Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 150 (всего у книги 335 страниц)

– Товарищ капитан, там один еще жив.

– Медика туда. Подожди, «Пропагандист», я сейчас.

В этот момент Анатолий внезапно понял, что ноги уже не держат, и тяжело сверзился на землю. К нему тут же подбежали бойцы и усадили на заднее сиденье.

– Ты как? Не ранен?

– Нормально… просто отпустило.

– Порядок, – в первый раз капитан позволил себе улыбнуться. – А то смотрю, стоит такой невъепенный вояка. Завалил двух диверсов, бойца грамотно перевязал и ухмыляется. Но все же… человек. Хлебни, сейчас за тобой приедут.

Ожидаемо во фляжке была не вода. Духовитое с насыщенным вкусом ожгло пищевод и прокатилось огненной лавой в желудок.

– Ух! Это что такое?

– Кубинский ром. Привезли оттуда с оказией.

Капитан между делом раздавал приказы и разговаривал по рации. Судя по всему, шухер поднялся знатный. Так не каждый день практически в Москве стреляют по охране Генсека, да еще из Стечкина с ПБС.

– Ясно. Веселая у вас работа

– У тебя тоже. Армейский?

– Нет, обычный журналист.

Глаза у прислушивающегося Петрухина поползли на лоб.

– Это у вас в будущем все журналисты так стреляют?

– Только те, что прошли три войны.

Капитан крякнул, внимательно глянул на Мерзликина, но ничего не сказал. Видимо, был в курсе, что в будущем все не так просто.

А на дороге уже стало тесно от машин. Примчалась «Скорая», патрульные автомобили с милицией, чуть позже тормознули две черных «Волги».

– Толян, ты как?

– Цел, как видишь.

Ракитин по-свойски поздоровался с капитаном и бойцами.

– Я его забираю.

– Как знаешь. Мы?

– Сейчас спецы приедут. Пусть ничего не трогают. Раненому оказать помощь, его заберут. Толик, пошли.

– Спасибо, парни! До встречи.

Капитан на прощание протянул фляжку:

– Держи, как подарок. Боец из будущего.

Глава 17
Подмосковье 5 декабря. Разборки на верхах

– Сходил, блин, называется за хлебушком. То есть на охоту.

Мерзликин криво усмехнулся, затем пригубил из фляжки. Только сейчас его отпустило, но голова оставалось все такое же относительно ясной. Никакого посттравматического тумана. Уж он-то понимал в этом вопросе. Особенно вспоминая первую чеченскую или удар артиллерией по их колонне во время «Олимпийской войны». Было страшно и непонятно одновременно. Когда по тебе палят, мозги отключаются, но начинают работать некие инстинкты. У кого они четче, тот обычно и выживает. Ракитин со скепсисом посматривал на товарища.

– Ты бы не усугублял. Тебя еще допрашивать будут.

– Да? А зачем?

– Сам не догадываешься?

– Еле-еле, но мы отбились. Хотя… Пашку жалко. Что за сволочи на нас напали, не знаешь?

– Нет, – хмуро ответил товарищ. – Но догадываюсь. И тебе еще повезло больше, чем остальным.

– Не понял?

– Буквально в то же время напали на машину Кириленко. Он также ехал в охотхозяйство. Мне пока сказали, что она перевернулась.

– Ох, ты! Он же глава…

– Вот то-то, и оно! Так что ушки на макушке и смотри в оба!

Мерзликин задумался. Если уже в члена Политбюро и главу «Обновленцев» и протеже Брежнева стреляют, то кто он такой? Так, в задумчивости он вынул из кармана прихватизированный у диверсанта ножичек и начал замысловато крутить его в руке. Привычка такая дурацкая осталась со времен военной журналистики. Один прапор научил. Ерунда на постном масле для реального боя, но смотрится эффектно.

Затем он наткнулся на удивленный взгляд Семена.

– Откуда вещички?

– Трофей. Кстати, а нам оружие не выдадут?

– Обойдешься! Для такого охрана есть.

– Ага, – едко заметил Мерзликин. – Только тех двух поцов я завалил.

– Все равно не положено! Забыл, где живешь?

– Подожди, – Анатолий внезапно вспомнил слова Сергея. – Эти налетчики тоже из КГБ?

Ракитин сделал страшные глаза и кивнул вперед.

– Выясним.

– Понятно.

Больше говорить не хотелось. Все равно правды не узнаешь. Резко навалилась апатия. Анатолий хлебнул еще рома, попросил воды и откинулся в кресле. Он даже не заметил, как задремал и проснулся от толчка вбок.

– А я уже подумал, что ты железный. По рации передали, что там офигенно учудил. Толик, ты кто такой? Вот серьезно. Понимаешь, ты один походя завалил двух «волкодавов» из команды… Да это неважно.

Анатолий выразил показное пренебрежение:

– Повезло.

– Не время прикалываться, Толик. Все серьезно.

– Я говорю, что повезло. Промедли пару секунд и все. Поверь, так бывает.

Ракитин некоторое время рассматривал товарища, затем кивнул:

– Бывает. Если бы не этот польский ПэПэ, то хана вам была однозначно.

– Умеешь ты в настроение.

– Не благодари.

Они посмотрели друг на друга, а затем истерически заржали. С переднего сиденья на них озадаченно обернулся охранник. Он и так не всегда понимал этих вроде бы говорящих по-русски людей, а сейчас и вовсе запутался. Единственное, в чем мог признаться сам себе бывший комитетчик, так это то, что он их боится. Было нечто скрыто жуткое в молодых людей «оттуда». «Ожившие мертвецы». Так кто-то из умников прозвал людей из странного будущего, которое уже никогда не наступит. Боец СО очень на это надеялся. Потому что если не ему, то его детям Там жить.

Идущий впереди УАЗик свернул в лес. Мерзликин нахмурился:

– Да неужели? Почему туда?

– Потому что охраняемый объект. Сейчас тут Центр временного пребывания нашего брата.

Анатолий с интересом повернулся:

– Много сыпется?

– Ну не так чтобы… волнами. Мы думаем, что будут еще. Потому решили подготовиться заранее. Охрана поручена СО и военной разведке.

Передний внедорожник завилял по дорожке. Перед воротами в шахматном порядке были расставлены бетонные блоки. Да и сами ворота уже представляли собой настоящее оборонительное сооружение. Обложенные блоками мешками огневые гнезда, вышка с молнией антенны поверх. Под чутким приглядом автоматчиков и пулеметчика у всех проверили документы. И не абы как, а сверяя с неким списком. Ребята на воротах выглядели серьезно. Это точно не были срочники или обычные мотострелки.

– Тут всегда так?

– Второй вариант. Усиление, – коротко буркнул Ракитин. Мерзликин задумчиво скосил глаза на него. Кто же этот парень в иерархии попаданческой братии? У него точно есть власть и связь с ГРУ. Он здоровается с офицерами, как свой. Знаком и со спецурой. Журналист, говоришь?

– Боюсь представить, что такое первый.

Семен вздохнул:

– Лучше и не надо. Ребята, к главному корпусу.

Анатолий только успевал оглядываться. Нет, внутри бывшего санатория не ходили строем военные и не шастали броневики. Вокруг наблюдались следы обширного ремонта и строительства. Власти, судя по всему, взялись за дело серьезно. Очищенные дорожки, сами санаторные корпуса в строительных лесах, вот проехала бетономешалка. Из окна с любопытством выглядывают девушки, запачканные штукатуркой. Дальше по дорожке прошли работяги с инструментами.

«А ведь тут было корпусов пять. Неужели мы ждем столько людей?»

Они вышли из автомобиля и двинулись внутрь здания. Буфет остался таким же. Мерзликин скинул опостылевшее пальто и поспешил к кофейному аппарату. Хотелось горячего.

– Я сейчас вам плюшки принесу. Только испекли. Обед через час.

– Спасибо, Мария Федоровна.

Анатолий сел на удобный угловой диванчик и неторопливо пил ароматный напиток. Качество кофе осталось неизменным. Скользя взглядом по снующим туда-сюда людям, он внезапно обжегся о чей-то взгляд. Девушка из персонала тут же отвернулась и ушла по своим делам.

– Держи, ухарь ты наш.

– Спасибо.

Повариха глянула в холл, а затем на Анатолия.

– Поматросил девку и бросил?

Кусок сдобной плюшки так и встал колом в горле. С трудом его проглотив, мужчина ответил:

– Зря вы так. Обстоятельства не позволяют сотворить что-то серьезное.

– Ага. Все вы так говорите.

Мария Федоровна вздохнула и отчалила. Но аппетит уже был испорчен.

– Черт! Где Ракитин?

Поговорить со Светланой удалось лишь после обеда. На него собрались как знакомые, так и незнакомые лица. Давали гороховый суп с копченостями, биточки из курицы с пюре или рисом на выбор. Проглотив наскоро еду, Анатолий поспешил в коридор. Работники кушали в соседнем зале.

– Света! Да подожди ты!

В форменной одежде девушка была все также хороша. Внезапно Мерзликина посетили видения из их недавнего прошлого, и ему стало жарко.

«Гормоны, етить их!»

Минус и плюс их здешнего возраста. Безумно сложно устоять от желания и контролировать себя в некоторых нюансах. Умом понимаешь, а причинным местом не очень получается.

– Что тебе?

Во взгляде светловолосой девушки не чувствуется ни злости, ни негодования. Уже «отцвело, отгремело».

– Каяться не буду. Что было, то было. Но и ты меня пойми, хорошая.

Ответный взгляд был далек от благодарности.

Мерзликин вздохнул. Как сложно с ними и без них нельзя. Как в анекдоте.

– Я на работе, если ты забыл.

– Да понимаю я все! Потому хочу сразу все прояснить. Во-первых, мне ведь на самом деле далеко за пятьдесят. Я не тот молодой парень, что тебе видится наяву. Во-вторых, у меня в вашем времени, возможно, сложится сложная судьба. И сваливать будущие невзгоды на тебя я не могу и не хочу. Не позволит совесть. Да, я повел себя некрасиво, воспользовался, так сказать, тобой. Мы, мужчины в этом плане слабы. И я не хочу возвращать назад наши отношения. В этом нет никакого смысла. Но я могу помочь тебе устроить свою жизнь.

Глаза девушки стали задумчивыми. Она вовсе не была провинциальной дурочкой. Начитанная и умная девочка.

– В чем?

– Выбраться в Москву. Я в ближайшее время буду плотно работать с телевидением. Могу пристроить тебя туда. Не смотри так, – Анатолий позволил себе улыбнуться. – Не ведущей или дикторшей сразу. Это не сказка. Но там много разной работы. Например, монтажером или костюмером. Сможешь учиться заочно, дадут место в общежитии. А там как уж сложиться. Ты девочка умная и красивая, дорогу себе пробьешь.

Глаза у Светланы сузились.

– Вот ты какого мнения обо мне!

Девушка решительно оттолкнула бывшего ухажера и ушла. Анатолий недоуменно глянул ей вслед, чертыхнулся и пошел обратно. Но вскоре был остановлен внушительным бюстом поварихи, вставшем поперек коридора.

– Каков негодник! Испортил девку и все туда же по малину лазать.

– Мария Федоровна, все совсем не так!

– Знаю я вас!

«Ну прямо сцена из плохого романа!»

– Я ей работу предложил в Москве. На телевидении. Ну вот опять. Не ведущей и не дикторшей. На ТВ много всяческих специальностей. Освоится, выучится, найдет себе хорошего парня. Лучше москвича.

Мария Федоровна соображала быстрее:

– А сможешь?

– Если бы не так, не предлагал.

Повариха смерила мужчину оценивающим взглядом:

– Такой ухарь могёт. Я с ней поговорю. Ты дело предлагаешь. Чего ерепениться?

– Потом мне скажете.

– Запиши лучше телефон.

Анатолий похлопал по карманам. У него всегда с собой была записная книжка. Авторучка к его вящему удивлению после всех перипетий осталась целой.

– Готово.

– Брюки смени! Ты, где их так изгваздал? Отдашь девчонкам на этаже, постирают и выгладят.

Только сейчас Мерзликин понял, что уже и забыл о недавнем покушении. Как будто и в самом деле собирался жить вечно.

Через час его пригласили к следователю. В служебном кабинете Мерзликина встретил человек в синем форменном костюме. На груди светло-синий значок высшего образования с раскрытой книгой внизу. Тут же из каких-то глубин памяти вспомнилось, что такие давали за окончание юридических ВУЗов. Мужчина протянул руку:

– Пранов Дмитрий Николаевич. Следователь по особым важным делам Прокуратуры СССР.

Мерзликин пожал руку и постарался удержать рвущееся наружу удивление. Ничего себе заявочки! Это даже не контрразведка или обычный следак из милиции. Значит, происшествия на контроле у Самого. Стало грустно. Что же эта за государственная машина такая, что за ней постоянно контроль нужон? По идее, если её смазывают и следят за исправным состоянием, то должна работать автономно. Что-то это напоминает из будущего. Там Вождь тоже обожал «ручной режим», хотя у него имелся огромный бюрократический механизм, пожиравший все ресурсы.

– Вы догадываетесь, по какому поводу я здесь?

– Это официальный допрос?

– Да. Все будет идти под запись, – следователь показал на портативный магнитофон и стопку бумаги. – Мы обязаны защищать своих граждан.

Что-то резануло Анатолию слух.

– Подождите. Мы ведь…

– Но родились же вы в СССР? И от гражданства не отказывались. Так что по закону граждане Советского Союза.

Мерзликин удивленно развел руками:

– Интересный юридический казус.

Следователь в первый раз позволил себе улыбнуться:

– Мы дошли с ним до Высшего суда. Там все и решено окончательно. Так что вскоре вам сделают настоящие паспорта.

Анатолий смог лишь протянуть:

– Спасибоооо.

– Тогда начнем. Имя, фамилия, год и место рождения.

– Анатолий Иванович Мерзликин, 1968 года рождения, место рождения – город Ярославль, – на этих словах Пранов как будто споткнулся, затем продолжил:

– Образование?

– Высшее. МГУ, факультет журналистики.

Мерзликин не заметил, как пролетело полтора часа. Следователь вытянул из него все, казалось бы, забытые мелочи.

– Как-то вы быстро разобрались с неизвестным оружием.

– Все стреляющее чем-то похоже друг на друга. Сергей подсказал, как взвести затвор, остальное прилагается.

– Был опыт?

– Да.

Анатолий перечислил три десятка образцов вооружения различных стран, из которых ему удалось в прошлой жизни пострелять. У Пранова округлились глаза.

– Я еще понимаю изделия отечественной промышленности. Слава партии, их у нас хватает. Но остальное откуда?

– Часть трофейного в Чечне. Остальное в Боснии.

Следователь осторожно спросил:

– А там что случилось?

Мерзликин тяжело вздохнул раздумывая. Но пожалуй, уровень допуска этого «важняка» вполне годится. Пусть они узнают горькую правду.

– Все просто. Югославия распалась на куски и угодила в гражданскую войну все против всех.

– Вот как. Вполне ожидаемо. Пока Тито всех держит в ежовых рукавицах, но противоречий никуда не делись, – заметив предельно удивленное лицо попаданца, он пояснил. – Я воевал там в сорок четвертом. Так что с их реалиями знаком не понаслышке.

Анатолий еще раз осознал, что все не так просто, как видится. Ветераны той Великой войны вот они, еще вполне молоды и полны сил. Да и вопросы о схватке следак задавал довольно специфические. Как будто сам в подобных переделках участвовал.

– Вы не в разведке служили часом?

– В дивизионной. Вы точно журналист?

Пранов снова всерьез удивился.

– Был некоторое время военным корреспондентом. Зачастую ты оказываешься на переднем крае рядом с бойцами и видишь весь ужас войны воочию.

Следователь тихо просил, раздумывая о чем-то своем:

– Всяко бывало?

– В Грозном неделю в окружении сидели. На последних патронах держались.

– Подожди, ты же репортер? Вашего брата разве не отпускали?

От улыбки человека будущего у опытного «важняка» похолодело на сердце.

– В лучшем случае заложником. А так… башку отрежут. Или еще поизмываются перед смертью. Это у «духов» запросто. Люди быстро дичают.

Надо отдать должное следователю. Он воспринял услышанное спокойно.

– А мы думали все, последняя война.

– Люди забывчивы, Дмитрий Николаевич. Немецкие танки снова топтали нашу русскую землю.

– Нда…

– Вот мы и хотим по возможности всего этого попробовать избежать. Но в первую очередь надеемся на вас.

– Понимаю. Спасибо вам. Больше не буду задерживать.

Следователь потянул Анатолию руку. И было в его рукопожатии нечто больше, чем просто вежливость.

– Мария Федоровна, у вас случайно не найдется бутылки водки? – Мерзликин заметил кого-то в холле и добавил. – Две бутылки.

– Толик, а оно тебе надо? Почитай, заново родился, так устрой себе жизнь, как лучше.

– Сегодня надо, Мария Федоровна. Я ведь еще раз родился.

– Госпади помилуй! – повариха еле удержалась, чтобы не перекреститься. – Это потому у нас сегодня столько военных и милиции?

– Больше вам лучше не знать.

– Понимаю. Сейчас.

Через минуту у Мерзликина в руках оказалась холщовая сумка.

– Спасибо. Сколько с меня?

– Не надо ничего. Это из спецзапасов. Ты только обязательно закусывай.

Мерзликин подхватил по пути измазанного в глине и растерянного Скородумова и поволок его за собой.

– Мне так кажется, что по рюмочке нам не повредит, Алексей?

– Ээээ… аааа…

– Одобрено единогласно! Аплодисменты, переходящие в овации. Счас по пути пирожков прихватим. И стаканов.

Глава 18
Подмосковный ПВП. 6 декабря 1973 года. Новые лица

– Вставай, соня! Форма одежды вторая, на зарядку становись! Завтрак по расписанию!

Анатолий повернулся набок и натянул одеяло:

– Ракитин, твою налево. Ты можешь появляться при более приятных обстоятельствах?

– Нет. Я тут и там!

– Уйди, противный!

– Вот это удар ниже пояса. Вставай, в душ и на завтрак! Скоро нас посетят важные люди.

Мерзликин присел на кровати. Черт дери, а он уже привык в выделенной ему квартире на Котельнической набережной к большему комфорту. Большая кровать, мягкие тапочки, бытовая техника. Квартира была казенная и шла в придачу со всем фаршем. Но плюс санатория в том, что не надо заботиться о стирке, глажке и питании. Минус на плюс выходит ноль.

– Я думал, ты сдрыснул, – выйдя из душа, Анатолий застал Семена, сидящем в единственном кресле.

– Твоя вежливость не знает границ. Что, – первый попаданец в СССР насмешливо глянул на товарища, – похмелиться? Могу пиво организовать. И где вы, скажи на милость, столько водки в санатории взяли?

– Есть места. И я не похмеляюсь. Похмел с утра – первый звонок алкоголизма. Аспиринчика бы, а?

– Держи, – Ракитин подал таблетку и стакан воды.

– Вот за это большое человеческое спасибо!

– Пошли на завтрак, там чай по моему рецепту для вас алкашей приготовили.

– Нас это, кому? – с подозрением глянул на коллегу Анатолий.

– Так, ты мало того, что сам нажрался, так еще втянул в загул Скородумова. Я честно считал, что он приличней. Все-таки служил в органах.

– Наш пацан! Как будто менты не бухают? И вообще, к чему эти придирки, Сеня?

– Так если бы вы, удоды, только бухали. Так нет, пошли ночью в бассейн. Купались там голыми и пугали персонал.

– Да? Почему пугали? У нас все в норме, по ГОСТу.

Мерзликин скинул халат и повернулся к зеркалу. Пусть и не тело атлета, но вполне физкультурное. Он себя в новом качестве старался не запускать. Гантели, эспандеры, гимнастика. Ракитин лишь покачал головой.

– Чисто дети. Одевайся быстрей! Скоро из органов нагрянут, а тут ты такой красивый.

Манная каша, как ни странно, зашла на ура. Отдельно поданный в фаянсовом чайнике травяной чай также пришелся впору. Алексей Скородумов в очередной раз обтер лицо салфеткой. Алкоголь из него выходил потом.

– Толик, зараза, я больше с тобой пить не буду. На меня с самого утра странно посматривают.

– Еще бы! – открыто ухмылялся Ракитин. – Пели непристойные песни, соорудили из простыней тоги.

– К девкам приставали?

– Это надо у вас спросить.

Внезапно Алексей покраснел.

– Леха⁈ Да быть не может.

Анатолий и Семен переглянулись и прыснули

– Да ну вас! – юрист чертыхнулся. – Я же не железный, а тут…

– Мы все понимаем. Молоток! Кровать цела?

– Я сейчас кого-то стукну. И у меня был черный пояс.

– Что же вы, товарищи дорогие, творите?

Рядом с их столиком нарисовалась монументального вида дама. Брючный костюм темно-бордового цвета, строгая прическа и не менее строгое лицо ничего хорошего не обещали.

– Извините, Тамара Петровна, просто вчера ребята были немного не в себе. Так уж вышло.

– Товарищ Ракитин, впредь я бы вас просила выражаться точнее.

– Извините.

– Не извиняю. Вы всех моих девочек распугали своим видом. И это взрослые люди! Меня предупредили, сколько вам всем на самом деле лет, и я считала, что буду иметь дело со взрослыми, уважаемыми людьми.

– Бес в ребро…

Тамара Петровна покачала головой и указала на Мерзликина:

– Я вас запомнила, молодой человек, и все напишу в отчете.

Анатолий в это время масляно оглядывал даму с ног до головы. Костюм плотно облегал тело, выгодно подавая все выпуклости. Женщина заметила его взгляд и завершила спич досрочно, слишком нервно повернувшись.

Мерзликин некоторое время оценивал «тыл» дамы и цокнул языком:

– Эх, какая! Я бы её…

Ракитин чуть не уронил чашку.

– Толик, ты вообще дурак? Она из номенклатуры, а ты тут…клинья подбиваешь!

– Не мельтеши, Сеня. Просто вырвалось. Я же все понимаю, где они и где я. Просто жалко бабёху.

Скородумов оторвался от чая:

– Вот сейчас не понял.

– Да сразу же видно, что без мужика. По молодости карьеру делала. В настоящий момент считает, что уже поздно. Совок же. Люди дикие. Замуж надо в восемнадцать и рожать, как конвейер. Кто выбивается из Прокрустова ложа людских представлений, тот идет лесом. А там столько нерастраченной энергии! Но по меркам отставшего общества уже стара.

Ракитин восхищенно уставился на товарища:

– Ну ты могёшь, если захочешь.

Алексей задумался:

– В чем-то ты прав, Толя. Но мы ведь и в будущем этот социальный вопрос толком не разрешили. РСПшки – это зло или историческая неизбежность. Кто-нибудь занимается научно данным вопросом?

Сейчас уже завис Мерзликин. Сам не понимая, он ткнул в одну из болевых точек общества. Можно долго говорить о морали, но причем она и проблемы, которые возникают в совершенно иных условиях, чем, когда создавались эти так называемые нравственные устои.

Семен задумчиво резюмировал:

– Ничего себе у вас ночка и утро выдались. Вытянули очередной экзаменационный билет. И кто этим заниматься будет?

– Сеня, я по пропаганде и очень плотно. Мы первые серии Санта-Барбары «Как замечательно жить на Западе» готовим. Леха, новый Уголовный кодекс клепает. Кстати, грамотный.

Скородумов схватился за голову:

– Ох, ту иж меть. Это же секретно!

Мерзликин не преминул съехидничать:

– Главное, чтобы ты об этом на кроватке с кое-кем не рассказывал. Кого хоть уволок?

– Груню.

– Фига себе. Губа не дура. Сама грудастая и неприступная девка.

Ракитину надоели разговоры о неважном:

– Граждане, может, хватит вспоминать о своих ночных подвигах? Кстати, о предохранении не забываем. Этим вас обеспечивают, между прочим, за валюту. Но кому все-таки поручить социалку?

Анатолий пожал плечами:

– Не знаю. Ты-то сам чем занимаешься?

– Не могу сказать.

– Ох уж эти секреты. От них вреда больше, чем пользы. У военных скопилось столько полезных для народного хозяйства наработок. Сидят как собаки на сене.

– В том числе решаю и этот вопрос.

Мерзликин оценивающе оглядел товарища. Даром что самый из всех его знакомых «улыбашка».

– Значит, ты у нас силовик.

– Так получилось. Но как не хватает здесь настоящего военного. Армейские же друг друга чуют за версту. А кто я им? В итоге никакого авторитета. Пока твой фильм под нос не сунул. Вот тут прониклись.

– Это про будущие войны?

– Ага. Ты там самый фарш насобирал. Я бы побоялся. Столько косяков у Советской и Российской армии показал.

– Потому что ты журналист, а я пропагандист. Задачи у нас с тобой разные. Генералы местные еще ту войну нюхнули по самое не балуй. Им будет полезно посмотреть, как внучки кишки по их милости размотали.

Ракитин молча глянул на товарища по цеху и махнул рукой.

– С вами сам захочешь похмелиться.

– Так надо как-нибудь посидеть.

– В Новый год и сядем. Я даже место найду. Но… за городом.

– Вот вы где, голубчики, – около столика нарисовался знакомый охранник из СО. – Вас там куча народа дожидается.

И понеслось. Допросы, собеседования. Кровавая гэбня свое дело знало туго. Из Мерзликина вытащили массу подробностей, о которых он даже не подозревал. Затем СОшники составили протокол о применении оружия, заставили расписаться. Важняка из прокуратуры уже не было, видимо, формальности для следствия закончены. Так что к обеду Анатолий оказался выжат досуха и с мрачным видом хлебал в столовой дежурный суп.

– Приятного аппетита, можно с вами сесть?

Невысокую молодую блондинку он видел в первый раз. Но на автомате ответил:

– Да, пожалуйста. Суп вкусный, начинайте с него.

– Я привыкла с салата.

«Так, подожди, сюда вроде нельзя садиться персоналу?»

– Вы только оттуда?

Девушка пожала худенькими плечами:

– Смотря, что считать «Оттуда».

Анатолий кинул на нее оценивающий взгляд. Правильней будет подобрать слово: «Белая моль»! Белесые волосы и брови, обычное лицо. И сразу выдают глаза. Они точно не подходят такой молодой девушке. Позже это, скорее всего, сотрется, смажется. Люди в прошлом меняются.

– Сколько дней?

– Три. А… вы тут давно?

– Давай на Ты. Меня Анатолием зовут.

– Снежана.

– Приятно. Я в эпохе Застоя вообще с августа тусуюсь.

Девушка отправила в рот салат. Анатолий отметил, как она изящно использовала столовые приборы.

– Значит, у вас накопился опыт.

– Ага.

«А у нее красивые глаза. Немного косметики, прическа и вполне себе девчонка»

– Ты так странно смотришь.

– Не обращай внимания. Вчера с другом покуролесили малость. День выдался тяжелый. Подробности огласить не могу.

Снежана улыбнулась уголками губ.

– Слышала. С утра персонал перешептывался. Все мужчины в душе мальчишки. Но лучше так, чем быть стариками в молодом теле.

– А ты как себя ощущаешь? – Мерзликину стало всерьез любопытно. С женщинами попаданцами он еще не общался.

– Странно. Вот это все, – Снежана обвела руками тело, – было очень давно. Я поначалу даже не могла двигаться прямо. Ходила как пьяная.

– Знакомые ощущения. Скоро привыкнешь. Неделя или две. Физкультура помогает, тут и бассейн есть. Рекомендую.

– Угу. Я там была, вечером.

Мерзликин никогда бы не подумал, что будет краснеть.

– Извините.

– Я же не знала, что у вас с другом праздник.

– Ага. Скорее второй день рождения. Тьфу ты, проговорился!

Глаза у девушки расширились:

– Тогда понятно почему тут так много военных и полиции.

– Милиции.

– Здесь вообще опасно?

Мерзликин крепко задумался. Да, он нарушает! Но им также могли хоть что-то сообщить. Вчерашнее нападение вышло совершенно неожиданным. Но судя по услышанным отрывкам, никто из военных особо не удивился внезапно возникшему противнику. Суки!

– Может быть. Но тут вы под охраной.

– Народ так нас не любит?

– Он здесь при чем? Политика.

– Народ всегда ни при чем, – задумчиво пробормотала Снежана и перешла ко второму. И что-то ёкнуло в голове у мужчины.

– А ты чем до… занималась.

– Уже пребывала на пенсии. Не смотри так, на Северах заработала. Но все еще преподавала.

– Что? – придыханием поинтересовался Анатолий.

– Связанные с социологией науки. Что-то не так?

«Да быть не может? Эта неведомая темпоральная штука как будто знает!»

– Да ничего такого. Просто у тебя уже есть работа.

– Не поняла.

– Думаешь, тебя сюда занесло штаны просиживать на лавочке. Да нет, дорогуша! Страну менять и от того будущего избавляться.

Девушка отставила в сторону тарелку и взяла с подноса компот.

– Так это правда, что мы…

– Не все и не так, но возможно.

– Говоришь, как ведущие в политсрачах.

– А я их здесь и придумываю.

– Ты…

– Пропагандист. Работал в масс-медиа в Газпроме, до этого на телевидении.

Снежана смешно покачала головой. Она еще не успела сообразить никакой прически, и волосы причудливо колыхались.

– Бедные советские люди, если такие как ты начнут их дурачить.

– Как будто в данный момент они не бедные. Почитай с неделю газеты и посмотри телевизор. Потом поговорим.

– Мне уже хватило. Пойдем, лучше прогуляемся. Если ты говоришь, что мне нужно двигаться.

– Давай, покажу тебе озеро. Оденься только потеплее.

Анатолий внезапно поймал себя на мысли, что скачет на второй этаж, как козлик. Чтобы погулять с практически незнакомой «старушкой». Слава КПСС чистые и поглаженные штаны висели в шкафу, там же пребывало почищенное пальто. Так что минут черед пятнадцать он поджидал Снежану на ступеньках. Девушка не заставила себя ждать и была одета тепло. Она показала на пальто с кашемировым воротничком.

– Может, они хотели, как лучше, но это ужас-ужас.

– Ничего, привыкнешь. Заработаешь, купишь что-то из импорта. Заграница нам вряд ли светит.

– Неправильно мыслишь, товарищ прогрессор. Мы должны сами начать пошив современной одежды.

– Э… да вы, девушка, как погляжу, шустрая.

– Сам начал!

– Проход закрыт, граждане!

По виду сержанта было понятно, что он настроен серьезно.

– Лады, братишка. А где сейчас можно ходить?

– Пока только по дорожкам в парке, – ГРУшник узнал Мерзликина и уже тихим голосом спросил. – Это ты вчера так лихо отстрелялся?

– Пришлось, – развел руками Анатолий.

– Молоток! Иди к нам в часть. Нам такие лихие перцы требуются.

– Спасибо, но лучше вы к нам.

Они оба засмеялась, девушка лишь хлопала ресницами. Вот они у нее на редкость были длинные.

– А ты у нас, оказывается, лихой перец. Офицер?

Они молча гуляли по парку уже минут десять. Началась легкая поземка, и в лесу стало по-зимнему красиво.

– Ты забываешь, что я работал журналистом. На войнах научился всякому.

– Ты прав, чего-чего, а тех у нас было много. У моей двоюродной сестры отец мужа погиб в Афгане, а их сын на второй Чечне. И потомков не оставил. Толик, можно сделать, чтобы наши мальчики больше не умирали на никому не нужных войнах?

– Хороший вопрос от прелестной молодой девицы.

– Не заигрывай. Я старая и страшная. Себя еще такой до сих пор ощущаю. Как жутко стареть женщине, ты даже не представляешь. Особенно больной и одинокой.

В горле у Мерзликина встал ком. Забылся, заигрался! Он легко приобнял Снежану и двинулся к корпусу. Заметил, что она начала зябнуть.

– Что-нибудь обязательно придумаем.

– Девушка, вы из какой службы? Почему позволяете себе гулять вместо работы? Да еще и с гостями!

Начальник «борделя» поймала их в холле. Снежана откровенно растерялась, так что пришлось отвечать Анатолию:

– Простите, Тамара Петровна, но эта девушка также из наших. Просто новенькая.

– Тогда извините великодушно. Вы…такие молоденькие… Даже не веришь.

Сейчас она была в приталенном платье из теплого трикотажа, и Мерзликин сполна оценил её фигуру. А она точно была! Снежана искоса за ним наблюдала, усмехаясь уголками губ.

– Знаете, это состояние быстро проходит.

– Кто бы говорил, – задумчиво произнесла директор, опустив глаза. Она также заметила плотоядный взгляд молодого мужчины. – Прощу извинить меня, много дел. И не опаздывайте, пожалуйста, к ужину. Будет важное объявление.

– Спасибо.

Снежана жила на третьем этаже, и Анатолий решил её проводить. Заодно узнать номер комнаты. Мало ли что?

– Что это было?

– Ты о чем?

– Ты прямо пожирал домоуправительницу глазами. И она это заметила. Знойная дамочка. Но не замужем.

– Какая у вас женщин внимательность к некоторым вещам.

– Жизненный опыт, – вздохнула девушка.

– Разводилась?

– Целых два раза.

– Ого! Куда мне до тебя.

– Ты просто ходил налево.

– Опасная ты женщина.

– Опыт плюс профессия.

– Ага, вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Переодевайся и жду тебя в буфете. За кофеем побеседуем.

Синие глаза Снежаны распахнулись:

– Однако умеешь ты заинтриговать.

– Потом или проклянешь, или спасибо скажешь.