Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Глава 12
Стезями свережеными. Где-то…

«В каждом сражении наступает момент, когда обе стороны считают себя побежденными, тогда побеждает тот, кто продолжает атаку».

– Улисс С. Грант.

Летящий по лесной дороге камуфляжной расцветки бронеавтомобиль резко притормозил перед внезапно появившимся на перекрестке бойцом. В последние годы жизнь приучила людей реагировать предельно быстро и правильно. А если человек с оружием просит немедленно остановиться, то, скорее всего, так и следует поступить. Сидящие в броневике были в курсе, что чужие в этих местах не ходят. Разве что лежат себе тихонько под елками и не отсвечивают. Стекло со стороны пассажира опустилось.

– В чем дело, военный?

Ополченец с резким, как будто из темного дерева высеченным лицом заявил беспрекословным тоном:

– Дальше пешком, товарищ комбриг.

Адресат послания покачал головой, а сидевшие на заднем сиденье лихие бойцы с недовольным видом переглянулись, но благоразумно промолчали. Лишь поправили оружие в руках. Они, вообще, были не в курсе, куда так скоропостижно с раннего утра подорвались. Атмосфера таинственности не нравится на войне никому. Важный пассажир крякнул и отрывисто скомандовал:

– На выход!

Часовой придирчиво потребовал:

– Товарищ комбриг, только вы и один сопровождающий.

Коренастый офицер республиканского корпуса недобро сузил свои и так узковатые глаза:

– Хрена вы, братва, берега теряете. Лешак, ты со мной!

– Я покажу водителю, куда отогнать автомобиль.

– Добре.

После спуска на еле видимую тропу их остановили два часовых в замысловатом камуфляже, который буквально за несколько метров терялся на фоне зимнего леса. Старший выступил вперед и указал рукой на продолговатый закрытый ящик:

– Все коммуникационные устройства и рации сюда, пожалуйста.

Известный всему Чернорусью командир бригады «Базальт» Лука на секунду завис от такой беспримерной наглости, а Лешак дернулся:

– Воин, ты знаешь, кому предъявляешь?

Но наезд «прикрепленного» отнюдь не повлиял на невозмутимость часового:

– Или так, или никак.

Комбриг почесал небритый подбородок:

– Лешак, не дергайся. У здешнего хозяина собственные правила, а со своим уставом за чужими монашками не ходят.

Они безропотно сдали коммуникаторы, рации и тактический планшет, а затем двинулись дальше за сопровождающим. Опытным глазом командир машинально отметил спрятанные между елок хитроумные антенны РЭБ, раскинутые по замысловатой системе маскировочные сети, и подумал, что за тем увалом, скорее всего, припрятаны генераторы помех. А где-то дальше по краям угора расставлена батарея ПЗРК, нацеленная на работу против беспилотных аппаратов вражеских войск. Логово штаба было прикрыто по всем законам современной и не похожей ни на одну другую из войн.

Комбриг пехотной бригады «Базальт» с позывным Лука был одним из тех, кто основал Чернорусскую Республику. Страну, не признанную даже вроде бы Росским правительством соседней Росской Конфедерации. Единокровного государства, влачащего нынче роль «Региональной державы». Но Луке на это было чисто конкретно наплевать, как и наплевать на интересы «жирных котов» Чернорусья. Богатого в прошлом края с разнообразным сырьем в недрах и развитой промышленностью в городах.

«Республика» в любые времеа должна иметь собственный бюджет', – говаривал частенько он. – «И снабжение для армии».

И пока он мог всеми правдами и неправдами доставать деньги и оружие, комбриг Лука был одним из столпов нового государства, яростно отстаивающего его независимость.

Ради этого в диких жопах планеты с неизвестных никому аэродромов взлетали самолеты, плыли по морям непонятно кому принадлежащие суденышки, перли по грязи лесных дорог грузовики, доставляя тайными тропами невиданное в этих краях оружие.

В закрытых институтах соседней Конфедерации забытые богом и властями инженеры старой школы внезапно становились обладателями новых квартир и автомобилей. «Гаражные» изобретатели обретали инвесторов, выдумывая то, что не получалось у огромных Транскорпораций. Имперская наука само того не ведая встала на защиту возрождающегося народа.

В заколоченных во время лихолетья цехах в одночасье появлялось самое современное оборудование. Безо всяческих лицензий и ненужных в специфическом производстве сертификатов опытные руки высокооплачиваемых рабочих точили, варили, клепали, затем грузили в фуры «сельскохозяйственное оборудование», обозначенное в накладной как плуги, сеялки и рыхлители. И горе было тому жадному инспектору или таможеннику, что решал «покачать права». Опытные служаки отлично знали, как маркированы подобные грузы. А кураторы из службы безопасности «закрывали» глаза на творящиймч правовой беспредел. Ибо не все там были мудаками и предателями интересов Родины.

Ну а бригады и батальоны непризнанного государства в очередной раз ошарашивали европейских офицеров-наемников неожиданными тактическими приемами и невиданными доселе техническими новинками. Холеные цивилизаторы никак не могли понять схему сложившейся на фронте обстановки.

Это ведь европейский научный гений должен был производить самые современные образцы вооружения и средства подавления противника! Почему же именно европейцы становились в позу догоняющих, а проклятые республиканцы тем временем безнаказанно убивали солдат регулярной армии и наемников, откровенно издеваясь над их трупами в выставленных в сеть видеороликах?

Еще одна обида «Цивилизованного сообщества». Их сакральное – «Свободные независимые СМИ» то и дело оказывались в луже. Расплодившиеся соцсети в один момент заполнялись тысячами роликов на различных языках, которые срывали покровы с политических тайн, обнародовали компромат и сочные фото и видеофакты с мест горячих событий.

Тысячи модераторов и сотни тысяч ботов старательно вычищали медиа-пространство, но эту волну с Востока было уже не остановить. Власти Европы открыто признавали, что начали проигрывать информационную войну росским. Ломалась так долго создаваемая ими императива Европейского Мира. Ведь только цивилизованные человеки могли ставить Повестку и действовать по ней. Но инициатива цивилизаторов оказалась сломана и лишь огромные усилия, и финансовые ресурсы держали в узде так называемый электорат.

Заставляя его голосовать так, как требуется закулисным правителем старого и заплесневевшего уголка мировой цивилизации. Действия росских медиа-хакеров вызывали у потомков крестоносцев откровенную злобу и ненависть. Градус рософобии бил все границы и, в конце концов, вылился в кровавую бойню, развернувшуюся на Чернорусской земле. Европейцы не учли лишь того, что россичи никогда не сдаются. Они могли погибнуть, сгинуть, но не сдаться. Хватит ли усилий всего мира, чтобы уничтожить их в этот раз?

Вопрос из вопросов.

В бункере было накурено так, что не справлялась отлично отлаженная вентиляция. Висящие на стенках огромные экраны показывали положение батальонов и рот, укрепленных пунктов и тыловых подразделений в реальном времени. Все передвижения отмечались отдельно. Как и замеченные разведкой действия противника. Эта война впервые стала такой «открытой». Отметки нанесенных ударов, данные разведки. Всему на экранах находилось место.

Потому плоские поверхности электронных девайсов существовали в собственном измерении, за которым напряженно и со всем тщанием следили опытные штабисты. Не первый год воюют! Приглашенные на неожиданную встречу люди получали такую же сводку на свои планшеты ежеминутно. Потому начальник штаба армейского корпуса нисколько не нарушал норм секретности.

Да и с большинством сидящих здесь людей он давно знаком накоротке, а то и вовсе некогда побывал в настоящем бою. Боевое товарищество обычно крепче железа связывает людей. А люди эти были зачастую радикальным образом разными. По политическим взглядам, вере, боевому и житейскому опыту. Так уже в горячке сопротивления злу случилось.

Но их объединяло главное – Им всем надоело постоянно отступать. Некогда величайшая держава мира уже четверть века пятилась назад. Сдавала завоеванные кровью и потом предков позиции. Ничего и никогда не получая при этом взамен. Нет, определенная категория лиц, конечно, хапала свое и чужое. Гордилась тем, что может безнаказанно воровать. Но остальное народонаселение медленно сваливалось в надвигающееся небытие.

– Не томи, Григорич.

Долговязый мужчина с большой головой и глазами навыкате, известный в узком кругу, как легендарный комбриг механизированной бригады «Лихо» Бомбер выжидающе глянул на хозяина. Тот тряхнул головой и показно молодцевато повернулся к экранам, попутно вводя что-то на тактическом планшете.

– Сами виноваты, долго собираетесь.

– Так расслабились черти, в обороне сидючи! – пробасил здоровый как медведь, командир батальона спецназа «Медведей». Именно Стрига, постучав костяшками по толстой столешнице, выкрикнул. – Харэ, болтать, камераден!

– Начинаем! – начштаба ополченческого корпуса поправил форму, что сидела на нем, как влитая, и выдавала кадрового военного, затем продолжил деловым тоном. – Командующего неожиданно вызвали «на ковер», но нам это уже никак не помешает. Так что, товарищи, слушаем следующие вводные и мотаем их на ус.

Черноволосый и тонкий в стане комбат Турчин при этих словах начштаба навострил ухо. Его и так здорово озаботил сегодняшний вызов. Командир легендарного разведывательного батальона и один из первых ополченцев Чернорусья был необычайно популярен в России и привык получать горячие новости раньше остальных. Здесь же его весьма насторожил информационный вакуум, уже две недели окутывавший их участок застывшего еще с осени фронта. Порыв «миротворцев» к тому времени иссяк, и они чуть не покатились назад. Так что оборона стала неким достижением.

Такого не бывает, чтобы информации внезапно резко становилось мало, и просачивалась она наружу весьма дозировано. Разведчик знал цену подобной работе. И проводили её, судя по всему, профессионалы высшего класса. Спрашивается, зачем? И почему он, легендарный разведчик Республики не в курсе? С его-то связями и возможностями. Сердце ёкало, но он боялся в мыслях выплеснуть свои догадки.

«Будем подождать!»

Еще более талантливого комбата раздражала обстановка в метрополии. Страна уже больше года вела на своей окраине ожесточенные бои, побеждала, терпела поражения, армия обивалась кровью, но официальные лица до сих пор скромно называли войну «Миротворческой операцией». Да и сама Конфедерация жила все это время, не отменяя ни единого праздника или увеселения. Если одна часть электората продолжала веселиться, проводить корпоративы и праздничные концерты. То другая, стиснув зубы, умирала на передовой, предаваемая генеральской элитой и воровским олигархатом. Собирала деньги и посылки, возмущалась в соцсетях и тихо ненавидела все вилы властей. Разлад внутри государства становился все резче и шире, а противоречия все ожесточенней. Власть стремительно теряла очки и стала все больше ненавидимой в народе.

«Что-то будет дальше?»

Через полчаса выступления начальника штаба дым в бункере стал гуще. Собравшийся здесь костяк командиров Республиканского корпуса, самой боевой силы чернорусского сопротивления был одновременно обескуражен и раздражен. Обескуражен непредвиденной новостью, граничащей с сенсацией. Раздражен тем обстоятельством, что такое важное событие приходилось готовить в строжайшей тайне. И прятаться вовсе не от врага, а от своих.

Хотя какие эти армейские золотопогонники свои? Насмотрелись за последние кровавые месяцы, во что превратились вооруженные силы бывшей метрополии. Некогда грозная армия, которую боялся весь мир, сейчас являла собой жалкое зрелище. И вовсе не из-за солдат или техники. Просто командовали ею полнейшие бестолочи и откровенные предатели. Если первое еще можно было пережить и поправить, то от безнаказанных действий вторых у многих буквально опускались руки.

Как ты мог планировать операцию на своем участке фронта, если отправленные тобой наверх планы вскоре попадали в руки врага. Тебе не подвозили вовремя БК, не могли обеспечить твоих солдат элементарными вещами. Буквально все сложные приборы и вооружения приходилось добывать с помощью волонтеров и мутных схем. «Не положено!» Ни один из схваченных за руку генералов или чиновников высокого ранга не понес никакой ответственности за свои преступные действия. Казнокрадство, вранье и бездействие власти разъедало державу быстрее диверсионных групп вражеской армии.

Глава 13
Мозгоштурм. Где-то…

«Я работал день и ночь в течение двенадцати лет, чтобы предотвратить войну, но я не мог».

– Джефферсон Дэвис.

– Нам этого не спустят, мужики.

– Боишься, Стрига?

Командир «Медведей» вскинул кудлатую голову:

– Я не за себя, а за Республику опасаюсь. Столичные черви и так меня ненавидят люто. Больше, чем ляхов и германцев.

– Ну, а меня их прокуратура чрезвычайно упорно и долгонько разыскивает, – хмыкнул начштаба Доберман. – Но, как видишь, я до сих пор в строю и на кичу не собираюсь.

Лука зло сощурил глаза:

– Руки у них коротки! А сейчас и тем паче! Значит, решаем, братцы, выступать?

– А чего дальше телиться? Не зря столько времени готовились. Нам во что бы то ни стало потребна победа. И победа знаковая. Только тогда весы воинского счастья склонятся на нашу сторону. Надо посеять неуверенность в умах противника, а в его сердца поселить бесконечный страх.

– Так и знал, Турчин, что ты в теме.

– По мере необходимости, Стрига. Для чего каштаны из огня таскал, даже не догадывался. Думал очередная местная канитель. Туда-сюда обратно тебе и мне приятно!

Командиры засмеялись, чтобы немного расслабиться. Все отлично понимали, что задуманное ими дело по сути расстрельное. Так они давно привыкли жить по принципу – «Пан или пропал!»

– Излучатели начнут работать перед самым рассветом. Потому большую долю летаков желательно вернуть на базы раньше.

– Все равно часть беспилотов погибнет.

– Будем считать это данью «туману войны». Неожиданная посадка всей флотилии разом лишь насторожит ляхов. А они основной контингент среди стоящего перед нами противника. Есть еще пара карбатов змагарэй и обслуга из жемайтов и чухонцев.

Стрига криво улыбнулся:

– Хитро придумано. Как раз в это время они свои летаки поднимают для начала ежедневной инспекции. И наши штурмовые отряды могут по пути нахапать себе упавшего с неба добра.

При упоминании о возможных трофеях командиры оживились. Они не были жадными, просто привыкли за эти пять лет экономить на всем и доставать элементарное из ничего. Еще совсем недавно практически вся их боевая техника состояла из трофейных образцов и чудес старого имперского оружия. Зато сейчас они могли выступать перед армейскими мудаками, как самые опытные инструктора в мире.

Комбриг Бомбер недоверчиво покачал головой:

– А получится ли? Дело-то неслыханное!

Доберман положил ладонь на стол и уставился на командиров, прожигая их взглядом темных глаз:

– Не боись! Проверено и не раз на полигонах. Повалим всех к херам! Заодно и всю электронику близь ЛБС заглушим. Защиты от этого еще нет ни у кого в мире.

– А почему тогда в войсках такой системы нет?

– Ты как будто не знаешь, Стрига, каким образом вооружения в список для производства попадают?

– Суки!

– С этим целиком и полностью согласен. Ну что, товарищи командиры, пройдемся еще раз по этапам предстоящего наступления?

На огромном столе оказалась развернута обычная карта километровка. Но довольно свежая и крайне подробная. Но пока без лишних меток. Да каждый присутствующий и так знал, что и где находится. Для уточнения можно было сделать несколько движений пальцами по экранам выданных на входе планшетов. Непривычно толстые и тяжелые они и будут связующим звеном старших офицеров и штаба на время операции. Росский технический гений смог все-таки придумать основательную защиту для собственных гаджетов.

– Штурмовики выдвигаются сразу после огневого вала. Проходы в минных полях и коммуникационных завесах уже проделаны или будут сделаны непосредственно перед операцией. Инженеры работают тщательно и незаметно. Используют роботов нового поколения и специальные машины бесконтактного разминирования. Всем подразделениям придаются инженерные роты с тяжелой техникой.

Командиры республиканского ополчения закивали. Старую имперскую бронетехнику конфедераты передавали охотней, а её переделкой уже занимались на заводах Чернорусья. Так их корпус получил несколько сотен различных боевых машин. Простых в использовании и апргрейженных по самому последнему требованию текущей войны.

– Получается, что пока мы движемся до городков, то будем совсем слепыми?

– Вам для этого планшеты и выданы со всеми разведанными огневыми точками противника. Последняя информация придет на них в минуту включения «Сирены». И даже скажу больше, слепыми вы будете еще как минимум дня три.

– Это как это, Григорич?

Командиры недоуменно уставились на начштаба корпуса. За пять лет они так привыкли к беспилотным разведывательным летакам, что не могли представить боевые действия без них.

– Каком! По старинке корректировать операции подразделений через связистов с зашифрованными каналами системы «Дятел». Смотреть, слушать, нюхать, если потребуется. Работать с захваченными «языками». Пленные нам особо не нужны, но напомните бойцам, чтобы захватывали хотя бы офицеров и специалистов. Количество защищенных планшетов и поле действия нашей тактической сети, к сожалению, ограничено. И держать сеть постоянно в боевой готовности не получится. И КШМки могут застрять и генераторы сгореть. «Сирена» жрет энергию, как не в себя. Так что ближайшие области будут испытывать её нехватку со всеми вытекающими. Потребуется даже обесточить ряд предприятий. Так что и с обычной связью станет никак.

– Это получается, как в Отечественную через порученцев работать? Ваш «Дятел» весит, как боекомплект и берет не так далеко.

– Через планшеты обстановка доходит мгновенно. И ты вспомни, Турчин, с чего мы начинали? Как нас ляхи на гражданских рациях без проблем сканировали. И сейчас представь, что у противника в первые дни наступа не будет вообще никакой связи. Потому что «Сирена» заглушит у них буквально все. И сколько времени у них будет, чтобы под нашим непрерывным огнем очухаться и предпринять какие-то меры. Их бюрократы ничем не лучше конфедератских.

После веских слов начштаба наступило молчание. Все переваривали неожиданную для всех новость. Или непонятую с самого начала. Война – это в первую очередь способ переиграть себя.

Стрига задумчиво проговорил:

– Не факт, что это будет продолжаться долго.

– Так точно, – тут же согласился с ним Доберман. Бывший кадровый офицер росской армии отлично представлял, чем рискует, но не мог подвести этих золотых мужиков. Он знал, что если сейчас не остановить врага, то тот дойдет и до его отчей деревушки на Урале. Нигде не задержится. – За ними вся мощь мировых информационных центров. Рано или поздно они разгадают код и внесут поправки. Орбитальная группировка снова повесит над нами их чертов комбатнет, и все вернется взад.

– Не проще было бы эти проклятые спутники снести к чертям.

– Не надейся, Бомбер. Уважаемых партнеров не трогают. Потому мы здесь и должны пустить им столько крови, чтобы они в ней захлебнулись. В плен берем лишь офицеров. Снимаем каждый труп и разбитую боевую машину, передаем все материалы информационщикам. Ваши разведчики на этот счет получат дополнительный инструктаж. – Доберман хищно улыбнулся. – На информационном фронте у нас будет своя «Сирена».

Командиры переглянулись. Что такое поддержка СМИ и соцсетей в современных условиях войны они себе отлично представляли. Иной репортаж оказывался по воздействию важнее тщательно продуманной военной операции.

– И послезавтра будем в этом месте на станции. Узловая точка их обороны. Выстраивать новую очень и очень дорого, – командир спецназа уставился на карту. – Ну что, три дня форы очень неплохо. И надо отработать их на все сто, камрады. Их арта будет поначалу слепа, а командиры сбиты с толку. Мы же успеем совершить первый и самый важный рывок вперед. Внутри городской застройки им противу нас не выдюжить. Будем бить и пластать ляхов на куски. И тут же все выкладывать в прямой эфир.

– Начштаба, мы сможем это делать с помощью твоих планшетов?

– Туда забиты все необходимые адреса. С них грамотные люди раскидают по всему миру.

– А у врага не будет в новостях ничего! Как я понимаю, и гражданское оборудование не станет работать?

– Правильно понимаешь. Товарищи командиры, не забываем, что их пресса цель номер один. Выбиваем журналистов в первую очередь. И лучше кое-кого интересного взять живым.

– Опять в обмен пойдут?

– Нет, будем раскалывать. Там нет ни одного, кто на спецслужбы бы не работал. Вот пусть об этом в прямом эфире и скажут. Плюс нам, – начальник штаба выразительно показал глазами наверх, – чрезвычайно необходима некоторая информация на кое-кого оттуда.

Дым в бункере сгустился, прибавили света. Говор стал громче.

– Обходите укрепы с флангов, оставьте их авиации. У нас для ляхов сюрприз заготовлен.

– Офигеть! – комбат Стрига очумело уставился на Добермана. – А летунов вы как умудрились на это дело подрядить?

Зам начштаба Ворожевский усмехнулся и кивнул на Луку:

– Это ты ему спасибо скажу. Во всяком случае, принято решение все укрепы противник выжигать дотла и далее заливать химией. Людей надо беречь. Это пусть армейцы лбами об опорники стучатся, они у них дубовые.

– Ха-ха, значит, мой опыт пригодился! – радостно воскликнул Турчин.

– Химия летальная?

– Нет, конечно. Бьет по зрению, парализует, но быстро испаряется. Почти без следов. У ваших химиков будут анализаторы, так что пугать людей костюмами химзащиты не надо. Еще раз повторяю – зачищаем всех. Они наших, суки, добивают и пытают, пусть получают законную ответку.

– Наемники?

– Вот тут у меня есть указание по возможности доставлять в тыл.

– И на хрена?

– Сам не знаю, – начштаба почесал подбородок. – Паутинщики что-то задумали. Но обещали, что в живых эта дрянь не останется.

Стрига нехорошо улыбнулся. Знал он парней из их информационной поддержки. Гуманистов там точно не было.

– Будут им свежие тушки для опытов.

– Ну, допустим, ты леса жег, но ведь с жилыми поселениями вместе. Сколько воплей в их и нашей прессе о жестокости ополченцев затем было?

– Зато перед границей мы получили несколько километров ничейной территории. Смежники смогли перебросить резервы на север. Да и людей из селений заранее увели.

– Не всех, братец, не всех, – вздохнул тяжко Стрига. Его угнетала сама ситуация идущего по его мнению братоубийственного кровопролития. Когда росские люди убивали росских, обозвавшихся чужим именем.

Комбат легендарных «Парсов» мрачно пробасил в ответ:

– Свой грех как-нибудь уж сам донесу до Господа. Не тебе меня попрекать!

Стрига зыркнул в ответ, но промолчал. Прегрешения не давали. У всех они накопились за эти тяжкие годы. Война – ремесло кровавое, не запачкаться невозможно.

В этот раз молчание вышло недолгим. Все здесь не без греха. На войне убивают. И убивают много и далеко не всегда справедливо. Доберман отлично понимал, что сидящие перед ним суровые мужики вскоре будут вынуждены послать на смерть своих братьев по крови, по духу и судьбе. Иначе никак не добыть им Победы.

– Сверим наши намерения. У кого есть дельные поправки?