Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 335 страниц)

– Откуда они у тебя?

– Наградные, – гордо ответил Иннокентий, без лишних разговоров снял их и подал генералу.

– То-то я думаю, откуда мне твоя физиономия знакома? Я же их и выписывал. Так это, получается, ты маньяка Волжского укокошил?

– Было такое.

– А сейчас здесь чего?

– Виталий Иванович, он жених Вероники Смирновой.

– Вот оно как? – генерал удивленно усмехнулся. – Наш пострел везде поспел! Ничего, разберемся. Сержант, где здесь телефон? Мне вот рожа того хмыря кого-то напоминает. Есть у него документы? Еще не опросил? И чего стоишь! На улицу уедешь у меня от такой работы!

Олега с Кешей и Павлом отпустили, а нападавших увезли в отделение. Через час генерал вернулся, подсел к молодежи, разлил коньяк и произнес необычный тост:

– За нашего любителя приключений, что постоянно приносит пользу всему обществу.

Он кивнул в сторону Васечкина. Все выпили и с любопытством уставились на Кешу. Тому пристальное внимание гостей не очень понравилось.

– Разобрались, товарищ генерал?

– Для тебя Виталий Иванович. Ты уже нам здорово помог тогда в Заволжске. Остановил нелюдь. Вот и здесь нарвался на криминальную шайку с Украины. И одного из них мы очень давно ищем. Слушай, Иннокентий, может, к нам пойдешь работать? Парень ты фартовый. Нам такие всегда нужны.

– Спасибо, но у меня другие планы.

Внимательно разглядывающая суженого Вероника деловито спросила:

– Дядя Витя, а кого он там в своем Заволжске поймал?

Генерал крякнул, поняв, что ляпнул лишнего, оглянулся по сторонам и тихо произнес:

– Слышали про Волжского маньяка, что девушек зверски насиловал и резал.

Женская половина стола выдохнула:

– Да!

«Вот ничего, несмотря на цензуру, в стране Советской не утаишь!»

– Так вот этот молодец девчонку молодую от верной смерти спас и нелюдь так отделал, что его сначала пришлось врачам показать. Силен, наш медвежонок, ничего не скажешь.

Вероника сузила глаза и угрожающе ткнула вилкой в сторону Иннокентия:

– А ты мне врал, что часы тебе за поимку преступника дали!

– Так и было!

– Ты не сказал какого!

Виталий Иванович усмехнулся:

– Ника, а он и не мог рассказать тебе ничего. Дело-то секретное. И вам советую молчать. Урода того уже того, этого. Дело в архиве. Парень твой удалец. За ним, как за каменной стеной будешь.

Сейчас на Кешу смотрели все. Друзья, мажорчики и грознее всех Вероника.

Уходя, генерал бросил Васечкину напоследок:

– Ох, вредная тебе досталась девка. Но безумно интересная. Главное – эту ночь переживи.

– Найдем способ уговорить.

– Если что, звони. Телефон у Вероники есть. Мы уже дважды твои должники.

Васечкин задумчиво посмотрел вслед большому милицейскому начальнику. Получается, что про завод тот ничего не знает. Контора не поделилась? С одной стороны, такие знакомцы невероятно полезны. Но чем выше забираешься, тем больнее падать. И куда его только несет судьба-злодейка?

Глава 24
Волчьими тропами

– Дальше куда?

На высоте за три тысячи метров дышалось тяжело. Каждый шаг давался с трудом. Даже молодой и крепкий организм Васечкина едва справлялся с нагрузкой, приходилось здорово напрягаться. Так высоко Иннокентию никогда еще не приходилось забираться. Альпинизм точно не его конек! Максимум на автомобиле они заезжали на двухкилометровые кавказские перевалы. И то, казалось, очень высоко. Ущелье Барскоон завело его еще дальше. Кажущиеся на берегу Иссык-Куля высоченными горы сейчас вблизи выглядели небольшими холмиками. Такой перепад высот и воображения был предельно разительным и производил неизгладимое впечатление.

– Вон туда иди. Где снег начинается. Их тропа!

Васечкин горестно вздохнул, но сам виноват, что напросился. Вот на хрена ему, спрашивается, снежный барс? Он же не анималист! Но раз назвался груздем – полезай в кузов. Никто его из военного санатория в поселке Тамга не выгонял. Сам по пьяни вызвался. Ну, так, а что еще было делать? Его послали на жемчужину Киргизии озеро Иссык-Куль за снимками летчиков-испытателей и космонавтов. Места здесь были подходящими для акклиматизации и тренировок. Потому держали на южном берегу военный аэродром. Говорят, тут не раз бывал сам Гагарин. Ах, жаль, что Кеша его уже не сможет увидеть. Мировая легенда!

Начало июня в этих краях – это поздняя весна. Во Фрунзе уже жара, а тут по утрам прохладно и на вершинах снег лежит. Все-таки горы. Высота 1609 метров это вам не уровень моря. Днем палит солнце, обжигая побелевшую за зиму кожу. Кеша быстро обгорел и ходил с красным носом. Не привык он еще к новому телу, а в прошлом отлично загорал. С купанием также не задалось, вода была очень холодной. А летчиков-космонавтов в санатории не оказалось. У них своя программа, надо заранее узнавать и договариваться. Командир части разрешил поснимать полеты и сфотографировать издалека летчиков, готовящихся к вылетам. У него свои инструкции и дальше он пускать корреспондента был не обязан. Опять в редакции что-то напутали!

Побродив по окрестностям военного аэродрома, отсняв взлеты МИГов, то есть выполнив минимум, Иннокентий откровенно заскучал. Его успели повозить по окрестным достопримечательностям и многочисленным ущельям, завезли Пржевальск, где они хорошо попили пива под иссык-кульский копченый чебачок. Особенно Иннокентию понравилось загадочный каньон неподалеку. Такое впечатление, что он попал в сказку, где дети гигантов устроили песочницу и поиграли там вволю. Оставив после себя горы разноцветных «куличиков», замысловатых пиков и фигурок. Бегемотики, слоники, черепахи, кого только можно было не признать в чудаковатых природных нагромождениях.

Говорят, что своими яркими красками каньон обязан близким залеганием урановых руд. В соседнем поселке Каджи-Сай их как раз добывали. Иннокентий чуть не истратил в сказочном каньоне всю слайдовую пленку. Между прочим, личную пленку. Кеша знал, что, забравшись так далеко, стоит рассчитывать глубоко. Контакты с некоторыми журналами уже имелись, там никогда не отказывались от интересного материала. А в ТАСС смотрели сквозь пальцы на утечку, если ты хорошенько делился. Васечкина начали узнавать после поездки на север. Так что было, куда пристроить новые кадры. Куй железо, пока горячо!

А на Иссык-Куль Иннокентий попал, в общем-то, случайно. Фотокор, которого собирались отправить сюда от ТАСС, сломал ногу, и редактор смежной редакции вспомнил о Васечкине. Его фотографии с медведицей и медвежонком пользовались в издательской среде популярностью. «Вокруг Света», «Техника Молодежи», газеты и полиграфисты наперебой хватали их, как горячие пирожки.

Так что вопрос быстро порешали, командировочные выписаны, инструктаж проведен и первым же рейсом Васечкин отправился в столицу союзной республики советской Средней Азии. Так сказать, за экзотикой. А в СССР её хватало. Анадырь, Шауляй, Шуша, Иваново, Ургенч или Чита. Жизнь в этих городах была такой разнообразной, что могло показаться, что они находятся в различных государствах.

Разве что их всех связывали бесчисленные памятники Владимиру Ильичу Ленину и обязательные здания горкомов. Но южные города вдобавок благоухали цветами и зеленью. Иннокентий вдоволь наелся черешни и клубники, заметив, что на обратном пути надо будет прихватить ягод для Вероники. Как ни странно, но во Фрунзе продавали удивительно вкусное мороженое.

Перед скорым отъездом Васечкин в первый раз столкнулся с откровенной завистью и корыстью коллег, подковерными интригами совершенно незнакомых ему людей. Казалось бы, какое им дело до молодого репортера? Но нет, надо обязательно вставить палку в колеса. Потому и просидел он по приезде с Севера месяц в Москве, получая незначительные заказы чисто на ставку. Душу разве что радовали гонорары с полярной фотосессии и барыш, полученный с продажи песцов. Но будет ли везти так постоянно? Да и шкурой рисковать так часто как-то неохота.

В итоге работу в ТАСС Иннокентий стал рассматривать, как преувеличенно перспективную. Без связей нигде не пробиться, будь ты сам трижды талантлив и успешен. Май прошел для Иннокентия в неустанной пахоте. Он брал «левые» заказы, где только мог. Не раз помог Ванадий Геннадьевич, плюс знакомые редакторы газет. В самом ТАСС увлечение халтурами не особо приветствовали, могли и наказать рублем. Но Васечкину уже было откровенно по фиг. Он легко мог устроится в другое место, где поспокойней. Многие шли в ТАСС лишь для наведения мостов.

По вечерам Иннокентий усиленно посещал спортзал и репетиторов. Улучшал свое знание английского и одновременно учил испанский язык. Папа Вероника упоминал вскользь Барселону, многозначительно поглядывая на будущего зятя. А сама невеста пропадала на работе, ведя очередной важнейший проект. По сути «дембельский аккорд». По выходным они вместе отмокали в открытом бассейне. Очень Кеше это спортивное сооружение зимой понравилось. В воде тепло, а над ней парит и освежает. Весьма необычный способ проведения свободного времени.

Ника иногда тестировала его испанский. Вечером они ехали в какой-нибудь ресторан, где невеста учила жениха правилам поведения в высшем обществе. Им преподавали их в МГИМО в обязательном порядке. Мало ли как судьба сложится. Ну а ночью уже Кеша «преподавал» сексуальную грамоту, вызывая временами оторопь у заурядной советской молодой женщины. Не говорить же ей, что в эпоху Порнохаба и Тиндера научиться подобному было легче простого. В эти годы народ подобного разврата не поймет.

– И где ты набрался таких специфических умений, Кешенька?

– Мне остановиться?

– Конечно, нет!

Васечкин присел передохнуть прямо на камень. Как они и бегают по этим чертовым горам? На что у него здоровья чемодан и маленькая тележка, а все равно тяжко.

– Базарбай, дальше куда?

– Вот за тот камень, Кеш, садись, да, и сиди тихо-тихо. Да?

Иннокентий осторожно подобрался к двум камням, которые легли друг к другу таким причудливым образом, что оставили между собой «глазок». Отличное место для засады на зверя. Зябко поежившись, Кеша запахнул плотней армейский бушлат. Даже не верилось, что где-то неподалеку палит жаркое солнце и находится цветущий берег горного озера. Наверху же самая настоящая Арктика. И природа её по стать. Не горы, а горная тундра, называемая сыртом. Зато понятно, отчего зверюга сюда забралась. Хрен его кто тут откопает!

Крепкий удар в спину заставил Васечкина вздрогнуть и очнуться. Базарбай, местный егерь сделал знак, чтобы Кеша помалкивал. А тот первым делом проверил наличие под рукой фотоаппарата и лишь затем глянул сквозь дырку между камнями. Сначала ему показалось, что с места сдвинулся кусок грязного льда. Но потом Васечкин заметил характерную кошачью морду и длинный мохнатый хвост. Кошка и есть кошка, только слишком большая и свирепая. Идет с присущей этой породе грацией, осторожно делая шаги между камнями. Подтянуть к себе фотокамеру и навести резкость было делом пары секунд. Сняв без остановки с десяток кадров, Иннокентий остановился. Базарбай устроил засаду с подветренной стороны, чтобы не вспугнуть зверь. Но видимо, ирбис, так называли в Киргизии снежного барса, что-то услышал.

«Звуки затвора, етить его за ногу!»

Умное животное принюхивалось, с любопытством озираясь по сторонам. Иннокентий снова получил кулаком по спине и замер около камня. Хвост барса нервно бил по телу, но хищник так ничего и не заметил. Затем он широко раскрыл пасть и зевнул. Совсем как обычный домашний котяра! Нет, все-таки работа репортером успела приучить Кешу к мгновенным решениям. Он направил объектив в сторону ставшего анфас илбирса и продолжил снимать. Как все-таки в таких ситуациях выручает моторчик и специальная кассета на кучу кадров. Но что поделать, пока работаем на аппаратуре наших друзей из ГДР. «Никон» дают очень немногим.

«Какой красавец!»

Позади непутевого фотокорреспондента яростно шипел киргиз, но Иннокентий вошел в азарт и начал искать более выигрышные ракурсы. В порыве репортажа он подвинулся вправо и даже привстал с места. Барс моментально среагировал на появление чужака и повернулся в их сторону, яростно оскалившись. Затем присел, как будто собирался атаковать. Иннокентий заворожено уставился в желтые глаза хищника, но все равно поднял фотоаппарат. Как будто он знал, что подобных снимков не существует в природе, и творил эксклюзив. Это и есть репортажное чутье. То, о чем ему не раз говорили опытные мастера. Оказаться в нужное время в нужном месте и в этот момент нажать кнопку затвора. Именно схваченное вовремя мгновение отправляется затем в бессмертие.

«Щелк!»

Зверь внезапно подался назад, громко рыкнул и стремительно исчез между камнями. Не понравилась ему странная штука в руках человека и его показное бесстрашие. Несмотря на всю мощь, хищник был зверем осторожным и знал, что на рожон лучше не лезть. Сзади, уже не таясь, шипел здорово испугавшийся барса киргиз.

– Слушай, Кеша, ты вообще дурак? Да? Слушай, так нельзя делать. Я тебе чего сказал – сиди тихо-тихо. Да? А ты…Да?

Иннокентий медленно повернулся, переводя дыхание. Базарбай хоть и стоял с ружьем в руках, но выглядел откровенно напуганным.

– Да все же обошлось.

– Слушай, ты или жутко храбрый, или дурак полный. Да?

– Да ладно тебе! Думаешь, хорошие кадры добываются в тишине и покое? Тут или пан, или пропал.

Егерь ничего не понял из короткого спича, покачал головой и махнул в сторону дороги, где остался их УАЗик. На другом транспорте сюда забраться было невозможно. Иннокентий вздохнул. В Москве бы они это расстояние проскочил минут за десять. А здесь предстоит полчаса неспешного хода под тяжестью высоты.

Глава 25
Это не наш метод

Что-то пошло не по плану, и этот «Что-то» знал о нем слишком много.

Васечкин был зол на себя, на ситуацию. И главное, на ужасно неподходящий момент. А ведь все так хорошо начиналось…

– Проходите. Васечкин.

О том, что его вызывают во Второй отдел ТАСС и вовсе не для оформления текущих бумажек, Иннокентий узнал в секретариате и потому не успел ничего выведать у более опытных коллег. Всех нюансов местной политики Иннокентий еще не ведал. Контора государственная. Кого попало сюда не брали, но он же проверку, получается, прошел? И в светлом капиталистическом будущем службы безопасности огромных корпораций немало трепали нервов работникам и даже руководителям. Откуда ноги растут, Кеше как раз было понятно.

Ведь у руля там обычно стояли все те же службисты, зачастую превратно понимающие обязанности и принесшие в большой бизнес методы работы спецслужб. На одной из своих многочисленных работ Кеша познакомился с парнем, что не попал в Роснефть по банальнейшей причине.

Проживал в детстве у родственников в Незалежной. Окончил школу и училище уже в России, но все равно показался безопасникам подозрительным. Глупость? По меркам обычного человека да. Но у службистов свои понятия о нормальном. И далеко не всегда правильные.

Обычно в такого рода учреждениях живут по иным законам. Превалируют «интересы государства» в той интерпретации, что ставит перед ними конкретное руководство. А на самом верху пирамиды власти «интересы» крутятся как флюгер в штормовую ночь. Под них подстраиваются и остальные. Остается неизменной лишь сухая казенщина – «Стоять, бояться! Как бы чего не вышло».

А вы говорите «государственные интересы».

В эту эпоху Развитой Империи все проще и одновременно сложнее. Иннокентий точно знал, что его в кабинете ждут комитетчики. Именно они опекали важную государственную организацию, проводящую в жизнь идеологию в масштабе всей страны и за рубежом. И молодой человек из будущего в принципе ничего не имел против них. Он никогда не состоял в числе «любителей свободы». Петров из будущего попросту в нее не верил.

Ты ни в одном месте мира не будешь никогда свободен до конца. Везде на страже свои правила и законы. Даже если взять старорусскую деревню, на которую молилась современная интеллигенция – писатели-почвенники, художники-пейзане. Бывший селянин, но уже чисто городской Шукшин пытался войти в реку дважды, да не сдюжил, надорвался.

Что они все там искали? Рай? «Золотой век»? Деревня даст фору иному концлагерю по числу запретов и подзаконных актов, о которых ты даже не подозреваешь. В былинную старину пойти против «обчества» было равносильно смертному приговору. Вся твоя жизнь была на виду общины и родственников. От зычных возгласов повитухи до последнего комка земли, брошенного на домовину.

Даже в таком огромном городе, как Москва, Иннокентий часто видел следы древних традиций и верований, которые упорно, день за днём, тащат в столицу люди извне. А если учитывать, что это столица огромнейшей Империи, то и вовсе можно запутаться в хитросплетениях разноплановых «можно и нельзя». Как ни странно, но и в двадцать первом веке дела обстояли не лучшим образом.

Набравшееся либерализма и здорово расслабившееся российское общество в скором времени самым жесточайшим образом столкнулось с экспансией средневековья, что попёрло, как цунами из бывших южных республик. И оказалось не готово к честному противостоянию. Кеша и сам стал жертвой оного, и у него до сих пор подгорало.

Он и в Киргизию поехал только потому, что республика еще была частью Советского Союза, и русских во Фрунзе было довольно много. Да и по слухам из будущего киргизы в отличие от других славились относительной толерантностью. В чем он убедился воочию.

Ну не верил менеджер из будущего в дружбу народов!

В небольшом кабинете его ожидали двое. С работником отдела кадров Васечкин был уже знаком накоротке и молча кивнул ему, больше посматривая на второго. Тот выглядел старше и значимей. Костюмчик, опять же, лучше.

«Гэбэшная шишка? Но что ему от меня надо?»

– Проходите-проходите, Васечкин.

У Старшего оказался на редкость густой и сочный баритон. Кеша присел на стул, который специально был поставлен на середину кабинета и обратился к знакомому кадровику:

– Чем обязан, Иван Капитонович?

– Сегодня вы будете разговаривать со мной, – безапелляционно заявил Старший, постучав для наглядности по серой картонной папке.

Иннокентий не остался в долгу и без тени страха поинтересовался:

– А с кем собственно…

Иван Капитонович покачал головой, мол, чего с молодого дурака взять. Его старший коллега, наоборот, не выразил никаких эмоций и вынул из кармана красную книжицу, отрывающую в СССР бесчисленные двери.

– Майор Крапивин Илья Семенович, пятый отдел.

– Приятно познакомиться.

Работник отдела кадров тихонько вздохнул. Видимо, советские граждане обычно вели себя с комитетчиками по-другому. Но Васечкину было наплевать на местные условности. Он уже привык, что если действует, как делал в старой жизни, то все у него получается лучше. Так зачем себя ломать?

– Ознакомьтесь, пожалуйста.

Васечкин взял исписанный кривым почерком листок, прочитал и с недоумением уставился на майора.

– Это что?

– Анонимка. На вас. Поступила по месту вашей старой работы.

– Даже догадываюсь от кого.

– А не надо догадываться, гражданин Васечкин. Это уже наша работа.

Вот так вот отказали советскому человеку в добросовестности. Кеша чуть не ухмыльнулся. Больно уж дешевый метод. Ни во что его не ставят, товарищи комитетчики.

– И что?

Иван Капитонович дернулся:

– Как это что? Был у вас такой разговор или нет?

– Где?

– Васечкин, ты дурачка из себя не строй. Мы много о тебе знаем. Что-что, но ты точно не дурак. И, кстати, уже не раз приходил на помощь органам.

– Тогда зачем вы меня гражданином, а не товарищем обозвали?

Крапивин некоторое время рассматривал подопечного, как ученый подопытную крысу, заговорившую человеческим голосом, а потом захохотал.

– Иван Капитонович, вы были правы. Тот еще фрукт. И что откуда взялось? У вас в деревне все такие?

– Какие уж есть.

– Ну, дед, у тебя тоже был ершистым.

Васечкин задумался. Глубоко, однако, копают! Но тему развивать не стал. Ни к чему. Шутки шутками, но можно нашутить и на срок. Эти товарищи юмор не понимают.

– Что узнать хотели? С кем у нас спор случился? Так, у вас наверняка все ходы записаны. В лаборатории дело было. Но я ведь не говорил ничего запрещенного. Просто чай пили и болтали о всяком. А здесь представлена абсолютно гнусная интерпретация сказанного мной тогда.

– Вы правы, – майор сбивался с «ты» на «вы», с умыслом или нет непонятно. – Институт НИИ ХУ… химии яда и удобрений, – Крапивин чуть не чертыхнулся, осознав, как читается название в коротком варианте. – Сигнал поступил давно.

– Тогда зачем он здесь и сейчас? Я кого-нибудь подвел?

– Товарищ Васечкин, не бегите впереди паровоза. Лучше скажите, какого рожна вы разводите националистическую пропаганду?

– Какую?

– Националистическую.

– Я думал патриотическую, – пожал плечами Кеша. – В моих словах совершенно нет никакого криминала и подкопа под основы советской власти. И вы об этом отлично знаете. Тогда к чему весь этот цирк?

Майор с некоторым удивлением глянул на Васечкина и заметил:

– А ты еще наглее, чем Иван Капитонович говорил.

– Привыкли, что перед вами все заискивают и дрожат, как осиновые листики?

Крапивин издал подобие смешка, а потом резко сменил тон:

– Несколько десятков лет назад ты кровавыми соплями сейчас умывался бы, гражданин Васечкин.

Иннокентий выдержал холодный взгляд гэбиста:

– То есть вы все-таки признаете, что слова вождя чистая правда?

Майор изменился в лице, но моментально взял себя в руки:

– Можешь вывернуться, когда захочешь. Ловко ты владеешь казуистикой. Слова привел правильные, но контекст и главное – аудитория были ошибочными.

– Понимаю. Виноват, исправлюсь.

Эти золотые слова Петров еще выучил в армии.

Крапивин кивнул:

– Это радует. Следовательно, какой из этого вывод?

– Не метать бисер перед свиньями.

Иван Капитонович сдержанно хрюкнул, майор же вздохнул:

– Ну что вот с таким оболтусом делать?

– Взять на поруки.

– Не наглей, Васечкин! И помни, что советский интернационализм нерушим.

– Так точно. Народ и партия едины!

Васечкин гадал. Вряд ли целого майора привлекли лишь для душещипательной беседы и выжидающе посматривал на гэбиста. Тот кивнул и сунул фотокорреспонденту несколько листов напечатанного текста.

– Читай и подписывай.

– Вот так сразу?

– Так сразу. Не строй из себя дурака. Тебе не идет. Знал, куда устраивался.

Иннокентий не спешил, как, впрочем, и комитетчики. Дело-то серьезное! В принципе ничего необычного в тексте Васечкин не заметил. Подумав, спросил:

– Мне теперь стучать для вас придется?

Кадровик усмехнулся и закурил:

– У нас и без тебя добровольцев хватает.

– Тогда…

Комитетчики переглянулись. Крапивин достал портсигар и спички. Так как Васечкину закурить не предложили, значит знали, что он не курит.

– А сам как думаешь?

– Это как-то связано с возможной поездкой «туда»?

– Умный мальчик. Дальше что?

– Работа корреспондента подразумевает плотное сотрудничество в области разведки. И вы сами, скорее всего, из второго управления.

Кадровик чертыхнулся, у майора сломалась спичка. Кеша продолжал нагло улыбаться.

– Ну, ты…больно умный…

– Илья Семенович, вы забываете, где я работаю. Если уж меня приняли, то просветили и поставили на задницу клеймо – «Годен!».

Крапивин загасил сигарету и уставился на Васечкина немигающим взглядом. Видать, долго его тренировал перед зеркалом. Но в данном случае он не работал. В будущем действовали ловчее и гибче. Здесь же Гэбэ, отказавшись от мордобоя в кабинетах, отчего-то не ушло далеко в методах воздействия.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Что надо соглашаться, – коротко ответил Иннокентий. Он уже догадался, что без подписи никуда не уедет. А уехать очень хотел. Жизнь в СССР его уже порядком утомила. Здесь не было той свободы выбора, что имелась в будущем, пусть и в урезанном виде. И его такой порядок вещей сильно напрягал. Если проживать вторую жизнь, то куда веселей, а не в попытках заработать кусок хлеба.

– Правильно думаешь.

– Так я же, Илья Семенович, патриот. И для Родины готов на многое.

Капитонов испытывающе уставился на Иннокентия, будто искал некий подвох.

– Вроде не врет, Илья Семенович.

– Надеюсь, – Крапивин откинулся на стуле и потянулся к портсигару.

– Мне подписывать?

– Иннокентий, друг мой сердешный, – в голосе майора послышались стальные нотки, – научись уже различать моменты, когда стоит шутить, а когда категорически этого делать нельзя. А то начинаешь сомневаться. что ты тот самый парень, что вытащил вертолетчиков из разбитой машины, перевязал их и построил снежную избушку, тем самым спас от неминуемой смерти.

– О кей!

Васечкин передал подписанные документы гэбисту и глянул на него с немым вопросом.

– Можешь пока идти. Результаты тебе сообщат.

– Хорошо.

На душе сразу стало легче. Душные они все-таки товарищи и не самые приятные собеседники. Почему-то любой сотрудник подобных учреждений тут же начинает смотреть на тебя свысока. А по сути, кто он такой? Обычный клерк, облаченный властью. Хоть убей, но Кеша не верил в Джеймс Бондов.

– Что скажете, Иван Капитонович?

– Непрост наш фрукт.

– Ну, у вас, – Крапивин позволил себе усмехнуться, – обычно другие и не работают. Меня интересует совсем иное.

Кадровик насторожился. В разведке служат люди непростые, с ними надо держать ухо востро. Он хлопнул по папке:

– Крайне противоречивые свидетельства, Илья Семенович. Как будто в какой-то момент человека попросту подменили. Бросил пить, гулять и стремительно начал делать карьеру. Ну и попутно…

– Это вы о маньяке? Или о хищениях на заводе? Последнее, вообще, крайне любопытно.

– Вы поэтому здесь?

Майор ничего не ответил, встал и мерно заходил по комнате.

– Вам логика развития событий ничего не напоминает? Вы же служили оперативником?

– Внедрение?

– И крайне удачное внедрение.

Комитетчики глубокомысленно посмотрели друг на друга.

– Откуда?

– Не знаю, – Капитанов покачал головой. – Мы, конечно, направили запрос смежникам. Но ведь они могут нам и не ответить.

– Почему?

– Глубокое внедрение, товарищ капитан.

Кадровик колыхнулся:

– Наши дальнейшие действия? Если это будет не наш человек.

Капитонов остановился, затушил сигарету и уверенно заявил.

– А если, Иван Капитонович, это для смежников какая-нибудь крайне важная операция, а мы её сорвем? Одно ведь дело делаем. Это пусть в высоких кабинетах счеты друг с другом сводят. А «на холоде» все обычно по-иному происходит. Там не до сантиментов и конкуренции. Пан или пропал.

– Считаете, что его завербовали еще в армии?

– Очень может быть. Но что там было, мы вряд ли узнаем. Поступят свежие вводные по Васечкину, тут же сообщайте прямо мне. В остальном работайте по обычному плану. И вот эти кляузы, – Капитонов ткнул в анонимку, – засуньте куда-нибудь подальше! Интернационалисты херовы с пятой графой. И с такой мразью приходится работать.

– Сделаем, товарищ майор.