Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 335 страниц)

Глава 7
Подмосковье. База «Сенеж». 17 августа 1973 года. Рутина попаданчества

Попаданец Мерзликин быстро привык к новому распорядку дня. И он в одночасье принял этот литературный термин, который, как ни странно, услышал от хроноаборигенов. Вот именно данное словечко было уже его изобретением. Куратор сначала выругался, его услышав, а потом принял к сведению, даже иногда стал использовать в разговоре. Анатолий был уверен, что вскоре броское наименование разойдется повсеместно. Вообще, позавчера контрразведчик Силантьев вел себя странно. Был настороженно задумчив и как будто чего-то ждал. В итоге их разговор скомкал, сославшись на занятость. Зато сегодня ни тени той тревоги на его вытянутой физиономии не присутствовало, плечи были распрямлены, и взгляд устремлен в будущее. Видимо, у конторы, что занималась попаданцами, в недавнем времени имелись некоторые проблемы. О чем Мерзликин не преминул спросить.

– Я же не просто так интересуюсь. В прошлой жизни привык, что за собственную безопасность в первую очередь ответственен я. За себя и за семью. А здесь в некотором роде невольник.

– Похвальное решение. Но вы отлично понимаете, что я вам ответить не смогу.

– Это как-то связано с нами?

Майор, таким званием он представился, тяжело вздохнул. Как с ними, людьми из странного будущего непросто. Затем быстро себя одернул. Они не военные и буквально с другой планеты. А ему указано сформировать плотное сотрудничество. Конкретно на этого журналиста имеются большие виды на самом верху.

– Все в этом мире с чем-то связано. Но продолжим наш разговор. Как вы смотрите на сотрудничество в сфере вашей бывшей деятельности?

Мерзликин замер. Как быстро у них тут все происходит! Только появился, а уже сделано заманчивое предложение, от которого нельзя отказаться. Да кто в здравом уме от такого откажется? Одним прыжком попасть в местную номенклатуру! Анатолий отлично представлял, что в здешнем социуме подобное значит. Такой ход говорит о том, что некто из его предшественников крепко поработал с умами хроноаборигенов. И даже кое-что смог продвинуть в местном истеблишменте. Просто так никто в серьезных структурах не пошевелиться. Значит, в Союзе все-таки стартовали перемены, и они одобрены на самом верху. На миг ему стало жутко.

«Куда ты суешься⁈»

Но затем вернулся охотничий азарт. Это сказывалось влияние молодого и более горячего организма. Да и что, в самом деле, терять? Вторую жизнь? Умирать нестрашно. Страшно как раз жить. Так как он раньше. Ради чего старался и бился? Ради прибыли кучки барыг без совести и чести? Ради колониального правительства, что высасывали соки из России? Нет, после известных событий в стране начали оставлять больше заработанных барышей. Но далеко не все. Хватало их лишь на благополучие столицы. Так что не будем себе врать. Именно здесь ты можешь совершить Великое.

– Я в деле.

Куратор был откровенно рад. Так, что не смог этого скрыть. А свои чувства прятать он умел. Профессионал.

«О как на него нажали!»

Кто-то торопит перемены.

– Тогда на сегодня закончим. В скором времени к вам подъедут люди Оттуда.

Силантьев показал глазами наверх.

– Меня увезут?

Куратор склонил голову, как будто раздумывая, стоит ли говорить следующее.

– Возможно, и не одного. Не от меня зависит.

К обеду на «объект» привезли двух новеньких. Оба выглядели изрядно запуганными и не особо стремились к общению. Поели и исчезли в комнатах. Евдокимов удивился:

– Чего-то это они?

Моисеев был более проницателен:

– Не видишь, попали парни в передрягу. Надо вечером под бутылку разговорить.

– Ты проставляешься?

Илья скривился:

– Если я еврей, то обязательно сквалыга? Ярик, я почти всю жизнь среди русских живу.

Здоровяк примирительно поднял руки:

– Понял, извини. Что у нас есть для мена?

Народ разошелся по комнатам и вскоре разложил на столе разнообразную мелочь из будущего. Сообща было принято решение, что крупные ништяки каждый будет тратить на себя. Что им там в советском будущем грозит, еще неизвестно. А запас ноши не тянет. Поэтому Мерзликин положил на стол случайно затесавшуюся в кармане рубашки тысячную.

– Богато живешь!

– Да что тут на нее купишь?

Рыжий Дмитрий неожиданно встряхнулся:

– В самом деле, Ярослав, что можно купить здесь на тысячу. В смысле местных денег. Ты уже успел что-то узнать.

Евдокимов задумался.

– Я больше мелочью промышлял. Бутылки у бичей отнимал. Грузчиком в магазине за еду поработал, вагоны разгружать пробовал. Там документы не спрашивали. Да все больше по провинциям. Надо было дураку сразу в леспромхозы податься. Там такая глушь, что никто не найдет. Свинтить у кого-нибудь в поезде паспорт, в воде намочить, и на лесопункте где-нибудь поменять. Механики на лесозаготовках вот как нужны! Договорился бы. А так наследил слишком много, меня быстро вычислили.

– Ярик, – с гнусавым прононсом ехидно прокомментировал Моисеев, – я поражен твоими криминальными способностями.

– Не мы такие, жизнь такая. – философски фразой из известного боевика ответил Евдокимов.

– Тебе тут не нравится?

– Клетка есть клетка. Просто я реалист, ребята, – пожал плечами здоровяк. – Вы еще не поняли, что нас из нее до конца жизни не выпустят.

– Только клетка бывает золоченой, да и поводок длиннее. Ты вспомни американских ученых, что атомную бомбу создавали. Но потом ведь они нормально жили.

– Почти нормально. Да и наши гении в «шарашках» институты проходили.

– Ильюша, время такое было. Сам понимаешь.

– Да не должно так с людьми.

Серебров, было вскинулся что-то ответить, но тут же сел обратно. На него грустно оглянулся Евдокимов.

– Мойся прав. Нельзя так с людьми, ребята. Вот моя большая просьба к вам. Вы умнее меня все, далеко пойдете. Сделайте так, чтобы лучшего в СССР стало в разы больше. Того, о чем мы помнили все последующие десятилетия. Не очереди же колбасой нам снились? А честные отношения, тренер в ЖЭКе, игры на безопасной улице до темноты. Вечерние посиделки у подъезда. И по телевизору не про теракты и приключения шлюх, а про хоккей и шахматы.

Моисеев потрясенно уставился на Ярослава:

– Извини, брат, но ты умеешь разжечь сердца. Какой слог! И как ты правильно выразился. Да к черту деньги. Я в той жизни все пытался их заработать и что в итоге? Были ли счастлив? Все мечты о великом изобретении пошли прахом.

– Поэтому себя поедом ел?

Израильтянин кивнул:

– И пить начал. Без мечты нет человека. Это от меня.

Он выложил на стол небольшой магнитик с фотографией.

– Ого, да нас тут на три бутыля хватит!

В этот раз в кабинете «для разговоров» оказался незнакомый мужчина, одетый по-летнему. Светлые штаны, рубашка с короткими рукавами. На загорелом лице резко выделялись голубые глаза и белозубая улыбка.

– Тихон Кондратьев, – тут же представился он и протянул руку для пожатия. – Садитесь, Анатолий. Я по поводу вашего смартфона.

Он ловко достал из серой коробочки знакомый до боли телефон.

– Прелесть моя!

– Он заряжен. Не могли ли вы ввести пароль?

– Вы его опять заберете?

– Придется. Нам нужно скачать из него информацию. Но сначала хотели узнать, есть у вас ли там что-то предельно личное.

«Как тактично!»

Конечно, Мерзликин в такое не поверил. Очередная проверка.

– Думаю, личные контакты уже неактуальны. А больше… – Анатолий задумался. С любовницами переписку он вел через планшет. Дурак, что ли, Цифровой след на своем номере оставлять. Для такого придуманы удаленные мессенджеры. Там же велись деловые переговоры под личинами анонимных ников. Понятно, что для СБ это семечки, но вряд ли те без санкции руководства полезут во внутреннюю кухню. Несколько раз уже обжигались. Как там в поговорке – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

– Тогда получится показать мне, что у вас в памяти может нас заинтересовать?

Анатолий несколько напрягся. Какие ребятки шустрые! И неужели у них есть технологии, позволяющие скачивать такие объемы данных? Насколько он помнил, в семидесятые до оперирования терабайтами было еще далеко.

– Что вас интересует конкретно?

– Сведения из истории, технологии, политики.

– К сожалению, этим я вряд ли вам помогу. Из-за специфики моей работы я мало что держал в телефоне. Вот на домашнем компьютере было много всего. Но кто ж знал… Хотя… – Анатолий ловко забегал пальцами по виртуальным кнопкам. Тихон с неподдельным восхищением наблюдал за ним. – Я как-то начал ностальгировать по студенческим временам и скачал архив «Комсомолки» за восьмидесятые и начало девяностых годов. Проходил там практику и даже немного поработал. Потом сманили на телевидение. Вот в формате ПДФ в скачке. И там же отдельно масса фотографий поры моей журналисткой деятельности.

Кондратьев внимательно промотал серию фотографий об авариях и происшествиях, криминальную хронику, затем застыл на альбоме с кадрами «Чеченской войны». Его глаза потемнели.

– Спасибо огромное! Очень пригодиться.

– Чем, не скажете? Понимаю, что в вашей работе есть доля секретности. Но имея хоть какую-то зацепку, можно понять, что вас интересует.

– В данном случае все просто. Информация для наших военных. Как выглядит техника, солдаты, оружие. Вот смотрите. Эти бойцы, например, в необычной для Советской армии форме. Она выглядит более удобной. Это, как понимаю, разгрузки для боекомплекта. Каски также необычны. И почему они едут верхом на технике?

– Это как раз просто. Чтобы уберечься от мин. А так наверху есть шанс остаться жить. И в случае обстрела спрыгнуть быстрее, чем вылезать изнутри.

– Понятно. А это убитые…

– Боевики. Так официозно они назывались в прессе. На сленге солдат «духи», «чехи».

– Сможете это все записать?

– На бумагу?

– Зачем? – Николай подвинул микрофон и приготовился включить портативный магнитофон. Подкованный технически оказался человек.

Так они и провели в беседе пару часов. Как ни странно, но постепенно Мерзликин вспоминал все больше и больше. В какой-то момент он спросил:

– Коля, а как вы все перенесете из телефона?

– По УСБ, – поджал плечами тот. Заметив недоумение, нехотя поправился. – В нашей группе есть несколько ваших ноутбуков, портативных компьютеров. Кстати, от обладателя одного из них есть к вам просьба. Помочь написать текст к агитационному клипу для высшего руководства. Чтобы их проняло.

Мерзликин уже не удивлялся своеобразному сленгу технического спеца, так непохожему на обычные сентенции хроноаборигенов.

– Как мне это сделать?

– То есть вы согласны?

– Конечно! Разомну мозги.

Николай тут же встал:

– Я сейчас. Не уходите никуда, пожалуйста.

Времени на раздумья у Мерзликина не было. Технический специалист вернулся быстро.

– Завтра утром за вами зайдут.

– Договорились!

По договоренности старожилы собрались в столовой раньше расписания. Чай с «чаем» уже стоял наготове. Дмитрий тщательно вымыл стаканы и нарезал хлеб с сыром. Компот в графине остался с обеда. Люди везде стараются устроиться. И судя по тому, что хроноаборигены в их дела не вмешивались, то значит, не видели в этом ничего предосудительного. Новички пришли вовремя, без опоздания. Высокий, худощавый парень с короткой прической тихонько присел в начале стола, второй, белобрысый и круглоголовый сел ближе и даже поздоровался. Оба выглядели настороженными.

– Привет.

– Доброго вечера, уважаемые, – отношения взялся налаживать Евдокимов. Он смотрелся солидней всех. – Мы обычно всех новеньких приветствуем, вот предлагаем вам посидеть с нами и чай попить. А то, как не родные! Мы ж с одной эпохи.

Новички переглянулись. Белобрысый кивнул, в его глаза мелькнуло что-то вроде симпатии.

– А чего нет? Я Валентин, а это Алексей.

Ярослав ловко разлил «чай», подмигнул и принял расслабляющую дозу первым. Старожилы еще днем поняли, что иначе разговор не получится. Народу надо дать расслабиться. Если Валентин, видимо, подозревал подвох и сделал глоток с осторожностью, то Алексей глотнул и закашлялся.

– Это коньяк что ли?

– Ну не с чаем же нам сидеть! – засиял Ярослав. – Не по-нашему как-то, не по-людски. Так сказать, за знакомство. О, хавыч несут!

Абармит нарочито покачал головой, но затем ловко расставил тарелки и начислил каждому по порции рыбы и гречки.

– Опять у вас праздник?

– Пока не на каторге, родимый, погуляем!

Сейчас поперхнулся компотом уже Моисеев.

– Типун тебе на язык!

– А он прав, – внезапно заговорил Алексей, когда повар ушел. – Вам еще повезло.

– Ты не тяни кота за хвост. Что с вами случилось? Говори! Мы тут как бы в одной лодке.

– Да что говорить! – белобрысый крепыш сделал хороший глоток «чая». – Молдавский? Узнаю. А нас сразу гэбисты крепко повязали, увезли куда-то и неделю плотно прессовали.

Алексей задрал рубаху и показал синяки:

– И не только словами.

Мерзликин нахмурился:

– Не понял, а мы тогда у кого?

Евдокимов горестно вздохнул и закатил глаза:

– Толик, ты, когда взрослым станешь? Трудно понять, что мы у военных?

– Мне они корочки КБ показали.

– А что должны были тебе предъявить? Так и им и нам привычней. Да и очень может быть, что те чекисты настоящие, – здоровяк понизил голос. – У них тут внутренние разборки какие-то. И точно это связано с нами. А мы сидим на попе ровно на базе ГРУ «Сенеж». Я бывал здесь по делам и точно знаю.

– Разведка? Спецназ? Ты откуда успел выведать?

– Поживи с мое, салага. Будем!

Они выпили и некоторое время плотно закусывали. Минтай был неплох, да и гречка с подливой хороша. Или это молодой организм все был готов переварить? Мерзликин поймал себя на мысли, что еще ни разу здесь в семидесятые не ел невкусной еды. Значит, все-таки рецепторы? Это исследование на целую докторскую потянет. С кем бы поделиться авторством и гонораром?

– Сидели в разных камерах. Информации никакой не давали. Кормили нормально. И вопросы больно у них странные были.

– На какую разведку работаешь?

– Типа того, – Алексей понемногу разговорился и оказался приятным собеседником. В той жизни он преподавал в академии юридическое право, затем ушел на вольные хлеба. Благо, в капиталистической столице спрос на грамотных юристов был всегда.

– От тебя то что хотели? Ладно я.

– Физиономия у тебя знакомая. Ты на телевидении не работал часом?

– Было дело. Только давно.

– Потому и узнал, что моложе выглядишь. Дай угадаю: нашел синекуру в большой корпорации?

– Ты хороший юрист. Дай телефончик!

Все засмеялись.

– Вчера нашу базу штурмовали.

– Как это?

– Каком! – отрезал обычно улыбчивый Валентин. – Увели после допросов по комнатам, мы ждали ужин. Еду нам по распорядку разносили. Туалет и душ были в номере. И вдруг слышу взрыв, потом трескотня раздалась.

– Ага. Сразу под койку. Работал в молодости в органах, знаю, что лучше в таких ситуациях не отсвечивать. Штурмовики действовали быстро и уверенно. Взорвали ворота. Ворвались внутрь. Провели зачистку.

– Ни фига себе! Вот тебе и спокойный Советский Союз!

– Ты откуда все знаешь? В нем всегда такие политические интриги разыгрывались, Борджиа с Медичи отдыхают.

Мерзликин удивленно покосился на Алексея. А он хороший знаток истории. Про эти легендарные итальянские семейства мало кто помнит.

– Но самое интересное, – Валентин стал говорить тише, – что чекистов штурмовали немцы.

– Какие немцы?

– Я такой странной формы никогда не видел. Но команды раздавались именно на немецком. Это любой выросший на советских фильмах мужик определит на слух моментально. И в руках у многих были короткие пистолет-пулеметы. Опытные черти, гэбистам шансов не оставили.

– И самое интересное, что забрали нас уже наши.

– Мышиные войска?

Алексей непонимающе уставился на Ярослава.

– Летучая мышь – эмблема спецназа ГРУ.

– Они самые.

Моисеев первым потянулся за добавкой

– Яра, у нас еще есть? Такое надо запить.

– Сейчас схожу за сыром. Еще и хлебушка принесу.

– Нам же сухпай выдали! – всполошился Валентин. – Сейчас консервы достану.

Мерзликин же тут же дал себе зарок обязательно завтра выведать у хроноаборигенов что за хрень тут творится. Попадать между жерновами государственного механизма очень уж не хотелось. Не первый день живет, знает, что для государственных интересов человеческая жизнь – копейка. Впереди вторая судьба, полная надежд и новых свершений. Но что-то в Союзе точно происходит эпохальное! Армия против КГБ никогда не смела встать. Это Аз и Буки, как советской, так и российской политики.

Глава 8
Подмосковье. «Сенеж». 18 августа 1973 года. Первые шаги

За завтраком все помалкивали. Похмелье сказывалось или тягость вчерашнего разговора. Неважно. Сидели молча, ели пшенную кашу с мясом и пили чай. Много чая. Лишь Ярослав метал в сторону Анатолия многозначительные взгляды. Но переговорить им не получилось. Пришел Кондратьев и в сопровождении вооруженного ГРУшника увел с собой.

Его вели какими-то задворками. Где-то в стороне слышались команды и топот многочисленных ног. Гоняли на этой базе личный состав безбожно. На то и спецназ, чтобы держать себя в форме. Сталкивался Мерзликин с этими ребятами на всех войнах, где успел побывать. Их подготовка и умения всегда вызывали у него искренне восхищение. Тихо появлялись и незаметно исчезали. Был спирт и нет его! Вот и сейчас Анатолий отметил легкость шага бойца, что сопровождал их. Одет он был, как и остальные в маскировочную форму без знаков различия. На широкой груди висел короткий пистолет-пулемет неизвестной модели, на портупее пристроилась мощная кобура. Что за монстр там нашел свое место?

Они прошлись по аллее меж кустов и оказались у втянутого кирпичного здания. Около входа стояли два бойца с автоматами. Неподалеку дежурил открытый УАЗ, из которого высовывалось дуло пулемета. Мерзликин не сомневался, что где-то рядом имеется и несколько скрытых пикетов. А здание охраняется серьезно!

– Сюда, пожалуйста.

На него обернулись. Принадлежность сидевших молодых людей к ведомствам науки определенного толка просматривалась очень даже явно.

– Привет работникам научного фронта! Пацаны, пива у вас, случайно, нет или цитрамона?

Один из парней в белом халате смешливо хрюкнул и покачал головой:

– Ох, уже эти люди будущего! Сейчас принесу таблетку.

После они сидели у ноутбука и смотрели фильм про войны на территориях бывшей советской республики. Смонтирован он был довольно плотно. Не без грехов, но вполне смотрибелен.

– Как вам?

– Бьет по эмоциям и это хорошо. Но…

– Имеются проблемы?

Мерзликин решился.

«Давно я не брал карты в руки!»

– Есть весь материал и программа, в которой был сделан фильм?

Техник посмотрел на Кондратьева и кивнул в сторону ноутбука:

– Все здесь. В папке фильм, она выведана на Рабочий стол.

У Мерзликина буквально отвисла челюсть:

– Однако…быстро вы.

– Мы же ученые, создаем программы и сами ЭВМ. Принцип-то один. Только здесь, – молодой мужчина кивнул в сторону портативного компьютера, – все сделано проще для обычного пользователя. Разумно, кстати. Мы этот фактор, пожалуй, не учитываем. Слишком умные. Вот американцы нас и обскакали.

– Возможно, – согласился Мерзликин. – Хотя я персоналку увидел лишь в девяносто третьем. И именно американскую….

Техник заинтересовался, но их перебил Кондратьев:

– Фильм нужен к утру на завтра.

– Годно! И еще потребуется хороший микрофон.

– Голос запишут отдельно на магнитофон, потом сведут в студии, – на недоуменный взгляд Анатолия техник ответил коротко. – У нас ведь нет ваших проекторов. Фильм с экрана переснимут на пленку.

– Ага. Все еще мыслю категориями прошлого. Мне работать здесь?

– Да. Выносить что-нибудь отсюда строжайше запрещено.

– Понял. И можно тогда чаю покрепче.

– Индийского?

– А бывает какой-то иной?

Хроноаборигены переглянулись и заржали.

Проработал Мерзликин почти до вечера. Пришлось основательно повозиться. В папках он нашел намного больше видео, и еще фотографии. Странно, почему их неизвестный не использовал? Многие снимки Анатолию были знакомы. Знал он и людей, их сделавших. Кого-то уже не было давно в живых. В будущем. Все произойдет в будущем. Пришлось вспомнить и навыки работы в Adobe Premiere Pro. Благо ноутбук оказался довольно мощным и с запасом оперативной памяти.

Мерзликин понемногу осматривался. В лаборатории стояли еще два ноута, и он заметил рядом с ними несколько внешних дисков памяти. А ребята серьезно занимаются переносом информации. У одного ноутбука стояла фото и кинокамера. Вернее, не просто стояла, а беспрерывно работала. Техники только успевали выносить и заряжать пленки. Судя по всему, неподалеку находилась проявочная, а, возможно, и фотолаборатория.

В углу шумели несколько примитивных принтеров. Они печатали по очереди. Ты смотри, местные сумели согласовать протоколы или поступили еще хитрее. А молодцы! Работать ему пришлось с перерывами. Они необходимы для того, чтобы глаз не замылился. Чай всегда был в достатке, обед притащили сюда. Техники также обедали на месте. Ничего особенного. На первое куриный супчик, на второе гуляш с подливой и рисом. И, соответственно, от компота никуда не деться. Но сытно и вкусно.

Хроноаборигены поначалу сторонились Мерзликина, затем понемногу начали общаться. На серьезные и политические вопросы не отвечали, показав глазами в сторону стен. Мол, прослушивают. Или просто их работа не предполагала излишнюю болтливость. Наверняка все они из «ящика» и сейчас молятся богу науки за такую колоссальную возможность сделать прорыв в технике и карьере. И Анатолий точно знал, что сам инсайд мало что даст без её анализ и адаптации к уровню технологий семидесятых. А также развитой электронной промышленности.

Ну, хоть в текущей хроноветви удастся обогнать американцев в электронике. Словечко было придумано вовсе не Мерзликиным. Кто-то из техников его вскользь в разговоре упомянул. Видимо, хроноаборигены к нему так привыкли, что не считали секретным и частенько использовали. Ха-ха, а эти парни говорят дело! Ведь если они попали сюда и уже начали собственным присутствием менять историю, то того будущего из их прошлого уже не будет. Об этом Анатолий еще не думал. Некогда было.

– Готово! Парни, можно мне этот текст отпечатать? Не переписывать же вручную?

Мерзликин глянул на техников. Один из них вздохнул и подошел с… флешкой.

– Кидайте сюда, и пока можете пить чай. У нас тут небыстро.

– Окей!

Еще минут десять Анатолий тренировал голос. Давно он не вел сам программы и не озвучивал фильмы. Мужчина не заметил, как вокруг собрались люди. Один из техников, веснушчатый парень лет двадцати пяти робко попросил:

– Можно, мы осторожно глянем?

Анатолий секунду подумал и махнул рукой. Ничего такого секретного они не увидят.

– Только не кашлять и не сопеть!

Материала хватило на пятнадцатиминутный сокрушительный фильм. У Мерзликина и у самого голос местами перехватывало. Он уже думал, что все забыл и похоронил внутри себя. Но вся горечь прошлого и осознание ужаса происходящего, никуда не делись. Хроноаборигены просто молчали. Шли кадры о развале Империи. Как заполыхали окраины, оттуда потянулись беженцы, а советские люди начали друг друга резать. Сухие цифра статистики, набитые на фоне берущих за душу фотографий. Фергана, Карабах, Абхазия, Приднестровье, Рижский ОМОН, Чечня, Дагестан.

Кадры из пекла боев, крупно снятые лица убитых, развороченные или сожженные тела. Горе в глазах матерей погибших солдат. Развалины домов. Затем пошли наименования с Донбасса и других Новоросских городов. Позади кто-то все-таки не выдержал и ушел. Раздались тщательно скрываемые вздохи. Эпические картины разрушенных городов, что были сняты сверху дронами. Залпы орудий, изрыгающие огонь танки, красочная работа систем Залпового огня. И сухие цифры потерь и разрушений. Несколько раз Анатолий и сам прерывался, жадно пил чай, совершал дыхательную гимнастику. Людей позади стало заметно меньше. Их психика не выдерживала испытанием жестокого грядущего.

Но все когда-нибудь кончается. Мерзликин обернулся и спросил у Кондратьева:

– Ну как?

– Пиз…ец. Это что вы со страной сделали?

Николай стоял белее мела.

– Не мы, а все вместе. Вот этими руками. Такие дела, ребятки. Строили, строили и построили.

– Так нельзя жить.

– Как видишь, у нас получилось.

– Неужели никто не может остановить грядущий ужас?

Мерзликин задумался и в конце выдал поразившую всех присутствующих фразу:

– А всем по фиг.

Веснушчатый что-то хотел ответить, но так и застыл с открытым ртом. Видимо, осознал горькую мудрость фразы.

Уже на пороге строения, где прятали попаданцев, Кондратьев выдохнул:

– Даже не знаю, можно ли им такое показывать?

– Им, это? – Анатолий кивнул наверх.

– Ага.

– Не можно, а нужно. Обязательно. Пусть видят, к чему приводит бездействие. Пускай, суки, пошевелятся!

– А ты, как сам такое пережил?

Внезапно Николай в свете фонаря увидел у попаданца глаза матерого волчары и чуть не дернулся.

– Человек такая скотина, что ко всему привыкает. Не дай бог тебе увидеть то, что мне пришлось.

Кондратьев достал пачку сигарет и закурил, пряча за привычными движениями общую нервозность:

– Бывал там?

– И не раз.

– Тогда помоги нам избежать этого.

Анатолий некоторое время молчал:

– Придется сделать много тяжкого и необычного.

Николай нервно засмеялся, а потом встал очень близко и предельно тихо произнес:

– Уже происходит. Накануне Лубянку штурмовали. Андропова грохнули. Сечешь?

Надо ли рассказывать, какое было в этот момент выражение на лице Мерзликина.

– Ох…

– И потому запомни, брат из грядущего. У нас тут полно людей, готовых не допустить такого будущего любой ценой. Чтобы это нам не стоило! Запомни, пожалуйста, это.

«Вот тебе и добродушные советские человеки!»

После душа Анатолий сразу прошел в столовую. Он до сих пор находился в прострации, но не решил, можно ли доводить до «своих» свежие новости. С виду все хорошие, но зная почерк спецслужб, можно быть уверенным в том, что кто-то из них точно завербован. С другой стороны, подобные известия касаются всех непосредственно.

В столовой сейчас сидели лишь Евдокимов и Серебров. Первый тихо сообщил Анатолию:

– Леху после обеда забрали. С вещами.

Мерзликин взял кусок хлеба и задумчиво слепил из него мякиш:

– У нас от вчерашнего ничего не осталось?

Дмитрий удивленно обернулся:

– Хорош уж бухать! Береги здоровье смолоду.

– Все рано помрешь больным. Димон, не епи мозги. Чисто нервы полечить.

– Для такого нужно использовать иные средства. Более мягкие и сисястые.

– Нет их, как видишь.

Через несколько минут появился выглядевший донельзя усталым Абармит.

– Братки, сами себе положите? И замочите посуда затем, пожалуйста. Я все, пошел спать.

Мерзликин удивленно проводил его взглядом.

– Чего это он?

Евдокимов, вынырнувший тихой сапой из коридора, поставил на стол графин с напитком:

– Умаялся, бедолага. Еще народу привезли, а он один допуск имеет.

Дмитрий взялся раскладывать ужин:

– Надо бы посуду помыть за собой. Человек для нас старается.

– Сделаем. Ждать, кого будем?

Оказывается, Валентин знал, зачем увезли Алексея:

– Он же у нас юрист и зачем-то срочно потребовался кому-то наверху.

– Жареный петух их укусил?

– Как бы не хуже… – все попаданцы дружно повернулись к Мерзликину. Тот единственный отсутствовал весь день и ведал больше. Пришлось вкратце поведать шокирующие новости. Коньяк сегодня шел тяжело, так что народ особо и не притрагивался. Хотя после полученных вестей все дружно потянулись к стаканам. Известия их ошеломили. Они уже не узнавали страну, в которую попали.

– Всегда знал, что «ювелир» предатель! – заметив на себе непонимающие взгляды, Анатолий пояснил. – Это его кличка среди своих.

– Да не может быть! Как же его тогда туда поставили?

– В истории Союза, вообще, много непонятного. Как можно было десятилетиями безрассудно эксплуатировать русское население в угоду национальным окраинам?

– Наконец-то, русский фашизм проявился! – ощерился Моисеев.

– Да не было у нас никогда никакого фашизма. Выдумки. Как и про пещерный национализм. Иначе бы мы империи ни в жизнь не построили. Ты лучше расскажи, сколько коренных народов при России исчезло? Про свой народец не надо. Он все-таки пришлый. Не стоило нам Польшу в империю включать. Одни минусы приключились.

Серебряков нахмурился:

– Куда-то вас не в ту степь понесло, уважаемые. Нам нужно думать, что тут делать будем?

Мерзликин только сейчас обратил внимание на озабоченного Евдокимова.

– Чего молчишь, Ярик?

– Так завтра нам прощаться.

– Не понял.

– Предложили работу в одном конструкторском.

– Ты же не инженер?

– Ага. Зато практик. Я этими руками какие механизмы только не щупал. А у ж к советским изделиям претензий накопилось еще с ученических времен. Буду мозги вправлять местным ученым людям.

Валентин погрустнел:

– Ну вот, только собрались.

Анатолий отчего-то был сегодня настроен позитивно.

– Ничего. Утрясется все и еще обязательно увидимся! Сейчас важно каждому взять ношу по себе.

Все согласно кивнули, лишь Моисеев скривился.

– А надо ли помогать совку? Они даже в этой реальности не могли обойтись без крови.

Ярослав лишь покачал головой:

– Эх, Ильюша, где бы нам такую историю и общество найти, чтобы без совсем кровушки. Разве что Китеж-град из-под воды достать. Сколько я смотрю в жизни человеков. Ну не хотят они меняться в лучшую сторону. То ли созданы изначально криво, то ли так легче им существовать.

Мерзликин удивленно покосился на товарища. А медведь у нас, оказывается, философ! Интересных людей судьба закидывает обратно в прошлое. Или так было задумано неким высшим?