Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Глава 29
Подмосковье. Загорский район. Засекреченная база ГРУ. 1 августа 1973 года

– Р-раз, р-раз! Шевелись! Чего, уже подыхаете, слабаки? Упор лежа принять. По команде – Апп! Апп!

В принципе отдавать команды Семену и другим ГРУшникам было вовсе не обязательно. Это просто Мясников командирский голос вырабатывал. Утренняя пробежка и разминка давно вошли в ежедневный обиход «отдыхающих». Так себя в шутку называли прикомандированные к «Объекту» военные. Ракитин никогда не был заядлым спортсменом, хотя и в ботаны не записывался. Сейчас и вовсе испытывал глубочайшее удовольствие от позабытого ощущения, что дает обладание молодым и здоровым телом.

Он даже не представлял, какой это кайф просто бежать по лесной дорожке и вместо одышки или усталости ощущать полноту вновь полученного и еще не растраченного здоровья. В молодые годы мы этого обычно не замечаем, принимая как должное. Что нам перепрыгнуть через ограждение одним махом вместо того, чтобы обходить как все? Мы и не такое могём! Мы же орлы! А давай заберемся вот туда!

Отжался, хлопок руками, снова отжался. Сейчас одним махом поднимаемся на ноги, прыжок, опять отжимание. Тело реагирует на любое физическое упражнение выбросом дополнительной энергии. Парни из охранной команды не отстают. У Ракитина особое положение, все предупреждены, и потому никто к нему с вопросами не лезет. Но все равно, он то и дело ловит на себе любопытствующие взгляды. Так, потомок, не подведи! Покажи, что и вы богатыри Земли Русской!

– Водные процедуры!

Передвижение по расположению только бегом. Чтобы не расслабляли булки. Семен влетает в здание, чуть не столкнувшись в коридоре со Стахановым. Тот роняет:

– О, Господи!

– Спасибо, конечно, но вы малость рангом ошиблись. Я скорее ваш ангел-спаситель.

Полковник показательно горестно качает головой. Странный юмор пришельца его уже не задевает. В отличие от некоторых гостей. В высших эшелонах властей привыкли к здравицам и пиетету, а их временами встречали грубоватой шуткой. Это чтобы не зазнавались и не считали себя пупом земли.

В их душе всегда есть горячая вода. «Объект» полностью автономен. Кочегарка, что топится углем и создает горячее водоснабжение, а зимой дает отопление в корпуса. Запасные электрогенераторы, стоящие всегда наготове. Соответствующий запас ГСМ, продовольствия и оружия. Семен видел в гараже БТР-70 и БРДМ-2, а также ЗСУ на шасси какого-то старого бронетранспортера. И наверняка в «закромах родины» полно всякого-разного.

Уже завтракая, а из-за командировки Рашида их кормили общей столовской хавкой, Семен задумчиво обронил:

– А ведь я и в самом деле исполняю функцию Господа. Спасаю ваш мир от неизбежной гибели.

Стаханов от такого неожиданного заявления закашлялся, Мясников без стеснения стукнул старшего офицера по спине и ехидно заметил:

– Сеня, ты не оборзел часом?

– Да нет, – Ракитин задумчиво закатил глаза. – Так что отныне можете обращаться ко мне просто– Боже.

Один из дежурных техников не выдержал возникшей паузы и заржал, а полковник покачал головой:

– И это глаголет по сущности пожилой человек!

– Какой я вам пожилой, у меня по утрам стояк! Кстати, товарищ старший лейтенант, а в вашей службе не положены какие-нибудь мероприятия от спермотоксикоза.

– Отчего? Сперм…

В этот раз не выдержали и два прикрепленных «волкодава» из дежурной смены, завтракающие по очереди на общей кухне.

Мясников с недовольством взглянул на опекаемого. Никакой дисциплины! И это ветеран боевых действий.

– Вот дать бы тебе наряд вне очереди!

– Не можете, я не военный.

– Но ты служил, значит все равно военнообязанный, – постарался поддеть старлей попаданца. Остальные пристально наблюдали за уже ставшей привычной пикировкой. Семен всем понравился. Характер у него был легкий, в отличие от руки. Навыки, полученные в драках с ОМОНовцами, быстро восстановились по чутким руководством специалистов.

– Есть одна юридическая коллизия. Я ведь присягу давал другому государству. Хотя оно как бы преемник нынешнего. Но это надо в отделе кадров спрашивать.

– Так все-таки хочешь на службу?

Семен задумался:

– Ну, если только офицером.

Мясников бросил взгляд на Стаханова, тот нехотя ответил:

– Вышка у него есть. В принципе Ивашутин может своим приказом ввести в действующий строй.

– Сеня?

– Ну… капитаном быть не хочу, полковник – уже слишком нагло. Валяйте, майором согласен!

После короткой паузы помещение взорвалось от хохота. Не смеялся лишь покрасневший, как рак Мясников. Ну не было у него полнокровного чувства юмора. И потому вечно старлея разыгрывали.

– В космос сначала слетай! – буркнул Иван и вышел из кухни.

– Эх, и увольнительная мне не светит, – замечтался Ракитин. – Лимонад, мороженое, пирожки с повидлом. Девчонки в коротких юбках.

Стаханов оглянулся на своего подопечного и неожиданно мягко проговорил:

– Все будет, Сеня. Дай только время.

После простого армейского завтрака, состоявшего из пшенки с мясом и кофе, сваренного для себя, день потек по привычному расписанию. Работа технарей, затем короткий перерыв для компьютера. После Степан открывал для пересъемки новые файлы. Искал в архиве то, что могло в первую очередь пригодиться Родине. Как ни странно, но у него нашлось довльно много книг, учебных пособий по совершенно различным направлениям. И при их скорости пересъемки работы хватит не несколько месяцев.

– Может, вызвать одного из умников вашего НИИ и поручить ему работы с моим архивом? Заодно поучится.

Полковник Стаханов, присутствующий в «кабинете», покладисто кивнул:

– Мы думали об этом, но ждем отмашки от вышестоящих. Сам понимаешь, что решать будут на уровне Цэка.

– Потому страну и просрали, что боялись ответственности!

– Семен Степанович, не передергивайте, пожалуйста. Ситуация такая, что и на воду дуть будешь.

Ракитин отвлекся от экрана:

– Это вы, Василий Николаевич, сейчас о политике в целом или о наших вечных друзьях? Мне так и не сообщили, кто на нас напал и что это, вообще, было? Уж я-то, имею право быть в курсе.

– К сожалению, не могу ответить.

– Не можете или не знаете?

– Семен Степанович, вы ведь обратились именно к нам не просто так? И должны учитывать специфику нашей организации.

– Я все понимаю. Но сейчас речь идет о взаимном доверии и моей жизни. Я же предупреждал, что не потерплю насилия и принуждения.

– Мы стараемся соблюдать наши договоренности.

– Тогда к чему эта тупая секретность? Шли же за мной, а не за вами? И хотелось бы узнать, что там наверху творится. Мне же надо продумывать следующие шаги и искать для этого материалы. Дорога ложка к обеду.

Семен кивнул на исчерканный влдоль и поперек блокнот. Уже третий. Два первых лежали в несгораемом шкафе.

Стаханов окончательно отвлекся от чтения сделанных ночь распечаток:

– Я передам ваш запрос сегодня же. По первому пункту. Честно говоря, я на вашей стороне. Что же по второму запросу, то мы и сами в неведении. Видимо, начальство считает, что высшая политика нас не касается.

– И зря считают. Или вы иного мнения?

– Ловите на слове? – в глазах преподавателя Военной Академии Советской Армии промелькнула хитринка.

– Только не надо говорить мне, что вы военный и подчиняетесь приказу. Ваш генерал сам пошел против течения, ибо понимал, что иначе плюнет в вечность.

– Куда плюнет? Семен Степанович, иногда у вас мелькают такие выражения, что хоть на скрижалях выбивай.

– Журналистское прошлое. У нас ценились хлесткие и цепляющие глаз заголовки. Например, дед убил и расчленил бабку, накормив котлетами из её мяса своих внуков.

– Какой ужас!

– Вот дьявол! Помяни его, и он явится, – Семен усиленно зашевелил мышкой. Его, кстати, всегда прикалывали фильмы про хакеров, где те никогда не использовали сей девайс. Только клавиатура, только хардкор! Стаханов терпеливо ожидал. Все-таки отличный он преподаватель, не пережимает. – Точно, жаль не все, но хоть что-то осталось.

– Что это? – уставился полковник на скан газетной статьи. На переднем плане была жуткая фотография человека с огромным мясницким ножом, с которого стекала кровь.

– Одна из моих первых работ. Я тогда еще умничал и играл в анализ. Пытался понять, что такое страшное превращает нормальных людей в подобных чудовищ. Это я про маньяков и серийных убийц.

– Слышал такой термин в Америке… – проговорился ГРУшник.

– Ну тогда вам будет проще объяснить нашим милицейским товарищам, что и в стране советской это явление имеет место, – Ракитин отправил документ в папку для первоочередной съемки. – Жаль, вот никогда не думал, что скажу по этому поводу подобные словечки. Обидно, что не собирал после того дополнительный материал. Знаете, как бросил журналистику, так интерес к криминалу и всему связанному с ним пропал.

– Ну, вам было чем заниматься. Честно, впечатлен вашей эрудицией. Шумеры, империя Тан и тут же современные уже нам события. И можете мне поверить, Семен Степанович, вот именно эти сведения попадут к кому следует. У меня есть связи.

Ракитин глянул в глаза полковнику и поверил ему. Здесь еще было полно людей, кому можно доверять полностью. Время Эпохи Созиданий.

Гости, как черти из табакерки появились внезапно. Увидев мундир милицейского генерала и отчасти знакомое лицо с легким прищуром серых глаз, Степан тихонько промолвил, так что услышал его лишь встречающий высоких гостей Стаханов:

– Я же не зря сегодня поминал черта.

Толоконников прошел в «кабинет» первым и указал на Ракитина:

– Николай Анисимович, вот это и есть самая большая тайна государства.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник!

Щелоков улыбнулся четко выраженному приветствию и протянул руку для пожатия.

– И вам здравствуйте, Семен. Хорошо выглядите для пятидесяти. Есть научное объяснение вашему феномену?

– Не знаю. Это дело будущего. Но у меня для вас уже кое-что есть. На ловца и зверь бежит!

Толоконников искоса бросил взгляд на своего помощника. Полковник еле заметно кивнул.

– Тогда показывайте, Семен Степанович.

Ракитин указал на стулья и стукнул по правой клавише мыши.

– Сегодня обнаружил. Это отсканированный кусок газеты с моей статьей. Здесь упоминаются самые страшные серийные убийцы Советского Союза. Как уже прошлые для текущего семьдесят третьего года, так и будущие.

– Ну-ка!

Министр МВД резко придвинулся к экрану. Первоначальное изумление от аппаратуры из будущего быстро сменилось деловой хваткой.

– Любопытно. Я уже слышал данный термин от следователей по важным делам. Хотя у нас не принято так называть подобные убийства и вообще не любят о них упоминать. Вот эта фамилия мне знакома. Владимир Ионесян по кличке Мосгаз? А вот эти… Андрей Чикатило. Сколько он убил? Пятьдесят три человека?! Сергей Головкин по кличке Фишер. Ну до этого еще далеко, но надо взять на заметку. Сергей Ткач. Анатолий Бирюков, убийца младенцев. Что, какой год? – Щелоков резко выпрямился. – Когда можно получать их для работы?

Ракитин ждал этого вопроса. Он знал, что на самом деле на период правления Щелоков приходится время расцвета советской милиции, какой мы ее знаем. Министр в в рекордные сроки добился существенного повышения зарплат с надбавками за офицерские звания, вместо 30 рублей к окладу офицеры стали получать 100, оборудования дополнительных мест в общежитиях. Благодаря свежему руководителю со временем советские милиционеры получили новую форму – летом им даже разрешили носить рубашки с коротким рукавом. Были введены и генеральские звания для высшего состава. Из-за возросшего престижа профессии в милиционеры перестали брать всех подряд, без оглядки на образование и репутацию. Больше того: в какой-то момент работать в милиции стало престижнее, чем в прокуратуре.

Щелоков сразу же одобрил идею снабдить стражей порядка так называемыми «чемоданчиками следователя» для осмотров мест происшествий. Там, среди прочего, содержались рулетка, пинцет и мел. Заинтересовал главу МВД СССР и внедренный на Западе детектор лжи. В НИИ МВД ученый Валерий Варламов создал первый в СССР полиграф – и его испытания прошли успешно. С подачи министра МВД был создан штаб МВД СССР. Самым ценным в этой структуре был организационно-аналитический отдел: его сотрудники, в ряды которых вошли самые подкованные и эрудированные кадры, анализировали причины возникновения преступности в СССР и искали действенные методы борьбы с ней. Прообраз будущей «Разведки МВД», разогнанный впоследствии Андроповым. КГБ и его репрессии против спецов уголовного сыска из МВД и повинны в резкой криминализации СССР и впоследствии России. Вопрос в том – делалось такое специально или походя? Эксперты были уверены, что это была часть общей политики на развал страны и последующего её ограбления. В заговоре и секрет соперничества, даже скорее откровенной вражды МВД и ГКБ. Комитет имитировал бурную деятельность внутри страны.

Поэтому Степан здорово сомневался, что обвинения в коррупции, предъявленные всесильному министру после смерти Брежнева существенны. Грешки были, у кого их нет? Соблазны при власти огромны, но не в таком масштабе. Просто Андропову и его последышам нужно было растоптать конкурента и осуществить свои темные планы.

– Я попрошу сделать эти снимки вам в первую очередь. Сейчас дам задание техникам, а вы пока пройдите на кухню и почитайте… – Степан нырнул к несгораемому шкафу и под гневным взглядом куратора достал оттуда папку с уже отпечатанным материалом, – вот эти страницы. Тогда вам многое станет понятным.

Когда генералы удалились, Степанов прошипел над самым ухом:

– Мы же договорились не показывать это посторонним до особого распоряжения!

Ракитин ехидно улыбнулся в ответ:

– Поверьте мне на слово, полковник. Щелоков выйдет отсюда нашим самым лучшим союзником! А пока позовите, пожалуйста, техников.

Пока Ракитин варил кофе, генералы что-то бурно обсуждали на улице. А все-таки министр МВД – феномен, так быстро ознакомился с текстом. И судя по тому, как он нервно курил, ознакомился со всем материалом. Семен не пожалел красок, когда формировал справки. Упомянул смерть его жены, самоубийство бывшего всесильного министра, поливание его имени грязью и последующую деградацию органов в восьмидесятые годы. Толоконников вошел на кухню первым, осуждающе покачал головой и тяжело присел за стол.

– К кофе коньяк подай. Тот, что я прошлый раз привез.

Бутылка армянского напитка была явно подарочной. И Степан боялся представить, сколько этому коньяку лет. Надписи больно на нем были архаичны. Щелоков вошел на кухню порывистым шагом, сел и бросил закрытую папку на стол.

– Какие же они суки! Вы были правы, Лев Сергеевич, недооценивать этих упырей нельзя. Пусть там и не все правда, – министр МВД ткнул пальцами в серый картон, – но общая линия понятна. Считайте, что я в деле! Да, и кофе мне будет?

– Пожалуйста!

Турка была особенной, ручной работы. Подарок земляка Феткулина. К чашке подавалась стопка с коньяком, лимон уже был заранее нарезан. Хоть Семен и пробовал пристрастить аборигенов к сыру и нормальной для бренди закуски, но обычаи вмиг не меняются.

– С корицей? Интересный вкус, – Щелоков поднял живые серые глаза. – Семен Степанович, а вы с какой целью мне те документы показали?

ГРУшник в это время цепко ловил эмоции на лице попаданца. Видимо, и ему были интересны мотивы этого загадочного ля них человека. Ракитин же, напротив, сохранял стоическое спокойствие. Махнув рюмочку армянского, он нагло уставился на элиту советских спецорганов:

– Думаете, я дурачок, ничего не понимаю в ваших реалиях. Так, Лев Сергеевич? Так это вы еще моего анализа существующего строя не видели. А он будет. Обязательно будет. Ой, кто-то потом начнет прыгать до потолка и изрыгать проклятия. Но слов из песни не выкинешь. Только вот я его передам лично Леониду Ильичу. И чем больше вы мне предоставите достоверных данных по нынешней обстановке, тем он окажется точнее. Того же самого я попрошу и от вас, Николай Анисимович.

Щелоков решал недолго:

– Вы, считай, спасли уже жизни десяткам людей. Пишите, что требуется. И я подумаю, чтобы при нашем НИИ создать группу по изучению поведения серийных убийц. А то каждый раз наступали на грабли.

Под холодным взглядом Толоконникова Ракитин передал министру МВД два плотно исписанных листка.

– Отдайте мне ответ через Льва Сергеевича. Если что-то засекречено, прошу отдельно отметить.

– Хорошо, – кивнул министр МВД, затем бросил короткий взгляд на ГРУшника и спросил попаданца. – Память обо мне хоть хорошая осталась?

– Помяли её знатно, Николай Анисимович. Но кто эти времена знает не из советских газет, о вас в лучших тонах отзывается. Человечный вы служака, а это люди помнят.

Щелоков тяжело вздохнул и поднялся:

– Спасибо.

После ухода Щелокова раздался холодный голос Толоконникова:

– И что это было, Степан? Хотели поразить министра в самое сердце? Это вам удалось! Но нужно ли так резко и в лоб говорить с людьми?

Внезапно для генерала попаданец буквально ощерился:

– А как еще с вами?! Я третий месяц толкую, что нам страшен именно внутренний враг. Эта ржа разъест изнутри страну и уничтожит впоследствии миллионы людей. Мы на тридцать лет отстанем от возможного собственного же будущего! А вы все в свои игры играете! Давайте начистоту, генерал. У нас был уговор.

Толоконников удивленно рассматривал совершенно незнакомого ему человека со сталью в глазах. А ведь Мясников как бы прав. Это боец и еще какой!

– Хорошо, я нарушу приказ. Но только ради пользы дела. Ваши пожелания учтены. Скажем так… на одной из наших военных баз в настоящий момент тренируется специальная группа из дружественной нам страны.

– Никак немцы?

Генерал не изменился в лице, но по сверкнувшим на мгновение глазам стало понятно, что Степан прав.

– На прошедшем Политбюро также озвучены некоторые вопросы товарищу Андропову. Если он не изменит своего отношения и не подаст в отставку, будут приняты решения.

Ракитин не выдержал и налили обоим по стопке коньяка.

– Тогда за удачу, товарищ генерал!

Глава 30
Охотничье хозяйство Завидово. 11 августа 1973 года

Охотничье хозяйство Завидово раскинулось неподалеку от столицы, на территории Московской и Калининской областей. При Брежневе Завидово было преобразовано в Завидовское заповедно-охотничье хозяйство, и 10 декабря 1964 года распоряжением Совета Министров РСФСР в связи с преобразованием Главлесхоз РСФСР обязали передать Министерству обороны СССР 51 214 гектаров лесов, а также находящиеся на этой площади здания и сооружения лесхозов. В следующем году приказом министра обороны СССР охотничье хозяйство передали из Всеармейского военно-охотничего общества в непосредственное ведение Министерства обороны. К хозяйству были присоединены новые угодья, общая площадь увеличилась до 125 тысяч гектаров.

Если при Хрущеве Завидовское хозяйство было достаточно скромным: небольшой дом для охотников и несколько летних сборных зданий для охраны, в которых зимой стоял такой холод, что ночью вода в ведрах замерзала. Территория лесных угодий была огромной, но леса были не обихожены, никаких асфальтированных или хороших грунтовых дорог. На машине проехать было невозможно, поэтому впрягали лошадей: зимой – в сани, летом – в телегу. При Л. И. Брежневе охотничье хозяйство разрослось, обустроилось и стало самым мощным в стране – и по территории, и по организации. Здесь создали приличное подсобное хозяйство: стали содержать лошадей, коров, овец, разводить уток, куропаток. Завели рыбопитомник.

По приказу маршала Гречко два дорожно-строительных батальона в течение нескольких лет проложили по лесу 230 километров бетонно-асфальтовых дорог. По всей территории установили 60 комфортабельных вышек, оборудовали подкормочные площадки, построили 6 баз отдыха с автономными котельными, водоснабжением. Более 30 лет заповедник охранялся отдельным батальоном численностью 250 человек. Кроме того, обслуживающий персонал из рабочих и служащих насчитывал более 400 человек. 2 декабря 1971 года постановлением Совета Министров СССР Завидовское заповедно-охотничье хозяйство было преобразовано в Государственный научно-опытный заповедник. Приглашение на охоту в Завидово исходящее от Генерального секретаря всегда воспринималось как знак уважения, ни у кого не возникало мысли отказаться от него, да никто и не рискнул бы. Вот и для такой важной встречи было придумано обоснование.

Двуствольный штуцер МЦ-10–09 под охотничий патрон 9×53 имел 9-кратный оптический прицел ПОЗ 9×39. Это было любимое ружье Брежнева. Сейчас он сидел на вышке, чутко вслушиваясь в звуки летнего леса. Охота шла не в сезон и случится могло всякое. Но как же собраться в Завидово и не устроить охоту?! А стрельба по кабанам была его любимым занятием. То ощущение, когда откормленная на казенных харчах зверюга пытается прорываться мимо тебя по лесу. Здесь не зевай – стреляй!

На соседних вышках также уселись любители охоты. Тут уж как кому повезет! Леонид Ильич нервничал, рука то и дело тянулась с карману, где лежала зеленая пачка сигарет «Новость». Но нет, не время. Что же так долго? Казалось, что ожидание чего-то буквально разлилось в лесном воздухе. Или это он сюда принес тревогу последних недель. Эх, жили же, не тужили, так принесла нелегкая! И кого, посланника дьявола? Брежнев тяжело вздохнул, так дело не пойдет. Надо успокоиться, чтобы рука не дрогнула.

Но вот послышался шум, это загонщики гнали зверя или зверей в сторону вышек. Звуки горнов, свистков, криков неумолимо приближались. Есть, идет здоровенный секач! Штуцер у Брежнева был уже наготове, и рука не дрогнула. Выстрел! Где-то неподалеку также стрельнули, и все затихло. После первых стрелков остальным лучше не палить во избежание несчастных случаев. Здоровенный кабан получил пулю прямо во время своего последнего забега в жизни. Через несколько минут снизу крикнули:

– Готов, Леонид Ильич. Отличный выстрел!

– А то! – осклабился Брежнев. – Мы еще повоюем!

Генеральный секретарь ЦК КПСС и глава второй сверхдержавы мира был доволен прошедшей охотой и широко улыбался. Самолично такого кабана завалил! Пусть не сезон, но зверя в лесу много, не обеднеем. Удачная же охота всегда придавала Генсеку сил и бодрости. Наверное, он был из тех людей, у кого еще память о древнем способе выживания оставалась где-то на подкорках подсознания. Как это ни будет странным, но именно такие личности частенько выбивались в лидеры и прорывались к власти. Так что к черту цивилизацию! Мы будем стрелять зверя!

Пока егеря разделывали туши, «группа товарищей» собралась около простого грубо сколоченного из досок стола. Немудреная закуска и различные напитки только увеличивали хороший настрой собравшихся. «Без пития Руси нет» – говорил древний Володимир и был прав. Пили не для того, чтобы напиться, а немножко расслабиться. Выгнать из крови адреналиновый выброс. Брежневу налили его любимой «Зубровки». Горькая настойка имела правильную крепость в 40 градусов, и настаивалась на траве под названием Зубровка душистая. Она способствовала аппетиту и лучшему перевариванию пищи и отлично шла к дичи. От Ильича популярность «Зубровки» передалась другим членам ЦК.

– Ну что, товарищи, за удачную охоту!

Сидевшие за столом дружно подняли рюмки и бокалы. Леонид Ильич не заставлял никого пить что-то одно. Здесь он блюл демократический плюрализм. Особо нездоровым можно было и вовсе себе минералку налить. Неожиданно эта всплывшая наверх мысль больно задела Генсека. Набрали в руководство старых и немощных! И ведь никто из них не уйдет добровольно! Он вспомнил кадры бесконечных похорон в восьмидесятые годы, показанные ему со специально подобранном из кадров будущего фильме. «Гонки на катафалках»! Твою етиуши, как можно было довести до такого! Ленинская гвардия в революцию была намного моложе. И ведь даже в том уже несуществующем мире он просил соратников отпустить на покой. Не дали, суки, ну так получайте! Ни одного из них к концу десятилетия у руля не останется. Уж он об этом позаботится. Хорошую роль ему заговорщики предложили, даже сами не поняли какую.

– А сейчас прошу всех в машины!

Неприхотливые «Козлики» приняли в себя важных гостей. Одних членов Политбюро сколько приехало! Редко охотхозяйство посещало разом столько важного люда. А ведь кого только не видали в этих местах егеря. Иосип Броз Тито, оба братья Кастро, Юрий Гагарин, Вилли Брандт, Генри Киссинджер. Финны и вовсе не вылезали отсюда, прогрызая себе преференции и плюшки. Хитрожопые чухонцы! Военные вездеходы без проблем прошли по лесным грунтовкам, и вскоре все подъезжали к гостевому дому.

Пока на огне готовилось мясо, приехавшие разбили на небольшие группы. Обновленцы держались вместе. Разве что Соломенцев и Косыгин то и дело курсировали между «фракциями». Вот Кириенко остановился возле Громыко, который старается держаться ото всех отдельно. Брежневу передали, что глава МИДа крайне неодобрительно отнесся к намечавшимся переменам. Он всегда был излишне консервативен. «Мистер Нет» – обозвали его в мире.

«И это мешает нам вести выгодные переговоры зарубежом».

Кунаев и Кулаков уже были ранее «завербованы» Генсеком и сейчас с ними о чем-то долго и горячо разговаривал Косыгин. Брежневу это показалось подозрительным. Не мутит ли хмурый ленинградец нечто против него? Затем одернул сам себя, его время все равно заканчивалось. Леонид Ильич уже дал установку, что доводит страну до двадцать пятого съезда и передает «Дело Ленина» следующему временному Генсеку. А там пусть молодежь будущего разбирается. Тем более что попаданец через порученца недавно передал «дорогому Ильичу» весьма любопытные документы.

«А хороший он мужик, Степан! Надо бы на следующей неделе с ним обязательно повидаться. И уважение проявил, и по делу важное шепнул. Каков молодец! Не то что некоторые соратнички!» Ильич тешил себя осознанием того, что в будущем в среде народной остался в образе «доброго дедушки». Пусть и малость ипанутого. Но что поделать, все мы несовершенны.

Генсек мимоходом глянул на кривые лица Суслова и Подгорного, оказавшихся сейчас не в своей тарелке, но двинулся все-таки к земляку Щербицкому. На прошлой встрече в Политбюро украинский лидер наполучал столько пиндюлей, что позже развил в республике бурную деятельность «по искоренению национализма». Факты из будущего ужаснули всех и в первую очередь Первого секретаря ЦК КП Украины. Свалить все на своего предшественника Шелеста уже не удастся, а последствия для главы республики могут быть самые страшные. Это вам не завалить работу на ответственном участке! Тут дело прямым предательством интересов страны и партии попахивает.

И уже потянулись на Украину «первые ласточки» из Генеральной прокуратуры СССР. Заработали местные отделы КГБ, сдувалась пыль со старых папок, поднимались архивы времен НКВД и МГБ. И это было лишь началом! Леонид Ильич отчасти и себя считал виноватым, потому подошел успокоить «Днепропетровца». Пусть лучше задорней работает у себя, чем думает о плохом. А снять его всегда успеют! Лучше с делом искоренения украинского национализма не торопиться. Хотя к этому и призывали на заседании Политбюро Кириленко и Мазуров. Но гнилые и ядовитые зубы выдирать безжалостно!

Отдельно ото всех стояли военные, как один одетые в новомодный немецкий камуфляж. За Ивашутина отдувался его заместитель генерал Толоконников. Хороший оказался в деле стрелок. Он сейчас нарочито близко стоял рядом с заместителем Министра обороны СССР – председателем Государственной технической комиссии СССР, членом Коллегии Министерства обороны СССР Огарковым и возможным будущим министром обороны Устиновым. С последним Брежнев имел неплохие отношения и против назначения человека, близкого к военно-промышленному комплексу и отлично разбирающемуся в оружии не имел ничего против.

Обиженный незаслуженно по его мнению Гречко сидел за столом один и пил водку. Генсек лишь кинул мимолетный взгляд в сторону завсегдатая охотхозяйства. Сам виноват Андрей Антонович. Зазнался, не воспринимал критику, и гордыня в итоге тебя и подвела. А ведь было за что критиковать! Неделю назад Брежнев с генералом Огарковым участвовал в своеобразном эксперименте. Разом в нескольких уголках страны были подняты по тревоге различные рода войска. Им всем пришлось в ускоренном темпе выполнять поставленные задачи, приближенные к реальным. Примерно так, как началась та, проклятая война. Когда многих недоумков из командования РККА застали буквально со спущенными штанами. И не было и не будет тем красным командирам никогда оправдания. Почему войска НКВД оказались готовы?

Обычно к учениям все-таки всегда хоть как-то готовились, о них знали заранее. Даже солдаты догадывались, что с утра будет нежданная побудка и надо все подготовить. И портянки уже накрывали сапоги, оставалось только прыгнуть в них, а перемотать можно потом. Шинели лежали под кроватями, каски на тумбочках.

Дежурные по подразделениям уже стояли около оружейных комнат, количество дежурных в гаражах и боксах также увеличивалось. На дороги заранее выезжали посты ВАИ, в штабных сейфах ждали своего часа карты, а в тревожных чемоданчиках офицеров были уложены комплекты запасного белья и обязательные курвиметры.

В офицерских столовых стыла водка, и готовилась закуска для сонма проверяющих. Повара вдобавок подготавливали полевые кухни к выезду, получая продукты по нормам у начпродов. Но так войны не начинаются, тем более современные со стремительными ракетами и термоядерными зарядами. Что Огарков ошеломленному Генсеку и продемонстрировал. Но каков сукин сын! Как и успел впитать в себя информацию от попаданца из будущего? Хоть кто-то в стране умеет работать! Не все же языком трепать.

Вот и здесь сразу все пошло не так. И Генеральный секретарь ЦК КПСС вместе с начальником Генштаба и высокопоставленными офицерами наблюдали в войсках, поднятых по тревоге нежданно самый настоящий бардак. Брежнева и небольшую свиту в любой точке ожидал специальный борт Генштаба и вертолеты. Поэтому они передвигались по стране стремительно. Высокая делегация сваливалась как снег на голову армейскому начальству. Ни одна часть или соединение, задействованные в учениях таки не смогли в итоге выполнить поставленную боевую задачу.

Значит, войска занимались чем угодно, кроме боевой учебы. Огарков прямо при Генсеке указывал на неукомплектованные по штату колонны, вставшую прямо на пути сломанную технику. Наглядно тыкал на недостатки неудобной и давным-давно устаревшей солдатской формы. Конец двадцатого века, а солдаты щеголяют в портянках! Американцы во время Второй мировой войны были укомплектованы лучше! Тогда же Огарков в первый раз прямо в лицо Генсеку заявил, что советские генералы готовятся к прошедшей войне. А это недопустимо!