Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 163 (всего у книги 335 страниц)

Глава 3
Незадача. Лето за полгода до событий

Там никого нет! – типичный армейский приказ.

– А что, больше ничего не выдадут?

Низкорослый жилистый мужичок с растерянностью встал посреди площадки, на которой копошились уходящие в бой солдаты так называемого «Добровольческого» подразделения. Бедолаги, которым не повезло, и кто поверил в патриотическую чушь из телевизора.

– Бухтеть надо было меньше, – рассмеялся сноровистый парень с полным СИБЗом на ладном туловище, и споро закидывающий в рюкзачок «ништяки», выданные перед отправкой. – Что дают, то и хапай!

– Так куды класть-то? Вещмешка не выдали, Ловкий.

– Эх, Сизый, говорили тебе умные люди не экономить. Тебе деньги выдали, чего на свои не купил?

– Я в армии шел, а там довольствие положено! – мужичок заявлял с апломбом. Видать, привык на гражданке права качать.

– На твое положено, давно положено. Сейчас ты наемник и состоишь на самообслуживании.

– Раскидрать раскеросинить! Война за собственный счет, – витиевато выругался пехотинец и ринулся к старшине, выпрашивать хоть какой-нибудь «сидор».

Мужчина с пшеничной бородкой и черными руками «мазуты» проводил его снисходительным взглядом. К войне привыкают быстро. Или…не привыкают.

Хищное тело бронетранспортера летит по разбитой дороге вдоль жидковатой полосы деревьев. Свежее мясо, сидя на броне, периодически прижимается к его холодному телу, чтобы не зацепило ветками. Одна надежда на зеленую защиту от наблюдения. Руки бойцов зябнут от прикосновения к металлическим частям БТР, за которые требуется что есть сил держаться. Несмотря на внутренние переживания, они не потеряли интерес к жизни и с любопытством осматриваются по сторонам. Бывалые больше смотрят вверх.

Когда БТР стремительно выскочил на поле из лесополки, тут же набрав скорость, некоторые не смогли сдержать идиотский всплеск восхищения от открывшейся наяву эпической картины тумана, контрастно подсвеченного поднимающимся солнцем. По ним открыли огонь практически мгновенно. Дежурный летак срисовал, а оператор моментально выдал требуемые цифры. Артиллеристы также оказались хлопчиками расторопными. До точки высадки оставалось не менее двух километров, а группа летела по голому полю под довольно метким обстрелом. Многие из новичков растерялись, увидав буруны разрывов совсем рядом. Сидя верхом на броне, некуда было прятаться и оставалось лишь смотреть на клубы черного дыма, разметавшегося от взрывов. Темные метки неминуемой смерти.

Стреляли ляхи, конечно, не прицельно. Разброс был довольно дикий – справа, слева, по ходу, сзади. Но от этого им не становилось спокойней. Натужный рев двигателя заглушал свист прилёта и разбрасываемых осколков. Лишь один раз до сидящего сзади бойца долетели комья земли. Мехвод то набирал скорость, то сбрасывал, яростно крутя баранку древнего пепелаца имперских времен, доставшегося по оказии «добровольцам».

Периодически на ухабах, машину подбрасывало так, что екало в желудках, и густела слюна в пересохших глотках. БТР резко заложил вправо и набрал скорость, поле кончалось, впереди замаячила чертова лесополоса. Хоть какое-то спасение от прицельного огня. Скоро конец маршрута, скоро БТР тормознет и даст три сигнала, и штурмовикам надо будет прыгать с его брони. Что их там ждёт? Сколько стволов будет по ним стрелять? Сколько из них преодолеет пространство от БТР до опорника, сумеет заскочить туда в траншею? Что будет там? Вопросы без ответов. Хотя нет, война точно ответит.

Некоторым уже мерещиться гостья с косой наперевес, и у них отнимаются ноги. Опытные ветераны таких бедолаг узнают по «остывшим» взглядам. Как это происходит, что люди чуют неминуемую смертушку загодя? Хотя все равно некоторым удается обмануть её. Ничто не совершенно, в том числе и Смерть.

Раскатистый грохот, и БТР замирает как вкопанный. Двое бойцов по правую руку от командира слетают с брони, как мешки с песком. Один, упав, тут же вскакивает, а второй падает всем телом, на спину. Сизый кричит с брони, и не кому-то конкретно, а всем разом:

– Чего, слезаем?

Командир, бывший кадровый с ручником наперевес ревет медведем:

– С машины!

Народ с неуместной веселостью прыгает со вставшего колом бронетранспортера. Сизый неуклюже скатывается на землю. Ловкий пацан ныряет вперед, загруженный как вол. Автомат, сидор и пара труб одноразовых гранатометов. Кто-то впопыхах теряет оружие и орет в ужасе – Где мой автомат?

Командир зычно голосом гласит:

– Отходим к лесополке!

Цепочкой, друг за другом, все несутся в сторону деревьев. Экипаж БТР бежит с ними. Они без брони, без касок, без оружия. У одного лицо разбито в кровь. Ловкий бросает Сизому:

– Дыши ровно. Главное – не сбить дыхалку.

– Ага!

Большая часть бойцов не из молодых. На каждом бронежилет, каска, рюкзак, забитый медикаментами, пачками патронов, батареями для раций, автомат и одноразовик. Для людей за тридцать пять все запредельно тяжело. Дыхалка потеряна еще в молодости, выносливость скурена, пропита на домашнем диване. Спортсменов среди них нет. Но бежать надо. Или хана. Их срисовали и по пятам встают знакомые буруны минометных разрывов.

Кто в лесу? Чей он? Кто там? Никто не знает. Похоже, что командир тоже. Но на открытом месте оставаться стоять еще хуже. Значит, вариантов нет, кроме как туда, под прикрытие деревьев, где, впрочем, может быть все заминировано. Или их ждут в окопах мобилизованные чухонцы с ляхами. Хотя нет, последние обычно спецы по арте или связи. Страшно бежать, имея позади огненный дождь из минометных осколков, а впереди неизвестность, когда тебя ведут на прицеле.

Запыхавшегося Сизого обгоняет мехвод. Его светлая бородка испачкана, в распахнутом комбезе заметна зеленая тельняшка. Бывший погранец. Мехвод неожиданно тормозит, поворачивается влево и кричит Ловкому:

– У тебя есть связь?

Команда неудавшихся штурмовиков, как стадо лосей вламывается в лесополку. Сверху нависают густые ветви, под ногами высокая трава, прохладно. Слава Богу, в ней вроде Свои. Значит, на данный момент лишь миномётный обстрел таит для них угрозу. Но это ничего, ничего, ничего…

Народ подтягивается недружной гурьбой. Не успевает Сизый пробежать метров пятнадцать, как слышит позади две автоматные очереди. Истошный, надрывистый крик прорезает гул в ушах:

– Чухня!!! Уходим!!!

Не Свои на поверку оказались в лесополке. Услышав характерную ругань задохшихся «добровольцев», к автомату резко метнулся вояка в чужом темно-зеленом камуфляже. Двое штурмовиков, замыкающих колонну, стали свидетелями опасной сцены, выскочили из-за кустов и убили чужака. Но сами далеко не ушли. Один за другим полегли там же от огня его очухавшихся побратимов из «Чухонской» бригады. И начался плотный замес. Казалось, что вся лесополка зашевелилась будто зеленая гусеница. Ощетинилась стволами, заиграла огоньками. По штурмовикам открыли огонь с двух сторон. Мехвод опять очнулся первым:

– Атас, они тут везде, бежим!

В кино пули свистят, издавая характерный, эффектный звук. Но киношный свист пуль вообще никакого отношения к реальности не имеет. Пули не свистят. Они издают неприятный стук, воспроизвести который сложно. Бамс, бамс и ветка отлетает в сторону. Подлесок как будто кто-то крепко причесывает. Опытные штурмовики бегут дальше без оглядки, за ними чешут остальные. Кто хочет жить. Упал, сел, остановился – это смерть!

Между деревьев мелькает крыша дома. Они на околице! Резко, как из-под земли всплывает покореженный, прострелянный дорожный указатель «Нахайлука». Ловкий резво сворачивает к хате, мехвод за ним еле-еле поспевает. От его красного лица можно зажечь сигарету. За ними в дом вбегают несколько штурмовиков и тяжело падают около стены.

– Чё разлеглись? К бою!

Кажется, что командир вовсе не запыхался. Лишь пот бежит по грязному лицу старого сержанта. Только что спасшиеся от неминуемой смерти бойцы вжимают головы в плечи. По стенам снова застучало. Хочешь не хочешь, но требуется воевать. Вся сволочь, расшевеленная штурмовиками в лесополке, выползает, как болотная нечисть следом за ними на окраину села. Начинается жуткая перестрелка. Что интересно, первым огонь открыл Сизый, срезав первой же очередью неосторожно вылезшего из «зеленки» чухонца. Ловкий только качает головой, а затем хватает щуплого мужика за броник и оттаскивает. И вовремя! Угол хаты вспенивается в разрыве. Кто-то ловко засадил туда из гранатомета.

Внутри дома заполошная возня. Мехвод напяливает на себя чей-то прихваченный в пути бронежилет, каску. Подхватывает автомат и ползет к окну. Со двора, через проем выломанного оконного проема что-то прилетает, больно жжёт ему бедро. Мужик орет, как резаный затем затыкается. Крови нет, штаны целые. Видимо, раскалённый осколок прижег ткань. Командир упал на землю. Он узнал этот звук. Так работает пушка заокеанской бронемашины. Её снаряды напрочь выбивают рамы, но стена построена из чего-то прочного, не дается иноземной силе.

Это внаглую на околицу подлетел БМП «Гризли» и высадил десант, а группа поддержки подтягивается из лесополки, где они только что были. Внезапно откуда-то сбоку в заокеанскую машину прилетает граната, и она исчезает за ярко-оранжевым взрывом. Эти разрывы можно описывать вечно. Та красиво они вспыхивают поначалу. Это потом бронетехника горит черно и чадно. Неприглядно загораживая копченым бортом вид на улицу.

– Кто-то из наших там?

Командир поднялся и пытается реанимировать рацию. Мехвод толкает Ловкого:

– Парням помочь надо. Давайте по лесополке по полмагазина.

Ловкий молча кивает, и они одним броском достигают раскуроченный проем. Через секунду грохочут два автомата. Один захлебывается на взлете, мехвод злобно ругается и отползает в сторону. Не свое оружие ожидаемо заклинивает. Ловкий скоро падает рядом.

– Сделали! По ходу кого-то там и положили.

Бывший пограничник понимает, что это, скорее всего, был почти безоружный экипаж горящей машины и ничего не говорит.

– Свои, славяне!

В дом вкатываются трое. Они ехали сзади. Сизый, что сторожит около двери, пропихивает новеньких дальше:

– Еще кто спасся?

– Да куда там!

Щетинистый мужик жадно прикладывается к фляжке, затем начинает ощупывать бронник:

– Вот он, зараза!

– Хороший бронежилет. Чего стоит, ангидрит его за ногу? – до Сизого запоздало дошло, что он лошара.

– За сколько брал, уже нет! – Щетинистый пришел в себя и оглядывается. – Это все? Кэп, чего делать будем?

Командир опустил хрипящую помехами рацию:

– Сидим на попе ровно. Связь глушат. Крест, поищи подвал. Счас очухаются и крыть нас будут.

Щетинистый толкнул напарника и исчез в соседней комнате. Сизый крикнул им вдогонку:

– И гляньте, есть что там похавать.

Ловкий не выдержал и заржал:

– Сизарь, нас сейчас размотают к чертям, а ты о жрачке.

Мужичок мрачно и веско ответил:

– А я тут водопровода не вижу. В закатках маринад хоть пить можно.

Командир и Ловкий переглянулись. А этот черт дело говорит!

Они пережили второй накат. Откуда-то неожиданно бахнула арта. Один из взрывов подкидывает до высоты третьего этажа полчеловечка. Он летит, кувыркаясь, и машет ручонками как крылышками. Кого-то из штурмовиков тут же стошнило. Какой гадости на войне только не увидишь. Стараешься забыть, но потом это приходит к тебе во снах. Дружным огнем отбились. С той стороны били жидковато. Видать, тоже потери понесли и не горят желанием идти вперед под град пуль. Когда стемнело, все поуспокоилось. Но оттуда, из лесополки чухонцов, кто-то кричит, зовёт на помощь на чистом русском языке.

– Наш, где в пути остался или в плен попал?

Штурмовики мрачно помалкивали. Мехвод показал висящую на груди гранату.

– Это для такой печали. В Азии научили.

Ловкий с интересом смотрит не него:

– Где был?

– Бадахшан к херам вырезали.

О событиях семилетней давности все уже и забыли. Совсем рядом на русской земле кровушка, как пять лет щедро льется. Вот и нынче их группа разом ополовиналась, даже не докатив до места. Да и место к тому же оказалось занято крепко. Никаких мобилизованных с хуторов. Кадровая сволочь опорник занимает. Таких с кондачка не выбьешь. Остается один выход – уходить по темноте.

Глава 4
Новогродок. Каварня «Жартауник»

"Прошлое мертво; пусть он похоронит своих мертвецов, свои надежды и свои чаяния; перед вами будущее – будущее, полное золотых обещаний'.

– Джефферсон Дэвис.

На экране большого телевизора громко спорили между собой приглашенные в студию важные лица. В этот, раз заурядное в своей тошноте политическое шоу с какого-то момента двинулось непривычным руслом, приковав к себе глаза сидящих в кафе людей. Выступающий, импозантный мужчина с благородной внешностью ярко кричал прямо в камеру. В его грамотно поставленной речи угадывался немалый политический опыт.

– То, что вы устроили в Чернорусье – это самое настоящее преступление, а не помощь братскому народу. Сначала ваши миротворцы четыре года хлопали ушами, пучили глаза и надували щеки, не забывая при этом продавать чернорусскую соль Жемайтам…

– Это наглая ложь и провокация! – заорал, стуча по столу, надутый генерал с огроменными, будто опереточными погонами на дряблых плечах.

– С чего бы это, уважаемый? – политик вовсе не чуждался просторечной речи. – А кто, скажите на милость, корпусам республиканцев все эти годы поставлял ржавое старье под видом новейшей техники? Снарядам из поставок, представьте на минуту, было уже за восемьдесят лет! Они с корейской кампании у нас завалялись? Кто по ресторанам жирные командировочные пропивал? Не доблестные ли офицеры Росского миротворческого корпуса?

Генерал после обличительных слов политика буквально взбеленился. Подобные этому хмырю людишки не привыкли, когда их прилюдно макают в дерьмо:

– Господин ведущий, я требую немедленного вызова полиции! Это дискредитация и уголовная статья!

– Потому что больше ничего сам не можешь? Доказать поставки вооружения нечем? Это не в Госсовете бумажками липовыми размахивать! Уважаемые телезрители, будьте любезны, посмотрите вот на эти весьма любопытные кадры.

На экране, сменяя друг друга, замелькали фотографии, видеоролики со сломанной техникой, покрытым ржой вооружением, многочисленными документами. Лицо генерала налилось кровью, материала там было представлено разом на несколько уголовных статей.

– Немедленно прекратите провокацию! Никто не смеет очернять Росские вооруженные силы!

– Господин хороший, если кто нашу армию и дискредитирует, так это подобные вам упыри из Министерства обороны и соответствующего комитета Госсовета. На вашей совести тысячи загубленных росских жизней.

Генерал не выдержал и выскочил на середину съемочной площадки.

– Эй, вы там! Выключить все немедля! Быстро я сказал – вырубили камеры!

Лидер Национал-Патриотического союза продолжал издеваться над упоротым от безнаказанности военным:

– Смотрите, во что превратились наши генералы! Разве с таким животом можно пройти хоть какие-то физические нормативы? Похоже, что сало из пуза попало и в мозг.

Генерал захотел заорать, но словил петуха и потому не придумал ничего лучшего, чем напасть на разухарившегося политика. Тот на удивление ловко, как тореро увернулся от пухлого генерала, и даже успел, как будто невзначай подставить подножку охамевшему вконец офицеру. Жаль, что последствия падения туловища уже было не разглядеть, на экране внезапно засветилась заставка рекламного блока.

Публика в каварне громко заулюкала и загомонила.

– Ну вот, как всегда на самом интересном месте! – пробасил интеллигентного вида бородач, вольно развалившийся за столиком с коллегами по журналистскому цеху. – Как я обожаю это шоу! И Сотоцкий сегодня красава!

Примостившийся рядом с коллегой пожилой мужчина в старомодном репортерском жилете махнул рукой и уткнулся носом в пивной бокал:

– Да ничего нового. Пошумят и успокоятся. Клоуны.

Чернявый молодец, выбивавшийся из общей компании своим нарочито модным луком, достал из кармана коммуникатор и забегал по нему пальцами:

– Да не ссыте, уважаемые, продолжение шоу уже слито в сеть. Я знаю телевизионщиков, они своего не упустят.

– Говорил же – клоуны!

В зале послышался чей-то рык:

– Ты кого там клоуном назвал? Сотоцкий в отличие от ваших блядей нам с первых дней помогает.

Бородач оторвался от пива и тихо прокомментировал:

– Шухер, пацаны, республиканцы прибыли.

Но молодой журналист не поддержал осторожность более опытного коллеги, развязно заметив плечистому бойцу в казацкой шапке:

– Тогда зачем ему участвовать в этом дешевом шоу?

– Сам ты дешевка! А он чистую правду казац. И про оружие времен царя Гороха и бронетранспортеры с изношенными движками. И что ваши росские командиры все эти годы водку бухали вместо того, чтобы воевать учиться. Ни разу их на передке не видели.

– И доказательства у вас есть?

– Вот мое доказательство!

Молодой крепкий боец в неуставном «болотном» камуфляже, который чаще всего использовали в корпусах Чернорусской республики, поднял перед журналистом свой огромный кулак.

– Сень, да оставь ты его от греха подальше! Обычный столичный петушара, – подошедший к «казачку» усатый республиканец развернул подвыпившего товарища и буркнул сквозь зубы набычившемуся чернявому. – Да много вас таких смелых. Только отчего-то всегда в тылу ошиваетесь.

Перепалку между гостями остановил подоспевший к столикам бармен, статью походивший на Кинг-Конга.

– Панове, брек! Буянить за стенами моего заведения!

– Бес, без проблем!

Молодец с недовольной миной на лице уселся обратно за столик и потянулся за бутылкой. Бородач ехидно заметил:

– А ведь этот республиканец прав. На передке столичных знаменитостей не увидишь.

– И кто меня туда пустит? Палыч, ты же в курсе, что в штабе все запросы обратно заворачивают.

Мужчина в жилете ехидно крякнул, а бородач продолжил:

– Митяй, ты, ей-богу, как маленький. Такие дела иным методом шифруются. Я бы на твоем месте вот тем парням выставил сейчас по бутылке и навел мосты. Это тебе не мирный Петроград, родной.

Чернявый в ответ обиженно набычился:

– У нас современные методы работы.

– То-то и вижу. В вашей корпорации или задницу сенатским лижут, или врут напропалую.

– Я бы попросил…

Спор коллег прервал многоопытный Палыч:

– Усе, братцы, кина не будет. Полицаи нагрянули.

В каварню и в самом деле входили два рослых патрульных. Других тут не держали, ибо в прифронтовом городе происшествия – дело ежедневное. Навстречу полицейским немедля выкатился мускулистый бармен, уставившись на служивых далеко не добрым взглядом. Было заметно, что он ни разу не рад таким посетителям.

– Мы никого не вызывали, в чем проблемы, прапор?

– Это мы вызывали, – откликнулся армейский капитан в штатном чистеньком камуфляже. – Вот тех двоих надо проверить. Бухают, людей провоцируют. Вдруг это дезертиры?

Здоровяк недобро зыркнул в сторону сидевшей в углу группы «миротворцев». Часть военных спрятала глаза, или сделали вид, что рассматривают тарелки. Им было стыдно за своего командира.

– С каких это пор полицаи занимаются бойцами Республики?

– Толян, не пыли, нам на днях дали полномочия, – старший патрульный прошел мимо бармена, шепнув ему мимоходом. – Да не ссы, обойдется. В первый раз, что ли?

Анатолий примирительно поднял руки и ушел к стойке, за которой темнел вырезанный из дерева символ Черноруссии – Черный зубр.

Когда двух республиканцев увели с собой патрульные, Палыч закончил смотреть на планшете прерванный на телевидении сюжет:

– Забавненько. А ведь это начало чего-то…

– Ты о чем, бродяга? – журналист в жилетке сосредоточенно соскребал подливу с тарелки кусочком хлеба.

– Дядя Ваня, эта драка в эфире неспроста. Сотоцкий явно что-то задумал. Вот помяни мое слово, зажравшихся генералов скоро начнут пиздить со всех сторон. Они перешли черту, за которой существовал их иммунитет.

Старый репортер, колумнист известного издания задумался, затем двинул молодого коллегу по плечу:

– Вали быстрее, Митяй, пацанов выручай! Отмажь их от ментов. Заодно познакомишься. Зуб даю, скоро движуха на передке пойдет, и тогда такой эксклюзив с их помощью оторвешь!

Митяй задумчиво уставился на зубра мировой прессы, а затем рванул к себе со стула куртку. Дядя Ваня дурного не посоветует!

– Нарушения нарушаем, товарищи бойцы.

Мордатый сержант пакостно лыбился и откровенно издевательские медленно сканировал документы помрачневших республиканцев. Нарушения всегда найти можно. Особенно у таких отпетых анархистов, как бойцы батальона «Медведи». Конфедераты их особо не любили за социалистические взгляды.

– Да не твое собачье дело! – провоцировал полицейского всерьез набычившийся Сеня.

– Тебе в околотке быстро объяснят, кто из нас пес смердящий!

Усач повернулся к старшему патруля:

– Герман, успокоил бы ты своего напарничка от греха подальше. Сеня у нас больно уж нервный. Мы в командировку в город прибыли. На хрен вы тут, вообще, нарисовались?

– Документы на командировку есть? – лицо полицейского прапорщика было, как будто вырезано грубым резцом. Холодные глаза в призрачном свете уличных фонарей недобро блестели.

– В номере остались.

– Тогда все равно проедем до околотка. Составить протокол требуется. Был ведь вызов из кафе?

– Герман, ты чего такой ссученный стал? – не выдержал молодой боец. – Власть почуял? Мы же знаем…

Прапорщик резко развернулся к бывшему однополчанину, но его остановил голос подошедшего журналиста:

– Господа полицейские, можно вас на два слова.

Прапорщик злобно зыркнул на Сеню и нехотя двинул к гостю из столицы. Им строго-настрого запретили ссориться с любыми столичными журналистами. Несколько минут они о чем-то переговаривались, завершив разговор рукопожатием.

– Сержант, отпускаем!

Белобрысое лицо второго полицейского скривилось в гримасе:

– Герман, какого хера?

– Кому Герман, а кому товарищ прапорщик. Сел в машину!

Затем старший патруля повернулся к усачу, протянув ему документы:

– Бирка, это в первый и последний раз. И оружие впредь оставляйте в гостинице, вольные дни давно позади.

Республиканец, не торопясь, спрятал во внутреннем кармане бумаги, демонстративно поправив при этом открытую кобуру, из которой торчала рукоять пистолета.

– Благодарить не буду, вины за собой не ощущаю. Но возвращался бы ты, Герман, обратно в батальон. Вскоре нам все служивые понадобятся. Великие дни наступают.

– Парень, а ты зачем это сделал? Сам вроде из Петрограда? Журналист? – Бирка внимательно оценивал молодого человека, который спокойно выдерживал его колючий взгляд.

– Блог веду и на «ТСТ» работаю.

– Ого! Столичная знаменитость, – ощерился весело молодой боец. Сеня по натуре был добрым парнем и не мог долго злиться.

– Дело у меня к вам имеется. Вы же из корпусов?

– Допустим.

– Мне кровь из носу надо попасть на передовую. В штабах в который раз по кругу футболят, суки.

– Так добывал бы информацию из других источников. В Новоградке полно бывалых ветеранов. Можно запросто репортаж для телика сварганить.

Митяй с претензией глянул в глаза усачу. Серьезный человек, хотя в звании невелик. Но журналист знал, что в Республике они ничего не значат.

– Я так не работаю. Пишу только то, что вижу сам. Поэтому у меня и подписчиков за полмиллиона.

– Сколько? – присвистнул Сеня.

– Это лишь на Сокере. Есть площадки и поприличней. Там уже аналитика и видео.

– Занятно, – командир взвода спецопераций Бирка задумался. Этот чернявый парень в модном прикиде его заинтриговал. – Значит, есть связи в столице?

– Куда без них?

– Давай так. Мы еще два дня в городе, разные дела-делишки порешать. Завтра вечером найдешь нас в ресторане гостиницы. Там и поговорим конкретней.

– Лады!

Сеня оглянулся вслед столичному журналисту.

– Бирка, а на хрена он нам сдался?

Во избежание неприятностей бойцы двинулись в отель дворами. Вряд ли там в такое время кто-то посторонний бродит. Прифронтовой город привык с наступлением вечера запираться в квартирах.

– Эх, молодой ты исчо. Нам в столице во как потребны подобные ему люди со связями! И сам подумай, кто у него в подписчиках.

– Кто?

– Молодежь. Такая же тупая, как ты. И кто и как её должон воспитывать? Вот то-то и оно! Хватит, сидеть в обороне, Сеня. Войны так не выигрывают. Пора браться за ум и тянуть всех за собой. Хотят они этого или нет.

– Ну, ты у нас умный, тебе и решать. А мне счас бабу с титьками четвертого размера и не мешать до утра.

Бирка усмехнулся, но промолчал. От хорошей бабы и он бы не отказался. Еще чай не старый пердун.