.

Ивашутин кивнул и погрузился в материалы. Ракитин пока занялся подготовкой новой презентации, уже для «дорого Ильича».

– Здесь слишком много косвенных улик и совсем нет железных доказательств, – кивнул в сторону закрытой сразу же после прочтения папки Ивашутин. – Пойдем, прогуляемся.

Они вышли в лес. Вокруг стояла обманчивая тишина, лишь ветер свищет в соснах и птицы щебечут в их ветвях.

– Пётр Иванович, боитесь прослушки?

– А она в помещении ведется в обязательном порядке, – Ракитин чуть не запнулся на месте, а генерал с ухмылкой повернулся. – Ну а на что вы рассчитывали, Семен Степанович? Вы творите историю. И знаете, ваши так называемые файлы все-таки подтвердили мою догадку. Мутный этот тип – Андропов. Мы с товарищами его уже разрабатываем.

– Товарищи у нас кто? – осторожно спросил Семен.

– Контрразведка. Не бойтесь. Если они работают в одном ведомстве, то это вовсе не значит, что они предатели.

Ракитин вздохнул:

– Там далеко не все предатели. От этого и горше. Но с этим гадюшником все равно надо кончать. Как и с профилированными институтами.

– Вы что сейчас имеете в виду?

– Институт Соединенных Штатов Америки и Канады, а также все связанные с ними структуры. Это рассадник грядущей чумы и предательства. Заметьте, там много креатур именно Андропова. Например, будущий предатель Владимир Поташов. Или взять известного прораба «перестройки» Александра Яковлева. Помните прошлогодний скандал с ним, с его статьей «Против антиисторизма» о будто бы развившемся русском национализме. Даже Михаил Шолохов был вынужден возглавить волну возмущения и обратиться в ЦэКа. Не забываем, что он креатура Суслова и этот взбрык произошел не просто так. Это был удар по так называемой «русской партии» в Центральном Комитете. Яковлева сослали послом в Канаду. Проверьте его траты там. Они ведь наверняка превосходят его финансирование. Есть основание полагать, что этот нам не товарищ был завербован еще во время его стажировки в Колумбийском университете в США в 1958−59 годах. И вот такие представители советской элиты дорвались до власти в стране.

Ивашутин остановился на дорожке.

– Вот оно даже как. Мы сами взрастили внутри себя семя погибели. Сейчас я лучше вас понимаю. И что предлагаете?

– Аресты, тщательное расследование. Чистка организации. Жесткая и принципиальная. И, – пришелец из будущего посмотрел прямо в глаза начальнику ГРУ, – их нельзя оставлять в живых. Показать американцам, что мы отрубили голову дракона окончательно.

Ивашутин внимательно смотрел на странного пришельца из будущего. Внутри молодого тела мозг взрослого и повидавшего жизнь человека. Биографию Ракитина генерал изучил сразу. Так что нельзя скинуть излишнюю жестокость на военный «синдром».

– Я вас понимаю, но решать все равно не мне.

– Я буду настаивать. Гнилые зубы надо удалять безжалостно.

– Не слишком жестко?

Семен шагнул на боковую дорожку:

– Вы просто до конца не поняли, что они и их последыши потом со страной сделали. Россия во времена смуты и приватизации потеряла больше, чем в Великую Отечественную войну. Вместо развития мы оказались отброшены на десятилетия назад. И не забывайте, что нас все те годы грабили. Экономическое благосостояние Европы и Америки итог ограблений республик бывшего Союза и Варшавского договора.

– Есть выкладки? – по-деловому поинтересовался Ивашутин.

– Будут. Я статью писал на эту тему, в одной из папок полно материала. И не из пальца высосанного, а из государственной статистики. Добыта по знакомству.

– Вы же занимались преподаванием.

– Одно другому не помеха.

– И как, вашу статью напечатали? Была в демократической России свобода слова?

– Да куда там! Это сразу писалось для Интернета, всемирной компьютерной сети. Была в те годы одна вольная площадка для выражения различных мнений. Интересные там люди собирались. Но не под своими именами.

– То есть не все мнения считались правильными?

– Доказать просто сложно. Ведь много фактов добывалось окольными путями, иногда незаконно, подтвердить их документально не всегда было возможно. Но общая аналитика не могла врать. Дважды два всегда четыре!

– То есть цензура существует и в будущем.

– Политическая и идеологическая, несомненно. Телевидение подмято под себя группой олигархов и обслуживающих их политологов и журналистов. В области искусства и кино полный бардак. Наверху прочно уселась еврейская мафия, популярны махровая антисоветчина и подтасовка исторических фактов. Пропаганда антипатриотизма работает круглые сутки. Ну и насаждается сверху разврат и безумная пошлятина. Власти нужен потребитель и электорат.

Ивашутин перебирал в уме свежее словечко, затем кивнул, поняв, что это.

– В принципе ничего нового. Буржуазия с национальными особенностями. А что, эти за чертой оседлости и у вас создают проблемы?

– А как без них? Большая часть олигархов и нуворишей совсем не русского происхождения. Процветают национально окрашенные криминалитеты. Если уж президент, глава страны заявляет, что лозунг «Россия для русских» вредный. А тогда для кого она? При том что я считаю народы, что живут в нашей стране русскими, пусть и с иными национальными особенностями. Все равно мы воспитаны в одном культурном коде.

– Спасибо за информацию, и еще больше за вашу сопричастность. Я примерно представляю, что вам пришлось пережить, – Ивашутин остановился в тенечке. – Скажите, Семен Степанович, а много там в будущем осталось настоящих патриотов? Как я понимаю, их тщательно пропалывали?

– Не так мало, как кажется. Просто они не на виду. Война на Донбассе выявила, что нас даже оказалось слишком много для тогдашней компрадорской власти. Они нас по настоящему испугались. Воспитаны мы по-другому и чаще всего умнее пропагандонов.

– Как? Пропаган…

Договорить генерал не успел, буквально из ниоткуда появились фигуры в темном камуфляже и раздался хриплый голос одного из них:

– Товарищ генерал, в лесу чужаки. Срочно эвакуируемся!

Ивашутина тут же окружили «живым щитом» и потащили к гаражу. Семена также обступили три вооруженных военных, один из них кивнул в сторону ближайшего здания. Шли быстро, но не суетились. Ракитина постоянно прикрывали со всех боков. Такой он стал важной персоной, что бойцы готовы были пожертвовать собой ради него. Из вспомогательного здания его быстро перетащили в жилой дом. Послышался шум моторов, это уезжал кортеж с начальником ГРУ. Семена удивил знакомый рокот, никак БТР шел в охране? Все так серьезно? Перед тем как он зашел в помещение, Ракитин услышал стрекот автоматов.

«Ох, ничего себе!»

– Сеня, сюда!

Мясников протолкнул попаданца во внутреннее помещение без окон, и сам встал на входе с АКС в руках. Чуть далее виднелся Феткулин, сжимающий РПК. В коридоре мелькнули тени «прикрепленных».

– Парни, а мне оружие дадите?

Иван коротко кивнул на самодельную закрытую пирамиду. Там как раз стоял новенький АКС. Еще не веря собственным глазам, Семен подхватил в руки знакомое оружие, отстегнул магазин, в нем блеснули заряженные патроны. Передергивать затвор он пока не стал, а подобрал подсумок с тремя набитыми магазинами.

«120 патронов, не так плохо!»

У обоих офицеров разведчиков к тому же висели наплечные кобуры с «Макаровыми». Пусть этот пистолет и принято ругать, но в умелых руках очень грозное оружие. А вот у одного из «прикрепленных» Ракитин заметил неизвестный ему пистолет-пулемет. Пристроив подсумок на ремень и подхватив оружие поудобнее, попаданец внимательно прислушался. Внезапно пахнуло военным прошлым, и мужчина успокоился, переключившись на строгий анализ происходящего. Он мимоходом отметил ошибки ГРУшников и с опозданием понял, что их здание плохо защищено. Один выстрел из гранатомета и защитников сметут.

«Вот тебе и хваленое ГРУ!»

Через пять минут у «прикрепленного» заработала рация, и он махнул остальным:

– Отбой! Взяли голубчиков. Но не всех живыми.

Офицеры дружно выдохнули и аккуратно сложили автоматы обратно в пирамиду. Но пистолеты оставили. Разоружившись, Семен прошел на кухню, где застал Феткулина, ставившего чайник.

– Что это было, ребята?

– Незаконное проникновение группой вооруженных людей на запрещенный объект. Ты пока следи за чайником, а я пройду, узнаю новости.

Ракитин покачал головой, похоже, что не все ему доверяют. Хотя, чего он хотел? Эти офицеры давали подписки. А он им, по существу, кто? Затем в голову полезли разные мысли, и вскоре попаданец сидел за ноутбуком, стоявшим в защищенной комнате. Он вспомнил, что у него есть прямые доказательства!

– Снова тот же кабинет на Лубянке. Звонок.

– Барсуков взяли.

Снова многозначительное молчание.

– Они могут вывести на нас?

– Никак нет.

– Вводите в действие план Опричнина.

– Вас. Товарищ Председатель.