Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Но не в этот раз!

Эти фарцовщики, казалось ничем особым не выделялись из толпы. Группа молодых людей, пусть и неплохо одетых. Но ничего броского. Разве что на многих узкие по последней моде солнцезащитные очки. Ракитин постоял в сторонке, наблюдая за ними. К фарце то и дело подходили люди, что-то спрашивали. Иногда кто-то из группы отходил, затем возвращался, о чем-то бойко сообщая остальным или пожимая плечами. Работают молодые капиталисты!

Но одно общее здорово отличало эту группу от остальных. Они все были крайне самоуверенны и поглядывали на окружающих свысока. Семен вспомнил рассказы бывалых, что фарца – это не просто спекуляция, а некая субкультура, основанная на карго-культе советского обывателя. В голове у Ракитина летящей звездой промелькнуло понимание происходящего в обществе. Но оставим размышления на потом.

Задача на ближайшее время ясна и её надо выполнять.

Присутствие на «Галёре» постороннего не прошло незамеченным. От группы отделился долговязый парнишка и тихой сапой двинулся вдоль стены.

Глава 4
Действие. 4 июня 1973 года

– Чего тут отсвечиваешь, пацан?

Долговязый подошел сбоку и особо не чинился, закрыв своим субтильным туловищем дорогу к лестнице. Ракитин нарочито спокойно повернулся к нему и неспешно смерил наглеца с головы до ног. Обычно такое поведение нервирует подобных этому чересчур развязных оболтусов.

– Проблемы?

– Но проблемс, – жующий жвачку фарцовщик примирительно поднял руки и кивнул на куртку. Семен специально положил её яркой надписью наружу. Опытный делец должен был понимать, что за скромной одёжкой может скрываться хищная рыбка. – Продаешь такешник?

«Такки» по-фински куртка, вспомнил Ракитин и ответил не сразу, доводя клиента до нужной кондиции:

– Возможно. Но мне надобен не ты, а Гриша.

Все-таки это не воры. Те умеют держать масть, вида не покажут, но обязательно напрягутся. Братки, например, при непонятках начинали тут же быковать. А у Долговязого заметно перекосило лицо, убедив Семена в правильности выбора.

– Какой еще Гриша?

– Ты мне мозги не епи, малой. Гриша Распутный.

Конечно, фамилия у Григория была вовсе не Распутин. Но мода на «доски» возродила повальное увлечение на дореволюционную старину. Вспомнили о дворянах, царской фамилии и связанной с ними скандальной личине «сибирского старца». Семен, когда учился, как-то писал на эту тему реферат. Прелюбопытной личностью Распутин по факту оказался. Даже безо всяких мифов. Но настолько же омерзительным была тогда придворная нечисть. А вот замявшегося в растерянности долговязого пришлось подтолкнуть к правильному решению, указав на его корешей:

– Ты лучше давай позови его. Время дорого. Цигель-цигель ай-люлю!

Тот молча кивнул и моментально исчез. Через несколько минут перед Ракитиным нарисовался крепкий на вид молодой мужчина лет двадцати пяти. Его немного старили длинные баки и хмурый взгляд. Одет, как и все без вызова, но в «фирму». Это лишь хиппи ходили по городу в порванных джинсах-клеш и длинных рубашках. Хорошему дельцу надо выглядеть серьезно.

– Чего хотел?

Семен чиниться не стал, и как задумывал ранее, протянул фарцовщику свои часы. Эта лимитированная серия «Сейко» была выполнена в классическом стиле, и человек из будущего надеялся, что его часы не будут смотреться излишне футуристично. Хотя для «совка» любая японская техника выглядела фантастикой. Гриша повелся на фирму, аккуратно взял «Сейко» в руки, осмотрел со всех сторон и деловито поинтересовался:

– Джапан? Сколько хочешь?

Ракитин усмехнулся:

– Гриша, ты всерьез считаешь, что я нашел тебя, чтобы продать одну штуку.

Распутный оглянулся и поманил за собой, чтобы не отсвечивать на галерее.

– Говори.

– Есть партия и, – Семен сделал паузу, – возможно, следующие будут регулярно.

– Откуда дровишки? – с сомнением посмотрел на странно прикинутого Семена фарцовщик.

– Я мотористом на линии. Роттердам, Антверпен. Берем у маклаков по огромной скидке.

Гриша осклабился. Моряки торгового флота, как и шоферы-дальнобои одни из основных поставщиков «фирмы».

– Откуда такой красивый?

– С Черного моря, но родом с Новгорода. Перевелся поближе к родне. Да и там…всякие непонятки с таможней нарисовались.

Распутный осклабился:

– Ясно.

Одесское пароходство всегда славилось в Союзе своей неистребимой тягой к контрабанде. «Любимцы» таможенников и спекулянтов всего черноморского побережья.

Гриша еще раз кинул взгляд на часы, а затем заинтересованно глянул на сумку-планшет.

– Что еще есть предложить?

– Допустим. Но серьезно буду разговаривать не здесь. У тебя ведь наверняка рядом «шоурум» находится.

– Чего-чего?

Фарцовщик в первый раз за встречу выглядел растерянным.

– Гриша, английский язык андестенд?

Мысли нернвыми мурашками забегали на симпатичном личике Распутного, а затем губы разошлись в ухмылке.

– Понял. Слушай, хорошее словечко! Оттуда привез? Надо запомнить. Давай, за мной.

«Есть! Контакт налажен!»

Семен не выглядит полным лабухом, с такими фарца обычно не имеет серьезных дел.

Гриша еле заметно кивнул кому-то из своих, развернулся и пошел к лестнице. Они вышли на улицу и тут же свернули в подворотню, двинувшись дворами в сторону Фонтанки. За ними шлепал Долговязый. Видимо, это была его функция – следить за тем, чтобы никто лишний не увязался. Старый фонд в Ленинграде изнутри смотрелся неприглядно. Да еще по пути к Гостинке Семен замечал и неровный асфальт, и облупленные стены зданий, ямы в некоторых местах. Старый Петербург потихоньку приходил в негодность. Судьба столицы в образе столичного града. Разве что везде было чисто подметено. Даже странно. В Союзе хватало денег на поддержание в образцовом состоянии лишь Москвы? Как знакомо!

В подъезде одного из выходящих на набережную Фонтанки зданий они остановились. Гриша сначала дождался Долговязого, коротко переговорил с ним и лишь потом двинулся на второй этаж. В квартире царил полумрак и некоторый кавардак. Семен вошел и неторопливо оглянулся. Ему сложно было оставаться безмятежным. Внутри все буквально клокотало. Но он копил силы и энергию, стараясь унять поднимающуюся волну адреналина.

Вряд ли бы это получилось у того юнца, в теле которого Ракитин оказался. Но зрелый и повидавший всякое мужчина был способен на многое. В кулаке зажат подобранный по пути кусок какого-то автомобильного агрегата. Мышцы уже разогреты. Оставалось успокоить фарцовщиков, чтобы ничего заранее не заподозрили. Так или иначе с новым продаваном всегда связаны некоторые риски.

Большая комната с высоченным потолком оказалась заставлена коробками и тюками. Похоже, сюда шмотки привозили не только те из фарцы, кто щипал «фирмачей». Уже набирало силу движение «цеховиков». Пока еще на юге. Там никогда не прекращалась коррупция и было проще подкупить нужных людей. Пока остальная страна тяжко вкалывала на общее благо, в некоторых республиках устанавливали свой несоветский закон. Затем эта ржа пошла дальше. Ну что ж. Надо кому-то это остановить или конструкция общего дома завалится набок и похоронит под собой множество людей.

Ракитин снял с одного из стульев раскрытую коробку. Он успел заметить, что там лежали колготки. Стыдоба, неужели нельзя было построить в стране несколько заводов и насытить спрос? Это же не безделушки, а товар первой необходимости. Или кремлевским старцам было плевать на потребности женщин?

Ничего, позже разберемся!

Холодная ярость придала решительности. Семен поставил на опустевший стул сумку и открыл её, делая вид, что собирается достать какую-то вещь:

– Могу предложить диски. Постоянные поставки. В Роттердаме мы нашли один весьма любопытный магазинчик. Лучшие лейблы у них всегда есть. Интересует?

Долговязый остался в проеме дверей, а Григорий с любопытством уставился на сумку. Она сама по себе буквально кричала о «фирме». Хитрый же оказался этот жук с торгового флота! Одет как обсос, и ведь никто на него подумает. Они там в Одессе ребята не промах!

– Что у тебя есть? Сразу куплю. Товар ходовой.

– Пинк Флойд, слыхал о таких? «Обратная сторона Луны».

Распутный азартно ударил ладонями друг о друга:

– Так он ведь только что вышел!

– Ну а я, о чем? Будешь смотреть?

Вот он и наступил решающий момент. Осталось проверить, сработают ли наработанные в прошлом будущем рефлексы в новом теле. Это был риск, но риск оправданный. После армии Ракитин как-то случайно сцепился языком с ОМОНовцем, также побывавшем в Чечне. Затем он несколько месяцев занимался с парнями из отряда рукопашкой в гараже. Бились там серьезно и совсем не по правилам. Ведь ОМОНовцам приходилось иметь дело не со спортсменами, а с бандитами и хулиганами. Потому учили бить «сильно, но аккуратно».

Гриша был расслаблен и потому хлесткий удар по печени прозевал. Скрючившегося от боли фарцовщика Семен добил ударом коленом по лицу. Тот упал на грязный пол и больше не отсвечивал. А вот долговязый создал некоторую проблему, начав махать ногами. С каратистов, что ли, моду взял? Но Ракитину сейчас было некогда возиться с подручным Распутного. Железом по ноге, затем в голову, потом добивающий по шее.

«Удалось! Сейчас вязать!»

Быстро сняв с Долговязого ремень, «человек из будущего» обмотал ему за спиной руки, затем засунул в рот кусок первой подвернувшейся тряпки. И тут позади неожиданно завозился Гриша. Пришлось добавить ему ногой по животу и стянуть ремень покрепче.

– Сиди смирно, гаденыш!

Посадив связанного фарцовщика на стул, Ракитин метнулся к входной двери и проверил её. Закрыта! Затем он прошел на кухне и отыскал там старый нож и спички. Мойка была занята грязными чашками. Кофе они тут варили или что-то иное? Хотелось пить, но пока не до этого. Надо закончить важное дело.

Григорий уже пришел в себя и злобно смотрел на Семена. Но тому было все равно. Он внимательно изучил узкое лезвие, видимо, предназначенное для чистки рыбы, и зажег огонь, начав прокаливать железо. Ракитин сжег несколько спичек и лишь потом внимательно посмотрел на фарцовщика. Он его уже обыскал, но в тонком кошеле нашлись лишь несколько мятых бумажек и мелочь. Хитрожопый галёрщик не носил с собой наличность. Но как говорится, на каждую хитрую задницу найдется болт с винтом.

– Я тебе задам лишь один вопрос, Гриша. И ты мне на него обязательно ответишь. Я даже не сомневаюсь. Видишь этот ножик? – Ракитин махнул лезвием перед лицом фарцы. Тот невольно дернулся. Мужчины всегда где-то на уровне подсознания боятся ножей. В старинные времена близкое к лицу лезвие чаще всего означало скорую смерть или ранение. Способы смертоубийства давно поменялись, а память предков осталась.

– Знаешь, зачем я грею лезвие? Глаз от жара очень быстро лопается, даже резать не надо. Ты уже готов ответить? Если да, то кивни. Иной ответ не принимается, – клиент проникся и «поплыл» и начал быстро кивать. – Я тебе задам вопрос и выну кляп. Будешь кричать, лишишься глаза! А оно тебе надо? Деньги ведь дело наживное. Кстати, где они?

Ракитин резко выдернул тряпку. Гриша сначала закашлялся, а затем прохрипел, показав глазами:

– Там, синяя коробка у окна. Ты…

Тряпка вернулась в рот. Рисковать в данной обстановке как-то не хотелось. Один против криминальной силы города Петра.

Семен быстро подошел к окну, отодвинул в сторону несколько перевязанных бечевкой бумажных пакетов и поднял небольшую коробку. Действовать нужно быстро, могли вернуться подельники или кто-то зайти по другой надобности. Ширма и вешалка в комнате говорили о том, что клиенты здесь проводят примерку одежды перед покупкой. Пусть и не все.

«Бинго!»

Под стопкой старых газет лежали сложенные аккуратно и перевязанные резинками для волос деньги. Черт, две пачки валюты. Финские марки и доллары. Нет, они ему не нужны. Это лишнее палево! Массовых обменников еще не существует. Любая попытка обмена чревата попаданием в руки органов. Однозначно в сторону! Семен схватил увесистую пачку советских рублей и закинул в сумку.

«Все, пора валить!»

Ему хватило выдержки стереть отпечатки пальцев с рукояти ножа и спинки стула. Затем Ракитин опрометью кинулся к входу, внимательно прислушался, потом распахнул дверь и побежал вниз.

«Черт, надо было одёжку у них взять! Но уже нет времени. По законам жанра уйти намного трудней и опасней. Ходу!»

На его счастье дворы были проходными. Еще не наступило то время, когда жильцы собственным произволом перегораживали выезды из знаменитых Питерских двориков. Не ставили повсеместно вместо деревянных металлические двери, а на окна сигнализацию. Лишь уйдя на несколько кварталов и выйдя на Гороховую, Ракитин расслабился. А неплохо его новое тело выдержало испытание! Вот что значит молодость. Разве что осталось мышцы прокачать и набить новые рефлексы. Кисть, как-будто издеваясь, тут же отозвалась болью, которая ранее скрадывалась накачкой адреналина.

Он успел мельком заметить табличку с номером дома Дзержинского 57а, а затем стремглав бросился к подъезжающему к недалекой остановке автобусу странной конструкции. В памяти всплыло название машины ЗИЛ-158. Эти автобусы еще долго ходили по стране, постепенной заменяясь на более продвинутые ЛиАЗ-677, ставшие одним из символов застоя.

На передней площадке Ракитин остановился и упёрся взглядом в странный ящичек, прикрепленный к стенке.

Глава 5
Уйти красиво. 4 июня 1973 года

«Так это же касса!»

Он такие застал в глубоком детстве, когда еще сам не платил за проезд. Сверху прозрачное окошко и прорезь, куда на движущуюся ленту кидались монеты. Но рука уже сам лезла в карман, где оставались пятнадцать копеек. Он еще не сбросил кошелек Распутного, но сейчас лезть туда не хотелось. Семен смело шагнул к кассе, автобус дернулся, начав движением, а «человек из будущего» застыл на месте от нерешительности.

«Проезд стоит пять копеек, а у меня пятнадцать!»

– Что, парень, размена ждешь?

Спросил его снисходительно мужчина в кремовом костюме, подал пятак Семену и открутил себе билет. Ракитин не растерялся, протянув руку стоявшей за мужчиной девушке, которая ссыпала ему на ладонь мелочь. Он тут же кинул свою монету в пятнадцать копеек в кассу и открутил билет сначала девушке, потом себе.

«Хороший разменчик!»

И все чинно – благородно. Советский коллективизм или незабытая крестьянская общность? Что заставляло людей быть вместе, ощущать себя единой страной? Ведь императив человек человеку друг, товарищ и брат еще не ушел в небытие. На душе стало неожиданно легче. Может, и не зря все его замыслы? Так или иначе, Ракитин постарается сделать все возможное, чтобы изменить будущее.

Он вышел на Обводном канале. Сейчас стоит остановиться, осмотреться и подумать. Местом «на подумать» он выбрал Багратионовский сквер, что расположился рядом с Театром юных зрителей. Выглядел тот несколько заброшенным, и по всей видимости назывался здесь по-иному. Еще одна засада – много улиц и даже городов в настоящее время назывались по-иному. Волна переименований, прошедшая в девяностые, здорово могла ему помешать. Так и палились агенты.

Зато здесь народу мало. Найдя сломанную скамейку, Семен устроился на ней, настороженно огляделся по сторонам и полез в сумку. Первым он освободил от наличности лопатник Гриши. Кошель был красивый, из тонкой кожи. Жаль такой выбрасывать, но придется. Под куст его и прикопать немного. Если и найдут, то нескоро и с фарцовщиком вряд ли свяжут.

Что мы имеем? Три десятки, две пятерки, трешка и пара рублей. Плюс мелочь. Итого сорок пять рублей семьдесят восемь копеек. До чего мелочный фарцовщик! Каждую копеечку берег. Хотя, как ты с рублем к автомату с газировкой подойдешь? Сразу захотелось пить. Но сначала пересчитаем пачку купюр.

Некоторое время Ракитин сидел в прострации. Сколько там была средняя зарплата в СССР? Рублей сто-сто пятьдесят? Семен отдавал себе отчет, что существовало множество профессий, где люди зарабатывали и больше. Шахтеры, полярники, летчики, руководство министерств и ведомств. Так было всегда и во все времена. И сводить все к некоему инженеришке из НИИ, представители которых обычно и стонали в блогах ЖЖ «как они плохо жили при совке», точно не стоит. Это как в его время приравнивать средний уровень к рандомному менеджеру в «Эльдорадо». В жизни много путей, чтобы поменять свою судьбу к лучшему. Но если хочешь быть серой мышкой, то значит, ей и будешь!

А по факту у него сейчас в сумке целое состояние. Гуляй рванина! Интересно, полярники или китобои на берегу после вахты столько разом получают? Тысяча семьсот шестьдесят рублей ровно. Половина купюр четвертными, остальное – червонцы. Так это не банк, чтобы все было стандартно. Мало ли они заготовлены кому-то отдать. Семен всей механики деятельности фарцовщиков не знает. Но обуть он их все-таки сумел!

Ничего, еще заработают. Вот кого не было жалко, так данную пародию на настоящих бизнесменов. Что они такого ценного делали в этой жизни? Обычные спекулянты с огромным самомнением. Ракитин всегда презирал таких людишек. Даже к рыночным торгашам относился иначе. Товар ведь нужно привезти, подать, терять средства на логистике и зарплате. То есть каждый день думать, возить, трудиться, в конце концов. А тут? Просто-напросто пользуются дефицитом.

«Так что, ребятки, ничего я вам не должен».

Закончив разбираться с муками совести, Ракитин переложил пару сотен в карман пиджака и задумался. Его изначальный план не простирался дальше срочного отъезда из города. А ведь еще стоило найти другую одежду, купить кое-что из необходимых вещей и избавиться от слишком приметной сумки. Тут неподалеку Витебский вокзал, можно посмотреть, что есть там. Выяснить механизм покупки билета, да и рядом должны быть какие-нибудь магазины. И кафе. Как только адреналиновая тряска прошла, организм вспомнил, что ничего не ел с утра. Два пирожка не считаются. Быстрые углеводы, уже давно потрачены.

Тогда чего сидим?

С деньгами на кармане жить легче. Может, переквалифицироваться в воры? Вольная житуха! Сегодня здесь, завтра там. «Украл, выпил, в тюрьму!» Нет, криминальная псевдоромантика Ракитина совсем не прельщала. Навидался он по своей первой работе старых настоящих воров. Вся жизнь в тюрьме, здоровье ни к черту, и ничего не видали слаще морковки. Идиоты, что скажешь. Нет, если и рисковать, то для высокой цели. А она у него теперь есть.

В первую очередь он напился, потратив две трех– и однокопеечную монеты. Вода просто с газом изрядно порадовала. Это же сколько в ней пузырьков! Сиропы были натуральными. Неужели их такими когда-то делали? Честно говоря, Семен всегда посмеивался, если при нем рассказывали о том, что раньше мороженое было вкуснее, а девки сисястей. Ага, и давали чаще!

Но первый же из артефактов прошлого проявил себя блестяще. Что дальше? Проходя мимо киоска Союзпечати, Ракитин зацепился глазами за заголовки газет. А ведь ему нужна информация. Кто сейчас правит в стране? Нет, понятно, что Брежнев. Но он ведь стоял во главе, а еще державой рулила куча разнообразных и зачастую странных личностей. Одна из гадких примет постперестроечного времени, да и поздней Эрефии – постоянное вранье насчет нашего общего прошлого. Не было в СССР никакой диктатуры, а правление осуществлялось коллегиально! Пусть и узкой группой лиц. И также дело обстояло практически в любой стране мира.

Вот возможности влияния на власти со стороны общества, надо честно признаться, везде были разными.

Газеты стоили копейки, тут же в киоске Семен высмотрел небольшой перочинный ножичек с кучей причиндалов. Этакий советский мультитул. Заодно купил блокнот, карандаш и спросил, есть ли поблизости магазины. Пожилая женщина была по-питерски любезна и словоохотлива. Так что на пару часов Ракитин будет занят. Но по пути к выходу он заглянул в кассы. По причине лета там толпилось много народу. И вот что характерно – кассиры не спрашивали у потенциальных пассажиров никаких документов.

Семен подошел ближе к одной из касс, и на него тут же зашикали люди – чего, мол без очереди лезешь! «Человек из будущего» извиняюще улыбнулся и отошел от греха подальше. Психологию толпы он неплохо знал. Но успел заметить, как женщина получила в руки небольшую коричневую картонку. Это, значит, и есть железнодорожный билет?

Ракитин двинул на улицу и свернул на Загородный проспект. В голове крутились различные варианты переезда из Ленинграда в Москву. Первоначально он собирался уехать на электричке, а потом добираться дальше перекладными. Так они поступали во времена студенческой молодости. Но не факт, что в начале семидесятых уже есть все линии. Да и милиция в электричках появляется чаще. Семен здорово подозревал, что органы правопорядка редко тусят в поездах дальнего следования. Что им там делать, если ничего не случилось?

«Решено! Уедем с Московского вокзала!»

Но сначала надо сменить имидж. Семен внимательно посматривал на людей, особенно на мужчин. Нет, женщины и при Союзе старались одеваться ярче. Внезапно вспомнились дурацкие голливудские фильмы про СССР. Все серое, их одеяния больше смахивали на некую Балкано-Румынию. Странно, вроде интернет уже изобрели, да разве сложно взять в эксперты эмигрантов? Хотя если вспомнить, кто правит бал в Голливуде, и кто уезжал в Америку первыми, то все становится ясно. Им как раз требовалось очернение Советского Союза. Создание избитых баек и побольше голимой клюквы.

Легкие плащи, яркие рубашки, блузоны, футболки с надписями. Люди выглядели разнообразно. Но мужчины чаще всего шли в пиджачках. Джинсы отметаются, да и за ними опять к фарце пилить. Ракитин прошел несколько магазинов, но в итоге сумел переодеться. Ему пока много не надо. Клетчатая рубашка с короткими рукавами, коричневые брюки, хлопчатобумажная курточка прикольного покроя, напоминающая френч, но главное – с глубокими карманами. Заодно купил себе небольшой кошелек. И кепку, обязательно надо купить кепку! Головной убор здорово меняет имидж.

В итоге не смог устоять против шляпы Федоры. Такие многие тут носили. Правда, не молодежь. Но зато он стал смотреться импозантней. Даже девушки начали иначе посматривать. Сумку в итоге менять не стал. Ничего подходящего в торговле не нашел. Да и защитного оттенка, она вполне вписывалась в новый образ. Семен лишь спорол лейблу. А старую одежду частями выкинул в мусорные баки. Осталось поменять белье, но оно было обычным. Пока обойдется!

Осмотрев себя в зеркале, когда мыл руки перед обеденным залом, Ракитин удовлетворенно хмыкнул. Камуфляж годный! В напористом студенте сложно признать недавнего гоп-стопника. Фарцовщики вряд ли обратятся в милицию и начнут пробивать его по иным связям. Семен не знал, имеется ли в этом времени такое понятие, как крыша. В девяностые, да и позже ты мог опасаться, что за тобой начнут охоту «оборотни в погонах» или просто прикормленные оперативники.

Большие деньги творили большие беды. О многих из них не сообщали в прессе или упоминали вскользь. Кому, например, интересны методы рейдерства? Подумаешь, у одного хапуги отобрали собственность другие! Рядовому обывателю было на это наплевать. Он и не подозревал, что расходы на передел и подкуп уже включены в цену товаров и услуг. Как и траты на обеды в дорогих ресторанах, элитных шлюх и зарубежные «деловые» поездки. Куршавель стал русским курортом за счет русских же трудящихся.

Столовая, адрес которой Ракитину подсказали вездесущие таксисты, и в самом деле оказалась хороша. На первое Семен взял рассольник, такие рассольники в его времени в обычном кафе уже было не увидеть. Уходила посконная русская кухня! Её заменили кусочки риса с сырой рыбой неизвестной свежести, бутерброды с котлетой и запеченные с мешаниной из продуктов кусочки теста.

На второе он выбрал пару бифштексов и рис. Начало лета, с картофелем в сети общественного питания напряженка, гречка в дефиците, а макарон сейчас не хотелось. Бонусом шла вкуснейшая подлива. Делали её просто – из бульона с добавлением томат-пасты и специй. В этом заведении явно готовили с душой. Вместо компота Ракитин заказал соки. На выбор были– березовый, томатный и яблочный. И все три как на подбор вкуснейшие. Это с его рецепторами что-то не так или они на самом деле такие?

Ел, не спеша, ему предстояла дальняя дорога, следует запастись энергией. Она еще ему понадобится. А ведь Семен еще не решил, что будет делать в столице. Вот над этим стоило поразмышлять пристально в каком-нибудь тихом месте. Закончив обедать, он отнес посуду к мойке. В Союзе было повсеместно распространено самообслуживание. Чай не баре! Но сейчас Ракитина это устраивало. Меньше лишних глаз.

Он надвинул поглубже шляпу и пошел в сторону станции метро. Почему-то во время ходьбы лучше думается. А подумать было о чем. В первую очередь о том, к кому обратиться за помощью. Официальные органы он отверг сразу. Идиотов снизу хватает, так было во все времена. А к высокому начальству неизвестного и донельзя странного молодого человека точно не допустят. Да и к кому там обращаться он не знает. Даже не в курсе, кто из коммунистов в семьдесят третьем состоит в Политбюро. Не к Брежневу же напрямую идти?

«Думай, Сеня, думай!»

Нужно искать выход на человека ему знакомого. И лучше всего имеющего отношение к спецслужбам. Ага, вот так просто – найти кого-то пятьдесят лет тому назад. Все его связи остались далеко в будущем. В это времени они в детский садик ходят или в школу, или… Ответ застал его на входе в метрополитен. Ракитин застыл от неожиданной догадки прямо в дверях.

– Чего встал?

– Парень, ты идешь?

– Извините, пожалуйста.

Пропустив мимо спешащих горожан, Семен, не спеша шагнул в зал, затем очнулся и достал кошелек. Заветный пятачок среди остальных монет тут же нашелся.

Ракитин заворожено наблюдал, как увесистый пятак исчез в прорези и «рога» раздвинулись в стороны. Он так давно привык пользоваться разнообразными картами, что после прохода остановился и с интересом наблюдал, как пассажиры бросают монеты. Это же сколько их проскальзывает тут за день! Затем Смен заметил на себе взгляд работницы метрополитена, сидящей в будке, и поспешил к эскалатору.

Внутри старые линии метро выглядели почти так же, как в будущем. Разве что указатели другие и нет рекламы. Первые станции, вообще, можно было использовать как музеи. Все-таки красивое у нас метро! И глубокое. Ведь оно строилось и как потенциальное бомбоубежище. Хотя от ядерных боеголовок все равно не спасет. Не тот грунт, да и мощь оружия стала поистине устрашающей.

Странно, подумал Семен, готовились к войне со всем миром, а погибли от внутреннего врага. Эта мысль буквально захлестнула его, и Ракитина чуть не снесла толпа выходящих из вагона пассажиров. Ему нужно отойти в сторону и хорошенько продумать свои дальнейшие действия. Экспромт годится, но не всегда.

Через час в здание Московского вокзала входил уже совсем другой человек. Еще более уверенный в себе, с составленным планом на ближайшие дни. Собранный и готовый на многое. Ракитин внимательно огляделся, милиции видно не было. Пассажиров в это время года хватает, но пока их количество не критично. Он посмотрел на расписание поездов и двинул к кассам. Поедет ночью. Как раз есть время купить чего-нибудь пожрать в дорогу и почитать свежие газеты. А утром будет на месте.

– Мне, пожалуйста, на вечерний скорый в Москву.

Усталая кассирша бросила:

– Плацкарта нет.

Видимо, она посчитала, что студент не будет тратить деньги на более дорогие билеты.

– А что есть?

– Купейный.

– Давайте, один в купе.

Семен передал червонец, затем еще рубль и десять копеек. Однако, срочный и купе стоит дороже! Кассир прокомпостировала картонку в какой-то машинке и подала ему.

«Пятый вагон, двенадцатое место».

Ну что ж, жребий брошен! В восьмом часу утра на привокзальную площадь Ленинградского вокзала неспешно вышел молодой человек в старомодной шапке и жадно потянул воздух. Как давно он не был в столице!

– Парень, машина нужна?