Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Глава 13
Дача Генсека «Заречье 6». Подмосковье. 10 июня 1973 года

Селение Заречье находится между Сколково и Троекуровским кладбищем. Эту «ближнюю» подмосковную резиденцию Леониду Ильичу выделили еще в 1960-м, после его назначения на пост председателя Президиума Верховного Совета СССР. При первой поездке в Заречье он обратил внимание на рабочий кабинет – уютный, но уж очень маленький. В ответ на выраженное удивление по этому поводу Брежнев произнес: «А зачем больше? Мне и так хватает».

Впоследствии, когда Леонид Ильич стал уже генсеком, дача была реконструирована, дополнительно благоустроена. В доме имелись столовая и гостиная, 6 спален, кабинет, библиотека. Элитных жильцов обслуживали 3 горничные, повар, кроме них были еще рабочие, наводившие порядок на территории, где имелись, клумбы, беседки, оранжерея и даже открытый бассейн.

В лесах, окружавших в ту пору дачный комплекс, водилось зверье, поэтому он мог, выкроив даже немного свободного времени, устраивать импровизированную охоту прямо за забором усадьбы. В Будущем рядом с дачей будет проходить МКАД и построены футуристический инновационный центр «Сколково» и элитные комплексы «Сколково-Парк».

Леонид Ильич прошелся по большой комнате и тяжело вздохнул. Вроде бы и воскресенье, один из немногих дней отдыха для первого человека страны. Но что-то его подспудно тяготило. Все после того проклятого сна. Уже почти неделя, как он ему явился, а мысли постоянно возвращаются к тем чертовым «мельницам». Генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза не был человеком мнительным, и нарастающая депрессия действовала ему на нервы. Который день без снотворного заснуть не может. А все началось немного спустя событий шестьдесят восьмого.

Чехи! Как были предателями, так ими и остались. И это после всего, что Союз для них сделал! Так все отлично шло вслед за устранением Никиты, так надо было им устроить свою «Пражскую весну». Руководство СССР тогда практически жило на военном положении. Всерьез готовились к «горячей» фазе и большой войне с НАТО. Вот тогда Леонид Ильич и начал впервые принимать снотворное, ибо сильно нервничал. Во время переговоров с делегацией поляков ему даже стало плохо, стал заплетаться язык, и он вырубился. Охрана заподозрила отравление и подняла тревогу. Как-то неудобно получилось. Потом еще от врачей досталось.

Брежнев подошел к окну и снова чертыхнулся. Вот не любил он никогда это состояние неясного предчувствия! Обычно ничего хорошего оно не предвещало. Что же такого должно произойти? Могучий мозг и звериный нюх лидера второй сверхдержавы мира ощущал нечто, но пока без конкретики. Внезапно вспомнился пятьдесят третий год. Старая гвардия возжелала тогда сместить Никиту. У Хрущёва оставался последний шанс – решение президиума должен был утвердить расширенный пленум. И ведь именно Брежнев бросился звонить маршалу Жукову, который тут же примчался в Москву с учений. За героем войны стояла армия, а сам герой поддержал Хрущёва. Через несколько лет Брежнев уже сам возглавил заговор против первого лица. Страну надо было спасать от волюнтаризма. Понесло Никиту по кочкам.

Пройтись, что ли? Хотя нет, какая тут прогулка? От забора до забора? Скорее бы в Крым, в «Глицинию», любимую дачу Леонида Ильича. Морские прогулки, заплывы, южный воздух. Но это будет позже, в июле. Впереди невероятно важная поездка в Америку. А пока он жил под Москвой, в небольшом двухэтажном доме в Заречье, окруженном со всех сторон лесом. Походив, взад-вперед, Леонид Ильич двинулся на кухню, вотчину Виктории Петровны. Нет, конечно же, на даче присутствовали профессиональные повара, как и служба контроля за поставками продуктов. Но жена Генсека считала своим долгом готовить обязательные обеды в воскресенье. Ничего особенного – борщ, свиная кореечка с картошкой и колдуны. Для дичи несезон.

– Витя, маетно мне что-то. Ты не разбираешься в сновидениях? Что обозначают приснившиеся мельницы? Машут своими черными лопастями.

Виктория Петровна удивленно обернулась и вытерла оборотной стороной ладони лоб:

– Ты чего это с утра пораньше? Какие мельницы?

– Ладно, проехали. Обед скоро?

– Да только начала, – растерялась супруга. – Проголодался? Может, салатик быстренько настрогать?

Брежнев задумался и решился:

– Обедать буду в Кремле! Жди к вечеру, так что не торопись.

– Чего так? Выходной же! Работаешь, себя не щадишь.

– Не до отдыха, Витя. К ужину буду.

Леонид Ильич резко развернулся и двинулся в спальню одеваться. По пути дал команду охране – «Едем в Кремль»! Пусть посуетятся. А то расслабились, понимаешь! Он неспешно выбрал себе костюм, по случаю лета не такой строгий. Тщательно примерил галстук. Мало кто знал, что Генсек мог долго возиться у зеркала. Зато в отличие от многих членов Политбюро выглядел всегда безупречно, что не раз отмечали иностранные журналисты.

– Леонид Ильич, к чему такая спешка? Александр Яковлевич беспокоится.

Рядом привычно появился могучий молодец Валерий Жуков, самый любимый охранник Генсека. Рябенко Александр Яковлевич, начальник его личной охраны был сегодня на выходном.

– Так надо. Позвони ему и скажи, что все в порядке. Как тебе мой галстук?

Жуков показал большой палец и ушел к телефону. Но Леонид Ильич пошел сегодня дальше, пройдя с крыльца напрямую к гаражу. В голову пришла внезапная мысль, что пора как-то особо выделить охрану его персоны и первых лиц государства. Сейчас ею занимается КГБ, конкретно девятое управление. Не слишком ли много гэбистам дано власти? Странно, что как-то раньше об этом не додумался. Тем более, что и само управление располагается давно уже не на Лубянке, а в четвертом корпусе Кремля. Выделить её в отдельную структуру при правительстве СССР. Мысль ему о чрезвычайно понравилась. Политбюро будет не против, в отличие от Андропова. Так ему и так власти хватает. Зато согласований станет меньше, и охрана мобильней.

«Думаю, поддержат. Самих же охраняют. Главное – придумать как подать!»

С уже более бодрым настроем Брежнев вошел в гараж и спросил у дежурного:

– «Кадиллак» на ходу?

– Недавно обкатывали.

– Заводи, на нем поеду. Сам.

– Леонид Ильич! – вмешался подошедший старший охраны. – Не положено. Нам и так шоссе и Кутузовский срочно перекрывать. Забыли последнее покушение?

Брежнев нахмурился. 22 января 1969 года страна встречала героев-космонавтов, вдоль Ленинского проспекта по дороге в Кремль стояли люди, большой кортеж двигался из аэропорта «Внуково» в Кремль. Переодетый в милицейскую форму младший лейтенант армии Виктор Ильин смог пронести в Кремль два пистолета. Он ждал в толпе у Оружейной палаты, чтобы с двух рук расстрелять машину генсека после того, как кортеж на небольшой скорости проедет Боровицкие ворота. Но Ильин перепутал машины. 12 пуль из 16 попали в автомобиль, где ехали космонавты Леонов, Береговой, Николаев и Терешкова, и только чудом никто из них не пострадал. Зато смертельное ранение получил водитель лимузина. После этого охрана была усилена, охранников учили стрелять на ходу.

Брежнев сжал губы:

– Ничего, побегаете лишний раз! Считайте сегодняшний день учением. Хотя ладно. Доеду на американце до города и пересяду в «ЗиЛ». А тут на скорости меня никто не достанет.

Генсек ухмыльнулся, а охранники еле заметно вздохнули. Любил Ильич гонять под сто шестьдесят километров в час. Им на своих «Чайках» было его не догнать. Но делать нечего. Как охраняемое лицо нынешний Генсек частенько был непоседой. То на импортном автомобиле на серпантине гонит, то заплывы в неспокойном море устраивает.

Один раз на охоте подстрелил кабана и пошел посмотреть на него, а тот набросился на него. Если бы не реакция егеря и охранника Федотова, то все могло закончиться печально. Но и надо признать, что «дед» был человеком простым и незлобивым и не забывал поздравлять с днями рождениями, давать подарки. И не протокольные, а от всей души.

Брежнев тем временем набрал телефона своего личного помощника, переполошив как того самого, так и секретарей. Он хотел назначить на неделе неформальное совещание, пригласив туда руководителя «девятки» генерал-майора Антонова и начальника «личников» Рябенко. Чего в долгий ящик разговор откладывать. Отдав распоряжения, Генсек вернулся на улицу.

Черный «Кадиллак Эльдорадо», подаренный президентом Никсоном в 71 м году, был хорош. Все-таки умеют американцы делать автомобили! Охрану Леонид Ильич в этот раз пожалел, сильно не гнал. Всего под сто сорок! Валерий Жуков то и дело кидал взгляд на Генсека. Но тот вел машину умело и уверенно. Любил человек скорость! Так и должность у него, по сути, была расстрельной. Не каждый полезет на самую гору и сохранит там голову. Брежнев отлично помнил сороковые и пятидесятые годы, когда не было уверенности, что встретишь следующий вечер дома. Что там тридцать седьмой! Тогда яростно зачищали от тех, кто сделал партию кормушкой или просто попал в жернова репрессий. Под конец жизни вождь стал совсем непредсказуемым, чем пользовались его приближенные.

Нет, каждому времени присуще только свое. Вон как Никите тяжко было сидеть на даче. Одному и со всеми обрезанными связями. Как будто в заточении. И это после всемирного триумфа с космосом и выходом страны Советов на мировую арену! Может, и зря так жестко с ним? Да нет, натура у Хрущева такая поганая. Обязательно бы гадость какую-нибудь подстроил! Мало им было дочки Сталина? Что за мода пошла. Как убегут на Запад, так сразу начинают советскую родину хаять! Настроение опять испортилось, и Брежнев остановил машину. Без внутреннего драйва вести «Кадиллак» расхотелось.

До Кремля от Заречья ехать минут пятнадцать. Народ уже привык, что «правительственную трассу» часто перекрывают и не роптал. Проехав через кремлевские ворота, кортеж остановился около Сенатского дворца. Брежнев прошел к дверям, затем к персональному лифту. Его кабинет находился на углу дворца на третьем этаже. В ЦэКа место его пребывания получило прозвище «Высота». Каждый новый хозяин менял себе в здании ареал для работы. Железный вождь жил на первом этаже. Но кабинет Сталина находился на втором, как раз под Брежневским. А на третьем располагался кабинет Хрущева. Леониду Ильичу приходилось идти мимо него, когда он шел с лифта.

Прямо музей, а не работа!

В Кремле уже царила суматоха. И первое, о чем распорядился Генсек, узнать насчет обеда. Его же сегодня не ждали, и он упомянул помощнику, чтобы не готовили ничего особенного. Все равно все продукты проверены, а в Кремле всегда кто-нибудь работал. Порция и для него найдется.

– Салат, овощной суп и сырники? Подойдет!

Затем Брежнев снова задумчиво глянул на телефоны, после на папки с дежурными шифровками. Их принесли сюда, как только он приехал. Ведь обычно он начинал рабочий день с них. Но не сейчас. Он поправил чернильный прибор, глянул на календарь и достал блокнот. С кем-то точно надо поговорить. Он повернул голову налево и взял аппарат, связывающий с секретарем.

– Николай, будь добр, узнай, где сейчас Косыгин, и свяжи меня с ним.

Точно, надо переговорить с Председателем правительства. Что-то беспокоит его в последнее время экономическое состояние страны. Может, поэтому и приснился тот проклятый сон? Зазвонил телефон.

– Леонид Ильич, соединяю.

– Косыгин на проводе, Леонид Ильич.

– Алексей Николаевич, ты сильно занят?

– Ну…

– Приезжай ко мне на обед. Я в Кремле.

Обычно они встречались только по делу. Например, по верстке плана на следующий год. Тогда запирались в кабинете на целый день и просили никого не беспокоить. Так что Косыгин оказался несказанно удивлен, но согласился. В высшем руководстве у него не так много было союзников, чтобы отказать Генсеку в просьбе.

Пока предсовмин ехал, Генсек поработал с документами. Хоть здоровье стало страдать и уже не было той огромной работоспособности, с которой он начал свою деятельность на посту Генерального секретаря, но работал Брежнев все равно много. Через полчаса в проеме двери появился помощник, а затем и сам Косыгин. Брежнев встал и радушно поздоровался с председателем Совета Министров. Показав на стол, заявил:

– Давай сначала пообедаем.

Алексей Николаевич, странно посмотрел на хозяина кабинета, но послушно присел. Вскоре показались официантки, сервировав отдельный столик. Покончив с салатом и супом, Брежнев начал неспешный разговор:

– Меня в последнее время беспокоит наш экономический рост.

Косыгину явно обед не понравился, он недоел суп и стал налегать на сырники:

– Что конкретно, Леонид Ильич?

– Даже не знаю. А тебе так не кажется?

Косыгин внимательно посмотрел на Брежнева, но затем успокоился. Его вызвали явно не для выволочки. Этот правительственный человек был «интеллигентом ленинградской закалки», потому в правящей верхушке СССР смотрелся несколько инородно. И он это отлично понимал. И также понимал, что игра на публику «простачка» Брежнева обманчива. Закаленный интригами и политической борьбой волкодав. Вот кто на самом деле этот добряк. Обычно спокойный Алексей Николаевич не выдержал:

– Так вы сами с Подгорным и не даете мне развивать экономику. Еще и Тихонов палки в колеса ставит. Леонид Ильич, уберите его, пожалуйста, из правительства. Мне Кириленко за глаза хватает!

Брежнев вздрогнул. Значит, сон в руку, будь он неладен.

– Ты успокойся, Алексей. Давай посидим, разберемся.

Косыгин легко согласился:

– Посидим. Но сначала чаю. И бутербродов с колбасой.

Брежнев некоторое время смотрел на ПредСовмина, затем захохотал.

– С колбаской так с колбаской! Кстати, расскажи, как ты в апреле в Швецию съездил? А то мне некоторые умники из группы аналитиков все уши шведским социализмом пропели. Правда это?

– Врут!

– Так я и думал.

Косыгин не смог удержаться и ухмыльнулся:

– Мне они заявили, что строят капитализм с человеческим лицом. Как тебе такое, Леонид Ильич. Строить капитализм! Мы тут с коммунизмом не знаем, как разобраться.

Брежнев неожиданно задумался, затем наклонился поближе и тихо спросил:

– А мы сами-то знаем, что строим? – насладившись сполна реакцией ПредСовмина, добавил. – То-то и оно!

Косыгин благоразумно промолчал. Кто его знает, что сейчас в голове у Брежнева? Он не был в пуле приближенных к высшей власти людей. Генсек подчеркнуто уважительно относился к главному идеологу страны Суслову. Ибо сам вряд ли мог что-то сформулировать в идеологическом плане. Эта боязнь ученого слова сидела в печенках каждого руководителя высшего ранга, вышедшего из «хозяйственников». Наверное, поэтому они излишне подозрительно относились к тем, кто выходил за поле зрения «конвоя». Шаг влево, шаг вправо…

Пауза затянулась, но гость все-таки смог её прервать вопросом, который ввел хозяина кабинета и самого могущественного человека в СССР в ступор:

– Скажи откровенно, Леонид Ильич, а кто-нибудь у нас в КПСС сможет показать нам дальнейший путь? Меня вот постоянно упрекают. Мол, ввожу частное собственничество, поддерживаю идеи конвергенции. Хотя я просто хочу заинтересовать людей материальной выгодой. Так я хозяйственник, мне об удовлетворении потребностей граждан в первую очередь надо думать. Не до идеологических клише в правительстве. Для того иные люди необходимы. У нас целое здание на Старой площади занято секретарями, помощниками, аналитиками. Институты академические работают, ученые премии получают. Так что ж никто из них не напишет нам – что делать дальше, куда страну вести?

Генсек ошеломленно уставился на обычно тихого ПредСовмина и не зная, что ответить. Он привык и сам сваливать подобные дела на других. Знал, что ряд вопросов не терпит отлагательств, но «потом, как-нибудь потом». А когда потом? Куда они таким образом страну приведут? Он, наконец, ответил, нарочито растягивая слова:

– Ты давай, только без политики. Говори откровенно, кто тебе там мешает? Сам понимаешь, время нынче непростое. Нам надо хорошенько поработать.

ПредСовмина внимательно глянул на Генсека и кивнул:

– Хорошо, начнем.

Косыгин внимательно посмотрел на Брежнева, но затем успокоился. Его вызвали явно не для выволочки. Этот правительственный человек был «интеллигентом ленинградской закалки», потому в правящей верхушке СССР смотрелся несколько инородно. И он это отлично понимал. И также понимал, что игра на публику «простачка» Брежнева обманчива. Закаленный интригами и политической борьбой волкодав. Вот кто на самом деле этот добряк. Обычно спокойный Алексей Николаевич не выдержал:

– Так вы сами с Подгорным сами и не даете мне развивать экономику. Еще и Тихонов палки в колеса ставит. Леонид Ильич, уберите его, пожалуйста, из правительства. Мне Кириленко за глаза хватает!

Брежнев вздрогнул. Значит, сон в руку, будь он неладен.

– Ты успокойся, Алексей. Давай посидим, разберемся.

Косыгин легко согласился:

– Посидим. Но сначала чаю. И бутербродов с колбасой.

Брежнев некоторое время смотрел на ПредСовмина, затем захохотал.

– С колбаской так с колбаской! Кстати, расскажи, как ты в апреле в Швецию съездил? А то мне некоторые умники из группы аналитиков все уши шведским социализмом пропели. Правда это?

– Врут!

– Так я и думал.

Косыгин не смог удержаться и ухмыльнулся:

– Мне они заявили, что строят капитализм с человеческим лицом. Как тебе такое, Леонид Ильич. Строить капитализм! Мы тут с коммунизмом не знаем, как разобраться.

Брежнев неожиданно задумался, затем наклонился поближе и тихо спросил:

– А мы сами-то знаем, что строим? – насладившись сполна реакцией ПредСовмина, добавил. – То-то и оно!

Косыгин благоразумно промолчал. Кто его знает, что сейчас в голове у Брежнева? Он не был в пуле приближенных к высшей власти людей. Генсек подчеркнуто уважительно относился к главному идеологу страны Суслову. Ибо сам вряд ли смог что-то сформулировать в идеологическом плане. Эта боязнь ученого слова сидела в печенках каждого руководителя высшего ранга, вышедшего из «хозяйственников». Наверное, поэтому они излишне подозрительно относились к тем, кто выходил за поле зрения «конвоя». Шаг влево, шаг вправо…

Пауза затянулась, но гость все-таки смог её прервать вопросом, который ввел хозяина кабинета и самого могущественного человека в СССР в ступор:

– Скажи откровенно, Леонид Ильич, а кто-нибудь у нас в КПСС сможет показать нам дальнейший путь? Меня вот постоянно упрекаю. Мол, ввожу частное собственничество, поддерживаю идеи конвергенции. Хотя я просто хочу заинтересовать людей материальной выгодой. Так я хозяйственник, мне об удовлетворении потребностей граждан в первую очередь надо думать. Не до идеологических клише в правительстве. Для того иные люди необходимы. У нас целое здание на Старой площади занято секретарями, помощниками, аналитиками. Институты академические работают, ученые премии получают. Так что ж никто из них не напишет нам – что делать дальше, куда страну вести?

Генсек ошеломленно уставился на обычно тихого ПредСовмина и не зная, что ответить. Он привык и сам сваливать подобные дела на других. Знал, что ряд вопросов не терпит отлагательств, но «потом, как-нибудь потом». А когда потом? Куда они таким образом страну приведут? Он, наконец, ответил, нарочито растягивая слова:

– Ты давай, только без политики. Говори откровенно, кто тебе там мешает? Сам понимаешь, время нынче непростое. Нам надо хорошенько поработать.

ПредСовмина внимательно глянул на Генсека и кивнул:

– Хорошо, начнем.

Глава 14
Москва. Штаб-квартира ГРУ. Хорошевское шоссе. 12 июня 1973 года

«Аквариум», так называли комплекс современных зданий на Хорошевском шоссе, который принадлежал Главному Управлению Разведки Генштаба Вооружённых сил СССР. Оно считалось самой засекреченной структурой Советской армии. Это – единственная в мире спецслужба, которая вела все виды разведки, включая космическую. Возможно, этим ярким названием ГРУ обязано тому обилию стекол, которое имеет здание его штаб-квартиры, расположенное на одной из тихих московских улиц. Но миру оно стало известно после публикации одноименной книги бывшего офицера ГРУ, под псевдонимом Виктор Суворов. Его настоящие фамилия, имя и отчество – Резун Владимир Богданович. Сколько в ней правды, мы не узнаем еще долго.

Совещание высшего руководства ГРУ проходило буднично. Генерал армии Ивашутин принимал доклады от начальников основных управлений. В этот понедельник он самолично делал с утра доклад Генеральному секретарю, потому внутриведомственное совещание обычно проходило по вторникам. Именно при Ивашутине была создана самая настоящая «Империя ГРУ», которая вела радиотехническую разведку, авиационную, космическую, военно-морскую. По его инициативе были построены большие разведывательные корабли «Крым», «Кавказ», «Приморье» и «Забайкалье».

За четверть века, отпущенных ему на этом посту, сменилось пять руководителей партии и государства – от Хрущева до Горбачева; пять министров обороны – маршалы Малиновский, Гречко, Устинов, Соколов, Язов; пять начальников Генерального штаба – маршалы Бирюзов, Захаров, Куликов, Огарков, Ахромеев. И все они, начиная с Леонида Ильича Брежнева, привыкли к тому, что ровно в 9.00 на их рабочем столе лежала подписанная генералом Ивашутиным краткая справка, не более 3 страниц, содержащая новейшие разведданные. В те редкие дни, когда такая справка по каким-либо причинам запаздывала хоть на несколько минут, по телефонам спецсвязи раздавались тревожные звонки: «Что случилось?!»

Ивашутин скоординировал создание командного пункта ГРУ. Тот занимался круглосуточной аккумуляцией донесений из всех органов военной разведки. Его основная задача заключалась в непрерывном наблюдении и выявлении признаков подготовки вероятного противника к нападению на Советский Союз. Именно в недрах Командного пункта составлялись аналитические справки, каждое утро фельдъегерской связью доставляемые высшим должностным лицам СССР. Но генерал все равно считал, что человеческий фактор является важнейшим, потому и проводил подобные совещания и личные встречи. Все подчиненные характеризовали его как строгого, но в то же время человечного начальника.

Вначале по традиции выступил Лев Сергеевич Толоконников, бывший первым заместителем начальника ГРУ. Он суммировал основной поток данных из-за рубежа и обрисовал текущие проблемы без частностей. В 1958–1963 годах под прикрытием советника посольства в Лондоне Толоконников являлся резидентом советской военной разведки в Великобритании. Прославился так называемым делом «Профьюмо». Именно в тот период работник возглавляемой Львом Сергеевичем военной резидентуры капитан 1-го ранга Евгений Иванов стал героем операции.

Следуя указаниям Центра и резидента, Иванов познакомился с неким доктором Уордом и дорогой проституткой Кристиной Киллер, через которых был подведён к военному министру Великобритании лорду Профьюмо. В итоге разразился громкий скандал с притонами и проститутками, угрозами, шантажом, убийствами, широко описанный в прессе тех лет и позже в художественной литературе. Скандал привёл к отставке министра, а вскоре – к падению кабинета премьер-министра Гарольда Макмиллана, и к поражению консерваторов на следующих выборах.

Доведя вкратце главные новости недели, генерал Толоконников передал слово остальным.

Следующим не по старшинству, а по значимости выступил начальник 3 управления, отвечающего за США, Канаду, Латинскую Америку генерал-майор Мещеряков Валентин Иванович.

– Самым важным для нас сейчас является подготовка к визиту товарища Брежнева в США.

Ивашутин выслушивал доклады без лишних эмоций. Вот и сейчас его лицо ничего не обозначило. Лишь знаменитый нос «уточкой» дернулся:

– В датах не появилось никаких изменений?

– Нет, товарищ генерал. Как и было согласовано, все пройдет по графику. Наша резидентура работает в штатном режиме, смежники также. Всегда на прямой связи с МИДом и ЦэКа.

– Хорошо. Проследите за всем как можно пристальней. Этот визит крайне важен для нас. Будут подписаны договора по ПРО до ОСВ-1. Это настоящий прорыв товарищи. Значение этих пактов сложно переоценить. Неужели мы, наконец-то, остановимся в бесконечной гонке?

Начальник ГРУ закрыл глаза. Остальные понимающе переглядывались. Уж кому как не разведчикам не знать, сколько раз мир стоял на грани Большой войны.

– Мы понимаем, Петр Иванович. Но все равно странно. Еще недавно практически воевали друг против друга во Вьетнаме.

– Валентин Иванович, это задание партии. Пора прекращать размахивание дубинами. Чай разумные люди. Никсон, конечно, использует нас в своих внутриполитических интересах, но такой шанс упускать все равно нельзя.

Толоконников прочистил горло и спросил:

– Петр Иванович, может, тогда сегодня коротко? Доклады от командного центра у вас на столе.

Ивашутин посмотрел на своего заместителя и кивнул:

– Давайте, товарищи офицеры, по существу. Идем по кругу с первого управления.

Начальник первого управления, курирующего Европу, тут же начал доклад:

– В Ирландии скорее всего победит ставленник либералов Фианны Файл. В Италии прогнозируем создание левоцентристского правительства. Франция подготавливает заявление о прекращении атомных испытаний на атолле Муруроа. В Греции готовится референдум о конституционных изменениях. То есть налицо постепенный сдвиг политической сцены в Европе в сторону левых партий.

– Потому американцы и закопошились. Киссинджер не зря еще в апреле через газеты объявил так называемый «Год Европы». Он тогда призвал к развитию трансатлантических отношений.

– Хитрый лис! Он явно что-то замышляет. Американцы после последних поражений хотят подмять европейскую политику под себя. Отслеживайте каждый его шаг и отдавайте полученную информацию нашим аналитикам. Идем дальше.

– В Сирии баасисты после победы в выборах полным ходом готовятся к войне.

– Считаете, что арабы все-таки полезут на израильтян?

– Садату деваться некуда, он обещал народу смыть позор прошлой войны. Не зря столько лет вооружался. Но инициатором подготовки по нашей версии является президент Сирии Хафез Асад. У нас имеются сведения, что сирийцы и египтяне хотят летом встретиться на уровне высшего военного руководства. А это неспроста.

– Это же война! – воскликнул кто-то, не удержавшись.

Ивашутин поморщился. Он сам был человеком спокойным и выдержанным. Считал, что для разведчика это лучшие качества.

– Соберите мне все факты отдельно, доложу Генсеку. МИД сейчас больше Америкой занят.

– Леонид Ильич недооценивает арабов, путает их с европейцами. А это Восток, и как мы все хорошо знаем, дело тонкое.

– Ввяжутся эти ухари в войну, а нам потом разгребать.

– Во всяком случае, – подвел итоги Ивашутин, – решать все равно политическому руководству. А нам пока следует пристально отслеживать ход событий и докладывать наверх.

В конце совещания, когда все уже собирались, Петр Иванович остановил Толоконникова:

– Лев Сергеевич, останься ненадолго.

– Слушаюсь.

Они уселись друг против друга. Ивашутин по-дружески спросил:

– Еще не передумал насчет перехода в Академию?

– Никак нет. В сентябре начну там работу. Потихоньку дела сдаю преемнику.

– Хорошо. Ты много поработал, пора и другим постараться. Будешь передавать свой опыт новому поколению. Но мне показалось, что в последние дни ты чем-то встревожен.

Первый зам настороженно блеснул глазами:

– Все равно хотел вам доложить. Ко мне на днях обратился давний знакомый полковник Стаханов. Преподаватель Военной Академии. У его учеников сложилась какая-то острая ситуация, и он попросил меня помочь спрятать их на время и послать несколько специалистов, чтобы разобраться на месте.

– Интересно. И где они сейчас?

– На объекте в Солнечногорске 2.

Ивашутин немигающе уставился на своего заместителя.

– Так в чем там дело?

– Пока не знаю. Но Стаханов просит меня незамедлительно прибыть туда и ознакомиться с чем-то невероятно важным для безопасности Советского Союза.

– Хм, любопытно.

– Вот информация на него.

Начальнику ГРУ быстро пробежал по страницам в предложенной ему папке.

– Человек достойный. Я его помню. Ну что же. Раз просит, Лев Сергеевич, тогда поезжай. Вдруг и в самом деле нечто важное. Проклятые мельницы.

Толоконников уже на выходе из кабинета резко обернулся и странно посмотрел на своего шефа. Где он уже слышал недавно эту фразу?