Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 335 страниц)

Глава 9
8 сентября 1973 года. Подмосковье. Знакомство

– Здравствуйте, товарищи! – Я Семен Степанович Ракитин. Наверное, слыхали обо мне?

Мерзликин с группой отобранных коллег с интересом уставился на легендарного в некоторых кругах «Оракула». Он уже был в курсе, что это и есть тот самый первый попаданец в Союз образца 1973 года. За прошедшие дни Анатолию пришлось много работать и общаться с теми хроноаборигенами, кто был допущен к секретам. От них он понемногу набрался разного. Да и после подписания согласия отношение к журналисту из будущего изменилось. Ему даже рассказали, что его монтаж и озвучка здорово понравились кому-то наверху. Настоящий пропагандистский фильм получился. Который разом вылечивал недоверие и сомнения у многих деятелей из различных органов власти. Кого-то даже в больницу сразу из кинозала увезли.

«Так это еще присказка. Сказка будет впереди!»

– Конечно, – отозвался Серебряков также взятый в их команду. – Вы же первым сюда попали.

– Вы совершенно правы, – Ракитин заглянул в карточку. – Дмитрий Васильевич.

– Это правда, что недавний бедлам – ваших рук дело?

Ракитин повернулся к Моисееву:

– Можно считать, что так.

Илья внезапно снова закусил удила:

– Любите кровь?

«Оракул» даже глазом не повел:

– Нет. Потому что сам воевал. Но жизнь отчего-то устроена именно так. Или я не прав? В Израиле арабов кормили мацой и по головке гладили?

Мерзликин усмехнулся:

– Да не слушайте его, Семен. Я, вообще, удивляюсь, как его к нам взяли. Все уши нам прожужжал в эти дни про несчастный совок.

– В отличие от вас, пропагандистов, только я хоть что-то соображаю в компьютерах.

Ракитин тут же откликнулся:

– Вот и хорошо. Возглавите наш научно-исследовательский отдел микроэлектроники. Есть возражения?

Моисеев был явно растерян. Все эти дни он метался между возможностью устроить свое будущее и недоверию к местной власти. Анатолий в самом начале их знакомства понял, что тот что-то явно недоговаривает. Ага, помешали ему делать карьеру. Жадность и желание захапать побольше. Вот это будет честнее.

– Илья, не мямли.

– Ну, если такое дело, то куда деваться.

– Вот именно. С подводной лодки выход лишь на дно, – все-таки поддел его Мерзликин.

Но Ракитин уже обращался к нему самому.

– А вы?

– Анатолий Иванович Мерзликин.

– Опа, вот это встреча! Это ведь вы сочинили текст к фильму о нашем сладком будущем? И мой монтаж поправили.

– Было такое дело, – Анатолию было приятно, что он полновесно смог участвовать в жизни нового общества старого типа.

– Только у меня вы значитесь в списке, как менеджер.

– Так менеджер и есть официально, по масс-медиа проектам. Это следователи, наверное, так с моего удостоверения списали. В «Газпроме» я работал, в отделе по связям со СМИ. А так я много лет отдал журналистике.

Семен оживился и присел на край стола:

– Значит, мы в некотором роде коллеги?

– Вот как?

– В девяностые я какое-то время писал в криминальных хрониках Питера.

– Ого! Это серьезно! Рад знакомству. Нам тогда будет легче понять друг друга.

Мерзликин оценил опыт работы Ракитина. Слышал он о тех крутых перцах. Буквально по лезвию бритвы ходили. Убить человека в те годы могли и за меньшее. А бандиты в Питере были совсем отмороженные.

– Вот-вот сработаемся! Анатолий, берите в свои руки отдел пропаганды и культурного планирования. Сразу скажу, работа будет адски тяжелая. Но вы сами видели уровень местного агитпрома. Детский сад со старческим маразмом придачу.

– Да я уже почитал и проникся. Тут даже не мамонты, а динозавры стиля. Менять надо все абсолютно.

– Согласен.

Ракитин повернулся к Серебрякову:

– Дмитрий, у вас огромный опыт работы с различного рода техникой будущего. Вы редкий универсал. Так что вам я отдаю наш общий технический отдел. Будете помогать нашим лабораторным крысам в разборке накопившегося материала из будущего. И прикидывать, что можно использовать в народном хозяйстве немедленно. А что стоит оставить на будущее.

– Почему?

– Сразу видно, что Анатолий у нас не «физик», а лирик. Технологий еще нет необходимых для производства.

– Тогда можно еще вопрос от дилетанта? Получится их как-то поторопить?

Внезапно ля всех Мерзликину ответил Моисеев:

– Далеко не всегда. Даже имея на руках микроплаты… не факт, что получится их повторить. Нужны прорывные процессы производства.

– Но все равно имея на руках образцы – это сделать будет легче.

Бывший израильтянин согласился:

– Плюс в том, что мы в курсе магистрального пути развития и не будем отвлекаться на тупиковые.

Мерзликин решил немного повредничать:

– А минусы?

И тут их удивила единственная среди них дама. До этого утра никто из присутствующих ее не видел. Брючный костюм подчеркивал стройность фигуры, но не показывал лишнее. Прическа короткая, то ли с такой сюда попала, но скорее по привычке подстриглась уже здесь. Если несколько десятилетий не носить длинные волосы, то забываешь, как с ними возиться и холить. Внешность симпатичная, как обычно, в молодости, но не более. А вот голос оказался приятным. Грудной, обволакивающий.

– Минус в том, что в боковых исследованиях можно найти нечто совершенно иное. Масса невероятных открытий в науке была сделана именно так. Так сказать, случайно.

– Любопытный расклад, – Мерзликин с мужским интересом уставился на молодую женщину. Но в ответ получил более чем холодный взгляд.

– Если не ошибаюсь, Попова Вера Петровна? – тут же спросил Ракитин.

– Верно.

– Вы…

– Я микробиолог из Новосибирска.

Анатолий крякнул:

– Вы еще скажите, что из «Вектора»?

– Из него самого.

Вера едко улыбнулась одними глазами. Попаданцы недоуменно переглядывались. Пришлось Семену пояснить.

– Это, насколько я помню, связано с биологическим оружием?

– Скорее со всеми смертоносными вирусами мира.

Моисеев недовольно буркнул:

– Нам мало ядерного оружия? Мир и так хрупок.

Попова парировала. Было заметно, что для нее нет авторитетов, да и держалась она независимо:

– Я бы не стала сбрасывать со счетов биологическое оружие. Оно помогло нам выжить в девяностых. Но сейчас нам важнее технологии работы с генетическим материалом и фармацевтика.

Мерзликин еле захлопнул рот от удивления?

– Так это вовсе не слухи? Про закладки?

Илья и Семен непонимающе воззрились на Веру. Ракитин немедленно потребовал:

– Не поясните, пожалуйста, для непосвященных.

Женщина вздохнула и с видом преподавателя, до чертиков уставшего от невнимательных студентов, начала рассказ:

– Не все наверху власти были дураками. Я точно не знаю, чья это была идея. Но в конце правления Иудушки Горбачева кем-то было принято решение создать в Соединенных Штатах систему закладок с капсулами. Что там находилось точно, я не знаю. Но мы в те годы были впереди планеты всей в области микробиологии. Так уже исторически сложилось.

– Офигеть! – только и выдохнул Моисеев. – Советы готовились убить Америку?

– Если бы они пошли на вторжение, то да. Люди, оставленные там, регулярно проверяли целостность закладок. И насколько я понимаю, имелись и запасные. Кто его знает, как поведут бывшие разведчики, когда их общая родина прекратит существование.

Ракитин покачал головой:

– Все у нас делалось с запасом. Спички, соль, керосин.

Серебров бросил в его сторону недоуменный взгляд. Он был типичным технарем и не разбирался в искусстве игры слов.

– Поэтому они не посмели?

– Не знаю,– Попова пожала плечами. – У нас ходили лишь смутные слухи. Но мы точно ведали, что на такое способны.

– Эпидемия, которую не остановишь. Не от своих информаторов некоторые режиссеры брали данные для фильмов-катастроф? Ведь там довольно точно математически была показана реалистичная картина конца света.

– Так и с той стороны не дураки сидели. После полученной от доверенных лиц информации все быстро просчитали.

– И оставили нас в покое.

– Слишком много рисков. Проще сварить лягушку медленно.

– И через двадцать пять лет срок хранения закладок закончился, в товарном количестве народились Мальчиши-Плохиши и нас начали прессовать по полной.

Анатолий и Вера невольно переглянулись. Какой ловкий диалог у них получился. Чтобы сгладить тяжесть изложенного, они оба рассмеялись.

– Товарищи, – Ракитин решительно встал. – О серьезном мы еще успеем наговориться. Сейчас же по желанию вы можете присоединиться к небольшой вечеринке, организованной в честь начала работы нашего Центра. Пусть он еще не имеет своего названия. Да и сотрудников всего ничего. Но лиха беда начало! Выпивка и закуски за счет компании.

Народ тут же оживился. И в самом деле, к чему вспоминать прошлое будущее с его страшилками. Они получили шанс на вторую жизнь. Возможно, более яркую, чем прошлая. Надо радоваться и готовиться к новым свершениям.

– Я за! Вера, вы с нами?

Попова бросила взгляд в сторону импозантного Мерзликина, которого в этом костюме и позитивной внешности можно было принять за ответственного комсомольского работника.

– А когда я отказывалась от хорошей вечеринки? Вы плохо знаете людей науки. Особенно биологов.

Столы были накрыты в небольшой столовой. Видимо, раньше это помещение предназначалось «для своих» и еще сохраняло остатки былой роскоши. Попаданцы еще не успели рассмотреть новое место нового жительства. Их безо всякого предупреждения собрали после завтрака «с вещами» и целый час куда-то везли в автобусе с закрытыми напрочь окнами. Хорошо хоть глаза не завязали. Дмитрий оказался обладателем природного ощущения пространства. Мог по лесу без компаса ходить часами. Он определил:

– Нас возят не кругами, а примерно в одном направлении на северо-восток.

– Судя по шуму это Ленинградская трасса. Движняк на ней всегда плотный.

– Подальше от города. Будет явно что-то секретное.

По факту оказался полузаброшенный санаторий, принадлежащий раньше какому-то крупному предприятию. Правда, все таблички и стенды были сняты. Охрана не отсвечивала, то есть была профессиональна. Хоть это радовало. Разместили их в двухэтажном корпусе, что утопал в зелени. Дальше за лесом просматривалась речка. Хотя было тепло, но природа уже заиграла красками, обещая скорую осень.

Сейчас же их пригласили на праздничный обед. Здесь же, как им объяснили девушки из персонала, они будут столоваться. Завтрак в восемь. Обед в тринадцать и ужин в девятнадцать. Если чего-то не хватило или захотелось выпить чая, то к их услугам небольшой холодильник и подносы с выпечкой. Анатолий оценил широкий жест. Дефицит продуктов на них явно не распространялся, или их прикрепили к какому-то особому снабжению. Потому что в холодильнике он заметил два сорта сыра, колбасу и ветчину с маслом.

– Не похудеешь, констатировал он и поспешил к столу.

Работники расстарались. Но вроде ничего сверхъестественного, все-таки не ресторан. Несколько видов салатов. Мясной, овощной, квашеная капуста с красными ягодками клюквы. Мясная нарезка и вскоре подадут горячее. Отдельно стояли вазы с фруктами. Так как был сезон, то там оказался изрядный выбор. Яблоки груши, виноград и сливы.

– Неплохо жили при СССР!

– Некоторые! – поддакнул ядовито Илья. Вот ему непросто поначалу придется!

– Но тоже согласись, советские люди.

– А ты у нас настоящий мастер демагогии. Бедные хроноаборигены. Я уже боюсь представить, как ты их начнешь дурачить.

– Люди готовы обманываться. Им так легче живется.

Их спич неожиданно прервала Вера:

– Мальчики, давайте не будем сегодня о серьезном. Лучше поговорим о том, что не успели сделать раньше. И кто-нибудь откроет даме вино.

Семен тут же подорвался с места.

– Айн момент! Верочка, бутылки уже откупорены. Или вам лучше шампанского?

– Нет, пожалуйста, Ркацители.

– Будет сделано. Ребята, не стесняйтесь. Мы все отработаем честно. Считайте, что это аванс.

Они выпили и перекусили. Коньяк пили лишь Илья и Дмитрий. Анатолий и Семен дегустировали выставленное «Киндзмараули» и остались довольны результатом. Сюда привезли явно не стандартизированное вино «для всех». Даже бутылки были иной формы. Хорошо снабжают элиту страны! Они уже жили при коммунизме, потому и не стремились ничего менять. Понемногу разговоры стали оживлённее. Принесли горячее. Котлеты по-киевски. Сочное куриное филе, обернутое вокруг косточки и с кусочком сливочного масла внутри. Редко где в будущем подавали в ресторанах это заурядное блюдо из советской кухни. Расплодились чуждые русскому кусу восточные и азиатские кухни, а также все места в партере занял вездесущий фастфуд. Соответствовал и гарнир. Жареная по-деревенски картошка, зеленый горошек и в качестве специи настоящая аджика.

– Прямо студенчеством повеяло, – блаженно улыбнулся Дмитрий.

– Оно здесь при чем?

– Мы стройотрядом ездили в Коми. Неплохо там заработали. А в сентябре завалились в Пицунду. Шашлыки, вино…

– Девушки…

– И они, конечно. Столько пляжных романов у меня больше в жизни не было!

Анатолий пихнул вбок Семена:

– А с виду такой тихоня.

– В тихом омуте русалки водятся! – у Веры заблестели глаза.

– Можно поподробней? – тут же засуетился Мерзликин, доливая вина в бокал дамы.

– Для этого надо еще выпить. Но не дождетесь! Вера Петровна – кремень. Оставим все в прошлом. Мы все равно мертвы.

Если бы они были трезвыми, то данная сентенция вызывала ощущение печали. Сейчас же все отчего-то начали вспоминать подробности собственной смерти. Хуже абсурда не придумаешь. Отличился, конечно же, Моисеев. Он даже удостоился рукоплесканий от Поповой. Да и сам уже вспоминал этот момент с некоторым юмором. Да и чего стыдиться? Умереть во время соития надо еще умудриться. Пусть и дама была продажной, но не педиком же или трансгендером. Все познается в сравнении.

Анатолий, как и Семен умерли от естественных причин. Сердечко у обоих пошаливало, и лишний вес давил. Валентин долго мялся, но признался, что последнее из воспоминаний – это падающий сверху кран-балка. Он какого-то лешего полез на крышу проверять качество ремонта гастарбайтеров. Оказался он на поверку неудовлетворительным.

А вот Вера всех удивила.

– Я отравилась. Причину называть есть смысла?

– Рак?

Попова удивленно вскинула взгляд на Моисеева.

– Так ты поэтому в Москву вернулся?

– Опухоль в мозге. Нечего было терять. Да и зачем всю жизнь копил деньги? Не этим же писдюкам, коим лень поздравить на Новый год, оставлять?

Внезапно остальные запечалились. У них остались там в недостижимом будущем дети и жены.

– Так, народ, это неправильно, – взял ситуацию в руки Мерзликин. – Как бы то ни было, но мы-то с вами живы! И у нас снова впереди целая жизнь. Мы оставили там, что получилось. Это не всегда хорошее, но вот честно, себя я плохим человеком не считаю. Так что стыдиться мне по большому счету нечего. Предлагаю танцы! Энергичные танцы!

Музыка также нашлась. Основательный проигрыватель стоял в углу зала. Правда, с наполнением были проблемы. Помогла одна из горничных, принесла несколько миньонов с ударными композициями незаслуженно забытых исполнителей. Даже Ободзинский пришелся в тему. А еще были «Самоцветы», Эдуард Хиль и прочие ретро исполнители.

Твист и подобие рок-н-ролла расшевелили публику. Даже персонал в итоге сдался. Повар, упитанный дядька южной внешности отлично умел в твист. Да и девушки не отставали. Или им дали указания особо не отдаляться от опекаемых. Во всяком случае, симпатичная миниатюрная блондинка не отказала Мерзликину в медленном танце под композицию «Поющих гитар» «Нет тебя прекрасней». Внезапно с ней он ощутил некое волнение.

«Гормоны, итить их!»

Или это так сказалась выпивка? После он танцевал с Верой и даже слишком смело её обнял, ощутив мягкость тела под тонкой тканью. Женщина усмехнулась уголками губ:

– Толик, даже не надейся. Ничего не будет.

– Я так тебе не нравлюсь или это какие-то комплексы?

Вера вздохнула:

– Да ну их к черту! Раньше были и прошли. Просто дружба подобного рода между людьми из будущего не приветствуется. Так что обрати внимание на местную публику. Вот той светловолосой девушке ты точно понравился. Ей в глуши невообразимо скучно. А тут такое приключение! Мы же для них, как марсиане.

– И хороший шанс выбраться куда-то. Плавали, проходили. С такими нужно только в «перчатках». Хотя согласен, милое создание. Но если передумаешь, я всегда рядом.

– У тебя насыщенный личный опыт. Пойдем к столу, я что-то устала.

Они еще сидели некоторое время. Пили чай, пели песни, рассказывали анекдоты.

Брежнев вызвал группу космонавтов.

– Товарищи! Американцы высадились на Луне. Мы тут подумали и решили, что вы полетите на Солнце!

– Так сгорим ведь, Леонид Ильич!

– Не бойтесь, товарищи, партия подумала обо всем. Вы полетите ночью.

– Сколько у нас всего евреев? – спрашивает Брежнев Косыгина.

– Миллиона три-четыре.

– А если мы им всем разрешим уехать, многие захотят?

– Миллионов десять – пятнадцать.

При Ленине было как в туннеле: кругом тьма, впереди свет.

При Сталине – как в автобусе: один ведет, половина сидит, остальные трясутся.

При Хрущеве – как в цирке: один говорит, все смеются.

При Брежневе – как в кино: все ждут конца сеанса.

Глава 10
Подмосковье. 25 сентября 1973 года. Спираль понимания

– Но как же у нас ничего из праздников нет? – ответственный работник из идеологического отдела ЦК Басов был искренне возмущен и не скрывал этого. – День победы, седьмого ноября, первое мая.

– По Дню Победы я частично согласен, а насчет остального…

– Что вы имеете против нашей победы над нацизмом?

Атмосфера в кабинете, больше напоминающий санаторную палату для релаксации накалилась. Товарищи из высшего партийного органа не привыкли к подобного тона разговорам. Потому функционеров из ЦК частенько заносило. Привыкли, что им обычно боялись перечить открыто. А тут какой-то молодчик, понимаешь, опровергает все устои. Мерзликин предупреждающе поднял руку, чтобы осадить излишний апломб идеолога. Он еле скрыл улыбку, когда вспомнил первую встречу с одним из секретарей ЦК. Все ожидаемо закончилось руганью и обвинением в антисоветизме. Так что Ильичу, или кто там стоит за «обновленцами» чистить и чистить Авгиевы конюшни еще много лет. Хорошо хоть они там на Олимпе это уже прекрасно понимают. Заглянули в Вечность и прониклись.

Анатолий покосился на восседавшего в сторонке куратора от Генсека Петра Владимировича Лосева и продолжил:

– Во-первых, вспомните, что широко День Победы начали отмечать заново лишь восемь лет назад. Тогда же и второй парад провели. Заметьте, всего только второй. Почему его не было, например, на десятилетие победы?

– Но мы всегда в этот день устраивали митинги и праздничные мероприятия! Чествовали победителей. В парках собирались ветераны. Да и в семьях этот праздник широко отмечался. Он же всеобщий!

– Официально его праздновали как заурядное торжество. А чем дальше, тем больше поднимают на Знамя? Вы не понимаете, что он со временем вовсе забронзовеет и потеряет свой изначальный смысл. Почему в стране происходит подобный перекос? То Дня Победы как будто не было, то он на каждом шагу?

Басов смутился. Он начал понимать, куда клонит этот молодой человек, и крыть ему было нечем.

– Точно не могу сказать, но мы старались всегда чествовать наших ветеранов в своем кругу. Их довольно много среди партийных работников. Да и сам Генеральный секретарь, как вы знаете, воевал и награжден орденами и медалями.

– Вот сами и ответили. Он живой участник и многое повидал на войне. Кровь, кишки, подвиги. В нем еще не остыло искреннее уважение к солдату. Потому и отношение к празднику иное.

Партиец невольно успокоился и даже улыбнулся. Похвальбу к Генеральному он воспринял, как должное, привычное к духу времени. Ну и зря.

– Только как это все вяжется с тупым враньем о войне?

– Позвольте!

– Не позволю! Почему вы до сих пор боитесь правды о сорок первом? О том, что у нас оказалось так много предателей даже среди высшего военного командования. Или откровенных саботажников. Кто в июне сорок первого проигнорировал прямые указания Генштаба, развалил боевую подготовку и подставил сотни тысяч солдатских жизней на распыл. Вы не представляете, как обидно умирать, ничего не успев. Абсолютно зря. Почему войска не оказались готовы в такое напряженное время к выполнению своих непосредственных обязанностей? Ведь в то же время войска НКВД вели себя совсем по-иному, мужественно встретили врага на границе и задержали его насколько могли. Все документы по этим событиям хранятся там, куда нет доступа даже таким, как вы. Я не говорю об историках и писателях. Сколько тайн мешают настоящим героям получить по заслугам свою толику славы? Чего вы боитесь? Своего народа?

Басов почернел. Тема оказалась предельно щекотливой.

– Это демагогия!

Мерзликин сдержал победную улыбку. Как просто подловить этих напыщенных индюков на элементарном. Как они, вообще, попадают наверх, бестолочи?

– Да нет, уважаемый! Не кидайтесь такими словами, пожалуйста. Вспомните, сколько времени потратил писатель Сергей Смирнов, чтобы восстановить память о защите Брестской крепости, реабилитировать героев того великого подвига. А сколько подобного ждет своего освещения. Например, беспримерная оборона Лиепаи. На линии спешно вырытых окопов защитники сумели продержаться целых пять дней в боях с превосходящим противником, а затем эвакуировать часть сил морским путем. Более того, они сумели до 1 июля небольшими группами препятствовать продвижению целой немецкой дивизии. Потери немцев составили 1609 человек убитыми, пропавшими без вести и ранеными. Всего одна военно-морская база и героический пример!

Ответственному работнику ЦК оказалось нечем крыть. Он лишь буркнул:

– Времена были такие. Не обо всем можно было говорить открыто. И мы страну из руин восстанавливали. Создавали ракетно-ядерный щит.

– Да ладно вам! Сколько лет после этого прошло, и ведь ни одна собака не почесалась. Между прочим, это как раз работа для вашего отдела. Не надо ничего выдумывать! Расспросить тех, кто воевал на передовой, а не просиживал штаны в штабах. Но там же ведь всплывет и страшная правда. Не правда ли?

Идеолог заподозрил подвох:

– Вы это о чем?

– Например, о конференции в мае 1961 года в Севастополе проходила военно-историческая конференция, посвященная 20-летию начала героической обороны 41–42 годов. В работе конференции приняли участие 800 человек, 80 процентов которых прошли плен. И они не стали молчать, подвергнув критике тот образ, что создали за эти годы официальные пропагандисты. Помните тот скандал? Вот когда солдатская правда помешала адмиралу Октябрьскому и прочим генералам получить новые ордена. Но как же так: бросить тридцать тысяч человек на распыл, а потом даже не извиниться перед погибшими однополчанами и требовать новые награды. Это какой же мразью надо быть…

– Анатолий, не нагнетайте! Вам сложно это понять, – внезапно вмешался молчавший доселе куратор. Но даже его обычно непроницаемое лицо потемнело.

– Вот-вот без году неделя, а уже учит! Тебя бы самого на войну!

«Откуда такие дураки только и берутся? Даже не удосужился прочитать мою биографию!»

– Уважаемый, вот тут вы ошибаетесь. Я был на трех войнах и видел смерть вплотную.

– Анатолий, пожалуйста, побольше конструктива.

– Да пока не с чего. Война еще не окончена.

Басов замер с носовым платком в руках:

– Это вы, о чем?

– Война еще не окончена, пока не похоронен последний солдат. Представляете, даже в мое время, в двадцать первом веке постоянно находили и хоронили погибших в Великой Отечественной бойцов. Что мешало вам проводить массовые поиски все прошедшие с войны годы? Ведь еще живы участники боев. Они могут помнить о местах сражений и о братских могилах. Я же отлично понимаю, что в некоторых случаях провести достойные похороны павших солдат было попросту невозможно. Война есть война. Или ты отступаешь или атакуешь. Бывало, что и просто предать земле некому. Все погибли.

Идеолог от ЦК серьезно задумался:

– Честно, ничего не могу сказать по этому поводу. Наверное, это в компетенции Министерства обороны?

– Вот так всегда. Все спихивают друг на друга. Но соловьем заливается именно ваш отдел.

– Вы бы осторожней на поворотах, товарищ. Мы не уполномочены…

– Но ведь можете сподвигнуть на благое дело добровольцев. Подключить, в конце концов, Советы ветеранов. Сколько у нас в стране комсомольцев, тимуровских отрядов? Да и армии полезно поучаствовать в поисковой работе. Вместо бессмысленной шагистики, пусть солдатики покопаются в землице и болотах. Получат опыт полевых выходов и саперных работ. Кстати, в итоге выйдет довольно мощная пропагандистская кампания. Одно дело слова, другое – самому лично найти «солдатский медальон» или старое вооружение. Захоронить достойно солдата и найти его семью. Ведь у многих дедушки или другие родственники погибли на войне.

Работники ЦК дружно переглянулись и начали быстро записывать что-то в блокноты. Но Мерзликин сдержал эмоции, хотя так и подмывало показать брезгливость. И Эти его пытаются учить? Если хоть так он сможет подвинуть благое дело, то не зря день проведен.

– За такой совет вам честное спасибо. Тут есть над чем поработать. Признаю, мы не всегда успеваем за веяниями времени, и взгляд со стороны бывает ценен.

Анатолий не изменил своего циничного отношения к ответственному работнику ЦК, как и к его коллегам. Скорее всего, тот увидел ход, полезный для его продвижения по службе. Выдаст идею за свою, да и черт с ним. Хоть польза будет. Но вслух попаданец выдал иное:

– Всегда рад помочь.

– С днем победы разобрались. Ваши доводы признаны частично обоснованными. Но чем вам остальные праздники не по нраву?

Мерзликин потянулся за сифоном. Ему нравилось, что газировка здесь всегда под рукой.

– Да все просто, товарищи. Они со временем стерлись, потускнели. Извините, но революция была давным-давно. Это как день взятия Бастилии для французов. Люди не воспринимают те события уже так остро. Да и кроме участия в демонстрациях он нисколько не влияет на бытие обычных людей. Слишком уж много в эти дни официоза. Бесчисленные торжественные собрания, концерты. И все больше для галочки.

– Ну, знаете!

– Тогда скажите, милейший, когда был выпущен последний фильм о революции? На историческом материале, а не сказка Эйзенштейна.

Басов обиженно оглянулся на куратора. Мол, видите, с кем приходится иметь дело! Тот лишь пожал плечами и мерно произнёс своим бархатистым голосом:

– Не увлекайтесь слишком уж, Анатолий Иванович. Товарищи ведь о многом даже не догадываются. Но это решение партии, и мы его не обсуждаем.

Идеолог внезапно вжал голову в плечи. Видимо, они невольно коснулись того, о чем нельзя было говорить вслух. Но Мерзликину было все равно.

– Интересно девки пляшут. То есть даже между своими проверенными кадрами полностью отсутствует гласность? Вы, болваны, вообще понимаете, что сокрытием имеющейся фактуры даете пищу для работы нашему идеологическому противнику. И люди за информацией обращаются к «Голосам» и самиздату. Враги же действуют хитро. На девяносто процентов достоверности добавляют процентов десять лжи.

Басов ответил на обвинение без истерики, уверенно утверждая:

– Вы точно уверены, что правда пойдет на пользу нашим людям? Вы же видели, к чему приводит диссидентство. В своем будущем.

– Это горькое лекарство, я согласен. Согласен даже с тем, что нам не нужно выдавать правдивый материал в полном объеме и сразу чохом. Во время Перестройки такая информационная политика из-за вываленного в огромном масштабе исторического материала в итоге носила деструктивный характер. И вдобавок оказалась густо смешана с толикой лжи. Как обычный обыватель мог разобраться, что есть что? Его же этому не учили! Но все-таки стоит выдавать людям информацию понемногу о нашем прошлом. Под острым идеологическим соусом сверху. Объясняя те или иные моменты с точки зрения политиков того времени и нашего, то есть партии нынешнего отношения. Это история взрослого человека, устоявшегося государства. Прятать голову в песок или ждать, что само рассосется: не самый лучший выход из ситуации. Так мы убережем их от худшего и не отдадим на откуп врагам нашу историю.

Басов сызнова протер шею и лоб платком. Он подозревал, что разговор будет нелегким, но чтобы таким…

– Над этим вопросом стоит крепко подумать. И решение примем не мы.

– А я и не тороплю. Потребуется тщательная подготовка. Со стороны академической науки, партийных органов и власти. Плюс журналисты и создатели телепередач. Народу придется привлекать много.

Идеолог недоверчиво глянул на странного молодого человека. Он все забывал, что тот на самом деле пожилой гражданин совсем другой страны. И возглавлял там схожее ведомство в огромной государственной корпорации. Возможно, и сам принимал участие в оболванивании населения. С него станется! Но опять же, у этого Анатолия колоссальный опыт, от которого грех отказываться. Такого в СССР больше ни у кого нет.

– Над вашим предложением стоит подумать.

Куратор посмотрел на часы и по каким-то своим причинам решил закругляться:

– Тогда резюмируем, товарищи. Первое – необходима провести цикл мероприятий, чтобы развернуть работу по захоронению останков наших солдат. Правильный лозунг у вас получился, Анатолий. Война еще не окончена, пока не похоронен последний солдат.

– Это не мои слова. Это сказал наш великий полководец Суворов. Только ведь тут не одно ЦК должно участвовать.

Басов уверенно заявил:

– Созовем межведомственную комиссию. Позовем туда ВЛКСМ, военных, комитетчиков, ветеранов. Там и подумаем, как лучше все обставить. Черед два года у нас тридцать лет Победе. Так что отличный стимул для работы.

«Во как завернул. Опыт!» – восхитился Мерзликин, но вслух произнес:

– А соберутся?

Ответственный работник удивленно взглянул на человека из будущего:

– А куда денутся? Как миленькие. Поверьте, у ЦеКа есть множество способов завлечь людей добровольным порядком.

– Верю вам на слово.

Басов в ответ неожиданно улыбнулся. Он уже осознал, что с этим, как бишь, попаданцем, можно иметь дело. И даже поиметь с этого выгоду. Нужно лишь найти подход и не наседать.

Куратор кивнул и продолжил:

– Что решим по тайнам нашей неизвестной никому истории?

– Здесь необходимо посовещаться с компетентными товарищами. Сами понимаете, без санкции руководства мы не можем начинать подобные мероприятия. Но в целом ваш посыл понятен. Но пока следует выяснить точную дозу горькой пилюли.

– Согласен, переперчивать тут чревато, – совершенно серьезно закончил за него Мерзликин.

Лосев украдкой выдохнул, не заметив чертиков в глазах попаданца. Не мытьем так катаньем тот смог продвинуть хоть что-то полезное для страны. Как ему уже надоели эти разговоры ни о чем!

– Тогда встретимся через неделю?

– Договорились, – Басов уже был в думах о потенциальных возможностях, – я тогда привезу свежие новости