Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 335 страниц)

Глава 11
Подмосковье. 27 сентября 1973 года. Разговоры о важном

– Как я устал от их… – Анатолий никак не мог подобрать нужное словечко.

– Дубоватости? – Попова не поддерживала излишне калорийное по ее мнение питание в столовой и сейчас жевала овощной салат с рыбой.

– Можно и так сказать!

Мерзликин улыбнулся и с аппетитом вгрызся в шашлык из свинины, приготовленный на обед. Он много занимался, бегал, а по вечерам плавал в бассейне. Так что с растратой калорий у него не было проблем.

Валентин доедал вторую порцию борща. «В супе вся сила» – не уставал повторять белобрысый крепыш. И сейчас он заметил, не забывая держать в руке ложку:

– Но они не тупы. Даже, можно сказать, крайне настырны.

– Ты еще не устал им повторять, что не ученый?

Бывший метростроевец пожал плечами:

– Но я много имел дела с разной техникой, да и читал немало. На память помню схемы и чертежи. Вот стараюсь по мере сил.

Мерзликин внимательно глянул на товарища по несчастью. Или наоборот. Это как посмотреть.

– Ты не боишься за свои мозги? Их методика еще не проверена.

– Да знаешь, я еще в прошлом о ней слышал.

– Откуда?

– У меня в молодые годы был широкий круг знакомств. Я занимался альпинизмом, а туда идут обычно люди неординарные.

Анатолий вздохнул:

– А я всегда хотел освоить горные лыжи, а еще лучше сноуборд. Но когда у меня появились возможности, исчезло здоровье.

Попаданцы задумались. Ведь у каждого остались какие-то неисполненные мечты.

Вера внезапно захохотала:

– Толик, тогда в чем проблема? Зимой берем путевки на Домбай и едем. Я всегда хотела там побывать, но не сложилось.

– Только сноубордов еще нет.

– Да есть они уже.

Все уставились на Моисеева. Он появлялся в последние дни редкро, где-то постоянно пропадал.

– Не понял.

– В Америке есть. Надо заказать или самим создать похожие. Что вы так на меня смотрите. В институте, куда я езжу, есть любители горных лыж. Как-то языками сцепились, и парни показали мне фотографии с зарубежного журнала. Их вроде переделывают из водных лыж.

– Я берусь! – тут же закричал Валентин.

Мерзликин задумался:

– Есть еще одна проблема. Никто не знает, как на них кататься.

Илья ехидно заблестел глазами:

– Я найду вам инструкторов. Можете считать себя зачинателями эпохи сноубордизма.

Все захлопали и засмеялись. Вот так решились свежие глобальные идеи.

– Все бы так просто…

Анатолий покосился на женщину:

– Опять у тебя проблемы?

Вера вздохнула:

– Придется ехать в Новосибирск. Объяснять на пальцах передовую микробиологию. Эти теоретики не врубаются. Но точно могу сказать одно. Здешний уровень науки пока не готов к таким масштабам. Так что я по сути пятое колесо.

– Да много где так! – Моисеев встал и прошел к кофейному аппарату. – Я этим деятелям постоянно талдычу, что им надо выкинуть почти все свои машинки. У них же в СССР целый зоопарк. Каждой твари по паре. Вместо того чтобы оставить самые лучшие направления, они развивают все. А как можно объединить совершенно различные модели их ЭВМ, не проведя унификацию? СССР же настоящая война разных лабораторий, институтов и конструкторских бюро. И ведь идет разработка Единой системы ЭВМ. Насколько помню командой ученого Виктора Пржиялковского в Минске.

– Ты не очень понимаешь их логику, – откликнулся Анатолий. – Имея направление, можно выбивать себе бюджет и преференции.

– Но это же дикая трата ресурсов!

– Они считают, что те у них есть.

– Да, мальчики, меня также безмерно удивляет склонность советской власти кидаться миллиардами. Впрочем, и в будущем такое происходило не раз. Видимо, это какая-то национальная русская забава: закопай миллион на Поле чудес. Олимпиада в Сочи, футбол, Крымский мост, выборы,

– Депутаты пидары.

– Толик!

– Да что мы все о прошлом! Тут надо что-то конкретно решать. Сильные меня берут сомнения, что мы изменим многое, сидячи в этом пансионе.

– Козлик на волю хочет?

От Мерзликина не скрылась неприкрытое ехидство Поповой. Она сразу заявила, что ловить в ней нечего, и была отчасти права. Среди девушек персонала нашлись те, у кого моральные устои строителя социализма были не такими крепкими. Еще бы, с тобой флиртует человек из страшного будущего. Приближенный волею случаю к Импер…. Генсеку. Но хотелось большего.

– Тебя же возят в Москву?

– Ага, шаг влево, шаг вправо…

– Но ты и их пойми, – Дмитрий сегодня был неговорлив. Рыжий в последнее время редко общался с остальными. Он считал, что слишком мало знает теории, и хотел сосредоточиться на каком-нибудь конкретном деле. Мерзликин подозревал, что Серебров писал заявления о переводе его в подходящее конструкторское бюро. Где от него могла быть практическая польза.

– В чем я должен их понять?

– Мы сами по себе событие века. Смущение для советских граждан. От так взять и открыто объявить, что их будущее незавидно. Кто посмеет принять на себя такую ответственность?

Анатолий задумался:

– Ты прав. Настоящих буйных мало.

Мысли внезапно смешала своей репликой Вера:

– Все равно им придется. Наших сыпется пусть и не так много, но они идут. По странному алгоритму.

– Ты что-то знаешь? – вскинулся Илья?

Попова ответила уклончиво:

– Так, обрывки разговоров. Ведь уже существует целый институт, что изучает нас и этот феномен. Хроноаборигены не такие глупые.

– Как им не нравится этот термин, – хохотнул Мерзликин, затем опомнился. – Слушайте, тогда почему к нам никого больше не привозят?

И снова удивил всех Валентин:

– Для них создаются специальные центры. По регионам. Ареал пришествия здорово расширился.

– Но до сих пор они сыпятся лишь на территории РСФСР?

– Насколько я знаю, то да. Видимо, это как-то связано с будущей Федерацией. Даже в Калининградской области были два случая появления попаданцев.

– Я так считаю, что партийные боссы что-то задумали. Это мы первые и нас убрали подальше, апробируя возможность сотрудничества.

– Вот как? – Мерзликин погрустнел. Он любил компании. – Значит, мы вскоре расстанемся. Нас посадят на конкретные направления.

– Или выпустят в жизнь, дав возможность заработать.

Моисеев скривился:

– Тебе-то, Анатолий, чего беспокоиться с такой крышей? Так и останешься при ЦК. Синекура и безделье.

– Да ну их в баню, долбоклюев! Этот отдел надо разгонять к чертям. Они не обучаемы!

Бывший израильтянин хитро глянул на товарища:

– Так в чем дело?

– Миша Суслов, сука непотопляемая. Такое на самом верху только можно провернуть. Он же любимчик Ильича, а вождь ценит прежде всего постоянство.

И снова всех удивил Валентин, заставив усомниться в том, что он обычный инженер.

– У них впереди семьдесят шестой. Будет новый съезд партии. Вот тогда лидера и поменяют. Вы плохо знаете Брежнева. Он не любит торопиться, все делает постепенно. Сначала обновленцы возьмут власть, позже заменят невменяемых. Это аппаратные игры. И не дай бог нам попасть в их жернова. Забыли про Ракитина?

Семен после их памятного переезда куда-то исчез. Ходили о нем разные слухи. Вплоть до нехороших. Мерзликин оглядел компаньонов с чувством превосходства и выпалил:

– Сейчас уже могу вам сказать. Мы работаем с ним над новым Уставом партии. Он же историк, так что сейчас плотно занят архивами.

Дмитрий выдохнул:

– А мы думали по разведке.

– В том числе и архивами разведки, – Анатолий гадостно скривился. – Даже не представляете, что там можно нарыть по нашим дорогим партнерам.

– У нас «партнеры» нынче кто?

– Илья, сам догадаешься?

– Братья по лагерю?

– И они родимые. Только я вам не говорил, – Мерзликин напустил на себя таинственный вид. – Готовится несколько идеологических компаний. Первыми получат на орехи чехи. Им припомнят сотрудничество с нацистами во время войны. Каждый третий танк, выпущенный для вермахта бил чешского производства. В сорок первом их LT 35 и 38. Последних, если мне память не изменяет, под контролем немцев наклепали тысячу четыреста. Или самоходки 'Хетцер", от огня которых сгорели тысячи наших танкистов. Почти три тысячи выпустили до конца войны. И повторю, что это не трофеи, а именно производство на чешских заводах.

– Ну, это секрет Полишинеля.

– Да не скажи! Одно дело небольшая группа приближенных к теме историков, другое – массы. И еще чехам припомнят зверства по отношению к немцам в сорок пятом. ГДРовцам это точно не понравится. Сидели во время войны на жопе ровно, потом на мирняке отыгрались. Не сволочи ли? Словаки получат свое за прямое участие в войне. Венгров утопят материалами по их зверствам на советской территории. Пока идет торг по усташам.

– С кем торг?

Мерзликин кинул в сторону Валентина заинтересованный взгляд. Откуда у обычного метростроевца подобные знания? На каких форумах он сидел?

– С Тито. Мы крайне рекомендовали наладить с югославами отношения. Она нам очень нужны, как представители движения Неприсоединения.

Моисеев осклабился:

– Я даже представляю для чего.

– Вот и захлопни варежку! Я вам чего тут толкую про инсайд. Мы все в одной лодке и тонуть, в случае чего, будем вместе. Так что, даже если разъедемся, то все равно связи надо поддерживать и время от времени встречаться. Сверяя часы. Кроме нас самих никто нам не поможет. Уясните себе это, пожалуйста.

Народ проникся и потянулся к кофейному аппарату, рядом с которым всегда лежала свежая выпечка. Её в пансионе не нормировали. Как и сезонные фрукты. А те были необычайно вкусны.

– Финнам тоже достанется?

– Ну а как же! Я даже рассчитываю, что правительство потребует выдачи для суда военных преступников. Зря Сталин их помиловал.

– У него был свой резон.

– А у нас свой.

– Они после этого не захотят в НАТО?

Моисеев ехидно глянул на Исаева.

– Попробуй это сделать, когда на политиков из твоей партии масса компромата собрано.

– Правильно мыслишь, Илья.

– Шведов бы еще прижать!

Мерзликин блаженно улыбнулся:

– Там мы запланировали целую диверсионную операцию. Припомнили им и за Первую мировую и за Вторую чохом. Поставки железа, транзит из Норвегии…

Попова оказалась дамой практичной:

– И что с того, что вы разворошите прошлое?

– Да не скажи. К шведам у Союза будут выставлены четкие финансовые претензии. Советское правительство выкатит конкретный иск в конвертируемой валюте. Или объявит во всеуслышание обвинение в сотрудничестве с нацистами целой нации. И конкретно их короля. Термин рукопожатность вам знаком?

– Чую, что финнов ждет то же самое.

– Там можно взять борзыми щенками. Или товаром.

– И настанет кирдык шведскому социализму.

– И будущему заработку норвежцев на буровых платформах. Те окажутся чрезвычайно опасными.

– Их зачем гнобить?

– Старые грабители. И между прочим, член НАТО. У наших границ. Опять дядюшка Джо пожалел, кого не надо.

– Бриты очень просили.

– И что? Они еще не оплатили потери наших ресурсов после Тюленьей войны. Да и поморский Грумант надо вернуть на родину.

– Чего-чего?

– Вот как не знать собственную историю. В двадцатые годы норвежцы и финны, почувствовав безнаказанность, выступили с требованием вообще ликвидировать понятие «советские территориальные воды» для северных широт, сместить госграницы России к кромке побережья в Баренцевом и Белом морях и объявить всё Белое море и районы за полуостровом Канин нос «открытым морем». И начали хищническое истребление морских ресурсов. Только в одном 23 году норвежцами было забито свыше 900 тысяч голов тюленей, что подорвало их естественное воспроизводство, и беломорский тюлень стал исчезать.

– Офигеть! Да как так можно?

Валентин скупо заметил:

– Для того и строили Беломорканал.

– Не задерживай девушку.

Вера издевательски кивнула в сторону стоящей у двери молодухи в купальнике. Тот отлично обрисовывал точеную спортивную фигурку. Анатолий держался за парапет, не спеша вылезать из бассейна. Он выполнял только что двойную норму, чтобы привести чувства в порядок. Затем он скользнул по фигуре микробиолога из будущего. И чего она себя стесняется? Такому бюсту стоить позавидовать. Мерзликин видел случайно Попову голой в душе, о чем та отлично знала.

– Я бы с удовольствием провел время с тобой.

– Не в этой жизни, Толик.

– Жизнь коротка. Скоро мы снова станем старыми и противными.

Молодая женщина засмеялась и плесканула водой на лицо мужчины. В молодости у него была атлетичная фигура. Плавные да гимнастика и сейчас помогали держать её в форме.

– Не спеши нас хоронить. Впереди несколько десятков лет…

– Что изменят судьбы планеты.

Вера пристально глянула на Анатолия:

– Ты всерьез считаешь, что мы все здесь изменим?

– Иначе зачем Вселенной закидывать нас сюда?

Попов закусила губу:

– Только станут ли люди от этого счастливее?

– Счастье не зависит от общества. Но у человечества появится шанс. Думаю, что неведомая воля плодит бэкапы мироздания. Ведь где-то цивилизация убьет себя атомом или вирусами.

– Ты о чем? – в глазах женщины заплескалось непонимание.

– Неужели не было видно, что в нашем будущем мы подошли к самому краю. Я сильно сомневаюсь, что человечеству удастся пройти по лезвию бритвы. Ты вспомни наших политиков. Они имели хоть толику мудрости? Поверь, я общался с некоторыми из них. Это настоящие упыри, помнящие лишь о себе. Они ни о чем не думают. У них нет ответственности!

– Не знаю, Толя. Мне становится страшно, когда я вспоминаю о своей. Кто я и Вечность?

Они еще раз глянули друг на друга и разошлись по душевым.

Вскоре Анатолий ощутил рядом чье-то присутствие.

– Я уже устала ждать, когда вы наговоритесь. Совсем меня забыл. Дай, я тебя намылю.

Мерзликин повернулся и обнял такое возбуждающее и приятное тело.

– Давай наоборот. Я тебя буду намыливать.

– Ты опять торопишь события?

– Да вовсе нет, у нас впереди вся ночь. Ты же завтра выходная.

– Ты слишком много говоришь.

Его рот тут же залепили поцелуем. Да и разговаривать больше не хотелось.

Глава 12
Подмосковье. 24 октября 1973 года. Задача номер один

– Соня, просыпайся! – в дверь крепко колошматили.

Мерзликин, еще ничего не понимая, натянул треники и открыл дверь. За ней маячил энергичный донельзя Ракитин.

– Ты чего?

– Сколько можно спать? А еще говорят спортсмен. По утрам бегает.

– Да мы тут вчерась немного засиделись.

– Вижу, – Семен поднял на просвет бутылку из-под коньяка, а затем хмыкнул. На спинке кровати висели женские чулки. – И что такое, скажи на милость, насущное вы обсуждали?

– Да ну тебя! Имею я право иногда отдохнуть.

– Все мы имеем право налево, – хохотнул первый попаданец в СССР. – Давай быстрее приводи себя в порядок. Нас ждут великие дела!

Мерзликин принял душ, побрился и вскоре шел с Ракитиным вниз. Завтрак уже прошел, но в кафе всегда имелся горячий кофе и пирожки.

– Вкусно у вас тут и удобно, – Семен огляделся. – Мне, как хату дали, так толком в ней и не обустроился. Постоянно в общаге с парнями ночую. А что? Там белье постельное меняют, прибирают. Кушаю все равно в столовых и буфетах.

– В Кремлевских буфетов неплохо кормят, – вспомнил свою поездку к Брежневу Анатолий.

Ильич особо с ним не беседовал. Провел положенную политинформацию, озадачил, пожелал удачи и был таков. Красавец, да и только! Как при нем Союз раньше к обрыву не поехал? Семен отхлебнул кофе и зажмурился от удовольствия. Неизвестно откуда сюда поставляли зерна, но они были чудо как хороши. Он прикинул, что выбрать, и потянулся за свежим сочнем. С детства любил эти пирожки с творогом.

– Ну где Кремль, и где мы. Я же нынче при правительстве. Нам выделили собственное здание, старый особняк в тихом местечке. Чтобы в глаза не бросались.

– Туда едем?

– Нет, нынче в Совмин. На Старой площади светиться неохота. Но человек нас будет ждать оттуда.

Мерзликин подхватил свежую ватрушку и внимательно посмотрел на товарища:

– Давай ближе к телу, Сеня.

– Первоначальный этап накопления информационного капитала прошел. Тебе не хочется заняться настоящим делом?

– Что для этого нужно?

Ракитин отставил кружку в сторону, задумчиво посматривая на собеседника.

– С тобой интересно иметь дело. Честно говоря, получив на тебя досье, я сначала думал, что ты будешь против помощи коммунистам.

– Они что: не люди что ли? И я помогаю России в любом её качестве. В эту эпоху у нее еще есть шанс стать чем-то более значимым. По моей теории уход социалистического строя русского типа из общечеловеческой цивилизации стал огромной потерей для всех. Ничего ведь нового мы взамен не приобрели. Те же капиталистические грабли, что и у всех. Безо всякого национального оттенка. Плюс войны на имперских окраинах, инспирированные чужими спецслужбами в рамках планируемой ими деградации. Мы потеряли разом лет двадцать прогресса. И ради чего? Богатства кучи ублюдков? Нет, я не согласен плодить их вновь.

Ракитин задумчиво произнес:

– Так или иначе они и без нас появятся, если позднесоветское общество не спихнуть с текущего пути. Оно уже катится на полных парах в одну сторону. Неприкрытое мещанство обывателя, двойные стандарты, черный рынок с сопутствующим им бандитизмом. Идеалы потускнели, и позолота слетела.

– Можешь пояснить?

– Что у нас во главу программы партии поставлено? Удовлетворение потребностей трудящихся. А потребности у нас как бы постоянно растут. Квартира в хрущевке, пальто демисезонное, хлеб, масло и молоко повсеместно в магазинах уже многих не удовлетворяют. Им подавай улучшенную планировку, джинсы и сервелат на завтрак. И дальше будет не слаще. Каждому по шикарной квартире в сталинке, автомобиль на семью.

– Начинаю тебя понимать. Но ведь ради этого революция затевалась?

– Большевики уже построили то, что в октябре семнадцатого обещали.

Мерзликин чуть не пролили кофе.

– Ты серьезно?

– Ты забываешь, что я историк. Многие политиканы привыкли притягивать факты за уши и играть демагогию. Сам посчитай. Как понимал обычный рабочий или крестьянин начала двадцатого века коммунизм, на свой простонародный лад. Теплое жилище с водопроводом и канализацией. Если есть электричество, то, вообще, благодать. Ты просто не помнишь, как народ жил до революции. Так я помогу тебе освежить память в любом крупном музее.

– Ну, – Анатолий напряг мозги и оказался согласен с Семеном. Большая часть рабочих жила в бараках, снимала даже не комнату, а угол или ютилась в подвалах. Обычные жилища крестьян на семью в десять-двенадцать человек также отнюдь не были хоромами, – в целом согласен.

– Добавь сюда всеобщее бесплатное образование. Вплоть до высшего, второго высшего и возможности посещать курсы повышения квалификации. И все это за счет родного рабоче-крестьянского государства.

– Так, подожди, – идея Мерзликину понравилась, но он решил побыть немного адвокатом дьявола. – Но тогда получается, что кто-то постоянно учится, а кого-то после восьмого класса выкидывают на завод вкалывать до пенсии.

– Каждому по способностям. Люди разные. Но почему мы в угоду некоторым, должны ставить препоны для людей талантливых.

– Все равно получается сегрегация.

– Ловишь меня на слове! Но на меня такие дешевые трюки не действуют. Мир несовершенен. Для того и была изобретена эволюция, на самом деле жесточайшая вещь во Вселенной, уничтожающая без жалости мириады живых существ. А ведь материалистическая диалектика буквально молится на нее. Отказавшись от бога, мы уверовали в Пресвятую Мать-Природу. Только вот она для своих детей скорее злая мачеха.

– А как иначе?

– Если мы люди и гуманисты, то должны поступать по-иному. Брать здоровое, отсекать больное. Мало-помалу приближаясь к идеалу.

– Что есть идеал?

Ракитин широко улыбнулся:

– Об этом поговорим как-нибудь позже. Предлагаю по пятницам устраивать где-нибудь философские баталии. Из наших, а также из местных. Я верю, что человеческая мысль сможет решить любую проблему.

– А ты, смотрю, оптимист!

– Оптимисты двигают человека вверх. Собирайся, там не привыкли ждать.

В этом здании Мерзликин никогда не был. Типичная офисная новостройка образца семидесятых. Прямые линии, много стекла и бетона. Но внутри вполне прилично. На входе у них проверили документы. Попаданцев провели мимо вахтеров сопровождающие. Люди с нейтральными лицами и в темных костюмах, что везли их на «Волге». Они специально подождали, чтобы в лифте, кроме их компании никого не было, и поднялись на двенадцатый этаж.

Мерзликин задержался у окна. Солнце красиво освещало Москву, такую незнакомую и загадочную. Без башен Москва-сити и жилых небоскребов. Только сталинские высотки выполняли свою функцию тянуть город вверх. И надо признаться, у них неплохо получалось.

– Нравится?

– Хотелось бы познакомиться с городом поближе.

Семен загадочно блеснул глазами:

– Все в твоих руках. Сейчас мы встречаемся с важным человеком. Мазуров Кирилл Трофимович.

– Фамилия вроде знакомая, но ничего о нем не помню

– Вот так вот проходит мирская слава. Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР. Член Политбюро ЦК КПСС. Курирует работу двадцати девяти министерств и ведомств. Он стал непосредственным участником разработки и осуществления экономической реформы, которая вошла в историю как «Косыгинская».

Анатолий повернулся к Семену:

– Умный, видать, дядька. Он из тех, кто помогает нашему брату?

– Из числа обновленцев. Скажем так, Мазуров мощный бульдозер для намечаемых проектов. Брежнев ожидаемо слаб, но умеет держать руку на пульсе. Кого надо подстегнуть, а кого-то и припугнуть.

– Добрый дедушка Ильич.

– Но точно не душка. Имей это в виду, строя планы на будущие отношения. Обидишь Генсека, наживешь себе смертного врага.

– Я к нему нормально отношусь.

– И не забывай, что Мазуров на месте осуществлял политическое руководство вторжением в Чехословакию. Но мужик честный и жесткий. По нашим меркам крепкий государственник.

Мерзликин поморщился:

– С этого и надо было начинать. Советизируешься ты, Сеня, прямо на глазах.

Ракитин крякнул, но не успел ответить, их позвали.

В небольшом кабинете их уже ждал хозяин. Человек среднего роста с выдающимся носом, умным взглядом и густыми бровями.

– Здравствуйте, товарищи.

Семен пожал руку члену Политбюро и представил Анатолия:

– Это тот самый Мерзликин Анатолий Иванович.

Мазуров подал руку, пожатие было крепким:

– Видел фильм с вашим текстом. Жестко. Но с нашими людьми так и надо! Садитесь. Чаю?

– Нет, спасибо.

Кирилл Трофимович внимательно осмотрел попаданцев, потом улыбнулся:

– Все забываю, сколько вам лет на самом деле. Что имею дело с уважаемыми и опытными людьми. Тогда безо всяких политесов перейдем к делу. Анатолий Иванович, принято решение форсировать перемены в стране.

– Извините, кем принято?

Мазуров, было встрепенулся, но затем сам осадил себя.

– Правильный вопрос. Вам в этой сече вертеться. Поэтому можете знать в пределах разумного.

– На большее не претендую.

Мерзликин хладнокровно выдержал горящий взгляд члена Политбюро. Тот с довольным видом хмыкнул:

– У тебя опыт общения с руководителями высокого ранга.

– Конечно. Я же возглавлял целый отдел в огромной корпорации.

– Тогда лишнее объяснять не надо. Нас уже успели с чьей-то легкой руки обозвать «Обновленцами».

– Хорошее название. Лучше, чем реформаторы.

Мазуров не выдержал и захохотал:

– Семен Степанович, ты умеешь находить бравых парней. Но если серьезно, то нам в подмогу требуется новая идеология.

– А как же…

– Вы же общались с людьми с ЦК. И как вам?

Мерзликин в этот миг осознал, что от него сейчас требуется в первую очередь честность.

– Динозавры. Они даже не понимают, насколько отстали. Заменяют насущные идеи набором бездумных слов. И на самом деле такое положение дел – суть настоящее преступление.

– Жестко, – заместитель Косыгина откровенно удивился.

– Он прав, Кирилл Трофимович. Я тоже пообщался с товарищами от Суслова, и мне чуть плохо стало. Они не видят ничего! Вообще, ничего! Но что самое вредное: у партии благодаря им нет сейчас противоядия и плана на будущее. Одно дело трещать на выступлениях, повторяя из года в год одно и то же. Другое, участвовать в настоящей политической борьбе.

Мазуров нахмурился. Видимо, такая рекомендация его коллег ему не пришлась по нраву:

– Ну, вы уж это… не заговаривайтесь. Не видели вы просто воочию эту самую борьбу.

– Вот тут вы, Кирилл Трофимович, здорово ошибаетесь. На своей шкуре испытал всю мощь нашего государства, действующего в угоду чужого капитала.

– Извини, все забываю, что ты также ветеран. С ума сойти, ветеран войны на советской территории.

Мазуров на секунду прикрыл глаза ладонью. И внезапно Мерзликин вспомнил, что слышал о нем. Член Минского подпольного обкома партии и уполномоченный Центрального Штаба партизанского движения Мазуров воевал с августа сорок первого. В партизанское движение попал после ранения, полученного на выходе из окружения. При его личном участии во всех отрядах были созданы комсомольские организации, обеспечен заметный приток молодежи, организована военная учеба. Тысячи километров он прошел по лесам и болотам Белоруссии. Это настоящий ветеран, видевший многое! И что еще более определяюще характеризовало его, как человека. Именно Мазуров участвовал в создании мемориала на месте сожженной карателями «Хатыни».

– Все нормально. Мы разные полюса одного мира.

Мазуров глянул на Мерзликина с любопытством.

– Есть у вас дар облекать сущности в слова. Не хотите применить его на пользу дела?

– Как я понял, мы для этого и приехали к вам?

Член Политбюро скользнул взглядом по людям из будущего:

– Правильно понимаете. Скажу откровенно, мы пока не в силах подвинуть Суслова. Очень уже его Леонид Ильич обожает. И поэтому приняли решение организоваться на ресурсах Совета Министров. У нас есть Государственный комитет Совета Министров СССР по телевидению и радиовещанию, Госкомитет по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Мы можем использовать газету «Известия» и «Советская Россия». Семен и Анатолий переглянулись. Последний откашлялся, прочищая горло.

– Это огромная мощь.

Мазуров снова улыбнулся:

– Понимаете. Это хорошо.

– Мои задачи, кому я подчиняюсь?

– Будете входить в Комитет по информации при Совете Министров СССР. Подчиняетесь непосредственно мне. Должность мы вам придумаем. Но работать в комитете будут в основном советские люди. Лосев так и останется вашим куратором от Центрального комитета. Можете обращаться к нему по рабочим вопросам.

– Могу ли я участвовать в выборе сотрудников?

Мазуров на миг задумался:

– Предлагайте. Составьте список и отправьте мне курьером. После создания Комитета перевезем вас в Москву и ознакомим непосредственно с задачами. А пока составьте список возможных дел и также отправьте мне.

Мерзликин задумчиво уставился на всемогущего Члена Политбюро и решился на вопрос:

– Мои предложения будут рассматривать в вашем обновленческом междусобойчике?

Мазуров нахмурился:

– Я все понимаю, Анатолий Иванович, но вы все-таки следите, пожалуйста, за словами.

– Просто я не знаю, как вас называть.

Заместитель Косыгина дернулся и в итоге сам задумался.

– Я вам сообщу. Пожалуй, нам и самим надо подумать. Пора придать некий официоз намечающемуся процессу. И мы обязательно это обсудим. Потому что я считаю, что именно ваш взгляд из будущего будет для нас необычайно важен.

– Спасибо за доверие, Кирилл Трофимович. Постараюсь не подвезти вас.

– Был рад пообщаться.