Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 335 страниц)

– Ну слишком много случайностей?

– В жизни, знаешь, и не такое бывает. А приедут сюда люди, кто в реальных передрягах побывал. Они и не такое видели. Пошмонают все вокруг согласно протокола, понаблюдают, конечно, некоторое время. Мы же не собираемся в эти дни ничего дурного предпринимать?

– Мы нет. Но сам понимаешь, кроме нас есть и буйная молодежь.

Прапор задумался. Организованное подполье было чрезвычайно уязвимо, потому четкой организации практически не существовало. Немногие из руководителей знали людей из других ячеек. Коммуникация шла в основном или через локальную сеть, которая местными умельцами была отгорожена от влияния чужеродных ботов, или с помощью меток в знаковых местах городских кварталов. Ими также частенько пользовались спекулянты, барыги и прочая шпана. При внимательном и вдумчивом расследовании и это бы их не спасло, но сначала надо было привлечь излишне пристальное внимание.

Синий вскинулся:

– Я смогу предупредить.

Прапор прожег его взглядом:

– Не пали поляну!

– Есть другие способы. Пацанва между своими слух пустит. У них сам знаешь, кого-то подставить – полный зашквар. Потом с улицы сживут. А чужие в этот круг точно не входят.

Прапор задумался. Синий дело говорил, потому в лидеры и вышел.

– Тогда сообщить уже после самого взрыва. Не хватало, чтобы еще мелких безопасники припекли. Эта сволочь даже детей не жалеет.

Все замолчали. Слухи о зверствах оккупантов в других районах страны то и дело доходили и до их городка. Вырезанные целиком мятежные поселения, выжженные тысячами гектаров леса, где завелись партизаны. Аккуратно выложенные на центральных площадях отрезанные головы. Никому не было дела до жителей некогда великой страны. Ежедневные тайные убийства, акции устрашения и повсеместный бандитизм. Страна катилась в настоящий ад. И лишь в местах, где добывали стратегически важные ресурсы, наблюдался некий порядок. Ну и вдоль важнейший транспортных магистралей. Так что им еще повезло.

– Солдат. За день до акции закрыть на локалке шлюзы, пусть боты порезвятся. В сети лишь переписка по бизнесу и частные разговоры. Пущай девчонки резко захотят знакомиться. Все коды спрятать или лучше их вовсе удалят.

– Ну, Прапор, это ж сколько потом работы…

– Пускай лучше будет кому работать, Солдат. Уничтожить высококвалифицированный личный состав из Бундесвера это тебе не хухры-мухры.

– Понял!

Внезапно в ухе Прапора пискнуло, и тот начал прослушивать пришедшее на медиофон звуковое сообщение. По мере ознакомления с информацией его обезображенное лицо все больше вытягивалось.

– Ловите.

После получения звукового файла, Солдат начал вслушиваться в обрывок перехваченного сообщения. Кто-то из подполья явно постарался.

– Твою мать! Это же из китайских новостей! Голос ихний на втором плане.

Глаз Прапора загорелся, и он глухо пробормотал:

– А ведь дерется братва! Парни, наши все еще держатся!

Солдат молчал. В его мозгу еще пылали ярким огнем слова короткого сообщения, перехваченного с китайского спутникового всемирного телевидения – «На Южном Урале был разгромлен второй экспедиционный корпус ОЕ». Неведомые ему солдаты и офицеры все еще воевали и побеждали жуткого врага, даря им хоть и хрупкую, но надежду.

– Витек, куда пилишь? Стой, дело есть!

Солдат с недовольной миной на лице остановился около патрульной машины. Его старый знакомый и партнер по мутному бизнесу выглядел не очень. Расхристанный, с темными подглазниками и осунувшимся лицом он уже вовсе не выглядел довольным жизнью.

– Гриша, я ж тебе сказал, что пока занят.

– Да хер ли с работой! Тут другое. Мне твоя помощь по важному делу нужна.

Солдат внимательно глянул на лицо старого кореша в полицейской форме. Что-то с ним не в порядке.

– Садись в машину, я смену закончил.

Виктор сел с пассажирское кресло вездехода и уставился на Григория.

– Рассказывай.

– Машку помнишь с десятой школы?

– Это которая вот с такой заднице?

– Нормально там все с задницей, уж поверь мне.

Чумбин был на редкость для него сумрачен. Уж что такое укатало самого позитивного парня на районе?

– Тогда в чем дело?

– Пропала она, уже второй день нигде не появлялась.

– Может…

– Не может. Искать надо. Сам понимаешь, мне всего не скажут.

Солдат кивнул, пацанва обычно видит много, но полицаю точно не поведают. Непонятно, кем Гриша считает Витька, но за помощью обратился не просто так.

– Ладно, поехали.

– Сначала на работу, сдам пепелац и возьму свою точилу.

– И оружие сдашь?

Григорий усмехнулся:

– При корочках не иметь ничего?

– Тогда поехали.

Гриша еще долго стоял в кустах на коленях, его желудок никак не мог очиститься. Солдата также подташнивало, но на войне он видал и не такое. Например, запекшуюся целиком в автомобиле семью с двумя девочками подростками. Он уже не верил в хорошее, его душа давно прогорела. А Машка, Мария лежала в засыпанной мусором канаве, как и еще одна молодая девушка. Это кем это надо было быть, чтобы так над ними поиздеваться? Добил Григория найденный неподалеку бычок от финских сигарет.

Солдат проследил, чтобы кореш пришел в себя, довел его до машины, а затем исчез за забором. Минут через двадцать предположения подтвердились. На станции целый день простоял товарный состав, который охраняли финны. И кто-то из пацанов видел девушек с ними. Еще веселых и ничего не подозревающих. Кому какое дело до девчонок, пытающихся хоть таким образом выжить?

– Чухонцы, это были. Гришаня поработал из наемников. Заманили, позабавились и…оставили.

Чумбин мрачно смолил сигарету:

– Сука, мы уже встречаться начали, я хотел её к себе перевезти. Мало ли что дальше могло пойти. Дети и прочее… Сука! Они не мне, а будущим пацанам и девчонкам жизнь обрезали. По тонкой ниточке.

Виктор удивленно вскинул глаза. Никогда бы не подумал, что Гриша может говорить такие серьезные вещи.

– Они не первые, брат. Вся эта сволочь на нашей земле чует безнаказанность и творит что хочет.

– Можешь мне не рассказывать! – подскочил с места Григорий. – Знаешь, сколько мы так дурочек успели из их лап выцепить? Думаешь, полицаи и все – край! Да если бы не мы… – Чумбин стукнул кулаком по капоту, – тут все давно в трупах было. Хохлам насрать, нас не трогают, на лапу берут и ладно. Безопасники этим не занимаются. Их дело, чтобы грузы через нас безостановочно шли. Вот те эшелонами и идут. Идут и идут. Все вывозят. Все под корень. Нет у нас, Витёк, дальше жизни. Край, кончилась Расея…

Солдат вздохнул и сел за руль. В этой машине не было рации, мобильные еще с начала войны не работали. А им следовало сообщить об убийствах в околоток. И еще у него было одно дело…и появился возможный союзник.

Солдат. Саботаж

Исполнительного директора анклава Прижелезнодорожный 15, так официально стал называться их небольшой городок, взорвали со всей семьей рано утром. Ни он, ни его жена, дочка и сын подросткового возраста перед смертью даже не успели ничего осознать. Их в одно мгновение убили несовместимые с жизнью травмы. А затем разорванные куски тел вместе с железом и пластиком разметало по улице. Через несколько минут лишь дымящаяся груда мусора напоминала о трагедии. Проходившее мимо места происшествия немногочисленные прохожие не задерживались. Район был элитным и присутствие чужаков в нем не особо приветствовалось. Да и не было большинству из них дела до очередного сдохшего коллаборациониста. В последнее время всем было не до переживаний о чужих людях. Самим бы выжить!

Стоявшие на ближайшем перекрестке патрульные так и остались дежурить на месте. Желание подъезжать ближе и разобраться у них ни разу не возникло. Своя шкурка дороже. Тем более что безопасность подобных лиц было делом жандармов. Задача полиции ловить обычных бандитов и жуликов. Западенцы приехали минут через десять и некоторое время с унылым видом бродили среди дымящихся остатков американского внедорожника. Такие были в моде у новой элиты. Тяжелые, жрущие слишком много горючки и ужасно ненадежные. Но что не сделаешь для статуса! Жандармы некоторое время пререкались с полицейскими, но затем догадались вызвать безопасников со станции, только те могли вести следствие подобного уровня. Командир здорово сократившегося в последние недели отряда жандармов, состоящей из западенцев, долго бодался со станционным следователем, но в итоге оба пришли к одну и тому же выводу.

Взрыв стал частью разборок местных бандитски-торговых группировок. Больно уж почерк был им знаком, да и взрывчатка из той же партии, что местные мафиози украли с одного из складов армии. Жуткая по жестокости серия бандитских переделов влияния здорово взбудоражила городок. В Прижелезнодорожный 15 даже прибыла специальная следственная команда из центральной Евросоюзовской группировки. Но видимо, дела у тех в последнее время шли так себе. Потому что никаких организационных выводов не последовало. Разве что излишне гонористых и обленившихся в корягу западенцев увезли куда-то на восток. В вечер перед отправкой те с горя запили, так их и погрузили на очередной воинский эшелон толком не протрезвевшими. На их место прибыли тихие болгары. Эти всего боялись и старались никому не досаждать. Хотя, в общем-то, никакой братской дружбы им никто и не собирался предлагать. Братство давно кончилось. Предатели и есть предатели, и те это отлично понимали. Потому лишний раз не высовывались и службу несли абы как.

Выстрел из гранатомета точно вошел в окно здания безопасников. Не зря Солдат еще в армии был спецом по этому делу. Термобарическая китайская граната расцветила серый осенний город яркими тонами. Больше всего было багрянца и желто-охряных цветов. Ведь следом за взрывом самой гранаты бабахнул весь арсенал безопасников. Расположение внутренних помещений удалось добыть с индивидуальной камеры одного из болгар и потому точно определить лучшее место для попадания. Тушка неудачника давно тухла в ближайшем болоте, а соплеменники списали его в расход. Товарищ был любителем контрабанды и частенько шел на риск. Вот, видимо, кому-то дорогу и перешел. Ни для никого не было секретом, что железная дорога – это первейший рассадник контрабандизма. Война войной, но прибыль по расписанию! А что вы хотели от общества, погрязшего в капитализме по самые уши и давно потерявшего все моральные берега. Уж не тухлыми ли «общеевропейскими ценностями» пользоваться в повседневной жизни? Вот и пускались приехавшие в Россию чужаки во все тяжкие, лишь бы заработать.

Станционные безопасники с недавних пор редко вылезали в город. И репутация погрязшего в бандитизме населенного пункта вовсе не удивляло их руководство в центре. Что еще можно было ожидать от диких русских? Поэтому немыслимое еще вчера, сегодня ни у кого не вызывало смутных или явных сомнений. На каждый чих не набегаешься, и на поиск мифических повстанцев не стоило тратить драгоценные нынче ресурсы. Этим и воспользовалась их группа, уже давно получившая некий номер в списке у нового руководства «Возрождённой Руси». И на очередной «номер» рассчитывали, на него строили некие планы, сваливали часть первоочередных заданий.

Солдату же на это было попросту наплевать. Ему нравилось само действо. После месяцев гниловатого протухания на никому не нужной работе, он снова был в деле. В настоящем, горячем и полезном! Каждому мужчине нужно свое дело, тогда он и ощущает себя мужчиной и человеком. Виктору было искренне жалко своих знакомых, что занимались всяческой ерундой. Хотелось привлечь их к Настоящему. Но превыше всего оставалась конспирация. Это было жестоко, но если бы ими всерьез заинтересуются серьезные люди, то первыми под их подозрение попадет «молодняк». Их бросят тем на поживу. А от сыщиков к другим членам группировки не было ни ниточек, ни каких-то иных связей. Чужакам пришлось бы работать по наитию, перелопачивая горы информации. Проще будет свалить очередной саботаж на неумелых юнцов. Много их было на просторах страны. Было… Мало кого оставляли в живых. Уж чем-чем, но гуманными ценностями службы безопасности ЕС никогда не заморачивались.

– Быстрей, давай, быстрей!

Гришка Чумбин здорово нервничал. Одно дело подставлять бандюков или жадных полицейских, другое замахнуться на структуру Евросоюза. За такое по головке не погладят, а жилы в буквальном смысле слова вытянут. Уж кому, как не полицейскому не знать о методах допроса современных европейцев. Средневековье отдыхает! Такое было впечатление, что на Восток слали одних извращенцев и садистов. Хотя, может, благочинные бюргеры всегда такими были, но до поры до времени тщательно это скрывали? Уж больно быстро распространилась многочисленные зверства по городам и весям бывшей России. Что в ответ чаще всего вызывало не страх, а ненависть.

Открытый всем ветрам внедорожник, со стороны напоминающий багги-переросток со все дури рванул прямо через пустырь. Путь отхода был заранее тщательно проверен мелюзгой. О настоящей цели их поиска никто из них не знал. Мероприятие легендировалось очередными контрабандными замутками. Григорий был мрачен и постоянно оглядывался. Боялся дронов со станции. Виктор же уставился в планшет, нервно постукивая костяшками по «торпеде».

– Не дергай, перевернемся. Тут впереди бугры.

– Да знаю я!

– Тогда не нервничай.

– Охренел? Как тут оставаться спокойным? Это же вышка однозначно!

– Ты знал на что шел!

– Знал, – Чумбин выдохнул. – Я еще с ними за Машку не расквитался. И за Оксану, и…

В горле у бывшего школьного дружка заклокотало. Виктор же сидел нарочито спокойно, не отрывая взгляд от планшета. Он уже устал от всех этих бесконечных историй. Не ной – делай!

– Есть! Вышли. Эти пидары только поднялись, нас уже не засекут. Сворачивай к роще, там цахир приготовлен.

– Как знаешь.

Полицейский вывернул руль, и вскоре они остановились около подобия укрытия.

– Раскидывай сеть, я пока генератор помех включу.

Затем Солдат подбежал к убежищу и достал из укромного места запрещённый для гражданских предмет. Он обошел закрытый специальным маскировочным покрывалом автомобиль и оценил, как он выглядит на приборе. Гриша тяжело дышал:

– Ну что там?

– Ты фонишь, сука! Доставай гель и быстро мажься, а еще лучше ныряй под машину.

– Да бля!

– Не кипишуй, но поторопись. Дроны круги начали нарезать. Работают по стандартной схеме.

– Щиплется зараза. Тебя измерить?

– Я около генератора сидеть буду, хрен заметят. Мы проверили на днях.

Чумбин недоверчиво оглянулся, но больше ничего говорить не стал, ловко залезая под внедорожник. Благо просвета хватало.

Прапор с сомнением взял в руки револьвер.

– Не мелковат? Давай из своего прострелю.

– Да иди ты в жопу! У тебя калибр какой! Я от него на раз кончусь.

– Да этот несерьезный какой-то, и пулька мелкая.

– Зато в базе проходит, пулю с собой заберу. Так что смотри, чтобы она в эту доску ровно вошла. Я её спецом от забора оторвал. Счас обратно приделаем, и наши криминалисты там пулю и найдут.

– Ловко ты все придумал. Бандитские разборки, и сам не при делах.

– Покрутись с моё!

– Всегда говорил, что в разведку надо ментов брать. Хитрожопые они!

Гриша хотел было ответить что-то дерзкое, но дернулся от боли. Глушитель отчасти погасил звук выстрела. Хотя сейчас уже никого было не удивить, что где-то на окраине стреляют.

– Ёпта, коли быстрее!

Задумка была простая, как пять копеек. Героически преследовавший бандитов оперативник Чумбин напоролся на засаду и был ранен. Доказательства налицо, точнее, на плече. Кровища, бинт, хорошая доза промедола, больничка и некоторое время для отдыха в домашних условиях. Никто и не подумает на него насчет его связи с явной диверсией и саботажем. Взрыв в арсенале службы безопасности, а также уничтожение внутренней тюрьмы точно станет поводом для расследования кого-то из столичной креатуры. Но, судя по всему, в этот раз никого не пришлют. Скажут самим разбираться. Если уж на подрыв очень важного товарного состава никого не прибыло, то с обычным нарушением техники безопасности разбираться никто и вовсе не будет. Так что Гриша будет вне подозрений, а с ним и те, кто частенько с полицейским контактировал.

Есть отличная поговорка, что былинка может сломать хребет верблюду. Так и в данном случае, постоянные потери личного состава армии ЕС и многочисленного корпуса наемников сделали свое дело. Людей, а главное, специалистов стало внезапно остро не хватат везде. Былая надежда на местный квалифицированный персонал довольно быстро спарилась. Часть грамотного и готового сотрудничать населения выехало в цивилизованные страны еще до событий. Оставшиеся получили свою долю пиздюлин от боевых действий и резко сократились в числе. И далеко не все из них жаждали работать на оккупантов. Скорее наоборот. Европейцев безмерно удивляло количество так называемых «ватников» среди, казалось бы образованной и продвинутой прослойки русских.

Зачем и почему? На это у них не оказалось готового ответа.

– Подлечил Гришу?

Прапор не понял юмора и бросил на Солдата весьма выразительный взгляд. На другого бы страшная одноглазая образина может быть и подействовала, но Виктор с безмятежным видом откупорил банку с импортным пивом и сел рядом с буржуйкой. С утра подул северо-западный ветерок и стало ощутимо холодно. Скоро зима со всеми её проблемами и недостатками. Первая их послевоенная зима.

– Ты особо не налегай, завтра нам еще работать.

– Так я с закусью!

Солдат достал из кармана упаковку острой колбаски. Выменял у болгар на местную самогонку. Обитатели Балкан отчего-то обожали именно её. Прапор уставился одним глазом на колбасу и задумался:

– Что с братушками делать будем?

– Чего-чего? Под нож.

– А не жалко?

– Нас они много пожалели? Нас никому не жаль. Это мы всем должны, – безапелляционно заявил Виктор. Ему разговор резко перестал нравиться. – Прапор, если ты сомневаешься, на фих людей подставляешь?

– Да не сомневаюсь я, – вздохнул бывший прапорщик русской армии. – Только как мы потом со всем этим жить будем?

– Раньше надо было думать! – отрезал Солдат и потянулся к банке. – Это вот мелкоте, – он кивнул в сторону спящих в углу гаража мальчишек, – еще пожить надо, а мы все равно отрезанный ломоть. Я даже детей заводить не собираюсь.

Прапор подкинул дровишек, посмотрел на огонь и веско заявил:

– Зря ты так. Детишек нам как раз много сделать надо будет. И воспитать, и поднять их, и страну новую оставить им в наследство. Мир уже не получится. Нет для нас больше мира.

– Ты что такое имеешь ввиду? – покосился на товарища Виктор.

– Ты прав. Нас им не жалко, но с этих пор нам не жаль и их. Выгоним всю эту нечисть со своей земли и потребуем ответ. Всех, кто науськивал, командовал, промывал мозги пропагандой, заставим ответить. На этот раз никто не уйдет обиженным.

Солдат подозрительно посмотрел на Прапора, затем осторожно спросил:

– Ты что-то знаешь?

– Слухи подтвердились, Витя. Вся верхушка Еврокомиссия была взорвана в самолете над Балтийским морем. Евры вопят, истерят, но ничего поделать не могут.

– А взорванная французская атомная станция?

– Этот лихо раскрученный фейк? Ну он себя оправдал. Сотни тысяч людей побежали без оглядки, много погибло, они все теперь до чертиков боятся нашей мести. И это лишь начало.

Виктор задумчиво смотрел на огонь.

– Почему мы раньше так не поступали? Отступали и отступали в ответ на все их требования.

– Не посмели начать честную и справедливую полемику, боялись прослыть нецивилизованными.

– Так и так нас не считают цивильными. Варвары мы с раскосыми очами!

– Да нет, Витёк, цивилизация у нас есть, но своя собственная. И если это кому-то там было непонятно, то это как раз их проблемы. Вместо вдумчивого изучения они всегда пользовались давно устаревшими данными.

– НаверноеЮ мы здорово походили на них, потому и вызывали отторжение?

Прапор повернулся ко мне, его глаз сверкнул багрянцем.

– Сечешь поляну.

– Хм, а ты думал я тупой? Почитывал в госпитале книжки.

– Эх, раньше надо было читать.

– Раньше мы в «Доту» рубились.

– Вот потому сейчас и разгребаем.

– А как все восстанавливать?

– Пленных использовать до конца, репарации. Достаточно будет пройтись катком под одной стране, чтобы остальные обосрались и сделали все, что мы захотим.

Виктор с сомнением поглядывал на товарища. Больно уж он сегодня был категоричен. И откуда это все?

– Ты мне чего-то многое не договариваешь.

– А это не твоего ума дела, Витёк. Стратегия давно разработана и внедрена.

В душе у бывшего сержанта ойкнуло.

– Ты это…серьёзно?

– Серьёзней некуда, – Прапор пил свой травяной чай вприкуску с сушками. – Думаешь, почему я тебе об этом сейчас говорю? Потому что ты на сто процентов уже в деле. Заслужил узнать, ради чего мы тут животы кладем.

– Неужели победа так близко?

По телу Виктора побежали мурашки.

– Вот этого я тебе сказать не могу. Но горизонт уже виден. ЕС оказались на редкость предсказуемы и совершили все ошибки, что могли совершить. Сейчас пришел наш черед.

– Мало нас, Прапор.

– Зато остались те, кому нечего терять. Европейцы слабее нас духом, они побегут. Но никуда не убегут. Ты в курсе, что на их тыловых базах осталось не более двадцати процентов кадрового состава армии и четверть техники. И восполнить это нечем. Хреновый у них людской материал. Ну ты сам болгар видел, а вот турки против нас в этот раз не пошли. Им на чужой счет жар загребать смысла нет.

– Дай-то бог, – проронил задумчиво Солдат. Ему было одновременно жутко и легко.

Мимо проходило пассажирский состав. В окна старых замызганных вагонов с любопытством уставились чужие для страны люди. После бесконечной череды безлюдных лесов и полей они хотели отдохнуть взглядом на живом городке. Здесь ходили люди, дымили трубы домов, ездили автомобили, теплилась жизнь. Приятно глазу чужака зацепиться за боевые машины альянса, фигуры бойцов службы безопасности и осознать, что хоть где-то соблюдается порядок. Многие обращали внимание на девчушку, стоящую на крыше гаража, замотанную одеждой с ног до головы. Далеко не все понимали, что она стоит уже в «зоне безопасности» и почему-то никто её не трогает. Просто людям было приятно смотреть на маленькую закутанную девчушку с нелепой косой и вспоминать дом и свои семьи.

– Пидарасы!

Несвойственная маленьким девочкам грубая фраза могла взволновать кого угодно, но только не Солдата. Он внимательно наблюдал на боевом защищенном планшете все мелочи и моменты прохождения состава, потому лишь покачал головой. Но что можно ожидать от Миланы? Её родителей убил дрон, посчитав, что их автомобиль угрожает идущей воинской колонне, дедушка наступил в лесу на мину-лепесток, а бабушка была безмерно стара и безумна. Этой девочке было за что ненавидеть нелюдей в поезде. И она одна из немногих прошла испытание «контуром», делающим людей невидимыми для пехотных радаров. «Девочка-призрак»

Пришел наш черед.

Солдат. Освобождение

Мимо проносились бесчисленные перелески, бескрайние поля, множество изуродованных войной поселений. Лишь изредка можно было увидеть едущую вдалеке машину или бредущего по своим неведомым делам человека.

«У этих русских слишком много пространства и мало людей!»

Поезд ехал на благословенный Запад. Пусть Европа нынче и не так богата, как раньше, но это уже проблема цивилизованного мира. Да и не могут быть богаты все просто по праву рождения. Иллюзии эпохи миллениума давно растаяли. Пришло время каждому человеку заново доказывать право на жизнь и достаток.И если для этого придется поехать в дикую восточную страну и делать там самую грязную работу, то значит, так тому и быть! Едущие в поезде люди ни о чем не жалели. Ни солдаты войск ЕС, ни наемники многочисленных частных компаний, ни так называемые гуманитарщики. То есть люди, уничтожавшие эту страну без оружия. Словом или грязным делом. Даже врачи были чаще всего озабочен совершенно другим, а не состоянием здоровья аборигенов. Да и платили им хорошо совсем за иное. За «мясо» и «бревна» из детей диких аборигенов.

– Сандра, выпьешь с нами?

Плохо говорившие на немецком поляки совсем не привлекали худощавую белесую немку. Да мужчины её, собственно, вообще не привлекали.

– Данке, найн.

– Вот и курва!

– Оставь её, она с Элис шпилится. Ей твой дрын совсем не нужен.

Подвыпившие польские наемники заржали во весь голос. Им было весело от осознания того, что удалось выжить и еще неплохо заработать.

– Войцех, нормальные бабы в Неметчине, вообще, остались?

– Не знаю. Вот получу жалованье, поеду в Берлин и лично проверю.

– Там тебя самого Ахмеды проверят. Не понимаю немцев. Как можно было из великого имперского города сделать исламский гадюшник.

– Вацлав, ты об этом потише говори. Муслимов нынче любят, по жопке гладят.

– Мне плевать. Я по закону могу туда с оружием поехать. Пусть хоть одна тварь попробует на меня косо посмотреть. Или их полицейский что-то вякнуть. Это нынче город «свободного права».

– Тогда я с тобой! Проверим, остались ли там годные женские задницы.

Все снова заржали, косясь на стоящую возле окна немку. Вот её зад в отличие от титек был как раз великолепен.

Сандра недовольно сморщилась и зашла в купе. Как же её бесили эти старинные русские вагоны! Но, к сожалению, из-за другой колеи поставить сюда нечто более современные было пока невозможно. Сидевший за столом Дитрих даже не поднял глаз. Он монтировал очередной ролик в молодежную социальную сеть. Конечно же, о тупых русских. Как они сами себя убивают, доводят до голода и не умеют элементарного. На ближайшей станции, где будет объединенная Евросеть, он отправит его в паблик. За это им и платили. И никому из съемочной группы канала не было дела до того, что мягко говоря, они показывают неправду. Все знали на что шли и за что шли. Деньги. Вот мерило нынешней жизни. Хорошие деньги! Чтобы приподнять свой статус хоть ненамного над толпой страждущих на твое место, новые европейцы могли пойти на все.

К черту все прошлые стенания о свободе волеизъявления, праве на жизнь и прочий либертарианский бред! Победил вездесущий и крайне эффективный социал-дарвинизм. Людей слишком много, ресурсы усыхают. И что в этом случае следует делать? Правильно! Не размазывать масло на всех. Большая часть людишек обойдется без него. Те, кто желает изменить свою жизнь, будут доказывать это делом. Не тянешь, слишком добрый и мягкий – катись на дно социальной лестницы. Слишком жестокий, не уживаешься в обществе – мы найдем тебе подходящую работу. Умник, который хочет получить свое по праву – добро пожаловать в Корпус Мира. Каждому отбросу найдется собственная ниша.

Но! Ничего не дается по праву. Заработай, заслужи! Тогда твоя судьба будет иной. И что из того, что перед тобой и блестящим будущим – тысячи жизней каких-то русских? Пусть сдохнут, твари!

– Когда станция?

Близорукие глаза Дитриха поднялись на женщину. Та лишь передернула плечами.

«Нищеброд, не может себе кибер-глаза нормальные вставить!»

– Смотри расписание.

– Сандра, ты чего такая сука? Постоянно трахаешься со своими фемками, и все равно недовольна. А вот у меня давно не было секса.

– Так тебе ни одна нормальная баба не даст!

– Ах, ты дрянь! – Дитрих отчего-то взбеленился. – Надо было тебя в том сраном городке оставить! Сдохла бы кучу мусора, а на следующей день тебя бы никто и не вспомнил.

– Сиди, не дергайся! Это же не ты меня вытащил, а тот полицай. Вот ему бы и отдался.

– Я не гей, чертова сука!

Сандра вспыхнула, но ей пришлось сдержаться. Времена засилия ЛГБТ идеологии уже миновали. Отщепенцев не трогали, но и на знамя уже никто не поднимал. Лесбиянка глухо выдохнула:

– Приедем в офис, с тобой разберемся.

– Это мы еще посмотрим!

Внезапно Сандра поняла, что совершенно не знает этого мужчину. Такой матерый волк сейчас в его глазах наружу высунулся. Хотя чего тут удивляться? Они же не команда, а группа случайно оказавшихся вместе людей. По-европейски дисциплинированных и деловых. Выполнили локальную задачу и разбежались. Так что по-своему Дитрих прав. Она ему никто. Решив, что вся их перепалка не стоит выеденного яйца, Сандра успокоилась и уставилась в окно. Не хотелось ни читать, ни смотреть видео. А хотелось хорошенько нажраться и оказаться в постели с какой-нибудь горячей чернокожей девчонкой. Но это только завтра. Завтра.

За окном появились низкие здания, завиднелись несколько дополнительных веток, промелькнула мимо будка захудалого провинциального блокпоста. Они явно подъезжают к станции. Женщина встала и резко открыла дверь купе. Как ни странно, но к ней присоединился и Дитрих. Файл в сеть закинется автоматически, а сидеть уже до чертиков надоело. И вдруг на этой станции будет остановка? Им никогда о них не объявляли заранее. Из-за секретности, наверное. Тогда можно выйти, размять ноги, купить «пирожки» или лучше нормальный сэндвич из автомата. Везде, где существует европейский порядок, стоят такие аппараты. Незыблемое правило оккупационной администрации.

– Смотри, и эта немецкая сучка вышла!

Поляки с гоготом открывали банки с дешевым пивом. Народу в коридоре заметно прибавилось. После с бескрайнего безжизненного пространства так захотелось увидеть очаг цивилизации. Пусть и такой дикой, как в России. Мимо неспешно проплывали складские помещения, за ними виднелись облезлые стены пятиэтажек. Эти чертовы русские совершенно не умеют нормально строить и создавать уют! Вон показалась дорога, по которой, разбрызгивая грязь, пронесся пикап. Молодая светловолосая девушка огорченно уставилась на испачканные грязью брюки. Поляки дружно загоготали.

– Вот такую белобрысую девку я поимел в поселке с дурацким названием Мхи. Там совершенно не было болота!

– Что ты с ней сделал?

– Поимел во все дырки и задушил. Предпочитаю чистую смерть. Как-нибудь попробуй. Меня торкает!

– Не вздумай вытворять такое в Берлине, Яцек. Самого вздернут.

В эфире прозвучали три характерных щелчка. Поезд на подходе. Его срисовали наблюдатели и передали сигнал через местную локалку. Станция связи безопасников была взята по-тихому еще утром. Прапор и Солдат с лучшими бойцами приняли в ней самое деятельное участие. Обошлось без потерь, спасибо тщательно проведенной разведке и взломанному серверу. Доморощенные хакеры с помощью полученных с востока кодов вошли в систему и сейчас усиленно показывали начальству, что служба на базе ведется как следует. Парочка взятых в плен безопасников постоянно торчала перед камерами, изображая кипучую деятельность. Еще бы им её не изображать, когда в задницу постоянно колют острыми предметами. Окровавленные тушки коллег вдобавок не нервы действуют. И померли те крайне хреновой и болезненной смертью.

По этажу раздалось громогласное:

– Готовность!

Чтобы не упустит ни малейшего шанса, переговоры велись как в древние века. То есть голосом. Любая внешняя активность будет замечена мощной системой безопасности поезда. По этой же причине неьзя было устроить взрыв. Все посторонние радиосигналы блокировались.