Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Молодой человек и девушка с изумлением уставились на высокопоставленного офицера. Чего-чего, а такого поворота событий они совершенно не ожидали. Первым пришел в себя Карт.

– Но я же человек! Я знаю, что меня проверяли досконально при приеме в Организацию. Я не генетический сбой, и я точно человек.

– В этом и заключается дар. Вы оба люди, до самого последнего гена. Но посмотрите на это.

Командор достал из кейса планшет и активировал его. Вскоре молодые люди наблюдали сцену с Шабутдиновым, когда Алекс обезоружил резидента, а Ольга завладела оружием.

– Прекрасный образчик применения психотехники, – флегматично прокомментировал офицер.

– Как вы получили это изображение?

– Не злитесь, сержант, у нас свои методы. А теперь давайте сложим имеющиеся у нас факты. У вас отличная реакция, позволившая стать вам великолепным водителем, возможно, лучшим на Земле. Судя по происшествию на крейсере-матке, из вас вышел бы и неплохой пилот. Потом проявилась необычная для человека сила. Мы в курсе вашей драки с Орловым. Он, кстати, понижен в звании до капитана и отправлен в Действующую армии. И вот теперь вы, Карт, показали нам способность влиять на человека с помощью психотехники. Разве именно человеку это под силу?

– А Ольга? – Алекс помрачнел, новости получились для него неожиданными.

– У нее так же отличная реакция. Вы и сам смогли заметить это, на занятиях горными лыжами.

– Вы что, наблюдали за нами? – девушка вспыхнула.

– Нет, Мим! Не переоценивайте наши возможности. Да и это совершенно не входило в планы отдела. Полковник Чамп настоял на том, чтобы мы не вмешивались в ваши судьбы. Впрочем, и расследование именно по вашему, Карт поводу началось несколько позже. После звонка Шабаниной. Она была встревожена тем, что вы встретились, и тем более, когда у гражданки Савиной родился противозаконный ребенок.

– Но как мы появились на свет? Ведь зачатие очень строгая процедура. Там невозможно чужое вмешательство.

– Не знаю, – замотал головой Линбрех. – Это нас самих вводит в ступор. Мпесен обладает силами, которые нам неподвластны! Вы люди, и одновременно не люди, используете в собственных целях неизвестную нам природную энергию.

– Однако, командор, вы меня огорошили. Я даже не знаю, что нам делать дальше.

– В том то и дело, что никто не знает, что делать дальше, – офицер развел руками. – Поэтому мы и пошли на переговоры. Вы, Карт, своей выходкой приперли нас к стенке, такого размаха никто не ожидал. Вы невольно стали важнейшим фактором галактической политики. Каково ощущать себя те, кто может поменять судьбу человечества? Ответственность плечи не тянет? – Линбрех с некоторым ехидством наблюдал за выражением глаз рейнджера. Алекс же ушел в себя, лихорадочно перетасовывая вновь полученную информацию. Он искал в ней некую нить, за которую можно было дернуть, открыв занавес.

– Эти Древние больше никак не показывали свои намерения?

– Нет. Мы надеялись, что через вас мы сможем найти контакт. Ведь наша цивилизация по-прежнему стоит перед угрозой исчезновения.

– И чем я, простой сержант, могу помочь всему человечеству?

– Не знаю, – сейчас перед молодыми людьми сидел не заместитель могущественного начальника разведки Флота, а обычный пожилой человек. На его плечи неожиданно свалилась тяжелейшая проблема, и он сам нуждался в помощи.

– Но хоть какие-то предложения вы все-таки привезли? Нахимов ничего не делает просто так! – Алекс с удивлением глянул на свою подругу. Она пришла в себя раньше его и теперь была снова сосредоточена. Глаза сверкали тихим огнем, спина выпрямлена, голова чуть подалась вперед. Она совсем не была няшной девчонкой, сквозь мягкий образ проступала поистине железная воля древней Валькирии.

– Вы правы, Мим, – задумчиво согласился разведчик. – Нахимов считает, что вас всех надо срочно отправить на «Исход». Шум, произведенным вами, слишком быстро начал выходить наружу. Вам надо исчезнуть, исчезнуть навсегда. Сюда, на полных парах идет Дальний разведчик. На него же будет доставлена ваша дочь. Заметьте, адмирал действует поверх всей нашей командной системы. Среди Регентов нет согласия на ваш счет. Третий на днях уходит, Первый не готов принять решения, а время не ждет. Если Альянщики что-то пронюхают, то вполне возможна война.

– Вот это да, – Карт переглянулся с девушкой. Решение им предстояло принять очень непростое, по сути, эпохальное. – А чем же я так важен?

– Полковник Чамп считал, что вы, Карт, умеете генерировать удачу. Она вас ведь всегда сопровождала по жизни. Не правда ли? Нашему «Исходу» ваша удача очень даже не помешает.

– А как же «братья»? – Алекс обеспокоенно вскочил, он не мог просто так бросить своих.

– А что «братья» … Пока я летел сюда, то проанализировал сложившуюся ситуацию, переговорил с советником Францем. Вы показали себя очень эффективной частью наших войск. Высший генералитет жалуется на действия «братьев», но они, как явление – именно то свежее, что нам так не хватало до сего дня. «Братья» смогут заново спаять в единое целое наших солдат и офицеров. Они проживут и без тебя, сержант. Им ведь не нужен главнокомандующий?

– Вообще-то так, – Алекс задумался. Командор был прав. «Братья» появились именно из-за того, что им совершенно не требовались командиры и какие-либо формы организации. – Что будет с Ларсеном? Он уйдет с нами?

– Нет, пока нет, может быть потом. Но у него и здесь полно работы. Это очень талантливый борец, его новая система просто бесподобна.

– Вы и здесь покопались?

– Это наша работа, Карт. Так что вы замыслили?

– Сколько у нас времени на принятие решения?

– Очень мало, сержант. Разведчик прибудет через пару часов. Ваша дочь уже на станции.

Карт подозрительно посмотрел на командора, затем перевел взгляд на его кейс.

– Ха, у вас вживленные датчики, на манер космофлотских?

– А вы догадливы, Алекс, – Линбрех позволил себе улыбнуться. – Я пока отойду к узлу связи, а вы посовещайтесь.

И вот снова они вдвоем, смотрят в глаза друг другу. Они теперь знают, что связаны навечно. Решение было принято без слов. Карт повернул голову:

– Командор, мы летим.

– Ну что же, это хорошо. Надеюсь, гений Нахимова нас и сейчас не подвел, – Линбрех был предельно серьезен. – Тогда собирайтесь и прощайтесь. Челнок приземлится прямо на крышу. Она здесь двойная, остается только скинуть верх и получается готовая площадка на всякий крайний случай. Передайте своим, что против них не будет предъявлено никаких обвинений. Нам нужен гражданский мир. Землянам и без этих распрей врагов хватает.

– Принято – машинально кивнул Карт, но внезапно в его памяти всплыло давно забытое имя, и он повернул голову в сторону занятого связью офицера. – Скажите, командор, а имя Виктор Кранц вам ни о чем не говорит?

– Господи, Карт! Вы меня не перестаете удивлять! Его-то вы откуда знаете? Нам стоило многих усилий стереть это имя из армейских списков.

– Неважно. Но мне кажется, что мы как-то связаны.

– Вот у вас и заработала потрясающая интуиция. Вы правы, это еще один подарок Мпесена. Его обнаружил полковник Чамп, он у нас мастер на все необычное.

– И где он сейчас?

– Вообще-то, это предельно закрытая информация, но вам, пожалуй, ее можно открыть. Вы сами по себе величайшая тайна Земли. Он с Чампом сейчас в очень дальней экспедиции, они обследуют вторую планету «Исхода». Ни Альянс, ни Союз туда долго не доберутся. Вполне возможно, что именно вы и будете в числе первых жителей новой колонии. Если не побоитесь, конечно, трудностей.

– Мы не боимся, – Ольга встала рядом со своим любимым и нежно обнимала его за талию. Теперь она ни за что не хотела отпускать «водилу генералов» от себя и их дочери, пока они не исполнят миссию Солнечных. Расы, давно перешедшей в энергетическую форму существования и кочующую от одной звезды к другой, познавая Вселенную воочию и бесконечно восхищаясь ею. Древние давно искали будущих учеников. Тех, кто не боится бросить вызов всему на свете.

– У меня тогда к вам просьба, командор. Есть одна девушка-пилот Элен Мирош, постарайтесь, пожалуйста, чтобы они с Кранцем встретились. Это очень важно!

– Понимаю, – офицер вздохнул. – Приложу все старания, ведь ваша просьба, на самом деле, что-то значит. Идите, прощайтесь с друзьями, челнок уже летит сюда.

Карт отправил десантников с рейнджерами на крышу, затем подошел к своему самому лучшему другу. Ларсен с тревогой всмотрелся в растерянное лицо Алекса, в душе у него шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Нам придется попрощаться, Олд.

– Улетаешь?

– Так надо. Это не для меня, для всех людей. Нам опять спасать человечество, ты же знаешь, как обычно.

– Понятно, – норвежец потемнел лицом. – Когда встретимся?

– Понимаешь, друг, – Алекс смотрел прямо в глаза старого товарища, – Мы встретимся очень нескоро.

Ларсен глубоко вздохнул, в могучем теле гиганта пряталось нежное сердце. Они больше не сказали друг другу ни слова, все было понятно и так. Последние дружеские объятия, хлопки крепких ладоней по спине. Вот уже отчетливо слышен гул планирующего на гравиприводе орбитального челнока. Раздаются выкрики команд. Последний взгляд, прощальный жест и Карт уже тащит свой вещмешок к люку, закинув на спину сумку девушки. Она поднимается рядом, кидая в его сторону полные слез взгляды. Это прощание. Прощание с друзьями, товарищами по оружию, с братьями по крови, с Землей. Было горько осознавать, что они никогда не увидят родную голубую планету, третью от Солнца.

Крыша уже преобразилась, легкая надстройка, маскировавшая взлетную площадку, ушла в стороны. Гул стал буквально невыносим, сверху на них упала тень от снижающегося челнока. На краю площадки стоял Линбрех со своими десантниками, с кем-то переговариваясь с помощью планшета, у выхода на крышу застыли рейнджеры. Они все так же сжимали в руках свое оружие, ожидая команды. Карт в последний раз оглядел окрестные сады и парки, голубевшие вдалеке горные вершины. Это была чудесная планета, планета вечной весны, планета, подарившая ему любовь и счастье. Он будет вечно благодарен ей.

Скрипнули тормозные амортизаторы посадочных ног, командор отчаянно замахал рукой. Алекс повернулся к Ольге. Девушка уверенно кивнула упрямым подбородком, и они взялись за руки, а затем смело шагнули вперед. К своей судьбе, своему будущему. К будущему всего человечества, ради которого они и появились на этот свет. Дети нескольких цивилизаций и рас, будущее разумной жизни в Галактике.

Ал Коруд
Рожденные в СССР
Прорыв

Глава 1
Трансфер Петербург-Ленинград

Нам неведомо наше будущее, как и зачастую непонятно прошлое. Ты смело строишь планы на жизнь, но неведомые мельницы уже машут своими лопастями, запуская в застоявшиеся миры ветра перемен. Кого и каким образом они коснутся, неведомо и самим мельницам. И есть ли в этом некий тайный смысл неизвестно вообще никому из сейчас живущих. Ни силам, решившим поиграть в бога. Ни тем более людям, не знающим ни себя, ни собственной судьбы. Вы точно ведаете собственную участь?

Семен Степанович Ракитин вышел из дверей института Истории и социальных наук на улицу и удовлетворенно выдохнул. Перед ним на набережной были одна к другой припаркованы автомобили, несла свои воды к Неве Мойка, слева отдавал бордовым Красный мост. Он с жадностью вдохнул пусть и мозгловатый, но все же относительно свежий воздух Северной столицы. Последняя пара сегодня заканчивалась в полдень, и свободным оказался целый день. После недавней ковидной удаленки поначалу было сложно войти в привычный рабочий ритм. Коллеги-преподы постоянно шутили по этому поводу. Многим понравилось вести занятия без присутствия шумных и наглых студиозов. Но все хорошее в этой жизни рано или поздно заканчивается.

Семен улыбнулся и решился пройтись пешком до Гостинки. Ехать ему до Петроградской, а там прямая линия, всего две остановки. Когда торопился, то шел до недалекой Адмиралтейской станции. Но сейчас хотелось продышаться. Пусть питерский апрель не особо радует, но это уже все-таки не зима. Да и для здоровья полезней много ходить. Ведь дома он заново окунется в работу. Семену стало невольно смешно. Уйти пораньше с работы, что заняться второй. Но что поделаешь, таковы условия чертова рынка. За машину сына надо платить, да и на лето откладывать. А на заработок препода, пусть и с прибавками много не навоюешь.

Хорошо хоть повезло со сложившимся коллективом. Ни старых озабоченных близкой пенсией кошелок, ни молодых вертихвосток, любящих подсиживать коллегу по поводу и без. Семену стало немного грустно.

Потому предложение однокашника, дослужившегося до декана факультета, Ракитин и принял благосклонно. Он уже мужчина, «глава семьи», пусть и второй. Хватит тратить время на пустяки и поиски правды в журналистике! Стезя криминального репортера осталась в далеком прошлом. Но с преподаванием журналистики как-то не задалось, так что он ушел на соседнюю кафедру российской истории. Благо знал её хорошо, пусть и своеобразно.

Степан остановился передохнуть, прислонившись к колоннам Парадных ворот. Совсем что-то ты себя запустил, ветеран. А ведь тебе еще и пятидесяти нет! Нет, надо собраться, как раньше и заняться собой всерьез. Сколько можно работать копирайтером за гроши! Взяться, что ли за старое? Писать злободневные политические статьи? Его перо все такое же бойкое, даже более очерченное. Ведь остались же связи из прошлого. Бандиты стали уважаемыми бизнесменами, кое-кто и политиком. Раньше Семен бы рядом с ними и срать на одном поле не сел. Но ветеран первой чеченской давно засунул собственную гордость куда подальше. Чуть не потеряв близких, мы начинаем смотреть на мир иначе.

Проклятый осенний вечер!

Ракитин вздрогнул и отогнал неприятное воспоминание. Черт возьми, как давно это было! Все то прошлое сплелось со временем в одно черное пятно. И бандитское нападение на его семью, и та смертоносная ночь в январском Грозном. Семен перешел дорожное полотно и остановился у ограды, вглядываясь в темные воды Мойки. А ведь он никому об этом не рассказывал. Людям, не побывавшим на краю такое неинтересно, да и непонятно. Большинству просто наплевать.

Он вспомнил, с каким охренением рассматривал весной девяносто пятого такой до боли родной город. Яркие вывески, шумные ночные клубы, толпы неформалов всех мастей на Невском. Как будто в их стране на русском Юге не погибали в смертном ужасе совсем молодые парнишки. И повсюду ему встречались гнусные бандитские рожи, в те проклятые годы, буквально схватившие за горло город трех революций. Хозяева новой жизни!

Как ни странно, но нахождение на свежем воздухе Семену не помогало. Дышать становилось все тяжелей и тяжелей. Мужчина кое-как доковылял до Зеленого моста и двинулся в сторону метро Адмиралтейское. Оно ближе. Надо ехать домой, отлежаться. Пересядет с Садовой на свою линию, всего один перегон. Для Питера редкий случай, когда работа не так далеко от дома. Некоторые его коллеги добирались до института по полтора часа кряду, а то и больше. Человейники выстраивали на краю мегаполиса.

Вот тебе и зимнее сидячее времяпровождение! Жеваный крот! С каждым шагом тело Степана наливалось тяжестью. На ногах будто повисли тяжеловесные гири, движение давалось с неимоверным трудом, а в голове помутилось. Впечатление, что как будто он проходил через некую упругую волну воздуха. Что же это такое? Ракитин оперся на перила моста и постарался разглядеть воду в канале. В глазах потемнело, заплясали чертики, а грудь придавило чем-то неимоверно тяжелым. Да что за…

Ракитин даже крикнуть о помощи не мог. Чья-то когтистая лапа схватила его прямо за сердце. Эхо войны. Оно догнало его! Серая Питерская мгла резко потемнела, как будто на глаза надели солнцезащитные очки. Но, как ни странно, страшно не было. Казалось, что душа знала, куда её влечет, и принимала собственную участь спокойно. Ужасалось от кончины лишь бренное тело. Да и было ли она – смерть? Враз стало легче дышать, а ноги разве что сами не побежали вперед. Свет брызнул в угасающее зрение Ракитина, пришлось даже закрыть глаза от его яркости. Мозг по привычке цинично анализировал только что произошедшее.

«Интересный приступ. Повод обратиться к врачам?»

Семен открыл глаза и на автомате приблизился к стене здания. Нужно опереться на что-нибудь и малость передохнуть. Хотя зачем отдыхать? Дышится легко, ощущает он себя прекрасно. Давно не чувствовал подобную лёгкость. Как будто скинул двадцать лет, ну или килограмм. Мужчина сделал пару шагов вперед, но внезапно ощутил некоторую неловкость. Что такое? Ощущение, как будто штаны стали на пару размеров больше. Неудобно-то как! Глядишь еще и свалятся. Ракитин развернулся обратно к стене и быстро подтянул ремень. А ведь пиджак и куртка также болтаются на нем! Затем он почувствовал. Нет, не так – Почувствовал!

Эпический сюжет! Что-то изменилось. Изменилось в нем и в окружающем его мире. Резко повернувшись к улице, Семен чуть не упал от неожиданности. Он же переходил Мойку, а как тогда оказался так быстро напротив поворота на Дворцовую площадь? Потерял сознание и на автомате дошел сюда? Его перетащили? Да ну! И все вокруг какое-то иное. Точно, другое! Солнце светит ярче, люди идут, машины по проспекту едут. Но и люди не те, и автомобили. Да что же это такое?

Резкий сигнал идущего неподалеку трамвая заставил вжать голову. С Адмиралтейского двухвагонный рельсовый транспорт со скрежетом поворачивал в сторону Дворцового моста. Да как это может быть? Он тут уже столько лет не ходит! Автомобили. Поток не такой плотный и машины все какие-то архаичные. Как в старой кинохронике. Кино снимается, что ли? А где тогда ограждение от посторонних, да и сама съёмочная группа?

Семену снова стало плохо. Все вокруг как будто не то, неправильное. Через мгновение он к огромному удивлению понял – не его времени! Один из признаков – светит солнце. Неярко, сквозь обычную для Питера хмарь. Но достаточно согревает, чтобы понять, что ему становится жарко в куртке. Да и народ одет полегче. Люди! Они совсем иные. На мужчинах преобладает одежда темных тонов, чаще всего одеты в костюмы или просто на плечи наброшены пиджаки. Он в своей яркой ветровке смотрится на их фоне особенно чужеродно.

В таком большом городе, как Санкт-Петербург обычно ты никому не интересен, но на Ракитина то и дело бросали любопытные взгляды. Он тут же под каким-то наитием снял ветровку. Строгий пиджак преподавателя позволял не выделяться из этой в целом серой толпы. Хотя нет, он не прав. Многие из женщин как раз наряжены броско и фактурно. Это же Северная столица! Тут всегда умели одеваться.

И лица, совсем иные лица! Они не обращены в себя, не натягивают на личину обязательный похерфейс, их глаза широко распахнуты миру. Как будто солнце светит не только снаружи, но и бьет изнутри. Вот прошла группа модниц в блузках и расклешенных брюках, а с ними молодые люди в цветастых рубашках и джинсах. Толпа около Дворцовой площади мерно перетекала дальше. Лето, в городе много туристов и приезжих.

Ипатьевско-Колотитьевская летописсссь! О чем он думает!? Какой трамвай, какие клеши? Семен проводил взглядом автомобиль неизвестной ему модификации. Что-то из пятидесятых. Затем его всего пробил холодный пот. Кто эти люди? Где он? Прошибло сознанием, что это все-таки смерть, и мозг может выдавать за предельно короткое время тонны ярких картинок. Эдакое растянутое на виртуальные годы сновидение. А на самом деле мозгу осталось жить пара минут. Затем наступит вечная тьма. Но тогда тем более, какая ему разница? Смерть уже пришла. Точно, инфаркт. Все признаки налицо. Хотя как раз на сердце он никогда не жаловался. Оторвался тромб, аневризма аорты? Опухоль в мозге?

На том свете все равно. Так это он и есть, тот самый свет. Ага, в Петербурге! Мозги сворачиваются! Затем пришел к привычному до предела циничному анализу. Допустим, это последние конвульсии умирающего сознания. Они, вообще, в этой реальности могут быть вечностью. Настоящее физическое время неважно. Сколько длится так называемый быстрый сон? По сравнению со всем периодом, когда человек спит, не очень много. А сновидения помнятся как весьма длинные. Ты можешь во сне несколько дней проживать. Чтобы такую фактуру набрать, нужна уйма часов. И где их берет наш мозг? Вопрос без ответа.

Еще как вариант – нахождение под медикаментами. Или помешательство. Тогда он внутри себя себе же ничем не поможет. Внезапно где-то на границе сознания Ракитин уловил нечто интересное. Точно! Вон тот мужик в шоферской тужурке кинул в урну свернутую газету. И как он ходит в коже в такую жару! По спине Семена уже текло. Или это нервы? Два шага в сторону. Ему неважно, как на него посмотрят. В большом городе всем все равно. Газета свежая. Еще пахнет типографской краской. Кому как не умудренному опытом журналисту это не знать. Бумага, правда, странная. На вид больно дешевая. Как можно на таком печатать?!

Руки внезапно затряслись, когда он развернул газету и впился глазами в заголовок. «Советский спорт». Он еще существует? Так, подожди. Такой архаичной подачи информации Ракитин не видел уже давно. Затем его взор уперся в несколько цифр. 4 июня 1973 года, понедельник. Что это? Розыгрыш или дата текущего для сновидения времени. Зачем мозг преподнес ему напоследок подобный сюрприз? И главное – откуда такие подробности? Он ведь почти ничего не знает о начале семидесятых. Его детство прошло несколько позже. Да он еще и не родился!

В глазах снова потемнело. Семен даже не понял, как перешел Адмиралтейский проспект с гуляющей толпой и вышел на дорожку Александровского сада. Ночь, та проклятая осенняя ночь будет преследовать его и после смерти. Снова перед глазами лежащее на сыром асфальте тело сына. Бандиты должны были напугать его одиночным выстрелом. Но браток пальнул очередью. В ушах до сих пор пробкой застыл крик Насти, его первой жены. Димку врачи откачали, пуля прошла вскользь. Но он все равно потерял сына. Развод, эмиграция. Так часто бывало. Сам виноват.

Затем небо упало буквально ему на голову. Как тогда в январе девяносто четвертого. Он уже готовился к дембелю, когда их сборную солянку из различных подразделений срочно ввели в независимую Ичкерию, а затем бросили умирать в страшный зимний Грозный. Первым вошедшим в этот проклятый город пацанам не повезло еще больше. Их просто-напросто бросили и забыли. Чечены расстреливали их, как куропаток в тире. И лишь немногие выжили и помогли следующим.

Но самое подлое, что в этот момент вспомнились те проклятые запахи. Нет, не порох, за несколько дней буквально въевшийся в пальцы, не вездесущий запашок от сгоревшего тротила. Хуже всего воняло в городе сгоревшими экипажами, что навечно угольками застыли в бронированных машинах. И самый хреновый из «ароматов» войны даже не запах горелого мяса, а вонь, ужасающая вонь выгоревших начисто волос. Его сложно не запомнить.

Ракитин не выдержал, упал прямо на газон и его стошнило. Вышла наружу какая-то вода и слизь. Как будто вовсе и не обедал недавно.

– Парень, ты чего? Плохо тебе?