Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 335 страниц)

– Он не предлагает выбор. Он крадёт. И он ничего не даёт взамен.

– А что даёте взамен вы?

– Свою любовь и нежность. То, ради чего девушки появляются на свет, но так редко получают. Люди не умеют любить.

– Умеют! – вырвалось у меня.

– Как бы я хотел доказать тебе обратное. Ты бы поняла разницу между любовью людей и моей.

Я вспомнила старшего Ветреного брата и вздрогнула: уж этот точно со словом «нежность» никак не вязался. «Но он был надёжен, был силён. Разве рядом с ним я не ощущала спокойствие и защищённость? Разве он не явился по первому же моему зову?» – одёрнула я себя, укорив за неблагодарность.

– Жаль, но я этого никогда не сделаю, – сказал младший, помолчав, и погладил меня по руке.

Аппетит пропал окончательно. Разговор начал меня смущать, я пыталась придумать, как повернуть его в нужное русло, но меня отвлекало прикосновение Таура, его взгляд…

Выручил тощий дед, сидевший за соседним столиком.

– Хм, – прокашлялся он, привлекая к себе наше внимание, – если благородные маги наелись, то за небольшой кусочек с вашего стола я бы рассказал вам пару занятных сказок.

– Не надо сказок, – улыбнулся Таур, – расскажите нам правду про эти места, и мы оплатим вам полноценный ужин.

А я попросила:

– Расскажите нам о воронах.

У старика заблестели глаза.

– Вороны у нас из той породы, что чужаков не любят.

– Я это заметила. А почему?

– Это сторожевые вороны Тёмных.

– Ну так Тёмных давно нет.

– Тёмных нет, это само собой. Эльфы войну людям проиграли, это да. Мой предок участвовал в той войне. У нас до сих пор хранится дома сундучок с привезённым им золотишком. А что толку. К золоту эльфов не притронешься – руки обожжёт. Может, господ магов оно заинтересует? – спросил с надеждой старик.

– Это, конечно, занятно, – вздохнул Таур, всем своим видом показывая, что нет, не заинтересует, – но что там насчёт воронов?

– Воронов Тёмные держали, как мы собак держим. Для охраны и охоты. Страшные, страшные те охоты были. Говорят, когда-то этих воронов были целые стаи. О, когда в эти края подошла армия людей во главе с магами, всё небо было черно от птиц. Вороны напали первыми…

– Что же сделали маги?

– Ничего. Маги всегда предпочитают ничего не делать. – Старик плюнул на пол под неодобрительным взглядом трактирщика. – Если ничего не делать, то и не ошибёшься, да и сила целее будет. С воронами сразились драконы…

– А драконов кто заставил? Разве не маги? – вдруг возмутилась я. Легко этим людям судить!

Таур накрыл ладонью мою руку. Сразу успокоившись, я улыбнулась Ветреному брату. И похолодела от страха при мысли, что я всё же подпала под его магию. Младший может сколько угодно обещать, что не причинит мне зла, но он создан, чтобы вызывать любовь, чтобы покорять сердца. И моё сердце, похоже, начинает подчиняться его власти.

– Рассказывай дальше, – велел Ветреный брат старику, убирая ладонь с моей руки, словно почувствовав мои сомнения.

– Да что там рассказывать, сами можете увидеть следы тех сражений. Надо лишь покинуть деревню, пройти лес, за ним и найдёте старые камни, оставшиеся от замка Тёмных. Камни те оплавлены драконьим пламенем. А вот дальше не ходите. Дальше общая могила. Плохое место. – Старик опять плюнул. На этот раз трактирщик осуждать его не стал и тоже плюнул себе под ноги.

– Разве замок, в котором сейчас живут благородные ваших земель, не построен Тёмными? – спросила я задумчиво.

– Нет, конечно. Его позже отстроили. В те времена, когда у всех была надежда, что мир будет иным, что мы сможем его изменить. Славное время тогда было, – вздохнул старик, – не то что сейчас. В мире было так много волшебства…

– Так вздыхает, словно сам тогда жил, – встрял в разговор трактирщик. – А по мне, чем меньше всякой нечисти да магии останется в мире, тем простому человеку легче будет. Не в обиду вам, магам, будет сказано, – спохватился мужчина, вспомнив, кто перед ним. – Но я больше Безликим доверяю.

– Что же Безликие вам не помогут? – спросил Таур ехидно.

– Трактирщик прав, – возразила я Ветреному брату, вспомнив отца и Рони. Разве всё то случилось бы с ними в мире, лишённом волшебства? Вряд ли.

– Вот я и говорю, – обрадовался трактирщик моей поддержке. – Лучше всем нам без магии будет. Приятно, что господа маги это понимают. И вороны те разом передохнут. Это они ещё у деревни смирные, но и то порою на пьянчужку какого напасть могут. А на скалы так и вовсе лучше не соваться. Гнёзда их там. На проклятом дереве. Так и стерегут они общую могилу. – Трактирщик опять плюнул, отгоняя зло. – Не улетают. Пробовали на них охотиться. Только хуже сделали. Вороны на детей нападать стали. Пришлось в покое птиц оставить. Хочется им жить на скалах, пусть живут.

– Как я понимаю, мы к скалам отправляемся? – спросил младший, когда мы вышли из трактира.

– Да, – ответила я коротко.

– А как же вороны? Не боишься?

– А разве ты со мной не пойдёшь?

– Пойду, но вот помогу или нет, этого я тебе обещать не буду.

– Тогда уходи, – сказала я резко и остановилась.

– Ты меня гонишь?

– Да, Таур, если ты не хочешь мне помогать, убирайся! – рявкнула я, чувствуя боль от одной только мысли, что он уйдёт, и ещё больше убеждаясь, что его необходимо прогнать.

– Не забывай, кто я.

– А то вновь ударишь?

Он действительно выбросил вперёд руку, но не ударил. Его пальцы коснулись моей щеки, погладили так нежно, что я едва не расплакалась. Это было хуже удара. Таур обнял меня, и я не нашла в себе сил сопротивляться.

– Вот так, – сказал он, прижимая меня к себе, – чтобы причинить тебе зло, мне не нужно проявлять жестокость, больше вреда я причиню тебе своей нежностью, – зашептал парень мне на ухо. И я задержала дыхание. – Теперь я могу тебя поцеловать.

И мне безумно захотелось этого. Я потянулась к Тауру, но он оттолкнул меня.

– Этого я никогда не сделаю.

– Почему? – вырвалось у меня. Мои щёки пылали. Как же мне было стыдно за мою слабость!

– Потому что ты дорога мне. И я помогу тебе.

Дальше до самых скал мы шли молча, но я время от времени кидала быстрые взгляды на младшего из Ветреных братьев. Он был настолько красивым, что мне не верилось, что он может действительно полюбить меня. И в то же время мне очень хотелось верить его словам.

Лес закончился, казалось бы, непреодолимой преградой. Скалы, выросшие на нашем пути, выглядели неприступными, они стояли перед нами настоящей стеной и тянулись в обе стороны, насколько хватало глаз. На скалах то там, то тут виднелись оберегающие надписи и рисунки. А с камней и из расщелин на нас таращились куклы. Целая армия кукол. Некоторые из них уже сгнили, превратившись в грязные выцветшие тряпки. Другие были совсем новые. Какие-то из них казались наивной неумелой поделкой, а иные пугали до жути, напоминая настоящих детей.

– Что это? – вздрогнула я, невольно прижимаясь к Тауру. Тот обнял меня за плечи.

– Стражи, – пояснил младший. – Есть поверье, что такие куклы оберегают от зла. Наверняка местные жители считают, что за скалами обитает нечто зловредное, вот и хотят таким образом отгородиться.

В том месте, где кукол было больше всего, я заметила выбитую в камне лестницу.

– Смотри, – указала я Тауру.

Тот спросил:

– Ты уверена, что хочешь идти дальше?

– Если я не пойду, кто это сделает за меня? – откликнулась я, совершенно не рисуясь. Я пришла сюда не только чтобы помочь несчастным девушкам. Я здесь ради Рони.

Осторожно, стараясь не раздавить кукол, я запрыгала по камням. Лестница привела меня к небольшой расщелине; протиснувшись в неё, я ахнула от восторга. Скрытые в скалах, сливаясь с ними, стояли развалины древнего замка. Изогнутые узкие коридоры, изящные формы стен и колонн, частично разрушенные огнём драконов и ветром, пустые окна, смотрящие в никуда, небо вместо крыши… Развалины настолько слились с окружающим их пейзажем, что, наверное, были ещё прекраснее, чем сам замок в момент своей славы. Но это величие было олицетворением одиночества, пустоты. И мне сразу вспомнился Рэут.

Любуясь развалинами, я плакала одновременно от восторга и боли. Касаясь стен замка, скользя по остаткам мозаики на полу, я пыталась представить, каким он был в момент своего расцвета. Замок казался безумным сном. Мне чудилось, что я уже была здесь когда-то давно, видела его во снах. Вряд ли это было так, но то, что я его никогда не забуду, – это точно. А потом у меня прямо под ногами образовалась пустота, из которой доносился шум моря. Ещё один шаг – и я бы упала вниз. Но и пустота, и море казались лишь частью замка. Я даже не испугалась.

– Море, – ахнула я от восторга. – Почему никто не рассказал мне о море?

Ветер растрепал мои волосы, освежил лицо холодным дыханием. Ветер позвал меня за собой, и мне захотелось, раскинув руки, броситься вниз. И, обратившись в птицу, никогда не покидать это место.

– Тебе о нём рассказывали старик и трактирщик. – Таур взял меня за руку. И его прикосновение тут же обрезало мне крылья. Я сжала ладонь младшего.

– Но…

– Это место называют общей могилой. Во время войны с эльфами маги сбрасывали их тела со скал. Чем не общая могила? Но это не море, просто очень большое озеро. Эльфы когда-то назвали его Озером Потерянной мечты. Это место невозможно найти или увидеть, не минуя скал. Говорят, дорогу к нему находят лишь те, кто хочет избавиться от своей мечты. Достаточно пройти сквозь скалы, взять камень и, подумав о мечте, бросить камень в воду. Как маги сбросили эльфов. Очень символично.

– Разве есть люди, которые добровольно хотят избавиться от мечты? И разве я сама хочу этого?

– Есть мечты, которые только ранят, толкают человека к безумству, лишают покоя. Ведь мечта не обязана делать счастливым. Цель мечты не в этом.

– А в чём?

– Заставить совершенствоваться. Твоя мечта из таких – ты хочешь помочь брату. Но в глубине души она тяготит тебя, и очень сильно. Дная, сейчас ты можешь взять камень, подумать о своей мечте и сбросить её в воду.

– И что тогда будет?

– Ты станешь свободной. Свободны только люди без желаний и надежд.

– Но разве не мечты дают нам крылья?

– Только сбывшиеся мечты окрыляют нас. А те, что умерли в нашем сердце, не став на крыло, отравляют нас ядом безнадёжности.

Недалеко от берега я заметила что-то похожее на островок, на котором росло старое ветвистое дерево с красными листьями. Это дерево напомнило мне Священный лес. Напомнило брата.

– Нет, Таур, я не брошу свою мечту, – прошептала я, рассматривая дерево и островок. Среди ветвей я заметила гнёзда воронов. И рассмотрела ещё кое-что. В извилинах коры виднелся силуэт эльфа. Он был частью дерева, словно вырос вместе с ним.

– Как такое возможно? – Я указала Тауру на вросшие в дерево и обтянутые кожей кости.

– Вероятно, среди сброшенных в воду эльфов оказались и живые. Они создали из своих тел остров и, используя силу растения, попытались сохранить жизнь одному из своих соплеменников. Но, видимо, опыт оказался неудачным. Дерево поглотило эльфа вместо того, чтобы спасти.

– Или… или им удалось! Две жизни срослись в одну, порождая нечто новое. Я должна узнать, как они это сумели.

В этот момент я не думала о девушке, из которой медленно вытягивали жизнь, не думала обо всех жертвах Тёмных. Я хотела знать, как это может помочь Рони. Ведь не зря же Рэут послал меня сюда.

– Как вам удалось выжить?! – закричала я, срывая голос.

Ветер подхватил мои слова и закружил их над озером и развалинами замка.

Дерево ожило. Зашевелило ветвями, закачалось из стороны в сторону, выдирая свои корни из груды костей. Вот что представлял собой остров!

«Боги, – мелькнуло у меня в голове, – те немногие эльфы, что были живы, когда их кинули в воду, вырастили это дерево из своей ненависти на своих же телах. Их желание жить во что бы то ни стало могло породить только монстра, несущего смерть».

И, подтверждая мои мысли, дерево вдруг прыгнуло. Едва не упав в воду, оно ухватилось ветвями за камни у самых моих ног. Подтянулось. И я увидела искажённое, слившееся с корой лицо эльфа. На меня смотрели нечеловеческие, безумные, полные ненависти глаза.

Я увернулась от хлёсткого удара ветви совершенно случайно. Откатилась в сторону, обдирая локти об острые камни. Дерево взобралось на скалы, обрушив вниз одну из стен замка.

– Не зевай, – крикнул младший и тут же получил сильный удар в грудь.

Таур отлетел в сторону, перекувырнулся и сразу вскочил на ноги. Одежда у него на груди была порвана, на бледной коже выступила кровь. Младший зарычал. В его руке блеснул меч. Ветер принёс жёлтые листья и разметал по плечам младшего белые длинные волосы. Теперь Таур совсем не был похож на того парнишку, который сидел со мной в трактире. Теперь он был самим собой. Я забыла спрятать глаза и поймала его взгляд, полный жёлтого пламени. И мне показалось, что меня ударило молнией. Таур улыбнулся. Но в этой улыбке не было и грамма веселья. Дерево, медленно ступая обломанными корнями, двинулось к Ветреному брату. Тёмный решил, что Таур его настоящий противник.

– Таур, – закричала я, – не злись, ты только подпитываешь его!

Ветреный брат не ответил. Он готов был сразиться. Но этого нельзя было допустить. Я отчётливо понимала, что чем больше Таур отдаёт своей ненависти, тем сильнее становится Тёмный. Младший продемонстрировал мне это, ударив меня по лицу. Но Таур почему-то игнорировал очевидное.

Под водой застонали призраки, поднимаясь к свету вместе с волнами. Мертвецы начали карабкаться на скалы. Древняя боевая эльфийская песня зазвучала над развалинами замка. Яростно закричали вороны в небе. Что-то зашевелилось среди камней, и я охнула, увидев, как к нам идут и ползут куклы-стражи. Их становилось всё больше. Они пришли, чтобы принять бой. Потрёпанное жуткое воинство.

У меня возникло чувство, что время вдруг повернуло вспять. И я оказалась на той самой войне, о которой мне рассказывал старик в трактире. Я даже взглянула в небо, нет ли в нём драконов. Но это не был возврат во времени, и это был не сон. Просто та древняя война в этом месте никогда не завершалась. Страх обжёг меня, но я смогла его усмирить. Видимо, я пришла сюда затем, чтобы завершить войну и принести мир. Не за этим ли направил меня сюда Рэут? Я вспомнила учителя и вдруг успокоилась. Рэут сказал, что я справлюсь. А значит, так и будет. Я знала, что должна делать. Главное – не нарушить равновесия. Потому что есть время отдавать, и есть время брать. И, глядя сейчас на происходящее, я чувствовала лишь пустоту и спокойствие. Таким должен быть сосуд. Таким должен быть маг – ведь что мы такое, как не сосуд для силы? Я представила себя глиняным кувшином, в который давно не наливали воды. И вот она, желанная жидкость, – совсем рядом. Нужно только подставить горлышко под обжигающе холодную струю, и она побежит по стенкам, заплещется в глубине, сделает ярче потускневшую глину. И можно будет пить, пить, пить… Главное – забрать только ту силу, что нужно. Только силу противника.

Когда я открыла глаза, то увидела дерево – оно лежало на земле неподалёку от меня. Ветви его безвольно застыли, пустые глаза эльфа смотрели в небо. Я встала и решительно пошла по костям, уже навсегда лишённым жизни, к Тёмному. Осторожно протянула руку и закрыла ему глаза. Кожа существа на ощупь была шершавой, как древесная кора. У моих ног закипела работа, куклы стаскивали к краю пропасти останки и сбрасывали их в воду. Туда же летели тушки мёртвых воронов. Я огляделась в поисках Таура. Младший лежал лицом вниз на яркой мозаике, изображающей переплетение цветов и листьев; он был очень похож на мёртвую птицу. Я бросилась к парню, перевернула, сходя с ума от страха. Таур не шевелился, глаза его были закрыты. От отчаяния я закричала и заплакала, уткнувшись лицом в грудь младшему.

– Это значит, что ты меня любишь? – спросил он.

И я в ярости ударила его. Таур обнял меня и прижал к себе.

– Значит, ты меня любишь.

Я высвободилась из его рук, вытерла слёзы.

– Ты же знал, что твоя злость только подпитает их. Ты сам показал мне это. Так зачем же дал им силу?

– Ты права, я знал это, но мне нужно было, чтобы ты сама всё поняла. – Таур поднялся пошатываясь. – Ох, похоже, ты отхватила большой кусок и моей силы в придачу.

– Отпила, – поправила я его машинально.

– Что?

– Для меня магическая сила – это как вода.

– Неважно, какой образ мы для неё выбираем. Сила есть сила.

– Так зачем ты так поступил?

– Я хотел, чтобы ты стала настоящим магом.

– Я не понимаю.

– Умение отнимать магическую силу даёт тебе огромное преимущество перед противником.

– Тебе-то что с этого?

– Обычной девушке опасно одной бродить по дорогам. Я хочу, чтобы ты жила долго и счастливо, Дная. Поэтому я научу тебя, как быть магом по-настоящему.

– Почему ты это делаешь? – спросила я, надеясь, что он скажет именно то, что мне так хотелось услышать.

И Таур меня не разочаровал.

– Ты мне нравишься, – улыбнулся младший так, что у меня от счастья сильнее забилось сердце. – А ещё я думаю, ты сможешь вернуть в этот мир настоящее волшебство. Пусть наш дорогой трактирщик сколько угодно считает, что без чудес и магии жизнь станет лучше. О нет, мир просто потеряет свои краски. А когда жизнь станет по-настоящему серой, настанет время Пустоты. И ничего нельзя будет изменить. И приближению Пустоты способствуют даже не Безликие, ей помогают маги. Они обогащаются за счёт своих возможностей, борются за власть, устраивают склоки между собой. Они забыли, что магия – это не ступень к богатству и власти. Сила копится ими про запас, на чёрный день, передаётся детям и больше напоминает болотную жижу – затхлую, вонючую, мёртвую. Сила заражена и заражает всё вокруг. Скоро она потеряет свою мощь, и тогда от волшебства ничего не останется. Тогда и придёт Пустота.

– А при чём тут я? Что я могу?

– Когда я впервые увидел тебя, то поразился, насколько чистой была твоя сила. Я давно не встречал такой чистоты. Я думаю, что маг с такой силой сможет качнуть чаши весов. Ты сможешь дать этому миру шанс. Впитывая силу, ты исцеляешь её и отдаёшь обратно уже кристально чистой.

– Скажи, а я смогу отдать собранную силу брату? Она поможет? – Рассуждения Таура о спасении мира меня не слишком волновали.

Таур покачал головой:

– Ему ведь нужна не сила.

– А где мне искать его душу?

– Если бы я знал, я бы сказал тебе. Знаешь, что такое призраки? Это те, чьи души настолько сильны, что получают свободу. Но что такое свобода, как не вечные поиски?

– Поиски чего?

– Поиски ответа на простой вопрос: зачем нужна свобода? Круг замыкается. Все ответы всегда находятся рядом с вопросами. Все мы отправляемся в дальнюю дорогу лишь затем, чтобы вернуться назад. Возвращайся домой, Дная.

– Я не могу вернуться, пока не найду лекарства для Рони.

– Ну что ж, ладно. Но отсюда нам нужно уходить. Здесь нам делать больше нечего. Тёмного больше нет. Девушка проснётся. У этой сказки хороший конец. Но подожди… – Таур принялся что-то искать среди ветвей поверженного дерева, потом вернулся ко мне и протянул трёх подросших птенцов. – Нам повезло. Они ещё не успели стать на крыло. А значит, ещё лишены магии. Вороны Тёмных вылетают из гнезда, когда приходит абсолютная власть Белой госпожи.

– Что нам от них проку?

– Это последние вороны Тёмных. Ты неплохо заработаешь, продав их в Великом городе.

– Кто мне поверит, что это не простые птицы?

– Дная, уверен, ценители найдутся.

– Чем их кормить?

– Сойдёт сырое мясо. Дная… – Таур замолчал, внимательно глядя мне в глаза.

Моё сердце замерло, прежде чем затрепыхаться в груди.

– Похоже, я подпала под твои чары, – честно созналась я. – Значит, я такая же, как и все.

– Нет. Ты особенная, потому что и я подпал под твои чары тоже. – Младший взял меня за руку. – Дная, у меня будет одна просьба…

– Я слушаю.

– Уложи меня спать.

Эту поляну я видела только в своих виденьях. Она была укрыта покрывалом из листьев и тишиной. Таур лёг на землю и попросил:

– Засыпь меня листьями. И уходи.

Я выполнила его просьбу, хорошенько укрыла его опавшей листвой. Над поляной витал сладковатый запах прелых листьев. Запах осени. Запах смерти.

Мой лоб дважды обожгло. Пара цветков упала с ветви и смешалась с листвой на поляне. Я торопливо зашагала прочь. В сумке кричали птенцы, требуя пищи.

Глава 9
Приходящий в сумерках

Великий город встретил меня равнодушно. Наступала зима, люди прятались по домам от холода, торопливо шагали по улицам, подняв воротники, закрывали окна в экипажах, точно боясь, что Белая госпожа увидит их лица и запомнит. Моё лицо было открыто. Я спешила на Королевскую площадь. После путешествия в Каменные земли мне прежде всего хотелось увидеть Жука. Поговорить с ним, почувствовать себя живой и настоящей. Ощутить себя простым человеком. И кто знает, может быть, излечиться от того наваждения, что я почувствовала, заглянув в глаза Ветреному брату. При мысли о Тауре моё сердце забилось быстрее. Я глубоко вздохнула и прибавила шагу. Но Жука на Королевской площади не оказалось. Признаться, это меня сильно огорчило. Я направилась было к дому Рэута, но и там меня ждало разочарование – хозяин отсутствовал. Не зная, чем себя занять, я повернула к трактиру «Семь сов», когда навстречу мне попался главный королевский маг. Я слегка поклонилась. Рюк скользнул по мне взглядом, в котором, впрочем, не было ни брезгливости, ни неприязни, и вежливо поздоровался.

– Я о вас наслышан, – сказал он. – Признаться, я удивлён, что вы отправились совершать подвиги, вместо того чтобы остаться под крылышком Рэута.

Щёки мои вспыхнули, но я не успела и слова вставить, как Рюк заговорил снова:

– Бросьте, вечно вы, благородные, ищете оскорбления там, где его нет. Я не имел в виду ничего дурного. Многие маги обзаводятся учениками. У меня их десятка два. Очень удобно. Я могу использовать учеников для мелких поручений, а они учатся у меня и получают поддержку. А Рэут неоднозначно дал понять, что покровительствует вам. Я думал, что он будет учить вас дальше. Даже позавидовал, признаться, что ворчливый старикашка нашёл столь одарённого мага. Вы же вдруг отправляетесь в рисковое предприятие. И я слышал, что небезуспешно. Но что это вам дало?

Я открыла сумку и показала птенцов:

– Это птенцы воронов Тёмных.

– Охранники, защитники, шпионы. – Глаза мага загорелись. – Зачем они вам?

– Я принесла их в Великий город, чтобы продать.

– Серьёзно?!

– Да. Я долго думала, чем я могу зарабатывать на жизнь, и выбрала единственный подходящий способ – находить и продавать чудеса.

– Что ж, для бродячего мага не так глупо. Я возьму птиц. Заплачу золотом ровно столько, сколько они стоят. Ведь тот, кто скупится, платя за чудо, получает в итоге разочарование.

– Я отдам только двух птенцов. Третьего я хочу подарить.

– Рэуту, я полагаю. Ну да, вы ему многим обязаны. Только дома старика не найдёте, он зарылся в городских архивах. Ищите его там. Кстати, если надумаете сменить учителя, я с радостью возьму вас к себе.

– Для исполнения мелких поручений? – съязвила я.

– Ну, для вас я найду что-нибудь покрупнее, – усмехнулся Рюк. – И не беспокойтесь о Проклятии Пути. Я же не собираюсь вас привязывать. Достаточно, чтобы вы возвращались и делали то, что велю. Взамен я дам вам знания и свою защиту. Не отказывайтесь поспешно, возможно, однажды моё покровительство окажется очень кстати.

Я кивнула, приняла золото, приятно удивившись весу кошелька, и, отдав птенцов, поспешила к зданию архива. Сама поражаясь тому, что вдруг решила подарить одну из этих мерзких тварей Рэуту. Скорее всего, старик выгонит меня вместе с птенцом.

В здании архива, пропахшем старой бумагой, стояла тишина. Я осмотрелась и в удивлении замерла на месте. В архиве было полно призраков. Они, не обращая на меня никакого внимания, деловито сновали мимо стеллажей, читали документы, расставляли папки, что-то записывали в толстую тетрадь.

– Что вам угодно? – раздался тихий голос за моей спиной. Обернувшись, я встретилась глазами с самым обычным человеком.

– Э…

– Вы, видимо, тут впервые? – тихонечко засмеялся мужчина.

– Да, – кивнула я.

– Ну тогда ничего удивительного. На многих наш архив производит подобное впечатление. Здесь собрана история всего нашего мира.

– А что тут делает такое количество призраков?

– Это всё мои коллеги, архивариусы, работавшие тут до меня. Знаете ли, мы так любим свою работу, так гордимся архивом, что отказываемся покидать это место даже после смерти, – пояснил он.

– Вызывает уважение. – Моё восхищение было искренним. Никогда ещё не встречала такую преданность работе.

– Спасибо. Ну, так что вы ищете, магистр?

Для меня такое обращение было непривычным, даже странным.

– Рэута, – пробормотала я чуть слышно.

– Рэута?

– Да, да, мне сказали, что магистр Рэут здесь, в архиве.

– Ну да, – разочарованно протянул архивариус, – а я надеялся, что вам нужны документы. Ну что ж, пойдёмте, я вас провожу.

Рэут сидел за столом. При тусклом свете, вяло текущем в комнату из небольшого оконца, магистр казался значительно моложе, чем обычно. Увидев меня, Рэут поспешно захлопнул книгу, которую листал, и поднялся. Иллюзия пропала, передо мной вновь был крепкий седой старик с глазами дракона.

– Я волновался, – сказал он, неуклюже обнимая меня за плечи.

– Я тоже рада видеть вас. – Столь тёплое приветствие удивило меня. – Я принесла вам подарок.

– Польщён, – усмехнулся Рэут, – но у меня вроде есть уже один. – Он вытащил из-за ворота цепочку, на которой висел золотой цветок.

Я проглотила колкость, напомнив себе, что он всегда такой. Вместо этого я расстегнула сумку и вытащила птенца. Воронёнок сразу закричал, требуя пищи.

– Птенец Тёмных, а это значит, ты справилась. – Рэут улыбнулся и от этого снова помолодел.

– Да.

– И ты отдаёшь птенца мне просто так?

– Двух купил главный королевский маг, он заплатил весьма щедро.

– Ещё бы. Когда птенцы подрастут, им цены не будет.

– Считаете, что я продешевила? – расстроилась я.

– Нет. Ты бы уморила птиц прежде, чем они поднялись на крыло. Это же надо додуматься таскать их в сумке, да ещё по такому холоду. И кормила наверняка одним мясом. – Рэут погладил птенца по голове. – Их нужно любить, баловать. Тёмные подкармливали воронов своей силой и кровью. Для них такие птицы были братьями. Ты ведь уничтожила Тёмных, да? – поинтересовался он как бы невзначай.

– Да, – кивнула я. – Он был один.

– Ты уничтожила его полностью? Не дала сбежать?

– Я надеюсь.

– Плохой ответ.

– Полностью.

– Ты нашла в этом приключении что-то полезное для себя?

– Нет. Всё, что я узнала, никак не поможет моему брату.

– Печально. – Рэут направился к выходу из архива. – Где ты решила остановиться?

– Ещё не думала об этом.

– И не думай. Переночуешь у меня, в той самой комнате, где полно пыли. А завтра снова уедешь из города.

– Почему?

– Не почему, а зачем. В благодарность за птичку я подарю тебе историю об одном чуде, связанном с бессмертием. Может быть, там тебе больше повезёт.

– Начинается зима, не самое лучшее время болтаться по дорогам. С такими деньгами, – коснулась я кошелька, – я могла бы без проблем перезимовать даже в Великом городе.

– Хочешь сидеть у камина и вязать чулки, пока Белая госпожа скачет по дорогам?

– Ну хотя бы и так.

– Не выйдет. Ты бродячий маг. Дорога твоё проклятие, ты протянешь в городе не больше пары дней, и то с трудом. Рюк предложил тебе стать его ученицей? – неожиданно спросил Рэут.

– Да, как вы узнали?

– Это просто. Твоя сила растёт. Рюк не мог это не почувствовать. Ты согласилась?

– Нет.

– Почему?

– Если я и стану чьей-то ученицей, то только вашей, – ответила я не задумываясь.

Рэут ухмыльнулся:

– Тебе нет смысла быть чьей-то ученицей. Ты ничему не сможешь научиться ни у меня, ни у главного мага.

– Я настолько глупа? – Мне стало обидно.

– Не в этом дело. У других пусть учатся бездари. У тебя есть талант. Таланту необходимо искать дорогу самостоятельно, иначе он захиреет. Это не означает, что не нужно учиться вовсе. Нужно учиться, но не копировать. А быть чьим-то учеником – это означает продолжать путь учителя. Тебе же нужен собственный путь. Поняла?

– Кажется, да.

– Умничка. Ну что, примешь приглашение старика?

Теперь, когда мне не нужно было бороться за жизнь, проходя тренировки под руководством Рэута, или сжигать его руку, в доме магистра мне даже понравилось. Всё здесь делалось с помощью магии. Огонь в камине, который никогда не гас, вечно горячий чайник, книжные полки, никогда не покрывающиеся пылью, услужливые домашние туфли, прибегающие по первому зову. Это было так хорошо, так уютно. И так не похоже на хозяина дома. Я опустилась в удобное и хорошо знакомое мне кресло и осторожно коснулась губами обжигающего чая. Сейчас мне нужен был именно такой. Он помогал почувствовать себя живой.

– Как же у вас хорошо, – блаженно прошептала я.

– Одна из прелестей одиночества. Одиночества все боятся, но, если отбросить страх, если с одиночеством подружиться, оно начинает заботиться о тебе. По крайней мере, я всегда знаю, где именно на полке стоят мои любимые книги, и не подвергаюсь разочарованию, обнаруживая, что моё любимое варенье съел кто-то ещё. Одиночество наделено одним очень важным качеством – преданностью. Что не скажешь ни о любви, ни о дружбе. Поэтому я и выбираю одиночество.

– А не скучно? – Я потянулась и зевнула, не открывая рта.

– Если мне станет скучно, займусь обучением бездарей, желающих пройти Испытание. В глупцах недостатка не бывает.

– И вам не хотелось бы, чтобы вас кто-нибудь любил? Заботился?

– Зачем?

– Все мечтают об этом.

– Неправильная мечта.

– А какая правильная?

– Любить самому.

– Рэут, – помявшись, спросила я, – скажите, вы ничего не слышали о парне, который приводил к вам учеников за процент?

– И как его зовут?

– Жук.

Рэут внимательно посмотрел на меня:

– Зачем он тебе?

– Мы сдружились. – Я покраснела.

– Нет, я ничего не слышал о нём. А тебе надо бы поменьше думать о парнях.

Я уже пожалела, что спросила Рэута о Жуке, когда старик взял меня за руку, заглянул в глаза и сказал:

– Знаешь, Дная, я верю, что ты вскоре разберёшься со всеми загадками, со всеми проблемами. И вот тогда у тебя будет время для любви. Потерпи ещё немного, ладно? Я обещаю тебе, всё будет хорошо.

Взгляд Рэута был таким спокойным, таким умиротворяющим, я погружалась в него всё глубже. Больше не было сил бороться со сном. Рэут осторожно взял чашку из моих рук, принёс плед и укрыл меня. Кресло тут же превратилось в удобную кровать. Но прежде чем превращение закончилось, я уже спала. Чувствуя сквозь сон, как старик осторожно проводит кончиками пальцев по рисунку на моём лбу, и ветвь, готовая обжечь меня новой потерей, успокаивается, замирает.

– Магия – отличная штука, – именно этими словами разбудил меня утром Рэут, – но некоторые повседневные радости значительно приятнее. Ванна готова.