Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

– Женщина – следователь? – удивился министр.

– Почему бы и нет? Столько роялей и завязок в сюжете появится. Как к ней относятся мужчины коллеги, преступники. А раскрываемость у нее внезапно окажется самой лучшей.

Щелоков с лукавством поглядывал на попаданцев:

– Уже представил, сколько у меня будет звонков после выхода такого фильма.

– Ничего, потерпят.

Сейчас смеялись уже все трое.

Они вышли на улицу и с удовольствием втянули в себя морозный воздух.

– Долгоиграющая работенка подвернулась.

Алексей покосился на товарища:

– Не пожалеешь?

– Лиха беда начало! Надо только составить четкий график.

– Справишься?

– Почему нет? Тут полно талантливых ребят. Слушай, а чего мы насухую переговоры ведем? У меня не вариант, холостякую.

– Я в общежитии живу. Так удобней.

– Тогда в ресторан?

– Такой богатый?

– Аванс выдали. Я же за троих пашу. В итоге три аванса, можно прогулять. Все равно к Новому году премию дадут.

Скородумов с интересом глянул на товарища:

– Ты так у в этом уверен?

– Куда денутся? Ты пойми, мы им еще дешево обходимся. Учитывая, какую пользу приносим.

– Ага. В этом согласен.

– Вон ребята стоят, меня ждут. Нас подбросят, а потом развезут по домам.

Анатолий подхватил Алексея под локоток. Тот же сильно сомневался.

– Так уж необходимо с обеда наливаться?

– Считай, до праздников последний выходной. И мы вдвоем, может, чего еще придумаем. Как тебе идея сделать главным героем следствия эксперта?

– Ой, воруешь!

– И даже не у наших! Ребята, нам в наш ресторан, пожалуйста.

Охранник деловито обернулся?

– Толик, опять?

– Не опять, а снова. Нам с товарищем надо посоветоваться.

– Мы потом не пожалеем?

– Алексей ответственный товарищ, он за мной приглядит.

Павел, конечно, не поверил и вздохнул. Подопечный ему попался очень уж непростой.

– Коля, в «Прагу». Только уговор такой – песен из будущего не орать и к дамам не приставать.

Мерзликин обиженно засопел:

– Они сами ко мне липнут!

– Анатолий Иванович!

И снится нам не рокот космодрома

Не эта ледяная синева

А снится нам трава, трава у дома

Зелёная, зелёная трава!

У Алексея оказался неплохой баритон. И песню они исполняли на бис уже третий раз. Музыканты тщательно запоминали ритмы и малость ошалели от количества денег, что им насовали благодарные слушатели. Как бы еще договориться с этими загулявшими геологами о песне? Анатолий же подметил в толпе пару приличных дам, у которых заволокло дымкой глаза.

Вечер удался! Лишь Павел, скромно целивший в углу «Нарзан» был недоволен. Опять ему завтра пистонов вставят. Нет, надо менять работу! С таким подопечным он до пенсии не доживет!

.

Глава 21
30 декабря. Останкино. Студия программы «Окно в Европу»

Мерзликин принимал поздравления. Настроение у всех было праздничное. Завтра Новый 1974 год. С ума сойти, он второй раз в жизни будет его праздновать! Хотя в прошлом отрезке ему было лишь пять лет, и тот малыш разве что мог радоваться новогоднему утреннику, подаркам и ёлке.

Они устроились в большом кабинете редакторов. На сдвинутых столах красовалась выпивка и простая закуска из Останкинского буфета. Недавно всех сотрудников редакции порадовали увесистой премией. Но Анатолий замечал, что людям приятно не только денежное вознаграждение. Работа над циклом передач получалась больно уж необычной и до безумия интересной. Да и постоянное общение с человеком из будущего открывало перед ними невероятные перспективы.

«Окно в мир!»

– Друзья, за удачное продолжение в Новом году!

– Виктор, не части! Завтра рабочий день.

– Да пребудет с нами етическая сила!

Это уже шутки из репертуара Мерзликина.

Мужики налегали на коньяк. Это отдел программ проставился. Женщины скромно пили шампанское, закусывая шоколадными конфетами и апельсинами. Мерзликин делал вид, что не замечает толстые намеки яркой брюнетки в узком жакете. От нее явственно исходили волны желания, но после полученного от куратора втыка он сам себе запретил служебные романы. Ибо нефиг!

Ничего, в общем-то, нового. Женская половина персонала использовала все годные и негодные средства для продвижения по служебной и личной лестнице. А средства у них во все времена были одни и те же. С превеликим трудом Анатолию удалось угомонить взрыв гормонов и более трезво оценить советский подвид дамской половины общества. Самые элитные, детки совдеповского истеблишмента в подобные телевидению конторы не забредали. Да и больше мечтали удачно выйти замуж. Синекурных должностей в Москве хватало.

Номенклатура строго стерегла свои незыблемые привилегии. В том числе получение вакансий, связанных с выездом заграницу. Суточные в валюте, а то и вовсе работа там на месяцы и годы. Затем удачливые граждане приезжали в столицу, «упакованные» по самое не балуй. Со связями и наработками. Их ранг в обществе «дикого совка» тут же подпрыгивал невероятно вверх. Они могли смотреть на коллег и знакомых с высоты своего элитарного опыта.

Мерзликину снобизм таких типажей был крайне смешон. Эти люди обычно ни черта не знали о социуме, где провели некоторое время или вовсе побывали наскоком. Зато как любили поучать тех граждан, кому не повезло прикоснуться к «забугорному»! А вся соль чаще всего состояла в том, что командировочные смогли привезти столько-то блестящей мишуры, дефицита, угостить знакомых сущей ерундой по понятиям человека из будущего. Что ему испанские оливки и финский сервелат по сравнению с русской черной икрой или балыку из осетрины? Вот элитарная пища! Или настоящие фрукты с частных южных плантаций. Да, дорого. Да, на рынке. Посему не для всех. В этом и соль, и прерогатива «сливок общества». Но в местном перевернутом с ног на голову мире отчего-то завсегда отдавали приоритет зарубежному шмотью и хламу. Отсюда и корни будущего воздыхания над «Гуччи» и «Армани».

Так что в общении Мерзликина с «высшим Московским светом» покамест имелся большой пробел. Не вращался он пока в тех кругах. Да и не горел особым желанием. В прошлой жизни насмотрелся на пустоголовых «светских львиц». Здешние ничем не лучше. Во всяком случае, в памяти предков они нисколечко не отразились. Значит, нечего на них тратить время.

Более распространенной «прослойкой» являлись дамочки, заточенные на телевизионную или административную карьеру. Образ ведущей или диктора последние годы стал в безумно популярным. Это как блогером или инфлюенсером в будущем. Казалось бы, всего-то требуется приятные внешние данные и подвешенный язык. Но по факту внутренняя кухня студий и отделов оказалась до предела наполнена интригами и внеслужебным рвением. Проще всего было настучать на коллегу по партийной линии. Партия тут же возбуждалась и лезла разбираться. Номенклатуры для подобных действия имелось с избытком. Мерзликин поражался обилию лишних людей в аппарате. Ладно бы они занимались делом, но по факту перекладывали бумажки и делали важный вид.

Анатолий по этой линии и получил от куратора звиздюлей. По малолетству он не был знаком с советской системой нравственного блюдения общества. А ведь за пресловутую «аморалку» могло запросто прилететь от бдящих за ситуацией партийцев. Казалось бы, какое дело КПСС до ситуации в семье и отношению к адюльтеру? Но ни фига: член партийца являлся достоянием общественности. Профсоюзы, женские комитеты также не оставались в стороне. Сколько и с кем – самый живой вопрос современности в понятии изголодавшихся по тесному общению с мужчинами ответственных товарищей женского пола.

И даже людям одиноким не следовало афишировать свои связи в коллективе. В чем-то эта система сохранилась неизменной и в будущем. Хотя службы безопасности обычно использовали сексуальный компромат с разрешения вышестоящего начальства. И первые лица компании обязательно находились вне подозрения. Своего рода льгота. В элитарных кругах мочили друг другу совершенно иными способами. Политическими.

Ну и никто не отменял любвеобильных работниц вспомогательных технических служб. Частенько они яркие представители так называемой «лимиты». Девушек, приехавших в столицу из провинции на какое-либо предприятие, остро нуждающееся в рабочих руках. Устроившись на новом месте, самые умные из лимитчиц тут же начинали искать себе мужа москвича. И не сказать чтобы эти девушки оказались в чем-то неправы. Каждый ищет свое счастье по возможности. И как показывает опыт, провинциалки яростней всего за него борются. Многие из них талантливы и имеют пробивной характер. Мерзликин уже сполна испытал несколько таких на себе. Нет, определенно – патриархальные устои в СССР рухнули. И похоже, что безвозвратно.

Поздновато спохватились замшелые идеологи. Молодежь активно выбирала сытый и свободный образ жизни. К чему её, собственно, и призывали все эти годы. И пресловутый Запад здесь ни при чем. Почему молодые люди на шестом десятилетии советской власти должны нести лишения оставалось непонятно. Ничего иного «Суслятина» предложить не могла. Но Анатолий за эти недели внезапно для себя самого осознал, что и сносить идеологических патриархов пока рано. Одна из основных ошибок реформатора Горбачева заключалась в том, что перед тем как рушить, следовало найти и использовать замену. Без подпорок любая система власти рухнет. Примеров в истории не счесть.

Подельник Горбачева Яковлев открыто позднее заявлял: Я убежден, что стоит вернуть народу России свободу, как он проснется и возвысится, начнет обустраивать свою жизнь так, как ему потребно. Все это оказалось блаженной романтикой. В жизни все получилось во многом по-другому'. Хороша Маниловщина?

Тлять! И это говорит политический деятель, устроивший заварушку на одной шестой части суши⁈ Не зря последний председатель КГБ В. А. Крючков так говорил об «архитекторе перестройки».

– «Я ни разу не слышал от Яковлева теплого слова о Родине, не замечал, чтобы он чем-то гордился, к примеру, нашей победой в Великой Отечественной войне. Меня это особенно поражало, ведь он сам был участником войны, получил тяжелое ранение. Видимо, стремление разрушать, развенчивать все и вся брало верх над справедливостью, самыми естественными человеческими чувствами, над элементарной порядочностью по отношению к Родине и собственному народу. Я никогда не слышал от него ни одного доброго слова о русском народе. Да и само понятие „народ“ для него вообще никогда не существовало.»

И кто из них прав? Кому верить? Да все просто, по делам судите. Как Разрушитель мог дать народу Свободу?

То есть хрен редьки не слаще. Побежишь впереди паровоза – раздавит. Не успеешь за ним, останешься в пустыне без глотка воды. То есть правильно следует оставаться рядом с машинистом и потихоньку регулировать скорость и направление движения. Об этом и стоит переговорить в ближайшее время с Ракитиным. За ним спецслужбы и часть армии. После политического разгрома КГБ крайне влиятельные игроки. Да и «обновленцы» его слушают.

Кстати, как странно, но после Нового года ПГУ КГБ СССР становятся отдельной структурой. Никаких велосипедов. ЦРУ И ФБР нам в помощь. Одни сосредоточатся на внешней разведке, к тому же получат в свой состав боевую структуру для «острых акций» зарубежом. Остальные управления будут активно работать лишь в СССР. Зато в отличие от того КГБ получат разрешение на политический сыск.

Семен рассказал об этом Анатолию на прогулке. Без лишних ушей. Он считал, что первый пропагандист страны должен об этом знать.

– Ой как не хотело Политбюро разрешать это.

– А кто настоял?

– Не поверишь, Ильич.

Анатолий так удивился, что встал на месте.

– Ему это зачем?

– Начитался материала из будущего. На прошлой неделе к нам чувак попал с планшетом в руках. А на нем оказались крайне интересные материалы.

Мерзликин удивился и обрадовался одновременно:

– Историк или эксперт?

– Да нет, все проще. Товарищ подвизался на торрентах. Собирал различный материал для любителей истории. Фильмы у него хранились на дисках отдельно, к сожалению. Но и попавшего к нам материала остаточно, чтобы перевернуть весь политический мир планеты.

– Жаль про фильмы. Тут смотреть совершенно нечего.

– Не совсем согласен, но мне лично и некогда.

– Но в целом ясно. Брежнев не желает повторения горького опыта. Например, с Сашей Яковлевым. Леонид Ильич при мне вспоминал, что Андропов показывал ему записку, с которой пришел на доклад. О том, что Яковлев по всем признакам является агентом американской разведки. Леонид Ильич прочел и сказал: «Член Центральной ревизионной комиссии КПСС предателем быть не может». Андропов при нем порвал эту записку. А ведь Ювелир в кои веки оказался прав.

Ракитин задумчиво глянул на товарища. Чего это Ильич перед ним разоткровенничался?

– Анатолий Иванович, поздравляю, – в комнате появился Мамедов. Их непосредственный главный начальник.

– Спасибо! Посидите с нами.

Руководитель Первого канала осмотрел притихших сотрудников и покачал головой.

– Извините, завтра трудный день. Но если нальете бокал, то подниму.

– Конечно, конечно!

– Ну что, товарищи! Огромный прорыв совершили. Первые же блины вышли крайне удачно. Вы даже не представляете, что творится на телефонных узлах. Но в целом отношение положительное. Люди у нас оказались неглупыми, отреагировали политически грамотно. Так что работаем и дальше не покладая рук.

Парторг их студии Василий Никифорович Вавилов тут же откликнулся:

– От лица коллектива могу заверить вас, что мы не подведем.

Мамедов улыбался:

– Я в это полностью уверен. Всех с наступающим!

– Анатолий, вы еще побудете с нами?

Мерзликин оглянулся. Ну, конечно же, Тома. Разбитная рыжуха с третьим размером бюста наперевес. В глазах лукавство и обещание… Да нет, откуда у нее рай? Девочка явно ждет продолжения банкета. И не в Останкине. Возможно, и в лежачем положении. Но не с ней и не сейчас. Перед тем как уйти, Энвер Назимович попросил его заехать с утра в комитет. Посоветовал подтвердить Лапину свой успех. Тот перед праздниками будет расслаблен и можно кое-что у него выбить. Так что сейчас ночью ему стоит хорошенько поработать. Сидя. За столом.

«Когда же тут появится ПС?»

– Томочка, извини, но меня уже ждут.

Анатолий поставил стакан на стол и у порога обернулся. Жалко, конечно. Он представил белеющее в темноте тело на кровати и чуть не остановился. Но затем мужественно взял себя в руки и направился дальше по длинным коридорам телецентра Останкино. Машина как обычно стояла у подъезда. Мерзликину из-за этого милиционеры на входе козыряли. Видимо, принимая за важную шишку.

Глава 22
31 декабря 1973 года. Москва, ул. Пятницкая, д. 2 Гостелерадио. Последние штрихи

Председатель Государственного комитета по радио и телевидения Сергей Георгиевич Лапин искоса посматривал в сторону непредвиденного гостя. Нет, он его ожидал, но после праздников. И этот визит под Новый год несколько настораживал. Но не принять нельзя, пришлось могущественному чиновнику сдвинуть плотный график.

– Поздравляю вас, Анатолий Иванович, с удачным стартом. Все ваши предположения увенчались успехом. Эффект от второй части программы просто феерический. Мне с самого утра названивают. Как ответственные товарищи, так и с общественных организаций. Благодарят за хорошую передачу. За правду и откровенность.

Лапин недоговаривал. Были и те, кому свежая передача категорически не пришлась по нраву. Но к их мнению уже можно было не прислушиваться. Поезд тронулся от платформы. И кто не успел, тот крепко опоздал. А Сергей Георгиевич умел держать нос по ветру. Так случилось в том будущем, будет и в этом настоящем. Лапин ведь был не только руководителем, но и коммунистом и патриотом. И случившееся в том мире будущее ему категорически не нравилось.

– Спасибо. Для меня ваши слова воспринимаются, как поддержка наших начинаний и толчок к новым замыслам.

Лапин внутренне чертыхнулся. Вот зачем этот попаданец к нему на самом деле пришел. Человек с двойным футляром.

– Сколько еще у вас выйдет передач о Европе?

– До конца марта хватит. Затем следует сделать перерыв и сосредоточиться на Латинской Америке. Для этого нашей студии потребуется тщательная подготовка.

– Это, конечно.

– Но мы не хотим останавливаться и готовы предложить телевидению новый формат. Обмен людьми из разных стран.

Сергей Георгиевич не подал виду, что удивлен, внимательно рассматривая собеседника. Он уже понял, что идеи этого странного человека не возникают ниоткуда. «Окно в Европу» непосредственно поддерживал Брежнев, наплевав даже на мнение своего соратника Суслова. Лапин был в курсе последних политических веяний, потому выслушивал Мерзликина крайне внимательно. Возможно, именно так обозначался новый курс партии. А пропаганда всегда шла впереди. И тут бы не ошибиться!

– Можно поподробней?

– Пожалуйста! Из Советского Союза в какую-нибудь европейскую страну приезжают люди. Обычные советские люди будут жить в обычной европейской семье. Например, рабочий с завода приедет к такому же работяге. Учитель к учителю, ученый к ученому. Профессии можно выбирать. Затем их хозяева едут в гости к нам в Советский Союз, чтобы ознакомиться с нашим образом жизни. Гости посещают магазины, общественные и спортивные мероприятия, театры. Узнают внимательно бытовые привычки и проблемы друг друга, а также их общество.

Мерзликин еле сдерживался, чтобы не отреагировать на все больше вытягивающееся лицо всемогущего председателя и с самым деловым видом продолжал:

– Мы понимаем всю серьезность поставленной задачи. Поэтому не пошли так далеко и предлагаем начать обмены с дружественных нам социалистических стран. Ведь несмотря на долгую дружбу и сотрудничество, мы еще так плохо знаем друг друга, а это совершенно неправильно. Это отгораживает непосредственных друзей от нашего исторического и социального опыта. Незначительное число неформальных контактов здорово вредит развитию всего социалистического лагеря планеты. Понимаете, Сергей Георгиевич, ради будущего наших детей следует действовать уже сейчас. А не отдавать сотрудничество между народами на откуп МИДовцам и официальным международным организациям. Вы же отлично знаете, что крепче всего дружба между конкретными людьми.

Лапин внимательно слушал этого на вид излишне моложавого и подчеркнуто одетого с иголочки человека. Он ни на минуту не забывал, сколько этому попаданцу лет на самом деле. И что тот работал на высокой профильной должности в огромной корпорации, владевшей целой сетью телевизионных каналов, как советский Первый. Опыта «Пропагандисту» было не занимать, и к его мнению и пожеланиям точно следовало прислушиваться. Вот и сейчас, огорошив в начале председателя Гостелерадио довольно смелым предложением, Мерзликин тут же смягчил его. Страны соцлагеря для получения разрешения от высших эшелонов намного проще и «кошерней». Под «дружбу народов» можно запихать многое и представить наверху в лучшем свете.

«Хитёр бобер!»

– В целом я уяснил ваш замысел. Предложение в принципе хорошее. Как-то запустили мы этот процесс. Какие страны по вашему мнению должны войти в проект?

– Чтобы людям было проще общаться, то лучше славянские. Польша, Болгария, Чехословакия. Я понимаю, что в свете некоторых событий последняя под пристальным вниманием. Но тем более мы обязаны решать ситуацию. В положительном прогрессе. Ведь наши передачи можно показывать во всех странах СЭВ и позже расширить охват на государства Движение неприсоединения. А это более семидесяти стран и огромная аудитория в сотни миллионов зрителей. И заметьте: потенциальные наши союзники. Телевидение – элемент пропаганды, его надо шире использовать в расширении влияния СССР в мире. Это так называемая soft power «мягкая сила», что зачастую эффективней непосредственной военной помощи.

Лапин лихорадочно соображал. А ведь это политика! Четко различимая политическая линия кого-то из «Обновленцев». Быстро чиркнув в записной книжке, что следует обязательно посетить международный отдел ЦК, он со всем вниманием уставился на собеседника.

– В список стран входит ГДР?

– Германия не рассматривается нами в обоих передачах. По некоторым причинам.

И Мерзликин показал глазами вверх. Сейчас уже Сергей Георгиевич еле сумел скрыть улыбку.

«Ох, ты, гусь лапчатый! Все предусмотрел. Даже соломки подсыпал! Но с таким человеком тем более будет легче иметь дело. Не фанатик, умен, представляет наши реалии. И вдобавок огромный аппаратный опыт. Надо бы, пожалуй, познакомиться поближе. Нам еще вместе работать и работать!»

– Спасибо, Анатолий Иванович. Предложение крайне заманчивое. Но требует всесторонней подготовки.

– Я понимаю. Потому и попросился к вам заранее, отрывая от насущных дел. Но после Нового года буду некоторое время плотно занят и потому хочу решить насущные проблемы заранее.

– Вы бросаете проект на телевидении?

– Боже упаси! Но ведь там работают далеко не дети! Сергей Георгиевич, у вас и у товарища Мамедова достаточно крепких профессионалов. Есть на кого опереться. И за ними ежедневный пригляд вовсе не требуется. Пусть люди растут. Нам нужны свежие кадры! А при тесной опеке они не вырастают.

Лапин с долей ехидства посмотрел на визави:

– Вот так и бросите?

– Приглядывать за генеральной линией буду обязательно. Чтобы не заносились.

Мужчины не выдержали и засмеялись. Оба вынесли из разговора в целом положительные эмоции. Всемогущий председатель Гостелерадио к своему удивлению осознал, что не нужно бояться людей из будущего. Наоборот, стоит их активней привлекать к работе. Ему уже успели доложить, что творилось вчера около телевизоров. И сколько потеряли денег кинотеатры и рестораны. Популярность «Окна в Европу» обещает быть огромной. И это колоссальный спех именно его подчиненных.

А реакция общества была как раз неоднозначной. То есть такой, какой хотя видеть её товарищи из «Обновленцев». То есть разбудить страну и граждан необычными идеями. Все это четко просматривается в их линии поведения. Но тем явно благоволит Генеральный. И значит, Лапину также стоит держать руку на пульсе событий. И делать это надо совместно с этим «молодым человеком». Тот точно не дурак, пришел сразу непосредственно к нему, чтобы посоветоваться и дать время на обдумывание решений. То есть соображает в рангах и, несмотря на возможности, проявляет уважение. Ценные качества на самом деле. Если не соблюдать субординацию, то в итоге получим бардак.

– Это что, Леша?

Анатолий кивнул на коробки, что лежали на полу в прихожей. Прикрепленный широко улыбнулся:

– Подарочный набор. Ты так заработался, что не удалось вручить тебе их официально. Кстати, распишись за все разом!

Мерзликин сразу опомнился, взял накладные и нарисовал подписи. Он и забыл, что в Союзе принято делать так называемые заказы к праздникам. Их наполнение во многом зависело от «тяжеловесности» конторы, а также места жительства советского гражданина. В некоторых регионах об этом даже не догадывались или не имелось в традициях. Прибалтика и Средняя Азия – крайне разные миры. Да и в России Дальний Восток не походит на Краснодарский край и тем более национальные автономии.

– Чего так много?

– За квартал, за год и к Новому году. Не смотри так, тебя просто курируют разные ведомства. И у каждого свои тараканы.

– Понял, извини, – Анатолий открыл коробки и ахнул. – Куда мне столько?

Охранник залыбился:

– Ну вы же не один праздновать будете?

– Точно! Совсем забегался, извини.

– Это и видно. А пока я прощаюсь с вами до второго числа. В праздники будут работать специальные смены. Отвезут и привезут. Где отмечаете, уже выяснили?

– Должны позвонить. На какой-то даче под городом.

– Круто!

– А ты?

– В семье. Ёлка уже наряжена.

– Тогда не буду тебя задерживать. Спасибо тебе за все и с наступающим!

Анатолий некоторое время сидел на кухне и разглядывал огни города за окном. Сегодня их было особенно много. Люди готовились к долгожданному и такому теплому празднику. Пусть и рабочий день, но сокращенный. Странно, ни один другой советизированный праздник не остался таким традиционным, как этот. А именно Новый год – это целое сборище неизменных традиций. Одна из главных собраться в семье или компании.

Хозяйки сейчас нарезали салаты. Как ни странно, но пресловутый оливье проигрывал в этом времени селедке под шубой или салату «Мимоза» и жареной курице. Кто-то еще тащил домой купленную оказией живую елку и продуктовые заказы, предвкушая подготовку к празднику. Некоторые граждане и вовсе еще носились по магазинам в поисках подарков. Хотя нет, потребительское сумасшествие, пришедшее из культуры «Крисмас» еще впереди. Скорее закупались спиртным и дефицитными продуктами.

И погода на улице стоит такая новогодняя, замечательная! Выпал снежок, ударил легкий морозец. Ему нужно будет одеться теплее. Так, а чего стоим? Надо разобрать заказы. Что-то оставить себе на первые дни Нового года. Первого числа, может, и второго, придется питаться дома. Мерзликин зарылся в коробках. Консервы можно оставить, всегда пригодятся. Апельсины, колбасу и копчености пойдут навынос. Весь алкоголь, кроме пары бутылок грузинского вина, Анатолий переложил в самую большую коробку не вынос. Чем бы её перевязать? В эти годы в принципе есть скотч?

Ха-ха, еще одно прогрессорское предложение!

Собрав все, Анатолий убежал в душ, затем сидел на кухне и пил чай с овсяным печеньем. Клубничный конфитюр из продуктового набора он также оставил себе. Затем его не вовремя накрыло. Он будет праздновать наступления 1974 года! Как такое возможно? Своя, но в то же время чужая страна. Иное, временами сильно непонятное время. Эпоха, от которой остались лишь воспоминания. Все это живое, подвижное и временами опасное. Вот оно за окном! И назад не вернуться! Зачем? Ты же умер. Там нет ничего.

Анатолий невольно передернул плечами. Принять тот факт, что тебя на самом деле нет, а тут имеется лишь фантом, тяжело. Невероятно! Но так странно устроено мироздание. Невозможное оказалось возможным. И даже здорово, что ты тут оказался не один. Есть люди, что поймут и помогут. Хотя на самом деле помогать приходится больше ему. Этим близоруким и самонадеянным советским людям. Как Лапин на него сегодня зыркал. Замахнулся на святое! Но он его все равно прогнул. Во взгляде председателя Гостелерадио к концу беседы читалось уважение. С Лапиным можно работать. Обходить острые углы, идти на компромиссы, но двигаться вперед. Стоять уже нельзя. Гибельно! Ладно, это все послезавтра. Сегодня и завтра он отдыхает. От мыслей, от желаний и планов. Принимает настоящее, как оно есть. Пусть будет!