Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Глава 17
Подмосковье. Закрытый военный городок «Сенеж». 15 июня 1973 года

– Брежнев улетел?

– Завтра.

Ракитин посмотрел на спокойные воды озера Сенеж и вздохнул. Печет так, что хочется искупаться. Но с ним нынче возятся, как с писаной торбой. Как же, величайший секретоноситель современности! Иногда на пришельца из будущего накатывали сомнения, что он поступил правильно. Уже неделя, как его запихнули на территорию воинской части около города Солнечногорск. Отдельный батальон бригады спецназа ГРУ. Хитро! Достать его отсюда даже агентам КГБ просто невозможно. И знал о его местонахождении лишь сам Стаханов, а сейчас кто-то из его бывшего руководства в ГРУ. Сегодня его, собственно, и ждали в гости. Потому так и нервничали ребята.

– Жаль, что не успели передать ему, что, в конце концов, американцы обманут.

– Почему? – Мясников временами не понимал своего «крестника» из будущего. Они за эти дни даже успели не раз поругаться. Мирил их всегда уравновешенный Феткулин.

– Ильич после переговоров заявит, что «Холодная война» закончена. На самом деле это не так. И виноваты будем вовсе не мы. Ты помнишь, что нам надо остановить Уотергейтский скандал. Иначе в следующем году Никсона уберут и у нас возникнут проблемы. Ни в коем случае нельзя допустить возврата к власти консерваторов.

– Сеня, ты переоцениваешь наши возможности.

– Ну, допустим, это не тебе решать.

Мясников замолчал обидевшись. Что-то этот человек из будущего был чрезвычайно кровожаден. Хотя каким бы он сам стал, в двадцать лет попав в кровавую мясорубку войны? Больно ужасающе случилось это самое будущее. Мир точно пошёл не туда. Но все равно убивать журналистов и чужих политиков ему претило. Тут следовало действовать хитрее.

Они вернулись в отдельно стоящее здание, в котором раньше проводились различные занятия для военнослужащих, но сейчас его приспособили для их общежития. На странных людей в гражданском военные уже перестали обращать внимание. Да и не особо те мозолили глаза. Офицеры и солдаты батальона отлично понимали, где служат и потому точно не стремились узнавать лишнее. Раз надо находиться именно в их расположении, значит, так надо. Армия всегда приказы воспринимали незамутненно. Это причина как великих побед, так и тяжких поражений. Баланс между строгим выполнением указаний вышестоящих командиров и инициативой на местах всегда хрупок. Будешь пороть отсебятину, тебя и накажут. Даже за победу.

«Наказать невиновных, наградить непричастных!»

Кому как не пришельцу из будущего об этом не знать. Кому-то проще вести свое подразделение на пулеметы, положив его там, но выполнив приказ. Другие поступают хитрее. Формально подчинившись, не спешат исполнять абсолютно идиотское распоряжение. А там, глядишь, и пронесет! Или вовсе забудут. Или доложишь, что в силу объективных причин не получилось. У мудрого руководителя всегда заготовлен список таких на год вперед. Это и есть искусство управления!

В «предбаннике» их встретил Рашид с АКМС. Кто-то по очереди дежурил на входе с оружием. Не доверили его лишь Ракитину. Но он отлично понимал почему, поэтому сильно не возбухал. Попросил только подержать и дать разобрать один из автоматов. «Руки помнят!» – сказал он после сданного «зачета». По глазам ГРУшников было заметно, что хорошее знание основного стрелкового оружия Советской армии им понравилось.

– Ну что, техники на сегодня закончили?

– Ага, пошли пленки проявлять. Телефон пока не получим. Критический уровень заряда. Но обещали сделать зарядное устройство.

– Если сломают…

– Сеня, с него все в первую очередь пересняли, пока заряд был. Сейчас это лишь набор микросхем и пластика. Все равно ученым отдавать.

Ракитин усмехнулся:

– Если хоть что-то поймут.

– Обижаешь советских ученых. Куда они денутся! Мы же не спешим.

– Ну как сказать…

– Ты это про что? – удивленно обернулся Мясников.

– Да кое-что мне покоя не дает.

– А подробней?

– Подожди, пока мысль не оформилась. Давай, лучше поработаем над материалом. Сам удивился, сколько у меня всего на ноутбуке оказалось. Хорошо хоть к нему зарядку взял.

– Запасливый.

– Ладно, птица говорун. Рашид, что кушать будем?

Старшего лейтенанта сменил один из молчаливых ребят, что прислал Стаханов.

– Сегодня плов.

– Да быть не может!

– Тут земляк служит, помог достать специи и наш рис.

– А что, обычный рис не подходит?

– Конечно! Для настоящего узбекского плова нужны девзира, морковь, сладкий лук и, конечно же, баранина! Прошу к столу.

Плов и в самом деле был хорош. Даже повидавшему и покушавшему разное в зарубежных поездках Ракитину он очень понравился. От его похвалы Рашид сиял, как начищенный чайник. По натуре узбек оказался человеком добрым. Эта его мрачность была всего лишь маской.

– Кушай, дорогой. Пока дают.

– А что так?

– Да увезут нас в какую-нибудь глушь и будем там питаться в столовой или тушняком с макаронами пробавляться.

– Я не согласен в глушь. Мы должны быть рядом с Москвой.

– Почему, Семен?

– Потому что мне повидаться следует с вашими лидерами. Пока они не наворотили тут делов! Ты, кстати, – осоловевший от сытного обеда Семен указал пальцем на Ивана, – обещал, что вскоре что-то прояснится.

– Что-то да. Но мы же сидим здесь безвылазно, и информацию я получаю дозированно. Не больше твоего знаю.

– Понятно, одно из условий работы спецслужб.

– Вот видишь, сам знаешь.

Неожиданно в кабинете, который они занимали, зазвонил телефон. Мясников тут же рванул к нему. Вернулся он через минуту, весь всклокоченный и горящими глазами.

– Так, товарищи офицеры и солдаты, быстро наводим порядок. К нам едут важные гости.

– Давно пора! – встал Рашид, собирая посуду.

Ракитин долго не подумал и схватил метелку, а будущий полковник начал наводить на столах. Времени на все про все ушло не так много. Команда была дисциплинированной. Техники заперлись в лаборатории. У них была своя работа. Так что даже осталось время попить чай. За ним их маленькую группу и застало высокое начальство. А его знали в лицо.

– Товарищ генерал-полковник, – выступил вперед Мясников, – специальная группа темпорального отряда собрана.

Толоконников озадаченно оглянулся на Стаханова:

– Какого-какого отряда?

– Темпорального, товарищ генерал. То есть изучающего парадоксы времени.

– Ну-ну, – получив объяснение, заместитель начальника ГРУ огляделся. – И кто из вас молодец из 21 века?

– Я, товарищ генерал! – выступил вперед молодцевато Ракитин.

Если бы на месте Толоконникова был обычный генерал, то может, это и произвело бы впечатление. Генералы любят, когда подчиненные смотрят на них преданными взглядами. Как там у Петра Первого «Подчиненный перед лицом, начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Но у разведки свои правила. Дуболомам здесь не было места. Потому генерал беспристрастно оглядел светловолосого парня и заметил:

– Молод.

– На самом деле ему под пятьдесят, Лев Сергеевич.

– Посмотрим. Ну, что, товарищи офицеры, показывайте, рассказывайте. А то который день меня кормят сказками.

При этом Толоконников выразительно глянул на Стаханова. Уж слишком крепко он влез в это странное дело, хотя данные старым знакомым были переданы чрезвычайно важные. За такие и душу дьяволу продашь. Любая разведка мира за подобной информацией годами гоняется, а тут на блюдечке принесли. Но все равно оставались сомнения. Нельзя в его работе без них.

Ноутбук был уже включен, стулья расставлены. За эти дни Ракитин улучшил презентацию, сделал её более ёмкой. В шкафчике ждали своего часа бутылки коньяка, водки, хлебушек и консервы. Жили они тут просто, по-армейски.

– Ну обо мне вам уже доложили.

Ракитин уперся взглядом в полковника Стаханова, тот кивнул в ответ.

– В пределах разумного.

– Ну что, тогда приступим. Я не знаю причину своего попадания в ваше время, как и отчего внезапно стал моложе. Как будто меня схватила из моей эпохи лопасть ветряной мельницы и закинула сюда без спроса.

– Как вы сказали, мельницы? – неожиданно встрепенулся генерал.

– Да, мельницы.

– Было сновидение с мельницами?

– Было. А откуда вы…

– Потом. Показывайте. Это и есть ваш ЭВМ из будущего?

– Портативный вариант, и не самый лучший и мощный. Есть защищенные для военных.

– Солдаты используют ЭВМ на поле боя?

Ракитин сообразил, что для этого времени «шедевры» Голливуда с роботами и искусственным разумом еще не дошли. Да они еще и в Америке не вышли. Время Терминатора и Скайнет еще впереди. Как и само понятие ПС.

– Потом объясню.

Презентация проходила примерно так, как уже несколько раз до этого. Чтобы получить доверенных людей, им пришлось рассказать и показать часть материала. Зато сейчас они были в них уверены. Особенно долго пытали «пришельца из будущего» техники. В конце концов, он сдался. Больно уж заковыристые вопросы у них были. Семен не был рукожопом, но все-таки в первую очередь являлся гуманитарием. И совершенно не знал всех хитросплетений компьютерной техники. Его идея переснять все с экрана технарям понравилась. Люди там были в званиях от капитана до майора, то есть рукастыми и опытными. Они затребовали нужную технику, пленки, химикаты и сами оборудовали лабораторию, погрузившись с головой в работу.

Заместитель начальника ГРУ поначалу воспринимал показанное скептически, затем его лицо начало принимать все более задумчивое выражение. Стаханов часто выходил курить. Ему тема уничтожения его родной страны не заходила вообще. Он сильно нервничал, и это со стороны было заметно. Даже Толоконников время от времени бросал на него красноречивые взгляды. Но, когда пошли кадры событий конца восьмидесятых годов, а затем и дальше, и генерал не выдержал. Потребовал перерыв и сигарету.

Вернувшись, он начал что-то чиркать в блокнот, заметив при этом:

– Не бойтесь, это не конспект. На сторону не уйдет. Сам себе вопросы накидываю. Узнать по своим каналам. Вам, кстати, Семен Степанович, большое спасибо от командования Тихоокеанским флотом. Столько людей спасли. Понятно, что вас лично они не знают, но благодарили ответственные службы. Много у вас там еще подобного материала?

– Я сам не знаю, товарищ генерал.

– Давайте в своем кругу Лев Сергеевич. Вы не мой подчиненный. Хотя была идея дать вам офицерское звание лейтенанта. У вас же высшее образование?

– Да. Но я присягу давал Российской Федерации.

– Но родились же в Советском Союзе?

– Да.

– Годится. Новое государство стало, как я понимаю, преемником. Так что и присяга годна. Или считаете, что Родина у вас разная?

Ракитин прищурился:

– Лев Сергеевич, если бы я так считал, то и не нашел бы всех вас. Знаете, сколько в моем времени людей, свято ненавидящих «совок», то есть всех вас и страну скопом?

Сидевший поодаль Мясников не выдержал:

– А почему они нас ненавидят? Что мы им плохого сделали?

– По разным причинам, Иван Петрович. Навязанное людям антисоветское мифотворчество, откровенная ложь на уровне государства и его идеологических структур. Почти в каждый фильм или сериал они специально вставляли толику антисоветчины. Вы не представляете, насколько вранье было тотальным.

– Деятели искусства постарались? – тяжело спросил Стаханов.

– И они самые. Но чаще всего их финансовые спонсоры, продюсеры.

– Почему?

– Догадайтесь сами какой чаще всего они национальности, и с кого начинали в советские годы. Они обижены на советскую власть, что та не дала им сразу стать миллионерами, не разрешала спекулировать и творить что хотят.

Офицеры переглянулись, но тему благоразумно развивать не стали. Пришелец из будущего заметно нервничал. Толоконников лишь кивнул:

– Об этом мы еще поговорим. Продолжайте. Мы остановились на восемьдесят девятом?

– Так точно.

Генерал уже пришел после темпорального шока в себя и сыпал вопросами. Ракитин как мог, отвечал, но, как оказалось, о многом не знал или был знаком понаслышке. Перестройку он застал в старшей школе и воспринимал все с подростковой точки зрения. Свобода, рок, дискотеки, поток зарубежных фильмов и музыки, видеосалоны, хлынувшая из-за открывшегося барьера новая мода. Юноше всегда есть чем заняться в своем возрасте. Его больше интересовали девчонки, чем скучные съезды. Он и телевизор не всегда смотрел. А сейчас с ужасом осознавал огромные пробелы.

– Ну это понятно, что обо всем вы не могли быть осведомлены. А в этом ЭВМ есть что-нибудь на эту тему? Кстати, в вашей речи полно англицизмов.

– Ну это вы еще нашу молодежь не слышали. Я их сам частенько не понимаю.

– Вестернизация сознания? – неожиданный умный и точный вопрос от Стаханова ввел Семена на некоторое время в ступор.

– Вы правы. Да и что взять от поколения, которому тридцать лет втирали, что Россия и её история – один ужас без конца.

– И что, все так считают?

– Обыватели примерно так. Ну еще либералы. Хотя эти врут за деньги осознанно. Но думающие и читающие люди находят ответы сами. Когда началось народное восстание на Донбассе, туда ручейком потянулись люди со всей страны, которым было не все равно. Именно потому Киевской хунте не удалось задавить русский Донбасс.

– Мы воюем на Украине в двадцать первом веке!?

Генерал немного ослабил галстук. Стаханов бросил на него понимающий взгляд и приказал:

– Старлей, доставай приборы. Лев Сергеевич, об этом будет в следующей серии. Вам надо переварить хотя то, что просмотрели. Я вас предупреждал.

– Ага, только не обо всем этом! Как будто дурной фантастический роман. Мне немного, старлей. Я почти не пью. Чай лучше сделайте, я сладкого с собой захватил.

Выпили по одной «для нервов», закусили бутербродами. Рашид живо убежал на кухню, а Стаханов начал выставлять на стол пряники, пирожные и конфеты. Он знал, что после напряженной умственной деятельности полезно сладкое, чтобы «накормить» мозги. Затем пили чай, почти не разговаривая. Толоконников думал о своем, остальные не лезли в душу к генералу. Один Ракитин выглядел веселым. Все шло по плану! Даже лучше, чем он ожидал. Все-таки хорошо иметь знакомых в прошлом. Потяни за ниточку и не на такое выйдешь. Но высокопоставленный сотрудник Главного Разведывательного Управления – это настоящее бинго! Сейчас пойдет драчка!

Глава 18
Кемп-Дэвид. Неофициальная резиденция президента США. 21 июня 1973 года

Брежнев, несмотря на прошедшие переговоры выглядел относительно свежо. Особенно по сравнению с излишне задумчивым Никсоном. Но тому печень выедали неприятности, связанные с Уотергейтом. Поправить свое положение с помощью улучшения отношения с вероятным противником было не его идеей. Но Америка переживала не лучшие времена. Поражение во Вьетнаме, разброд в обществе. Кто бы мог подумать еще лет двадцать назад, что по собственным студентам начнут стрелять американские же солдаты. А на улицы выйдут сотни тысяч антиправительственно настроенных молодых людей. И все это на фоне экономических успехов в первой стране социализма.

Но все оказалось не таким уж страшным, каким представлялось издалека Генеральному секретарю огромной восточной державы. Американцы тоже люди, им свойственно ошибаться и любопытствовать. Американской публике весьма понравилось, что Леонид Ильич зачастую вел себя совсем не так, как должен был вести коммунистический лидер. Штампы и клише соблюдали и копили обе стороны. В итоге вместо настоящей картины зачастую наблюдали кривое зеркало. Пропагандисты нанесли вреда планете больше, чем все милитаристы вместе взятые. Но Леонид Ильич отлично помнил, что посоветовал ему руководитель Института США Академии наук Г. А. Арбатов: «брать быка за рога, отвечать на вопросы, волнующие аудиторию», отказаться от протокольной «гладкописи», шутить, вести беседу о своих домашних, любимых занятиях. Брежнев вспомнил недавний разговор в Белом доме и был не очень доволен своими излишне протокольным речам. Но кое-что ему удалось.

Брежнев уже на первой встрече с прессой взял инициативу и микрофон в свои руки. И коротко сказал:

– Разделяю, мол, мысли президента Никсона – мы должны сделать все на благо человека, во имя человека.

И растекаться дальше не стал, получив моментально бурные продолжительные аплодисменты. Никсон рассказал публике сколько времени сейчас в Москве. Смена часовых поясов поначалу здорово давила на Генерального секретаря. Беседа пошла непринужденно. Леониду Ильичу в этот момент было 66 лет. Он прошел Великую Отечественную. Прожил не самую легкую жизнь. Ричарду Никсону – 60. После атаки на Перл-Харбор он поступил на службу в ВМС США. Офицер авиационной наземной службы на Тихом океане, громких подвигов не совершал, закончил войну в звании лейтенант-коммандера.

Многочисленные документы для подписания были подготовлены заранее, а значит, главы США и СССР имели возможность для обмена мнениями по разным вопросам поездок. Кемп-Дэвид, где главы государств вели переговоры в неформальной обстановке, стал местом для подобных встреч. В Вашингтоне советский лидер жил в просторном правительственном особняке «Блэйр хаус». Ему даже перегораживали для удобства ближайшую улицу. Брежнев успел побывать и в доме американского президента в Калифорнии. Никсон устроил приём в честь Брежнева, на котором присутствовали голливудские звёзды. Среди гостей был и Рональд Рейган, который в 1980 году займёт пост президента США. В подарок Леонид Ильич получил ковбойский пояс. Он с энтузиазмом махал зрителям, которые аплодировали и размахивали американскими и советскими флагами, а затем подошел к ним так же, как американский политик, работающий с толпой на уездной ярмарке.

Во время своего визита Леонид Ильич опрометчиво заявил, что холодная война закончена. Так хотелось советской элите перевернуть эту проклятую страницу. Многие из лидеров страны воевали или видели войну воочию, потому точно не готовились начать её первыми. В этом они в отличие от заокеанских политиков были искренними. Никсон и Брежнев подписали соглашение о предотвращении ядерной войны. Время больших надежд! Именно там Ильич показал миру, что страшные коммунисты умеют в юмор.

Вот лидерам кладут на стол документ за документом. Никсон не забывает демонстрировать всем американскую улыбку. Тем не менее, он как бы опасливо поглядывает в сторону советского Генсека. Все ли пройдет по плану? Брежнев выглядит гораздо спокойнее, ему не привыкать. Он как будто чувствует или видит возникшее на миг напряжение. И вдруг – делает вид, что он, как школьник, подглядывает в домашку американского президента. Реприза удалась. И Никсон, и зал хохочут, не могут остановиться. Брежнев сохраняет показную серьезность, так присущую на арене цирка знаменитому Юрию Никулину. Или советский лидер, фанат клоуна, или кто-то ему подсказал. Во всяком случае домашняя заготовка сработала. Соглашения подписаны.

Подают напитки. Аудитория продолжает громко хлопать. А тост произносит Брежнев. Очень для него коротко.

– За здоровье!

Не стал никого и ничего благословлять. А вот пить Леонид Ильич первым не стал. И снова устроил нечто для публики. Он внимательно посмотрел, как Никсон сделает первый глоток. Тот, бедный, чуть не поперхнулся. Народ застыл в ожидании. А Леонид Ильич продолжил свою репризу. Он, похоже, намекнул, что они еще не чокнулись. Древний обычай надо соблюдать. Чокнулись, выпили. Никсон ждал продолжения, но сам ничего придумать, кроме выдавленной улыбки не смог. Брежнев, по всей видимости, понял, что до следующей церемонии можно отдохнуть. И покинул американское собрание с большим достоинством.

Приветствуя Брежнева в своей загородной резиденции – Кэмп-Дэвиде, Никсон вынул из кармана пиджака и вручил генсеку ключи от темно-синего автомобиля марки «Линкольн Континенталь» индивидуальной сборки. Салон был обит черным велюром, а приборную доску украшала гравировка: «На добрую память. Самые лучшие пожелания». Сделав широкий жест рукой, Никсон сказал:

– Вот вам наш американский сюрпрайз.

Любопытно, что Никсон сделал подарок Брежневу не за счет бюджета, тогда бы неприятностей у него было бы в сто крат больше. Помог Арнольд Хаммер, который провел подписку среди американских миллионеров на подарок генсеку ЦК КПСС. Леонид Ильич предпочел закрыть глаза на эти нюансы, которые ставили коммунистического лидера в щекотливое положение.

Леонид Ильич в ответ широко заулыбался. Он тут же сел за руль и с энтузиазмом подтолкнул Никсона на пассажирское сиденье. Глава личной охраны президента побледнел, когда увидел, что его подопечный садится в машину. И они помчались по одной из узких дорог, идущих по периметру вокруг Кэмп-Дэвида. Американец мог только воображать, что случится, если джип секретной службы или морских пехотинцев вдруг появится из-за угла на этой дороге с односторонним движением. В одном месте был очень крутой спуск с ярким знаком и надписью: «Медленно. Опасный поворот!»

Даже когда Никон когда ездил здесь на спортивном автомобиле, нажимал на тормоза для того, чтобы не съехать с дороги вниз. Когда в этот раз они приблизились к спуску, Брежнев мчался со скоростью 50 миль в час. Никсон резко подался вперед и закричал – : «Медленный спуск. Притормозите. Очень опасно!». Но Генсек не обратил на мои слова никакого внимания.

Картина маслом: правители обеих крупнейших сверхдержав мира сидят в одном автомобиле, который несется на большой скорости по крутым виражам совершенно незнакомой водителю дороги. К слову, американскому президенту запрещается самому садиться за руль автомашины. Что же произошло дальше? Вот что потом написал Никсон в воспоминаниях:

– «Мы достигли низины, пронзительно завизжали покрышки, когда Брежнев резко нажал на тормоза и повернул».

Автомобиль слегка занесло, но все обошлось благополучно. По словам А. Добрынина, американский президент «перенервничал, когда чуть было не ударился головой о ветровое стекло», а потом выглядел «потрясенным». Какой русский не любит быстрой езды!

Завершив поездку, Брежнев невозмутимо сказал Никсону:

– Это очень хороший автомобиль. Он отлично держится на дороге.

– Да вы отличный водитель! – с легкой дрожью в голосе ответил тот. – Я никогда бы не смог повернуть здесь на такой скорости!

Был даже в СССР анекдот на эту тему – «Решил Брежнев покататься и уселся на место водителя. А его гаишник остановил. Посмотрел внутрь и отпустил. Его приятели спрашивают, мол, кто там был, а он им: „Не знаю. Но водитель у него – Брежнев!“».

Никсон плеснул в стаканы виски и подал один из них своему визави. Леонид Ильич еще удивился, когда ему перед неофициальным обедом подали аперитив – виски с содовой. Брежнев стал ждать, что сейчас должны принести и закуску, как и положено по русской традиции. Но её не принесли, генсек недоумевал и ждал закуску:

«Ну что это они – подают выпивку без закуски. Если пригласили пообедать, так надо к столу. Там и выпьем».

Переводчик пояснил Леониду Ильичу, что у американцев есть традиция: перед обедом для аппетита, что-нибудь выпить без закуски. После Брежнев сказал:

«Ну, раз такой обычай, тогда ладно».

– Давай, Леонид, – поговорим о том, о чем не следует знать публике.

В комнате кроме глав государств присутствовали лишь переводчики. Оба были бледны, слишком уж большая тайна витала сейчас в этом самом защищенном в мире помещении. Брежнев спрятал улыбку. Потому что она во многом и была виной того, что потепление отношений состоялось. Прагматичный выбор в стране, где недавно превалировала идеология.

– Ну что ж, поговорим. Наши договоренности в силе?

Никсон неспешно кивнул. Слишком серьезный сейчас предстоял разговор. О тайне, которую ведали оба руководителя, контролирующих почти весь мир, знали не так много людей. Но влияние на мировую политику она оказывала огромную.

Из протокола встречи на высшем уровне. Для общего ознакомления читающей публики с языком той эпохи.

Л. И. БРЕЖНЕВ.

Г-н президент, я хотел бы прежде всего передать Вам самые добрые пожелания, приветы, теплые чувства всех моих товарищей в Москве. Незадолго до моего отъезда мы провели заседание нашего Политбюро, где подробно обсуждали общее состояние советско-американских отношений и перспективы их развития на будущее. Обсуждали мы возможные результаты нынешней встречи. При этом все мы были абсолютно единодушны в отношении той главной основы, на которой должна состояться наша с Вами встреча.

Всё это позволяет мне сейчас сказать, что я прибыл к вам с хорошими чувствами и добрыми намерениями и что я возлагаю большие надежды на наши предстоящие переговоры. Конечно, не все вопросы будет легко разрешить, определенные трудности в ряде областей еще остаются, однако, будучи оптимистом, я всегда говорю, что в конечном счете нет безвыходных ситуаций. При обоюдном желании всегда можно договориться.

Р. НИКСОН. Я разделяю Ваши общие настроения в связи с нашими предстоящими переговорами. Пока мы с Вами беседуем наедине, хочу выразить признательность за Ваши уважительные высказывания в мой адрес, о которых мне рассказывали. По-моему, мы должны с Вами признать, что мы стоим во главе двух наиболее могущественных государств мира, и поэтому, хотя впредь между нами и могут возникать те или иные разногласия, важно, чтобы мы сумели сотрудничать друг с другом ради общих целей. Главное состоит в том, чтобы между мною и Вами установились дружественные взаимоотношения. Если мы с Вами будем сотрудничать, мы сможем изменить мир к лучшему.

Р. НИКСОН. Могу сообщить вам, что в беседе с генеральным секретарем мы поговорили об общей атмосфере нашей встречи и подчеркнули большую роль личных взаимоотношений для достижения взаимопонимания и упрочения отношений мира между нашими странами. При наличии таких взаимоотношений и при условии хорошей предварительной подготовки можно надеяться, что мы сумеем провести хорошую встречу на высшем уровне.

На этой первой беседе я хотел бы предложить генеральному секретарю по праву гостя высказать свои соображения по общему вопросу – о состоянии и перспективах наших отношений.

Л. И. БРЕЖНЕВ. Думаю, что нам сейчас нецелесообразно возвращаться к давней истории советско-американских отношений. Говорю об этом не потому, что эта история не заслуживает внимания, а потому что, как это было в прошлом году в Москве, мы должны постараться сэкономить время и сосредоточиться не на истории, а на настоящем и, главное, будущем наших взаимоотношений.

Однако я должен все же сказать два-три слова и об истории. В прошлом отношения между нашими двумя странами развивались неровно. Было в них и хорошее, особенно в период совместной нашей борьбы против фашизма, но потом дела пошли, к сожалению, по другому пути, по причинам, о которых я сейчас говорить не буду, потому что Вы их хорошо знаете.

Я глубоко верю, что все, что нами было достигнуто тогда в Москве, направленно к одной цели – упрочению всеобщего мира, улучшению наших взаимоотношений. Мы тогда не мерились силой друг с другом, а приняли ряд хороших документов, которые пользуются единодушной поддержкой нашего народа и, насколько я знаю, американского народа. И в нашей стране, и в Америке, и в большинстве других стран прошлогодняя встреча была охарактеризована как историческая. […] Уверен, что и нынешняя встреча будет иметь не меньшее значение, как, впрочем, и новый визит в Советский Союз президента Никсона в 1974 году. Могу вам сообщить, что в беседе наедине я пригласил президента совершить такой визит, о чем надеюсь позже сообщить официально в одном из своих выступлений.

Р. НИКСОН. А я могу сообщить, что принял это приглашение.

Л. И. БРЕЖНЕВ. После нашей первой встречи прошел год. Для нас очень важно, что в Советском Союзе люди самых разных профессий в своих письмах, адресованных ЦК КПСС и мне лично, единодушно одобряют итоги встречи и поставленные нами цели. Это означает, что я прибыл к вам, опираясь на большую поддержку своего народа.

Таким образом, если взять истекший год, то у нас есть все основания сказать, что мы положили конец старой истории и заложили начало новой истории. Именно поэтому прошлогодняя встреча характеризуется как историческая уже нынешним поколением людей, а будущие поколения, может быть, назовут ее даже эпохальной. А именно так и будет, если мы сможем общими усилиями избавить народы от ужасов войны и обеспечить им подлинно мирную жизнь.

Все мы с вами в юности изучали историю. По существу, это была история войн и конфликтов: один фараон воевал с другим, один король – с другим и т. п. Существовала Римская империя, которая потом пала, была Австро-Венгрия, а потом и ее не стало. Значит, мы изучали историю войн, а теперь хотим, чтобы новые поколения изучали историю мира.

В беседе с Вами наедине, г-н президент, мы коротко обменялись мнениями о значении доверия. Это действительно важный фактор. К сожалению, холодная война породила недоверие между нашими странами. Теперь, когда путем обоюдных усилий мы добились улучшения советско-американских отношений именно на основе доверия, важно, чтобы оно существовало не только между нашими руководителями и народами, но и между всеми государствами.

Недавно я на одном примере еще раз убедился в том, сколь большие изменения произошли за последнее время в международном политическом климате. Как Вы знаете, я был в ФРГ с официальным визитом. Там еще живы многие из тех, кто воевал против нас во Второй мировой войне. Я, как Вы знаете, тоже – участник войны, и тем не менее меня там исключительно хорошо принимали. Это убедительно свидетельствует о значении доверия в отношениях между государствами.

Позвольте теперь поблагодарить Вас, г-н президент, за все, что делали и делаете в интересах осуществления нашей московской договоренности о предоставлении Советскому Союзу режима наибольшего благоприятствования в торговле. Я говорю об этом сейчас, так как без решения экономических вопросов просто трудно добиться упрочнения политических отношений и роста доверия.

Кстати, отмечу с удовлетворением, что ряд частных соглашений уже начал осуществляться, в том числе и договоренность о строительстве в Москве так называемого торгового центра.

Не могу не выразить удовлетворения развитием связей между нашими странами в различных областях, в том числе в сельском хозяйстве. Не так давно в США побывал наш министр мелиорации сельского хозяйства Алексеевский, который, помимо письменного отчета, много рассказал мне лично о своих впечатлениях. Хочу поблагодарить Вac и американских ученых за то, что ему была предоставлена возможность посмотреть много интересного в США.

В общем картина получается неплохая. Идут деловые переговоры с американцами. И я думаю, что, если Вы благословите ваших деловых людей на расширение сотрудничества с нами, а мы своих, – дела пойдут хорошо в интересах дружбы между нашими странами. Правда, советско-американская торговля носит пока несколько однобокий характер, но об этом мы будем иметь возможность поговорить подробнее позже.

В своем докладе на Пленуме ЦК я весьма недвусмысленно высказался в пользу установления долгосрочных экономических связей с США. Мы должны торговать с вами, как я люблю говорить, не галстуками и пуговицами, а масштабно.

В беседе с американскими сенаторами я задал вопрос: что плохого в том, что Советский Союз готов поделиться своим национальным богатством с США – дать Америке 1 триллион куб. м своего природного газа. Это, конечно, не значит, что я начал лично торговать газом. Я говорил об общем подходе, о принципах, исходя из необходимости дать новые импульсы развитию торгово-экономических отношений с США.

Р. НИКСОН. Все мы высоко ценим Ваши теплые слова о состоянии и перспективах развития наших отношений. Хочу прямо сказать моему другу Брежневу, что к нашим предстоящим встречам я подхожу с теми же чувствами. Если обратиться к недавней истории, то можно вспомнить, что 13 лет тому назад здесь, в Белом доме, состоялась первая советско-американская встреча на высшем уровне, когда президент Эйзенхауэр встречался с тогдашним руководителем Советского Союза. Чтобы правильно понять и оценить тот сдвиг, который произошел в наших отношениях, полезно вспомнить о том, какая поразительная перемена наблюдается сейчас по сравнению с настроениями и намерениями, господствовавшими тогда. При этом следует отметить, что в то время США обладали значительным превосходством над Советским Союзом в области ядерного оружия. Сегодня же мы с вами относимся друг к другу, как равный к равному. Я не думаю, что это плохо. Я исхожу из того, что хорошие отношения между двумя самыми могущественными государствами в мире могут быть построены на основе равенства силы и взаимном уважении.

Хочу далее сказать, что в вопросах развития экономических связей между нашими странами моя позиция будет полностью позитивной. Я исхожу из того, что крепнущее экономическое сотрудничество между Советским Союзом и США пойдет на пользу и Советскому Союзу и нам.

Я хотел бы завершить нашу первую беседу двумя замечаниями. В практическом смысле то историческое соглашение, которое мы с Вами подпишем в пятницу, в глазах многих людей окажется не более чем общими словами, без какого-либо реального прогресса в области ограничения стратегических вооружений. Я надеюсь, что в эти дни мы сможем поговорить с Вами о путях достижения нового прогресса в этой области в ближайшие месяцы.

И, во-вторых, в связи с заявлением генерального секретаря о широкой поддержке совместных советско-американских инициатив в Советском Союзе я хотел бы заверить его в том, что в нашей недисциплинированной системе, где существует и активно действует оппозиция, огромное большинство нашего народа, нашего конгресса, все те, кто присутствовал сегодня при Вашей встрече, поддерживают эту линию. Если бы это было не так, мы с Вами не могли бы сегодня иметь эту беседу. В этой связи хочу сказать Вам: не обращайте слишком много внимания на сенатора Джексона, он не представляет большинства нашего народа.

Л. И. БРЕЖНЕВ. Не упоминайте даже этой фамилии. Я не хочу здесь говорить каких-либо оскорбительных слов, но давайте рассмотрим, что такое национализм в хорошем смысле этого слова. Националист – это человек, который в положительном плане заботится о своем народе, о своем государстве. Если же говорить о Джексоне, то не эти чувства движут им. Он не выражает национальных чаяний американского народа. Если наша политика и политика вашего государства будет направлена на те цели, которые мы перед собой ставим, то есть на упрочнение мира, дружбы и сотрудничества, то это значит, что она приобретает интернациональный характер, а за это выступает 99 процентов населения земного шара. В этом заключается различие между нашей линией и линией Джексона и ему подобных. А все остальное – это эквилибристика, ходьба по проволоке веером.

Р. НИКСОН. Мы еще перевоспитаем Джексона. Благодарю Вас за интересную беседу и надеюсь, что остальные наши беседы пройдут в столь же конструктивном духе и будут отмечены столь же дружественной атмосферой.