Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 335 страниц)

Глава 32
Наши цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи!

– Поздравляю. Не каждый в таком юном возрасте удостаивается подобной чести.

– Спасибо за добрые слова.

Эх, ничего не меняется. Улыбка на лице председателя местного отделения Союза Художников не скрывала выражения его глаз. Завидует, сука. И думает, как молодой хлыщ смог попасть в фавориты? Эти деды полжизни положили, рисуя пейзажики и ударниц коммунистического труда. А тут на – и персоналка.

«Не тех трахаете, уважаемые. Сисястые комсомолки – наше все!»

Редкий случай, когда через постель в искусство врывается мужчина. Но моральная сторона дела Иннокентий сейчас не беспокоила. Какая мораль может быть у дитя девяностых? Где вы были, чертовы моралисты, когда его родители жилы рвали, чтобы обеспечить существование семьи? Может, мама бы не померла, если бы средства для лечения и врачи были. Так что без обид. Семидесятые для плотоядного Кеши это по сути обеденный стол. Он осознал такое положение дел еще летом и начала действовать. Понемногу, потихоньку, но разгон дан. Главное сейчас – пока не выделяться!

Васечкин оглянулся. В зале городского Дворца Культуры, несмотря на наступающий вечер, бродило немало народу. Его снимки на самом деле оказались интересны публике. Редкая официозная выставка, где не только для галочки. Иннокентий вспомнил, в какое негодование пришел художественный совет и организационная комиссия, когда он в первый раз представил свои снимки.

– Это что такое, молодой человек? Что за авангард и вульгарщина?

Тон задавал очередная «серая мышь», но уже обличенная некоторой властью. Но Кешу было не так просто смутить.

– Это не авангард, Софья Павловна, а возвращение к нашему революционному прошлому. Посмотрите, пожалуйста, сюда. Или вы имеете что-то против пролетарской культуры первых лет советской власти.

Он протянул комиссии заказанный через третьи руки редкий экземпляр альманаха, посвященный советскому искусству двадцатых годов. А там было на что посмотреть. Члены совета и комиссии с интересом разглядывали фотографии и плакаты. Они родились позже, но со многим представленным были знакомы. Тетку же подвела элементарная культурная безграмотность. Которую при должном усердии можно было подвести, как политическую незрелость.

– Я подумал, что в то время, когда в столице нашей Родины проходит эпохальный двадцать пятый съезд КПСС и на следующий год мы будем праздновать шестидесятилетие Великой Октябрьской революции, стоит обратить внимание на наши революционные истоки. Вспомнить «комиссаров в пыльных шлемах». Вы ведь все обещали не забывать их во время вступления в партию. Вспомните, что сказал Леонид Ильич Брежнев во вступительном слове к 25 съезду – «Каждый коммунист должен выполнять собственные обещания!»

Члены высоко комиссии оторопело взирали на молодого претендента. Чего-чего, а подобного политического эпатажа они не ожидали. А грамотную заготовку ему сваяли старички-разбойники. Даже Семен Семенович, формально присутствовавший от горкома и скромно сидящий в сторонке, раскрыл рот от изумления. Светлана Михайловна, наоборот, нахмурила брови. Впечатления смазал ехидный старичок от Союза Художников. Эти уроды вечно топили набирающих силу конкурентов. Не хотелось им делиться ништяками, что щедро дарило членам Союза государство. Мастерские, средства на выставку.

– Но позвольте, при чём здесь женщины?

– Так мы экспозицию приурочиваем ко дню 8 Марта, – сухо пояснил член организационного комитета.

Художник ничего не понял, но благоразумно промолчал. Праздник революционный и, значит, идеологически важный. Совместить два, даже три в одном для товарищей из горкома очень радостно. Но «серая мышь» уперлась рогом и не унималась.

– И поэтому вы решили сразить всех эпатажем?

– Простите, а в чем он выражается? Ракурсы, свет, эстетика? Все из двадцатых годов. Это то время, когда закрепощенная женщина царской России благодаря советской власти обретала свободу. Строились детские сады, кухни-кулинарии, в первые у женщин появились социальные права. На отдых, отпуск и пенсию. Они начали активно участвовать в жизни страны. Отсюда и короткие прически, свободная, не мешающая спорту и движению одежда. Завоевания Октября, кстати, никто еще не отменял. Вы же сами отличный этому пример.

– Что? Почему?

Все с любопытством уставились на Васечкина. Такого горячего напора от претендента они явно не ожидали. Даже Светлана сменила гнев на милость.

– Ну, вы же свободно получили отличное образование. Вы смогли заняться общественной деятельностью наравне с мужчинами. И даже добились на этом поприще некоторых успехов. Скажите, это было бы возможно при прошлой буржуазном режиме?

– Нет, конечно! – тетку внезапно проняло. Может, она и была «серой мышкой», но не дурой точно и быстро смекнула, куда клонит Васечкин. Феминизм в этом времени понимался превратно с четким пролетарским эффектом. – Ну, если вы так считаете…

Члены комиссии начали переглядываться между собой. Никому не хотелось залезать глубоко в идеологические бредни, тем более в присутствии представителей партии и комсомола. Ну его на фиг, подумали они и начали обсуждать конкретные фотографии. Этого Иннокентию и было надо. Несколько по-настоящему эпатажных снимков он принес специально, потому с легкостью от них отказался. Еще пару откровенно художественно слабых жестко отрецензировал «Художник». Васечкин немного с ним поспорил для порядку, и в конце концов, признал его правоту, удостоившись от старого пердуна снисходительной усмешки. Но зато тот принял остальные фотографии вполне благосклонно, повлияв тем на мнение высокой комиссии.

После отборочной довольного Васечкина перехватил накоротке Семен Семенович.

– Ты где так научился подковано соловьем заливать, Кеша?

– Учусь, Семен Семеныч. У нас же большие перспективы впереди вырисовываются. Надо соответствовать.

Руководитель отдела горкома партии хмыкнул.

– Ну все лыко в строку. И главное – как политически грамотно. Я тогда, пожалуй, на твою выставку товарищей из обкома приглашу. У тебя и в самом деле есть на что посмотреть. Так держать! Май уже скоро!

Не успел Васечкин проводить взглядом куратора, как услышал бархатный голос комсомолки:

– Кеша, а ты часом не охренел?

– В чем проблема, Светочка?

Серые глаза женщины полыхали скрытым гневом. Или неутоленным сексуальным голодом. Иннокентий внезапно понял, где проведет сегодня вечер и ночь, и начал раздумывать, что следует купить к романтическому ужину. Тут же озвучив свои размышления старой подруге. Рязанова непритворно задохнулась от совершенно искреннего возмущения. Но по глазам было заметно, что согласна на все.

– Красиво, – заметила ухоженная светловолосая дама, кого-то неуловимо напоминающая. – Но ощущается влияние американского пин-апа. Не так ли, молодой человек? Вас, кажется, Иннокентий зовут? Мне дочка о вас рассказывала.

С нутряным ужасом Кеша осознавал, что эта важная дама из отдела культуры, и есть мама Анжелы. Он же в том будущем мире её никогда не видел. Хоть и блондинка, но дочь на нее нисколько не похожа. Её в Швеции принимали за свою. Какая порода!

«Нет, её я трахать не буду!»

– Каюсь, использовал некоторые моменты. Подумал, что стиль двадцатых годов в производственном антураже будет смотреться несколько вычурно. И решил смягчить его.

– И этим придали эротизма своим снимкам?

«Вот это глазища! Смотрят прямо в душу!»

– Ну, каждый понимает в меру…

– А вы нахал, Иннокентий.

– Стараемся.

– Теперь понятно, что дочка в вас нашла. Но будьте осторожны, молодой человек, на тонком льду не поскользнитесь.

– Тамара Алексеевна, какими судьбами?

Семен Семенович, как всегда, появился вовремя. Он сегодня буквально сиял. Выставка прошла на ура и, видимо, очень понравилась гостям из области.

– Да вот столько разговоров о молодом даровании…

– И правильно говорят! Иннокентий стал событием года. Кеша, готовься ехать дальше.

– Куда, Семен Семенович? – растерялся Васечкин.

– Сначала в область, а там и… Еще увидимся! – Шпаков растворился в наступающей вечерней тьме, а Иннокентий перехватил любопытный взгляд мамы Анжелы. От нее не утаилось их с Семен Семеновичем тесное знакомство. Видимо, мамаша уже прикидывала, как бы покладисто уложить свою дочку в постель новому фавориту. В семидесятые это тут же подразумевало брак и последующие преференции.

«Мадам, вы опоздали. Да и дочурка ваша думает уже совершенно иначе. Что поделать, другое поколение!»

Васечкин считал, что золоченая молодёжь уже в эти годы ведет себя, как начнут все остальные лет так через десять-пятнадцать. Они первые поняли, что все вокруг тухнет и впереди большие перемены, к которым стоит подготовиться.

Идея созрела во время просмотров старых советских черно-белых фильмов. В будущем Иннокентий такие терпеть не мог, и ничего кроме цвета не признавал. А здесь телеканалов всего было ничего и по взятому напрокат телевизору смотреть особо нечего. И внезапно Васечкин открыл для себя кино двадцатых и тридцатых годов. Наверное, все-таки глубоко в душе он был художник. Или им был тот отравившийся насмерть Васечкин. Так или иначе, но «стайл» тех лет ему однозначно зашел.

Осталось придумать концепт и воплотить его в жизнь. И еще прикинуть, как выгодно подать это партийно-профсоюзной публике. Технические решения Кеша взял на себя, а с идеями помогли старички-разбойники. Они пришли в полный восторг и с большим энтузиазмом достали Кеше старые журналы, тот альманах и плакаты. Посмотрев оказией знаменитый «Броненосец Потемкин» и изучив под лупой известные фотографии Александра Родченко и Бориса Игнатовича. Васечкин продумал эскиз будущих снимков, согласовав попутно с Корзоном идею. Проекту был дан «зеленый свет». Выделена техника и материала. Даже с машиной помогли.

Началась горячая пора. При покровительстве высокого идеологического начальства договориться с руководителями предприятий, цехов и учреждений было не так сложно. Партий сказала надо – начальник участка заткнул луженую глотку. Отбор моделей также не занял много времени. Эпоха гламурных красоток с утиными ртами и силиконовыми титьками еще не наступила. Все выглядело предельно натурально и ёмко.

Для мейкапа и создания причесок уже был присмотрен человек с их комбината. Иннокентий часто ездил с ними в район и потому был со многими работниками знаком накоротке. Тем более что каждый выезд оплачивался. Плюс используемая польская косметика должна была отойти после съемок Наташке, что помогала ему создавать образ каждого снимка. С освещением в цехах было так себе и потому зашевелилась техническая мысль Васечкина. Паяльник, провода и старые вспышки, дождевые зонтики и растерзанные экраны для кинофильмов превратились в итоге в подобие софтбоксов и отражательных зонтиков. Что здорово помогло выстраивать нужный свет и не использовать пленку высокой чувствительности. Кеша отнюдь не был поклонника зерна или искусственного шума.

Изображение должно быть четким и контрастным!

Съемка проходила на салонный фотоаппарат «Салют». Директор «Юпитера», не скупясь, выделил кучу Ролфильмов, как и бумагу. Фонды у него имелись. Это же престижно, когда фотограф салона участвует в знаковой выставке. Народ в Союзе был в меру простой, но временами здорово настырный. Предложений о помощи во время фотосессий было больше, чем требовалось. Каждая съемка в итоге превращалась в целое шоу с шутками, прибаутками, с попутной съемкой бэкстейджа. Народу такой подход нравился. Никакой элитарности, а настоящий выход искусства в массы!

Вдобавок ко всему Васечкин приобрел на предприятиях массу клиентуры. Особенно клиенток. Да и руководство сполна оценивало мастерство молодого фотографа. Многие решил поменять снимки на Доске Почета. То-то Оксана «Ротару» будет недовольна! Затем пришел через «художественной» печати. Подбор нужного контраста, печать через маски, ловкое жонглирование рук перед объективом во время засвета кадра. Жесткая ругань со стариками-разбойниками. У всех был собственный взгляд на печать и на итоге. Но все-таки совершили, построили. На пятнадцати фотографиях оказались созданы образы «пролетарских женщин» на своих рабочих местах. Разных возрастов и разной толщины, они запечатлели трудовой подвиг обычной советской женщины. У станка, у кухонной печи, за баранкой машины, у бухгалтерского стола.

Хотя многие зрители отмечали излишнюю вольность в позах и одежде. Это уже было влияние тлетворного капиталистического будущего. Ну что поделать, Петров не мог обойтись без этого. Но все равно смотрелось шикарно. Яркая косметика на лице, контрастные тени под глазами, резко направленный свет, авангардные ракурсы, все это делало снимки какими-то «ненашенскими», вызвав интерес у совершенно разных людей.

Васечкина поздравляли, им восхищались. Он и сам собой гордился. Даже та неприятная встреча в ресторане отошла пока на второй план.

– Тут пришла твоя… спекулянтка, – прошипела Светлана. Она с пристрастием рассматривала соперницу, которая пришла на выставку уже к вечеру и со стильно одетой компанией. – И что ты в ней нашел? Ни кожи, ни рожи.

Васечкин покосился на высокую грудь Светы и благоразумно промолчал, но отметил для себя, что комсомолочка слишком много знает. О второй жизни Анжелы мало кто ведал. Откуда течет, интересно?

Он, будучи в эти дни плотно занят, редко общался со стройной блондинкой и потому был откровенно рад её увидеть. Судя по взгляду Анжелы, она так же.

– Ребята, это и есть тот самый фотограф Иннокентий!

Девушки оценили атлетичную фигуру Васечкина в приталенном пиджаке, под которой тело плотно облегала фирменная водолазка. Выглядел он сегодня богемно. Худощавый паренек в очках и джинсовом пиджачке глубокомысленно заметил:

– Я честно говоря, думал, что будет тоска. Но ты меня смог удивить. Смело! И как такое пропустили?

– Просто для высокой комиссии нужно подобрать правильные слова.

Мажоры рассмеялись. Все они были циниками. Потому что это их родители придумывали для пипла правильные слова и делали все наоборот. Кеша же откровенно рассматривал яркую шатенку. Вернее, её блузку, под которой рвалась наружу объемистая грудь не меньше четвёртого размера. В это момент почувствовал под пиджаком на спине острые коготки Анжелы.

Крепкий паренек, явно спортсмен, представившийся как Николай, оценил рукопожатие и спросил:

– Чем занимаешься?

– Да всяким.

– Смотри. У нас тут секции карате открылась. Не для всех. Такие могучие парни там нужны.

– Спасибо, я подумаю.

– Анжела, было интересно. Спасибо, что пригласила. Хоть кто-то в этом городке мыслит современно. Кеша, не теряйся, мы любим интересных молодых людей.

Шатенка заливисто засмеялась. Остальные также вполне искренне поздравили новоявленного фотохудожника. Похоже, что его приняли в стаю. Такие баловни судьбы обычно любят людей успешных, примеряя их удачу на себя. Только вот нужны ли они уже Иннокентию? Нет, если бы он планировал остаться в городе, то подобные знакомства обязательно пригодились. Но сейчас?

– Тебе они не понравились?

– Да нет. Нормальные ребята. Особенно та… Эй, больно!

– Не смей глядеть в сторону Изольды! Она та еще шлюха!

– Ты уже ревнуешь?

– Конечно! Сначала с комсомолкой терся, думая, что я не вижу. У тебя с ней было?

– Мудро не отрицаю. Ох, Анжела, больно же! И это было до тебя. Ты же меня всего расцарапаешь.

– Обязательно. Сегодня ночью всю спину.

От милого шепота на ухо у Кеши буквально подкосились ноги. Умеет Анжелочка плести из мужиков сети! Но они давно не виделись и надо было стравить пар.

– Тогда я за шампанским?

На улице за вышедшей из Дворца Культуры парочкой наблюдали из старого неприметного «Москвича».

– Это он?

– Точно. Ошибки быть не может.

– Она?

– Эта самая сучка. Вова к ней ходил.

– Интересно. Гера пропал, Вова несколько месяцев гасился, затем, как в воду канул. А этот… Кеша милуется с его подругой. Ничего странного не находишь?

– Может…

– Только без резких движений. У шлюшки родаки из начальства. Да и пацан больно крученый.

– Тогда работаем, не спеша. Поехали к капитану? Надо его зарядить заранее.

– Ох, жадный он.

– Как и все твои земляки.

Глава 33
Если где-то человек попал в беду, мы поможем – мы все время на посту

– Не понял, а кто свистнул мою колбасу? И сыра нет с сосисками.

Анжела после праздников свалила на дачу, чтобы зря не отсвечивать в городе. Кеша сейчас питался или в столовых, или в общаге. Поэтому девственно пустой холодильник стал для него большой неожиданностью.

– И у меня кто-то пошарился.

– Ребята, что за на фиг?

– И водки нет.

Сапожник Юра в своем репертуаре. Он пил часто, но по маленьку. Поэтому здорово расстроился, заметив, что бутылка пропала. Кеша почесал затылок.

– Надо разобраться.

И в самом деле непонятно. Воровство в общежитии было делом неожиданным. Люди, если и брали что-то, то сначала спрашивали или оставляли записку. Бывало такое, что забыли с вечера купить масло или яиц. Обычно все это на следующий день возвращалось или докладывалось. А тут как Мамай по кухне прошел. Нагло и беспринципно. Так оставлять это дело было нельзя. Гниду следовало найти и наказать.

Коллективные поиски привели народ на четвертый этаж, где временно проживали работяги с ударной стройки. С ними бытовики пересекались редко, жили те наособицу. Дверь в указанную соседями комнату после настойчивого стука открылась и в проеме показался самый настоящий амбал. Ростом не меньше Васечкина, но заметно шире его в плечах. А разъевшаяся ряха даже в форточку не влезет.

В руках он держал початый круг копченой колбасы.

– Осб зараза, даже не ховается! Це ж мени родичи с села прислали! – от волнения Петро перешел на ридный суржик.

– Товарищ, – попробовал по-хорошему договориться Иннокентий, – у нас так не принято по чужим кухням крысить.

– Чего сказал?

Видимо, злой взгляд и сжатые пудовые кулаки должны были напугать Кешу, но он даже глазом не моргнул и рассматривал чужака как насекомое.

– Вас как зовут, товарищ? – влезла в разговор Валентина.

– Бас. Тебе то чего, кошелка крашеная?

– Вы что такое себе позволяете? – удивилась девушка. – И вовсе я не крашеная!

Иннокентий острым взглядом фотографа уже заметил синие кольца на пальцах крысы и партаки на открытом плече. Бас стоял в майке алкоголичке, чтобы подавить всех своей природной мощью. Но если у Кеши под кожей четко просматривались мускулы, то тут все заплыло жирком. Гражданин криминальный авторитет целиком надеялся на свою людской страх и нежелание ввязываться в неприятности.

– Короче, баста! Я никому ничего не должен. Так что валите отсюда.

– Но это была моя колбаса, – было пискнул Петро.

– Уже нет. Предъявить мне что-то хочешь, фрайер? А угу не ого!

Народ попятился назад. Не привык с такими наглецами иметь место.

– Мы в милицию заявим!

– Давайте! Палите хату.

Иннокентий остался стоять в блоке, и когда Бас ожидаемо вышел на кухню, стукнул ему по плечу сзади.

«Долго ты, гражданин, поворачиваешься. Нет у тебя должной реакции!»

Амбал быстро пришел в себя и зло выкинул:

– Тебе чего, популярно объяснить, бычок недоделанный?

Иннокентий спокойно смотрел в злобные буркала неизвестного ему нахала. Что-то ему во всем этом действе не нравилось.

– Ты кто и зачем здесь?

– Не твое собачье дело! За собой следи!

– За еду придется ответить.

– Заяву намалюешь? – ощерился Бас. – И не западло? Настоящие пацаны та дела не решают.

– Да мне по барабану. Не хочешь по-хорошему, можно и плохому.

Уголовник отступил на шаг и показал пудовые кулаки:

– Попробуй, щенок.

– Да не проблема.

Отход в сторону и Кеши ловко перехватил руку блатного и провели болевое. Тот утробно взревел, но вырваться не смог. Наконец, Васечкин отпустил амбала, толкнув его в угол.

– Приемчики, значит. Ничего, я побои сниму и сам на тебя заяву накатаю. Это дорога с двусторонним движением.

– Это мы еще посмотрим!

В всклокоченном состоянии и голодный Васечкин поспешил на работу. Ему еще сегодня по заданию редакции на край города ехать. Как плохо, что нет собственной машины! Ездить он умеет, осталось выучить местные правила и сдать на права. Кстати, неплохая идея. Время еще есть. Где здесь учат? Мысли ненароком вернулись к Басу. Но каков наглец! Или решил проверить обитателей общаги на вшивость? Внезапно Кеша остановился прямо посреди протоптанного после недавних сильных снегопадов путика.

«Это жы-жы неспроста! Зачем явного уголовника селить среди обычных работяг?»

Повеяло холодом. И уголовничек какой-то странный. Не блатной явно. Тем с ментами связываться западло. Семь классов образования на лице. Силушкой не обижен, видать, начинал с отбора игрушек во дворе у малышни, затем дальше-больше. Пошел по наклонной и оказался в тюряге по легкой статье. А там его деловые взяли в оборот. Шестерил на них скорее, вот и сейчас отрабатывает на кого-то.

«Вот и опорный пункт по пути, зайдем, заявление напишем, Мне это не в падлу, чужие дурацкие понятия соблюдать».

Самого участкового на месте не было, в кабинете сидела какая-то пигалица по делам несовершеннолетних, но бумагу от Кеши приняла.

Затем Васечкин замотался и совсем забыл про утреннее происшествие. Праздники и прошедший снегопад или что-то иное повлияло, но на документы в фотосалоне собралась нехилая очередь. Так что пришлось изрядно потрудиться. Затем обед и поездка на мукомольный комбинат. Их дирекция заказала новые портреты передовиков, стоявших трудовую вахту, посвященную 25 съезду КПСС. И за такой заказ неплохо оплачивали. Заодно он там сделал снимки для газеты.

И опять помогла хорошая аппаратура и выносная вспышка с самодельным складным зонтиком на просвет, сооруженным из парашютной ткани. Со старыми крепкими штативами проблем не было, шнур для синхронизации со вспышкой Кеша сам удлинил, схемы для светосинхронизации двух пых перепаял. И потому его освещение было не хуже, чем обычное дневное. Зато работать мог в любом месте. Поначалу в газете удивлялись, где их внештатник находит столько окон в самых неожиданных местах. Затем его «картинка» стала фирменной, радуя глаз читателей и зля штатного фотокорреспондента, до сих пор работающего с «Киев-4» и минимумом оптики.

Вечером отдав фотографии в редакцию, Кеша поспешил домой. На входе его тормознула вахтерша, нахмурено доложив ему:

– Тебя тут милиция искала. У коменданта сидят.

– Спасибо Евдокия Ниловна.

«Вот и первый ход» – мелькнуло в голове. – «Шустро ни ответили!»

Подождав, когда комендант выйдет, восточного вида милиционер в новенькой синей форме представился.

– Капитан Рашидов, ваш участковый.

– Доброго вечера.

– Садитесь.

Кеша удобно расположился у стола, покрытого клеенкой и без спроса налил себе чая. С комендантом отношения были дружеские, так что он особо не чинился. Капитан же неспешно достал серую папку и начал деловито раскладывать бумаги, явно затягивая разговор или таким образом действуя на нервы. Неужели милиционер считал, что так лучше работать с людьми? Или в его местности любой человек в погонах ощущал себя божеством? Кеша, наблюдая за его телодвижениями, лишь открыто усмехнулся, но по спине пробежал предательский холодок. Что-то здесь не так!

Рашидов глянул на пьющего чай Иннокентия, поджал губы и начал:

– Что же вы, уважаемый тень на плетень наводите? Заявление на хороших людей пишите.

– Это кто, Бас что ли у нас хороший?

– Человек встал на путь исправления. Завербовался на ударную комсомольскую стройку! А вы его обвиняете в краже колбасы. Некрасиво, гражданин.

«Ого, уже не товарищ!»

– Так он не только у меня взял. Это же самое настоящее воровство, товарищ капитан! Ну если голоден, то попросил бы, и так дали. Но не брать же без проса? У нас пока не коммунизм.

– Гражданин Васечкин, а доказательства у вас имеются? – узковатые глаза Рашидова сузились еще больше. – Остальные жители общежития не подтвердили ваши слова.

«Вот оно что, Михалыч!»

Иннокентий с интересом уставился на участкового. Он его раньше никогда не видел. Новенький? И еще прислан из далья. Поэтому кто такой Васечкин для местных ментов, не в курсе. Так бы действовал по-иному. Ведь его бумажку еще на уровне райотдела завернут. Кто же его зарядить поспешил? Да и Бас успел или договориться, или запугать всех, подставив тем Кешу. Это звенья одной цепи. Капитан между тем продолжил:

– И у меня имеется заявление от гражданина Басова, что вы пытались нанести ему увечья.

– И естественно без свидетелей и доказательств? – Васечкину надоело идущая клоунада.

Капитану не понравилась его показная наглость. Он гневно стукнул по столу:

– Не паясничайте! Это серьезное происшествие, и мы должны на это отреагировать!

– Реагируй, а я пошел.

– Стоять, я вас не отпускал.

– Иди в жопу, капитан. Нужны показания, вызывай к себе. Или к следователю. Там и поговорим, что да как.

Захотелось немного пройтись и подумать. Что-то тут не так. А приход участкового лишь предупреждение. На него явно давят. Те деловые? Черт, что же тут натворил Васечкин, что… Кешу от неожиданного подозрения буквально прошибло потом. Едрический сандаль! А ведь этого Васечкина отравили неспроста. Видать, много знал. Подмешали что-то в пойло, вот он копыта и откинул, дав вселиться в тело Петрову из будущего. Но кто и зачем? Нужно срочно найти Вована! Только он что-то знает. Если еще жив.

Иннокентий повернул обратно к общежитию, проходя сквозь строения частной застройки. Идти пришлось по узким тропкам. Кругом огромные сугробы. За три дня намело так, как не насыпало за всю зиму. Спасла его отличная реакция. Парня сначала как будто обдало резким порывом ветра и тренированное тело в один момент кинулось вперед, совершив ловкий кульбит. Чья-то темная фигура, должная столкнуть его сугроб, здорово промахнулась, и сама свалилась за тропу, буквально утонув в снегу. Но Кеша все равно не успел до конца уйти от неприятностей. Получив ускорение от повторного удара по голове, Кеша крепко приложился о стенку сарая, но успел в ответ ударить второго нападавшего кулаком. Хрустнуло, раздался визг и крик:

– Валим!

Васечкин хотел встать, но в глазах потемнело. Когда Иннокентий поднялся, то заметил в дальнем проеме между домами только черную тень. Но тусклый свет фонаря все равно проявил характерную походку вразвалочку.

«Бас, Сука!»

Это он ударил его чем-то. Вот оно лежит в снегу рядом. Размотав ткань, Васечкин обнаружил обычную кочергу. Зимняя шапка в очередной раз спасла. Но его явно не хотели убивать. Побить и припугнуть. Чтобы стал сговорчивей.

«Вот попал! Это просто так, как беременность не пройдет. Нужно закрыть гештальт окончательно!»

Отлежавшись, Васечкин осторожно двинулся к общежитию и спрятался за аляповатым архитектурным элементом, изображавшим соседнее крыльцо. Стало прохладно, начали подмерзать ноги и руки. Но Кеша мужественно стоял в засаде, совершая разминку и подпрыгивая. Этот хмырь должен обязательно вернуться для алиби!

Бас шел открыто и нагло, неспешно двигаясь вразвалочку. Потому он и проморгал внезапное нападение Васечкина. Нет, он не бил амбала кочергой, хватило подсечки и болевого, затем вырубающий удар под шее. Не зря же он ходил в спортзал. Кое-какие приемы самбо у ребят дружинников подсмотрел. А силушки богатырской хватило, чтобы оттащить вяло брыкающегося амбала за сарай. Был там один закуточек, где страждущие могли бахнуть портвешку или других чернил, чтобы в общаге не светиться.

Прикрыв створки, Васечкин поднял уголовника, решая, что с тем делать. Не мудрствуя лукаво просто примотал кочергой к столбу. Взял и согнул железный прут вокруг могучей шеи Баса, пока тот приходил в себя. Не зря он гири все эти месяцы тягал. Быстренько обшмонав карманы амбала, Кеша нашел лишь кошелек с мелочью и удостоверение работника бетонно-растворного узла.

«Вот гад, шел на дело, сбросив все лишнее».

Загадок и узелков стало еще больше, и пора из них начать выпутываться. Май все ближе, осталось продержаться немного, и он свалит из родного городка строить свою жизнь в Советском Союзе дальше. Петров не выбирал ни это время, ни эту страну, так что не имел ни к чему почтения. Разве что к хорошим людям, что его окружали. Ради них он еще постарается. Но все равно он никому ничего не должен. Поэтому, глянув на ходячее недоразумение, Васечкин взялся за концы кочерги и начал её скручивать еще больше. Руки уголовника были благоразумно стянуты за спиной его же ремнем.

– Еще придавить или поговорим?

– Ннее не надо, – захрипел Бас. Вся спесь и наглость с него сошла. Глаза обманчиво блестели.

– Вот и ладненько, – Кеша отжал концы немного обратно и жестко смотрел в побагровевшее лицо засланца. – Давай договоримся так. Ты отвечаешь на мои вопросы безо всяких условий. Потом посмотрим. Будешь ерепениться, я тебе трахею поломаю. До конца жизни останешься инвалидом. А меня менты отмажут. Был бы ты поумнее, то знал об этом. Если согласен, кивни. Вот и чудненько. Вопросы у меня простые. Ко тебя послал? Кто покрывает Рашидова? И какого хера им от меня надо?

– Ааа… подожди, все скажу. Мне такой расклад к хренам не сдался. Дай выпить, горло пересохло, – Кеша удивленно глянул на заговорившего амбала, – в валенке фляжка.

«Какой прошаренный чувак, а я дурак».

Но ножа в валенках не нашлось, а стеклянный фляжка с водкой вскоре стукнула по зубам Бас. Тот сделал пару глотков и ожил.

– Говори. Нам спешить некуда, вся ночь впереди.

– Я им должен. Проигрался в пух и прах по дороге. Вот и подговорили тебя шугануть. За это обещали должок простить и мазу дать. Кто ж знал, что ты такой здоровый. Я еще никого в жизни сильнее себя не встречал.

– Все бывает в первый раз, – флегматично заметил Иннокентий. – Кто они?

– Не блатные точно. Деловые какие-то. Но деньгами большими ворочают. Так что им дорожку лучше не переходить. Барыги без понятий и правил. Это все. Зуб даю. Отпускай.

Васечкин внимательно посмотрел в глаза Баса. Через рваную крышу пробивался свет одинокого фонаря, висевшего на кривом столбе. Ветер его немного покачивал, создавая причудливые тени. Шумела поземка, холодало.

– Бас, вот зачем ты так со мной?

– Чего опять?

– Не договариваешь, а это нехорошо, – Кеша поднялся и взялся за концы кочерги.

– Не надо! Ты же сам сядешь! – прохрипел отчаянно амбал.

– Да пофиг! У меня справка из дурки есть.

– Не убивай, Христом богом прошу.

– Я не зверь, Бас, но давай договоримся по-хорошему. Чтобы и тебе не было обидно. Ты ведь тем деловым ничем не обязан?

– Да пошли они, потрохи сучьи. Подставили. Не по понятия так.

– Правильно мыслишь, – Кеша достал из внутреннего свой кошелек и, подумав, вынул оттуда сиреневую бумажку. – Они тебе не корефаны, чтобы вписываться. А вот это может стать твоим, если ты мне расскажешь все, что слышал даже краем уха. И ты сразу валишь в закат.