Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Соавторы: Виктор Зайцев,Ал Коруд,Кристи Кострова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 335 страниц)

Глава 5
Подмосковье. Закрытый военный городок «Сенеж». 13 августа 1973 года

Анатолий разлепил глаза, затем снова зажмурился. В глаза бил яркий солнечный свет. На окне не висело никаких занавесок, защищающих зрения от обильной освещенности. Он неторопливо присел на кровати и огляделся, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не болит и не ноет. Руки сгибаются и разгибаются. Он встал и присел, затем сделал разом десяток приседаний. Как приятно ощущать себя совершенно здоровым. А если отжаться?

Размявшись, Мерзликин прошелся по вытянутой в длину комнате. Помещение явно казенное. Крашеные стены до уровня глаз. Панцирная кровать, солдатское одеяло. Рядом тумбочка и казенный же стул времен царя Гороха. То бишь вождя и кормчего. На спинке висит два небольших вафельных полотенца. Понятно, для морды лица и ног. В тумбочке пусто, зато под койкой Анатолий нашел простые шлепанцы.

Санаторий или… Звуки за окном однозначно указывали на то, что это, скорее всего, армейская часть. Звуки армейской команды, топом ног. Мерзликин бросил взгляд на часы. Полдевятого. Роты уже позавтракали и сразу ушли на занятия? Вон как кричат и скачут! Что это за воинская часть такая, где так с самого ранья усердно занимается? За его окном были видны лишь кусты и вода. Где у нас под Москвой озера и водохранилища?

Но сначала стоит ответить на другой насущный вопрос. Вчерашний чай остро давал знать о себе. Анатолий натянул штаны, влез в тапки и выглянул из комнаты. Похоже, это здание не было коридорного типа. Он сразу попал в помещение, смахивающее на вестибюль, откуда выходили несколько дверей. Сложенные в углу столы и стулья, вешалка, какие-то лопаты и прочий хозяйственный мусор создавали впечатление, что тут некая дворницкая.

– Доброго утречка!

Анатолий и не услышал, как откуда-то появился крепыш в камуфляжной форме без знаков различия.

– И вам не хворать.

– Вы новенький? Я Пахом.

Молодой мужчина в камуфляже по-дружески протянул руку.

«По виду военный. Младший офицер или „сверчок“. Воинская часть КГБ? Их вроде много было под Москвой?»

Мерзликин поздоровался. Рукопожатие у военного было крепчайшее, как стальными тисками схватил.

– Анатолий. Ночью привезли.

– Понятно, тогда почему мне не доложили. Я тут покамест дежурный, за вашим братом приглядываю.

– Ясно.

– Ну что, Анатолий, пойду знакомить тебя с нашим небольшим хозяйством. Выходить отсюда вам нельзя ни в коем разе, потому что нас здесь как бы нет. В городе же вашему брату небезопасно.

«Вот даже как!»

Пахом открыл центральную дверь, в которую виднелся узкий коридор.

– Уборная вот тут, следующая дверь душевая. Полотенце и белье висит у входа. Там же оставляешь старое. Как все дела сделаешь, жду тебя в комнате.

– Ок!

Мерзликин уже сильно торопился, что заметил военный. Нырнув в туалет, Анатолий обнаружил вполне приличный санузел, который, как видно, недавно отремонтировали. Не для них ли, хронопришельцев все сделано? Сантехника пусть и старомодная, но чистая и приличная. Ага, вот и первый «звоночек». В ящичке лежат аккуратно порезанные из старых ведомостей бумажки. В СССР огромные запасы древесины, но вечные проблемы с папифаксом. Это Анатолий с детства отлично запомнил. Особенно когда приезжал в деревню к родственникам. Там и познакомился «поближе» с газетами.

За соседней дверью пряталась душевая на три кабинки. Они закрывались, но не до потолка. И на том спасибо. На крючке висело махровое цветастое полотенце, на полке лежали сатиновые трусы армейского фасона и черные носки с синей майкой. Внутри кабинки оказалось лишь мыло «Банное». Но мылилось отлично. Освежившийся горячим душем Мерзликин переоделся и прямо в трусах почапал в комнату.

Пахом его уже заждался.

– Принимай обновки, – кивнул он в сторону лежащей на постели одежды. – И твоя обязанность, как встал с утра, кровать сразу заправить.

– Так точно! – Анатолий не стал возражать и потянулся к штанам и куртке странной камуфляжной расцветки.

– Это ты правильно отвечаешь. Служил?

– Нет. Но с военными часто работал. Особенно в Первую Чеченскую.

– Это у нас что?

– Война, – пожал плечами Мерзликин. – Был еще на Грузинской кампании. Но там все прошло стремительно. Грызунов вынесли и дошли до Поти.

Служивый мрачно выслушал новости из будущего, но заострять не стал и вопросами не засыпал. Видимо, уже слышал или имел инструкции.

– Тогда принимай мыльно-рыльные, – он откинул дверь тумбочки. – Зубная щетка, зубная паста «Жемчуг», мыло «Туалетное», мыльница – одна штука. Бритва нужна?

– Не знаю, – почесал гладкий подбородок Мерзликин.

– Потребуется, скажешь. Как форма?

Анатолий развел руками, присел, подвигался.

– Отлично! А откуда?

– Эксперименталка, копия португальской. Считай, по блату выдали. Как белье менять, я уже доложил. Завтрак у нас обычно в восемь. Опоздавшие остаются без него. Но раз тебя сегодня привезли, то мы оставили. Пошли! Да, ботинки позже занесу, все равно пока тут сидеть будете.

Они вышли в коридор и прошли его почти до конца. На двери висел листок с надписью, сделанной через трафарет: «Столовая». Небольшая комната с длинным столом и тяжелыми армейскими табуретами. На столешнице, покрытой клеенкой, зеленый эмалированный чайник и тарелка, накрытая салфеткой.

– Кушай. Я счас.

– Спасибо.

Каша рисовая на молоке. Верху желтеет растопившееся масло. Масло лежало и на куске хлеба. Осталось лишь размазать. Армейские в своем репертуаре. Но уже хорошо, что он на довольствии. Война войной, а обед по расписанию. Проглотив ложку разваристой каши, Анатолий внезапно ощутил, что здорово проголодался. Видимо, так работает его обновленное тело. Метаболизм изменился, энергии требуется больше.

«А ведь это весьма любопытное научное исследование. Мое тело в молодом возрасте!»

Как бы то ни было, но чай был крепким и сладким, хлеб вкусным, масло нежнейшим. Даже детская каша диетически полезна и радовала желудок. Обычно об армейской жрачке у Мерзликина остались весьма тоскливые воспоминания. Но то были девяностые, может быть, тут с питанием лучше. Да и часть, видать, элитная.

– Готов?

– Всегда готов! – сделал подобие пионерского жеста Анатолий. Пахом хохотнул и подмигнул.

– Тогда давай за мной.

Они прошли немного обратно и нырнули в большую комнату, похожую на уголок отдыха. На окнах занавески, в углу большой телевизор, рядом стоит радиоприёмник кондового ретростиля, поражает своей монументальностью. Противоположная стена полностью отдана под книжные стеллажи. На столике лежат пачки прошитых газет и журналы. Из тумбочки вылезла краешком шахматная доска. То есть местные хорошо подготовились, чтобы обеспечить досуг «вновь прибывших».

– Если нет текущих занятий, то можно находиться в библиотеке. Вечером после ужина, а он у нас в восемнадцать тридцать, свободное время. Программа передач около телевизора. Извини, но он у нас лишь черно-белый.

Пахом осклабился. Мол, привыкай к реалиям семидесятых. Мерзликин внезапно вспомнил о телефоне. Его везли вместе с ним в той самой шкатулке, больше похожей на экранированный ящик для переноски.

«Странно, чего они опасаются?»

Еще один элемент в цепь сомнений. Но так или эдак Анатолий в настоящий момент не властен над ситуацией. Так что стоит расслабить булки и плыть по течению.

– Пахом, а сейчас мне что делать?

– Сидеть у себя в комнате. Воду я принес, на обед позову.

– И чего ждать?

– Собеседования. Дальше не спрашивай. Не мое дело.

– Можно, я те журналы с собой возьму.

– Да хоть все. Читать не запрещается. Наоборот, полезно.

До обеда Мерзликин тщательно изучал подшивку газеты «Правда» за первый квартал 1973 года. Главный политический печатный орган страны на деле оказался довольно бестолковым и полным «воды». Похоже, редакции требовалось постоянное заполнение шести страниц хоть чем-то. Но под опытным журналистским взглядом среди сухого газетного текста открывалось многое. Программные статьи, по всей видимости, готовили в ЦК КПСС. Они резко отличались от написанных на нормальном русском языке заметок настоящих журналистов. Кто, вообще, это читал? Разве что начальство с карандашом, ища скрытый подвох и наметки новых веяний.

Статьи и новости о международном положении по факту попахивали полной дезинформацией и блефом. Для думающего человека они не давали практически ничего. Тупое перечисление событий, подача неинформативного материала и анализ в стиле лозунгов тридцатых. Эти ребята крепко застряли в прошлом. Впрочем, и в будущем ораторы первых каналов ничем не лучше, транслируя на страну туповатую пропаганду, созданную непрофессионалами. Мерзликин отлично знал, кто рулит кнопками. Хорошо, если нанятый по знакомству щелкопер обладал хоть какими-то талантами. Чаще всего туда попадали полные бестолочи или грантоеды. Последних в официозных зданиях отчего-то всегда любили.

Но для общего понимания духа эпохи «Правда» все-таки бесценна. Анатолий уже перешел к более либеральной «Комсомольской правде», откровенно радуясь энергичности и жизненности внутреннего материала, когда в дверь постучались.

– Да-да.

Вошел молодой военный, в той же непонятной маскировочной форме без погон.

– Доброго дня. Я ваш куратор Михаил Ильич Вяземский.

Анатолий тут же подскочил к гостю и протянул руку.

– Рад. Мое имя вам уже известно?

– Конечно!

Улыбка куратора Мерзликину понравилась. Совсем не натужная, как у его коллег в будущем. И в глазах искренний интерес. Анатолий уже и забыл, когда видел подобное в людях. Хотя он и общался в последние годы со всяческим отребьем в дорогих костюмах.

– Надолго вас не задержу, – Вяземский проводил его в просто обставленный кабинет. Из всего дорогого здесь был лишь портативный магнитофон. – Сейчас у вас обед по расписанию Там и познакомитесь с другими обитателями нашего «санатория».

Мерзликин всколыхнулся:

– А что, и на самом деле есть еще люди из будущего?

– Немного, но попадают. И все они находятся у нас. Кого нашли. Только сразу предупреждаю – днем мы не приветствуем хождение по корпусу. Или сидите в библиотеке, или по комнатам. Выход за территорию категорически запрещен во избежание.

Что-то такое мелькнуло в интонации куратора, что Анатолий сразу встрепенулся:

– Нам кто-то угрожает?

Вяземский вздохнул:

– Ну а вы как себе представляете хождение по улицам столицы в таком виде, да еще без документов?

– И слухи поползут разные нехорошие.

Михаил улыбнулся:

– Вот видите, вы и так все понимаете. Недаром в прессе работали.

Журналист из будущего тут же поймал «крючок» куратора:

– Хотите использовать меня по профилю?

Вяземский ответил не сразу:

– Сначала посмотрим, что вы за человек. И если будете не против нашего сотрудничества, то вполне возможно. Пока рано об этом говорить.

Но Мерзликин взял след' и его было не остановить:

– Так-так, кто-то уже работает на вас из наших?

Вот сейчас взгляд куратора стал вовсе не ласковым:

– Анатолий Иванович, я попрошу вас не бежать впереди паровоза.

– Понимаю. Всякому овощу свое время.

– Приятно иметь дело с умным человеком.

– Спасибо.

– Тогда пока с вами прощаюсь. Столовая знаете, где находится. После обеда вами займется наш специалист. До свидания.

Мерзликин вышел и кабинета в некотором смятении. Кругом одни тайны и непонятки.

«Так чего ты хочешь? Мы и есть самая большая тайна на планете. Но что там будет дальше?»

Развивать тему он не стал и потопал в конец коридора. В столовой уже сидели люди. На него обернулись.

– О, нашего полка прибыло!

Огромный с косматыми светлыми волосами мужчина тут же вылез из-за стола и протянул руку, больше напоминающую лопату.

– Анатолий Мерзликин.

– Ярослав Евдокимов. Проходи, садись. Суп уже принесли.

Не успел Мерзликин присесть, как ему подали глубокую тарелку со щами. Тут же на столе стояла в банке густая сметана, а в блюдечке лежала мелко порезанная зелень.

Ярослав уже покончил с супом, и, указывая на двух присутствующих молодых людей, пояснял:

– Этот рыжий Димка Серебров. Перед тобой сюда свалился. Моисейка, – он указал на субтильного парня я очках. – Тот у нас старожил. Вот ведь и здесь они первые!

– Вообще-то, Илья Карлович Моисеев.

– Да нам-то рассказывай!

Евдокимов жизнерадостно рассмеялся, затем обрадованно воскликнул:

– Абармит! Что у нас сегодня?

Вошедший в столовую военный с начисто монголоидным типажом внешности также залыбился:

– Говядина тушеная с подливой и рисом.

– Ты немного нам риса готовишь? А то у меня уже глаза начали суживаться.

Они рассмеялись, и повар ловко начислил всем одинаковые порции. Хлеб лежал на столах без меры. Как присутствовала горчица, перец и соль. Типичный столовский комплект.

Анатолий забелил щи сметаной и решил намазать на щедрый ломоть горчицы. В той уже прошлой жизни жгучие специи уже были не по желудку. Ярослав ухмыльнулся:

– Ты уверен?

– Угу…

Только и успел сказать Мерзликин, тут же начав жадно хлебать щи. Горчица оказалась ядреной, в лучших традициях советского общепита. Это вам не сладкое Дижонское подобие. И щи, и мясо оказались выше всех похвал. Мишленовские рестораны нервно курят в сторонке. Даже душистый пшеничный хлебушек радовал вкус. Уже доливаясь компотом из алычи Анатолий блаженно заметил:

– Значит, не врут старики, советские продукты самые вкусные.

Моисеев скривился:

– Не факт. С возрастом вкус у людей меняется и далеко не всегда в лучшую сторону. Так что на данный момент в вас больше говорят омолодившиеся рецепторы. Мы получили взамен старых тел наши же, только на тридцать лет моложе.

– Моисей, не нуди. Все полезно, что в рот полезло!

Анатолий захохотал. Ему нравилась жизненная позиция этого здоровяка. Он буквально весь светился оптимизмом. Не отставал и рыжий, постоянно улыбался.

Ярослав кивнул в его сторону и пояснил:

– Дима у нас молчун, но пацан свой, в отличие от разных эмигрантов.

Моисеев резко поставил стакан на стол:

– Я бы попросил! Даже после смерти не дадут покоя!

Мерзликин кинул в его сторону любопытствующий взгляд:

– А что случилось?

Евдокимов придвинулся и начал доверительно:

– Представляешь, этот хитрый шнобель еще в нулевые свалил в землю обетованную. Хотя я к такому отношусь нормально. Ну, хотят люди уехать к своим. Пущай их! Но самый цимес в том, что правоверный иудей внезапно заскучал по Росиюшке мамке и решил немного у нас поразвлечься.

– Ярик!

– Да ладно тебе, Илюха! Толик свой пацан. Ну ты же в курсе, что мы все сначала умерли, а потом уже сюда в преисподнюю, – Евдокимов громко захохотал. – Я, например, утоп на рыбалке. Ветер поднялся и лодку перевернул. Мне же, дураку влом надевать спасжилет, вот и утянули сапоги вниз. Только булькнуть успел. Даже русалок не увидел. Вот обида!

– Ого!

– Да что я! Вот Илюха, тот дал жару. Приехал в Московию, навестил могилы предков и подался во все тяжкие.

– Яра…– Моисеев поднял глаза вверх. Видимо, уже и сам был не рад, что все сам рассказал по прибытии. Но ему было так в тот момент одиноко, а водка шла на ура.

– Ресторан, клуб, девочки. Вот на одной шкуре и окочурился. Настоящая смерть для мужика!

– Ничего себе! Ну в принципе лучше, чем я. Инфаркт по дороге с загородного клуба. Не смотри так, Ярик. Не пил и с девочками в баню в этот раз не ходил.

– Это и обидно!

Мерзликин не выдержал и захохотал, и хохотал долго. Видимо, выплескивая в смехе свой страх и неуверенность в странном будущем прошлом.

Глава 6
Подмосковье. «Сенеж» 13 августа 1973 года. За знакомство!

«После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать!»

Но сон не шел, и Мерзликин ограничился чтением прихваченного у Дмитрий в столовой журнала «Техника молодежи». Он его не читал с самого детства. Поражающие воображение идеи, куча невоплощенных в Союзе проектов, что осуществили позже иностранцы. И не факт, что заплатили. Сколько всего было при Боре алкаше угроблено! Страну грабили все кому не лень. Внезапно Анатолий подскочил с места. Так ведь сейчас можно многое исправить!

Что там упомянул чекист? Что есть во власти люди, что не захотят такого будущего и пожелают изменить общество и страну. Хотя… что они могут, эти престарелые вожди? Подожди! Сейчас те еще не старые, пусть и пожилые. Брызжут во все стороны политической энергией. И чтобы о них не говорили, преданы делу, которому посвятили всю жизнь. Это мы, люди из будущего привыкли, что в партию идут лишь за карьерой. Так оно всегда и было отчасти. Но это поколение хотя бы для сохранения самоуважения обязано биться до последнего. Был же Лихачев, Варенников в девяностые. Они так и остались до самой смерти коммунистами. В отличие от дядюшки Зю. Как коммунисты могли передать управление партией в руки этому предателю? Опытные аппаратчики. Что-то здесь нечисто!

Дальнейшим размышлениям помешал вызов. Пахом пригласил на «беседу», которую вел «следователь». Именно так его сразу обозвал Анатолий. Манера держаться и задавать вопросы выдавала в нем профессионального… судя по окружающей обстановке контрразведчика. Но с хорошим образованием и кругозором. Во многих вопросах этот офицер оказался настоящий дока. Владел цифрами, контурами будущего, озвучивал вслух известные фамилии. Он незаметно ставил Мерзликину психологические капканы, пытался ловить на слове. Но в итоге сконфуженно высказался:

– Анатолий Иванович, откуда у вас такие навыки? Я никак не могу вас зацепить.

Мерзликин ухмыльнулся:

– Поживите с моем в мире чистогана, дражайший!

Следак сузил глаза:

– Так все было плохо?

– Даже не представляете.

Контрразведчик задумался. Работку ему, конечно, подкинули аховую. Давно он не заполнял столько бумаг. Со времени расследования американской аферы с «полетами на луну». Первоначальный шок от невиданной новости сменился угрюмой озабоченностью. Если к «Оракулу» первому и саму яркому попаданцу его подпустили всего пару раз, то со следующими работать пришлось много. И люди среди них были разные. Кто-то замкнулся в себе, один отправился в дурку. Были и открытые антисоветчики, например, невесть как попавший сюда израильтянин. Вот, наверное, удивились «поисковики», когда обнаружили при нем паспорт синего цвета с надписями на иврите.

Этот же бывший журналист был интересен сам по себе. Эрудирован, очень хорошо образован, политически подкован, на уловки не поддается, на откровенные провокации так же. Но заметно, что СССР симпатизирует. Но это еще не факт, что станет сотрудничать. Просто детство этих людей из странного будущего пришлось как раз на семидесятые и восьмидесятые годы. По заверению «Оракула» вершину русской цивилизации. Потому даже израильтянин люто ненавидит так называемых «перестройщиков». Они отняли у него вполне сытое и понятное будущее.

– То есть вы считаете, что настоящее время и есть точка бифуркации?

– Примерно так, – ответил задумавшись Мерзликин. – Хотя многие считали, что все началось еще при Сталине, в конце его жизни. Не зря Хрущева приняло общество и партия. Если бы он был не свой, то его бы быстро отторгли. Видимо, сталинизм в том виде себя пережил. А держать общество постоянно на пределе репрессий невозможно. Жить так долго не получится.

– Вот как? – контрразведчику все еще было не по себе, что эти люди из будущего так легко оперируют историческими понятиями, о которых лучше лишний раз не заикаться. Он и сам девять лет назад воспринял известие о смене Кормчего с досадой. Дела надо делать, а не вождей менять на переправе.

– Никита – обычный ревизионист, но партии нанес такой удар, что она от нее никогда уже не оправится.

– Считаете, что Двадцатый съезд был не нужен?

– В таком виде скорее вреден. Ведь Хрущев и его соратники врали на каждом шагу.

Следак вскинулся:

– Любопытно.

– А вы как будто не знаете? Огромный минус в том, что при Никите Сергеевиче чохом реабилитировали всех. Вам ли не знать, что сажали не просто так. И большая часть осужденных сидела за дело. Только не всегда политическое.

– То есть невиновных не было?

– Они всегда есть. И в нашем будущем по оценкам правозащитников до десяти процентов сидельцев если и виновны, то не по той статье. Многие просто оказались не там и не в то время. А уж по бизнесу историй и вовсе не перечесть. Что такое рейдеры вам еще не рассказывали? Поднять статью деловому человеку как два пальца…

– Нет, не говорили, – контрразведчику стал по-настоящему интересен сидящий напротив попаданец. Язык подвешен, знает очень многое из подноготного будущего строя.

– Хотите, расскажу?

– Как-нибудь потом. Но я про рейдеров обязательно запишу себе в план. На этом пока все на сегодня.

– Когда с вами увидимся?

– Послезавтра. Завтра с вами будут работать другие товарищи.

Мерзликин задумался. Как они быстро все организовали! А ведь судя по некоторым моментам, первый человек сюда попал относительно недавно. От неразворотливой государственной машины подобного ожидать было нельзя. То есть тут точно спецслужбы и работают они наверняка «под крышей». Для большей эффективности. Анатолий был человеком осведомленным, например, о грязных делишках его корпорации. СБ набирала к себе людей разных, в том числе и нечистоплотных для грязных делишек.

– Договорились.

Передохнуть и осмыслить странную беседу не удалось. В коридоре его тихонько перехватил Евдокимов. Как здоровенный громила мог так беззвучно передвигаться!

– Толян, ну чё, отбрехался? До чего мутный тип, как наш особист в армии.

– Порядок в танковых войсках!

– О, наш человек! Может, тогда отметим встречу?

Анатолий пристально глянул на Ярослава. Непохож тот на мутного человечка. Все чохом видно. Рубаха-парень.

«Так, подожди!».

– Не ты случаем, попав в семидесятые, сразу на Севера подался?

Ярослав оконфужено отвернулся:

– Да бес в ребро вселился! Захотелось враз переиграть все.

– Но не срослось.

– Нас и тут неплохо кормят. Так чего, ты как?

– Я как народ, – заулыбался Мерзликин. Да ну его к черту эти серьезные разговоры. Тут такой хороший повод нарисовался. Вторая жизнь, развитой социализм, новая компания. Как такое пропустить возможно?

– Уважаю! Хоть один пацан нормальный в компании, булки не жмет. Споемся.

– Или сопьемся.

– Так печень новая. Отгулять лет десять и в ЗОЖ играться.

– Правильно мыслим, товарищ. Только как…

– Эту часть операции я беру на себя. В ужин и посидим. Тут особо не прижимают, если не перебарщивать и не буянить.

– А кто у нас такой буйный?

– Не поверишь, но израильтянин.

– Вот бы не подумал.

Они прошли в комнату Мерзликина. Евдокимов тут же полез в шкафчик, где лежали вещи «оттуда».

– Осталось что дельное по карманам? Нам выпивку запросто так не принесут.

– Сейчас посмотрю, – Анатолий обшмонал карманы. Добычей стала мелочь ввиду двух пятаков и ручка, подаренная на какой-то юбилей. Зажим для галстука золотой.

– Негусто. Я заныкал почти все, так себе тут обыскивают.

– Интересный у тебя был опыт.

– Помотало меня по молодости. Ручка, слишком дорогая для такого случая. Монет мало. Во, давай галстук! Он же импортный? Нужен он тебе?

– Да бери.

– По рукам! В полседьмого чтобы как штык в столовой!

Мерзликин подумал и решил сходить в душ. Только вышел оттуда, как мимо прошествовал Дмитрий с чайником в руках.

– Тебя одного ждем. Все собрались.

– Я сейчас!

Все и на деле сидели в столовой. В центре красовался тот самый чайник. Судя по хитрым взглядам собравшихся в нем был точно не чай.

– Абармит, тебя не дождешься!

Бурят выставил на стол две кастрюли и покосился в сторону чайника.

– Добегаешься, Яра.

– А чем они напугать меня могут? Я уже помер и снова в тюряге. Давай, не томи, закусь!

– Котлеты, макароны, подлива. Здесь хлеб и сыр. Нарежете сами.

– Спасибо тебе, братушка!

Разливали по обычным эмалированным кружкам.

– За нашего нового товарища по счастью!

Если сначала Анатолий сомневался, то сделав глоток, выпил норму полностью. Коньяк был мягким и ароматным.

– Хорош?

– Ага. Что за марка?

– Какой-то молдавский. Тут в военторге не задорого продают. Кому котлеты?

Продукт солдатского общепита выглядел аппетитным и оказался вкусным. Мяса в котлеты точно не пожалели. Прожарка в меру, даже с корочкой. Макароны подвели, но от советских солдатских много и не ожидали.

– Жаль, овощей нет, – сокрушался Илья. Дмитрий поддакнул:

– Я им сказал, обещали в обед давать салат. Но это же армия. Каша, суп, макароны.

– И еще картошка!

– Соображает! – поддержал Анатолия Ярослав. – Немало её небось в армии начистил?

– А я не служил. Но с армейскими много общался. На первой, второй и в Грузии.

– Это как?

– Журналистом был. Молодым, глупым и горячим.

– Эхма!

Все некоторое время молчали, также молчком приняли по второй.

Нарушил тишину Дмитрий.

– Чего сейчас вспоминать? Было и было! Нынче уже не будет!

Анатолий с интересом глянул на «коллегу». А парень имеет свое мнение.

– Считаешь, что они изменятся?

– Им деваться некуда. Информация о нас все равно пролезет наружу, и люди узнают. Им уже не спрятать все за ширму и не замести веничком.

– Эй, прогрессоры, – с издевкой протянул Моисеев, – вы точно знаете, куда нам идти?

Вот тут Дмитрий удивил своей категоричностью:

– Одна голова хороша, много лучше. Они и так с нашей помощью свою электронику вперед продвинут. И тем более технологии. Если знаешь торную дорогу прогресса, то идти намного легче.

Мерзликин положил вилку с котлетой:

– Поэтому у нас телефоны забрали?

– У меня еще планшет был с кучей книг. В том числе и по истории.

– Ты историк?

– Да просто интересуюсь. Много материала по восьмидесятым насчет преступности, о первых кооперативах. Я же и сам начинал в те времена с комсомолом. Наивный дурачок, мечтал о светлом капиталистическом будущем.

Мерзликин с любопытством уставился на тихоню:

– И как?

– Поначалу шло разное. Потом как у всех. Шмотки, компьютеры.

– Вверх-вниз?

– Ага. В нулевых закрыл бизнес. Пришли большие кампании, нас съели. Да и дети выросли, нашел непыльную работенку в высотке инженером.

– А ты кем работал, Толян? – Ярослав не забыл меж разговорами разливать.

– В Газпроме.

– Почти коллеги. Дай пять! Я в Роснефти. Мастером на нефтебазе. Платили нормально, мозги не епли. А ты на станции какой или…

– В головном офисе. Я не работяга, Яра.

– Опа-на! Никак высокое начальство?

Моисеев с сарказмом бросил:

– Да пиарщик он, Евдокимов. Больше всех нас получал вместе взятых.

Мерзликин развел руками:

– Извините, повезло!

Неловкость момента разорвал жизнерадостный смех молодых людей. Все выпили и плотно закусили. Руль разговорного корабля взял на себя Анатолий.

– В настоящее время наше положение одинаково. Начинаем практически с нуля.

– Позвольте! – израильтянина уже малость развезло. – У нас с вами разное образование. Ты щелкопер, а я электронщик! Кто КГБ окажется нужнее?

– А я на любой технике работать могу, – обиженно прогудел Евдокимов. – Трактор, экскаватор, кран, большегрузы, погрузчик. Им столько рационализаторских предложений накидаю. На сто лет вперед хватит! Помню, работал в порту Роттердама. Порт скажу огромнейший в Европе. Смотрю, они этот бедный контейнер таскают тягачом. Чтобы дорогу освободить. А тягач иногда занят. В итоге все равно отстают. Предложил поставить его а самоходную платформу. Мне премия, начальству прибыль. Эх, как мы тогда в баре погудели…

– Ярик, – осторожно спросил Анатолий. – Ты каким местом в Бельгии оказался?

Евдокимов начислил еще по одной и начал вспоминать:

– Да по дурости. Работы в девяностых стало мало. На вахтах обманывать начали нагло, да и здоровье не железное. Тут и одноклассник подсуетился, он немец сам, поехал туда и меня сманил.

– И как?

– Работа есть работа! Подучился, навострился шпрехать. У них многое иначе, но ведь человек человека всегда поймет. Отработал год, купил машину.

– Мерседес? – снова встрял в разговор Моисеев.

– Да какое там! Для обычного работяги дорого! Старый Фольц у деда одного взял почти задаром. Воевал тот у нас, доброту русскую помнил. Но как-то сел и подумал. Не мое это! Их орднунг фиктивный. На словах порядок, на деле бардака не меньше. И посидеть кроме, как с бывшими русскими не с кем. Не в деньгах счастье. Поехали дальше его искать. Через пару лет домой вернулся. А у нас тут как раз жизнь забила полным ключом!

– Но денег же заработал?

– Не спорю. Но честным трудом. На квартиру хватило. А там… Работы в России немерено. Здоровья уже зачастую не хватало.

Щупловатый Моисеев странно глянула на здоровяка:

– Тебе не угодишь. На Западе и охрана труда, и профсоюзы, а тут на дядю безлимитно вкалываешь и все в порядке.

Мерзликин злорадно ухмыльнулся:

– У вас там в Палестинах как будто иначе? Человек человеку друг и шекель лишний даст?

Израильтянин насупился:

– Не жми на больную мозоль, поц. Бывал у нас?

– А как же! Мертвое море, святые места. Жарко там у вас и пахнет… хреново в общем пахнет. Так и не привык. Да и всех земель… Я на рыбалку дальше ездил.

Срезал всех внезапно Дмитрий:

– Землицы у нас порядочно, порядка нет.

Прямо по былинному. '«Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами»