Текст книги ""Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Маркелова

Глава 27
Москва. аэродром Внуково. 26 июля 1973 года

«Обновленцы» добирались до Крыма все вместе на правительственном самолете, встретившись во Внукове. Не было торжественных проводов, лишних глаз и ушей. Рабочая поездка, прикрытая легендой «новой экономической реформы». Именно так она и была записана официально у всех в рабочих календарях. Нечего лететь поодиночке или обычными рейсами, играя в демократию. Да и о безопасности стоило подумать. Все властители своим звериным чутьем ощущали увеличивающееся в обществе с каждым часом напряжение. Так что не стоило его зазря увеличивать.

По Москве и так поползли странные слухи, а секретариат ЦК КПСС и вовсе «сидел на измене». Так невероятно точно выразился обычно культурный в словах Косыгин. Худощавый, хмурый, с правильной речью выходец из Ленинграда, он в Москве самой манерой поведения контрастировал с тучными, жизнерадостными брежневскими земляками, изъяснявшимися на восточноукраинском суржике и застегнутыми на все пуговицы выдвиженцами из провинций.

Внешняя пристойность, чувство номенклатурной меры было присуще многим землякам ПредСовмина. Начальство в Ленинграде было битое. При Сталине расстреляли три генерации местной номенклатуры с чадами и домочадцами. Так что ленинградский бомонд рождался с вбитым в подсознание императивом – надо сразу же сливаться с местностью. Но все равно Косыгин не устоял и сейчас сидит в самолете в ожидании взлета в среде настоящих заговорщиков. Ну, так и обстоятельства непростые! Знать, что все над чем ты долгие десятилетия работал, пошло прахом. Ради такого стоит отбросить устоявшиеся привычки и рискнуть головой.

Военные полетели своим бортом и с охраной. Они без конца носились с секретностью, но имели на это полное право. Огромное силовое ведомство затаилось где-то неподалеку и чего-то выжидало. Так что сидевшие в самолете были несказанно рады осознанию того факта, что армия и МВД с ними. И было странно, что со стороны КГБ еще никто не вышел на контакт. А ведь усилия навести мосты не раз предпринимались на самых высоких уровнях. И это откровенно пугало. Не хватало еще кровопролития в столице социалистического государства.

Косыгин после взлета продолжал усиленно размышлять. Слишком много информации в последние недели свалилось на его «мозговой центр». Да, они с Мазуровым собрали толковых и еще не зашоренных молодых людей, которых можно было обозвать ёмким словом «технократы», и загрузили их работой по осмыслению неудачи Советского Союза в том еще не появившемся будущем. Надо срочно найти выход из создавшегося положения, не громя экономику и общество, как случилось там, впоследствии. Хотя Косыгин не верил, что через десять лет в экономике будет так плохо. Ну не было тому никаких объективных предпосылок. Вот субъективных можно найти сколько угодно. Перестройка – политическая диверсия, а ни что иное!

Сам ПредСовмин не готов был признать, что социализм исчерпал себя и стал неэффективен. Если бы это было так, то противоборствующая сторона не вкладывала огромные деньги в борьбу с нами, советскими. А ведь буржуи до усрачки боятся мощного конкурента. Найти баланс между социальной защищенностью населения и экономически обоснованным принуждением невероятно трудно. Но придется это сделать. Иначе все бессмысленно.

Сколько бы ни говорили об обратном дундуки типа Суслова.

Идею «мозгового центра» при правительстве подкинул попаданец, и Косыгин после её озвучивания только покачал головой. Настолько это было чуждо, но умно одновременно. Премьер еще при первой личной встречи заметил необычность поведения человека из будущего. Было в нем нечто такое… Точнее будет обозвать эту особенность термином «внутренняя свобода». Абсолютно не признает никаких авторитетов! И он в своем праве. Чем они все прославились? Завели страну не туда?

Алексей Николаевич усмехнулся, вспомнив их первую встречу. Как жестоко обломались тогда резкие и властные Мазуров с Кириленко! А ведь их предупреждали. Ну не тот это человек, которого можно вот так запросто построить. Он даже к генералам не питает ни малейшего пиетета. Нет у него раболепия перед должностью. К тому же Семен оказался земляком, отчего их с Косыгиным отношения сразу стали более теплыми.

Алексей Николаевич любознательно поинтересовался, как живет город Петра в будущем. Не все там оказалось таким страшным, как представлялось поначалу. Кое-чему, особенно реставрации центра и обустройству многих его местечек можно даже поучиться у потомков. И в самом деле – это же целый Клондайк в плане международного туризма! И хороший, а главное – постоянный источник валютных поступлений.

Вот насчет заработка этой самой свободно конвертируемой валюты, так необходимой СССР для второй НТР-индустриализации получилось весьма интересно. Ракитин к их приезду подготовил целую выборку различных предложений. От игры на западных биржах с учетом имеющегося у них инсайда, до котировок нефти после близкой арабо-израильской войны. Оказались в его портфеле и вовсе экзотические предложения.

Союз с южноафриканцами, и монополизация золотого и алмазного рынков. На этом можно было по-настоящему озолотиться! Но здесь еще стоило посоветоваться с Громыко, который пока никак не обозначил своего отношения к потрясающей новости из будущего. А его по просьбе Брежнева тут же уведомили. Что было странно. Хотя Косыгин к тому же заметил, что военные к предложениям человека из будущего относятся весьма положительно. Он успел их заразить буржуазным практицизмом? Или это некий корпоративный пакт. Ведь попаданец воевал и, значит, настоящий солдат для армейских.

Чересчур вольнолюбивые взгляды человека из будущего натолкнулись на консервативное мышление старых партийцев. Мазуров и Кириленко поначалу приняли в штыки идею Ракитина отдать руководящие посты в правительстве и ведомствах так называемым технократам. Секретарь ЦК пафосно произнес короткий спич о безыдейности людей из будущего. После чего к веселью ПредСовмина получил от Ракитина откровенный отлуп. Там нашлось место и двуличию партократов, их безграмотности и самому превратному пониманию идей коммунизма. В идеологическом споре с попаданцем коммунисты с треском проиграли.

– У вас нет в наличии идейных управленцев, кто бы за совесть, а не за номенклатуровские ништяки работали. И вы это отлично знаете!

– Но без идеологии страну можно завести не туда.

– Она уже не там, уважаемый секретарь Цэка.

– Что вы имеете в виду? – тут же очнулся от раздумий Косыгин. Ему было интересно общаться с образованным человеком.

Ракитин пододвинул к себе чашку с крепким кофе. Разговор с гостями шел с утра, а ночью они отрабатывали очередную «тревогу». Учения на «Объекта» после нападения стали регулярными.

– Скажите мне, властители второй сверхдержавы мира, что мы строим?

– Как что, коммунизм! Поэтому и партия так называется.

– Что такое коммунизм? Вот только не надо лозунгов! Кто-нибудь за последние десятилетия смог точно сформулировать, что это такое с научной точки зрения? Я тут попросил принести учебник по так называемому «Научному коммунизму». Какой придурок, вообще, это писал?

– Для того у нас есть целые институты, – пафосно проговорил Кириленко, явно не услышав про «придурков».

– Да бросьте! Кто-нибудь из партийной верхушки хоть раз использовали их наработки? Леонид Ильич, например, выступая на съездах или пленумах? Кто ему пишет речи?

– Помощники.

– Ну-ну, главе первого в мире социалистического государства.

Приехавшие стыдливо прятали глаза.

– То-то и оно! Уши сворачиваются в трубочки от ваших плакатных речей. Неудивительно, что народу фиолетово на все коммунистические лозунги. Потому что говорите вы одно, а на деле вытворяете совсем другое. Большевики ведь на митингах разговаривали с народом о конкретном, животрепещущем. Они умели в ораторов, а отличие от нынешних вождей. Фабрики рабочим, земля крестьянам, каждой бабе по мужику!

– Вы бы, молодой человек, следили за словами, – помрачнел Мазуров.

– Во-первых, давно не молодой. Во-вторых, я знаю, куда это привело и чем закончилось. Херово закончилось, скажу вам, товарищи коммунисты. И во многом по вашей вине! Так что слушайте, что думают о вас потомки. Вы все скопом, и партия, и правительство ведете страну без руля непонятно куда. На съездах говорится много красивых слов, но их решения не выполняются на местах. Так ведь, Алексей Николаевич? Положа руку на сердце, честно ответьте.

– Вы правы, вздохнул, – Косыгин. – Цифры успехов дутые, промышленники и партийные руководители на местах зачастую думают больше о собственных премиях и наградах. Система выстроена не на эффективность, а на лучший доклад наверх. По ним и оценивают, и награждают. Самое плохое, что после верстаю планы, и планы неверные, которые потом снова не выполняются.

– Невероятно точно. Браво! – шутливо захлопал в ладони Семен, а партийные насупились.

Они-то хорошо себе представляли, что творится снизу. И как это знание умещалось вместе с их красивыми словами на пленумах?

– Вот так и вышло, что понятие коммунизма отдали на откуп писателям фантастам. Кто-то из них нарисовал будущее общество в виде красивой обертки для конфеты, Так сделали многие, опошлив само понятие. Другие на его фоне нарисовали приключенческие истории и душещипательные «разговоры о вечном». Этим в частности прославились Стругацкие. Мало кто пошел вглубь, разве что Иван Ефремов. Не читали его?

– Слышал, но не читал, некогда, – ответил хмуро Мазуров. Ему внезапно стал интересен этот разговор. Потому что шел он совсем иначе, как они привыкли.

– Зря, крайне рекомендую. Ефремов больше не писатель, пишет откровенно тяжело, а философ. Именно философского наполнения нашему будущему обществу и не хватает. Западная мысль идет своим путем. Им претит советский тоталитаризм. Так что надо развивать собственную научную мысль. Особенно советую вам прочесть Ефремовский «Час быка», он вышел недавно и пока не запрещен. Кстати, инициировал запрет именно Андропов. И хорошенько так прочитать, с карандашом в руках.

– Учтем.

Кириленко всколыхнулся:

– Но почему технократы? Разве они могут знать, куда вести общество?

Ракитин сделал глоток кофе и продолжил. У Косыгина сложилось такое мнение, что он ведет лекцию. Ах да, питерец же у нас преподаватель.

– Да очень просто. Только так можно убрать из управленцев случайно затесавшихся туда людей. К сожалению, созданная в СССР номенклатурная структура крайне архаична и не эффективна.

– Говорите, да не заговаривайтесь. Там проверенные люди.

– В том-то и дело, что проверенные. А образование у них есть? И какое? Опыт управленческой работы? И самое хреновое во всем этом, что и убрать их просто так нельзя. Они креатура партийных структур.

– По-вашему, получается так, что и партийный аппарат недорабатывает?

Ракитин повернулся к Мазурову:

– Ну вот вы и сами все видите! Но в то же время боитесь признаться себе. Вот эта косность все в итоге и погубила. Боязнь новаторского, как бы чего не вышло, пронизала партию снизу доверху. Не давала руководству объективной информации, давила на корню инициативы, жила сама в себе. В итоге пожрала, как саранча страну и народ.

Кириленко нервно мял подбородок, о чем-то размышляя. Мазуров уставился в окно, а Косыгин веселыми глазами рассматривал обоих аппаратчиков. Причесали их знатно!

– Семен Степанович, как я понял, ваша идея с технократами придумана, чтобы обойти уже имеющуюся управленческую структуру. Это будут образованные и подкованные исполнители.

– Вы правильно поняли, Алексей Николаевич. Они не будут зависеть от партийных установок. Мера их эффективности лишь одна – дело должно двигаться, проблемы решаться.

– Но как же…

– Партия пусть занимается чисто идеологией и воспитанием масс. Практика управления вся и всем порочна и порождает параллельные структуры. А это уже жирный минус с эффективности! Тоньше надо действовать товарищи, тоньше. Я предвижу ваши вопросы – а как тогда контролировать новый управленческий аппарат? Вот здесь, соглашусь, надо крепко подумать. В Китае же смогли! А народу там побольше нашего! Партия должна стать меньше и гибче.

Кириленко не выдержал:

– Наша сила в партии, в её многочисленности.

– А толку от этого? Где были все эти миллионы коммунистов в девяносто первом? К сожалению, надо признать, что коммунистическая идеология с треском проиграла. Заметьте, уже проиграла! Коррупция в национальных республиканских органах не с потолка взялась, как и очковтирательство в промышленности. А ведь везде сидят выбранные вами коммунисты. Партийный билет элементарно превратился в пропуск для карьерного роста и стал своеобразной индульгенцией от наказания. Так вот, пока вы не воссоздали партию заново, нам все равно нужно идти вперед. Так отдайте дело управления грамотным технократам. Озвучьте им четкие цели на ближайшее. Не нужно ничего кричать в лозунгах.

– Например? – подался вперед Косыгин. Он уже догадался, что попаданец озвучивает не собственные идеи, а некую квинтэссенцию размышлений из будущего. Ведь по его словам не все там смирились с падением Союза и в обществе будущего десятилетия не утихал жаркие дискуссии. А таким опытом пренебрегать точно не стоило!

– Цели? Постиндустриальный мир с передовыми технологиями. Экономная трата энергии, уменьшение зависимости от природных ресурсов. Прекращение продажи сырья, а только продуктов его глубокой переработки. Передовая химия, станкостроение, широкое распространение робототехники. Да ради такого недалекого будущего молодежь будет подметки рвать!

– И для его претворения нам потребуются высокообразованные кадры!

– Вы совершенно правы, Алексей Николаевич! Это здорово подстегнет тягу к знаниям и получению образования. Особенно технического. Обычный рабочий уже должен иметь не менее средне-специального курса наук.

– Да где ж мы столько техникумов возьмем? – не выдержал Мазуров.

– Решайте, что вас на самом деле нужно. Умная молодежь или алкогольное зависимое болото? Вы же в лозунгах постоянно такое провозглашаете.

Мазуров тогда серьезно задумался и до конца встречи задавал лишь наводящие вопросы. Кириленко сидел весь красный, постоянно вытирал лоб носовым платком, но огрызаться перестал, а больше слушал. Зато Косыгин крепко сцепился языком с молодым парнем, выжимая из него новости о вероятном будущем. Идея с постиндустриальным обществом пришлась ему по душе.

Глава 28
Украинская ССР. Крым. Резиденция Генерального секретаря «Глициния». 26 июля 1973 года

– Вот реальный лозунг для нашей молодого поколения. То, что рисуют в советских журналах типа «Техника молодежи». Космос, ракеты, роботы, передовые технологии. В России, извините, в Советском Союзе существует огромный потенциал, можно так сказать, ресурс, человеческий. У нас невероятно умные и изобретательные люди. Меня всегда поражало, как бездарно его использовали власти. У нас в будущем еще хуже, – махнул Ракитин в сторону дернувшегося Кириленко. – Олигархам пипл требуется лишь, как наемная бесправная сила. Некогда лучшее в мире образование безжалостно уничтожается. Правда, они так перестарались, что уже не могут найти себе грамотные рабочие кадры. Внезапно оказалось, что их также готовить требуется.

– Не понимаю. Как можно так безыдейно относиться к будущему? Что вы вложите в головы молодых людей?

– Не надо, уважаемый, путать ваши кривые лозунги с реальными делами! Предложите из их убогого городишки создать «Кремниевую долину» и сами удивитесь появившемуся энтузиазму.

– Это еще что такое?

Косыгин, уже знакомый с материалами, ответил:

– Американцы построили в Калифорнии целую агломерацию, наполненную высокотехнологичными предприятиями. Там к тому же много университетов и научных институтов.

– А здесь построим мы целый город мечты. Наукоград и не один. Это будет поселение нового типа, созданное с нуля. То есть самое лучшее в современной архитектуре и коммунальном хозяйстве. Вы видели фотографии скандинавских зданий из будущего?

– Утилитарно и необычно.

– Плюс практичная шведская мебель! Поначалу можно предложить скандинавам создать совместные предприятия, а затем выкупить часть идей или начать плодить свои. Вот посмотрите.

Властители СССР дружно уставились в экран портативной ЭВМ. Настолько на нем было четкое и ясное изображение! И насколько было обидно, что все это великолепие собрано в Китае.

– Алексей Николаевич, подлетаем к Симферополю, – легонько стукнул по плечу задумавшегося Косыгина Соломенцев. Тот посмотрел в окно и поднял кресло. – Не боишься, что обратно под конвоем поедем?

ПредСовмина бросил взгляд на коллегу из Совмина РСФСР:

– Не того нам нынче бояться надо, Михаил Сергеевич. Не того!

Лето, жара, Крым. Если и есть рай на земле, то он на южном берегу Крыма. Брежнев любил отдыхать и умел. В его морской резиденции имелся пляж, бассейн и катер. Вот на его борту в Черном море и состоялось поистине историческое совещание. Поначалу хмурый Ильич разлил всем по бокалу легкого крымского вина, сопровождая действо словами:

– Мы же все-таки на отдыхе, товарищи.

Товарищи неспешно дегустировали «Массандру» и раздумывали, с чего начать. Скорость катер сбавил, и стало возможно говорить без лишнего шума. Зачинщиком опять был Кириленко. Потенциальный пост Генерального секретаря придавал ему сил. Хотя делал он это не ради власти, а чтобы остаться в истории одним из тех, кто спас Союз от гибели.

«Всеми нами двигает честолюбие!» – достаточно честно выразился он перед посадкой во Внукове.

– Так дело не пойдет, товарищи! Это же фактически ультиматум!

Брежнев грозно сдвинул брови, хмуро оглядывая гостей. Нет, не таким он себе представлял долгожданный отдых в Крыму. И военные туда же, подсиживают старого друга Гречко! Но внутренне Генеральный сам себе уже признался, что ведет обычный торг. Он внимательно изучил собственное будущее, и оно ему жутко не понравилось. Что еще за медсестра с уколами?! Кто её ему подослал. И нет у него пока никакой зависимости от препаратов. Враки все это! Ну, были проблемы, но не такие же! Сколько лжи в будущем о нем выложили. Но именно та развалина, которую представлял собой поздний Брежнев и стала предметом волны анекдотов внутри страны. А зарубежом бесповоротно поняли, что с СССР надо покончить. И такое положение дел здорово уязвляло самолюбивого Генсека. Считай, вся его предыдущая работа коту под хвост. О тебе судят не по успехам 8 и 9 пятилетки, а по бормотанию в микрофон в последние годы жизни. Наверное, и в самом деле надо на покой, пока ты на взлете.

– Пойми, дорогой Леонид Ильич, мы же тебя не выпроваживаем как Никиту. Специально на съезде создадим пост Почетного председателя партии и утвердим это в уставе. А предварительно работу с товарищами проведем. Хватит с нас постоянных метаний и смены курса. Партия должна идти прямо и целеустремленно!

– Отодвигаете, значит?

– Ставим выше. У Председателя будет право вето на решение Генерального секретаря, если его поддержит большая часть Политбюро.

Брежнев покачал головой, осознав, что это прелюдия для дальнейшего торга:

– Это дело! Решение надо принимать коллективно.

– Вот и мы о том! Правильно, товарищи?

Генсек посмотрел на остальных и особенно выделил взглядом «партизана» Мазурова. Вот кто воду мутит! Кириленко один бы не посмел. Затем обратился к Косыгину, которого безмерно уважал.

– А ты что, Алексей Николаевич скажешь?

ПредСовмина еще больше насупился, говорил медленно, роняя слова постепенно:

– Уходить надо вовремя, Леонид Ильич. На взлете, а не хромой уткой. А мы об этом постоянно забываем. Думаем, что незаменимых нет.

– И ты о Брут? – попытался грустно пошутить Генсек.

– Я и сам, грешным делом, подумываю об уходе. Вот найду замену и останусь при правительстве советником. Тебе ведь примерную должность предлагает. Советы от мудрого человека никогда и никому не помешают.

Вот здесь Брежнев крепко задумался. В свете полученной от попаданца информации одна из причин обвала Союза – это засилье старых и уже некомпетентных кадров. Видимо, и в самом деле пора на покой. На кону поставлено слишком много. Само существование державы.

Генеральный секретарь потребовал еще вина, самолично обошел всех, наливая каждому четко и ровно. Рука у него до сих пор ни разу не дрогнула даже на охоте.

– Ну что, товарищи, выпьем за проводы дорогого Леонида Ильича! – сказано это было с улыбкой, все дружно тут же защерились в ответ. – Медаль какую-нибудь дадите напоследок?

К семьдесят третьему году у Брежнева, кроме боевых наград были два Героя, Социалистического труда, полученного в 1961 году и Героя Советского Союза, выданного в 1966 году.

– Это как товарищи решат, – коротко ответил приосанившийся Кириленко. Брежнев тут же его срезал:

– На мое место метишь, Андрей Павлович? Не слишком торопишься?

Секретарь ЦК побледнел. Особенно это стало заметно на фоне успевшего загореть Генсека.

– Оставим на усмотрение съезда. Пора заканчивать с прошлой кулуарностью. Ни к чему хорошему это не приводит.

Брежнев опешил.

– Смелый ход! Не ожидал.

– Так и в самом деле, Ильич, пора заканчивать со всем этим дерьмом. Я там такого начитался…

– Расскажешь?

– Тебе не понравится.

– Я тебе не девица кисейная. Ладно, вечером поговорим, – Брежнев снова стал Генсеком и действовал по-партийному. – Мое решение озвучим на ближайшем собрании Политбюро. Нам надо подготовить товарищей.

– Гришина я возьму на себя. С Кулаковым также найдем общий язык, – тут же вклинился Кириленко, затем повернулся к Соломенцеву. – Сможешь поговорить с Подгорным?

– Да. Может, и с Пельше успею.

Брежнев скривился. Понабрали в Политбюро стариков-мудаков! Затем внезапно поймал себя на мысли, что уже начинает думать по-иному. С учетом послезнания. Может, тогда рано уходить? Ладно, есть еще время для решения. Съезд же не завтра?

– Я вызову в Крым Кунаева, а позже товарищей с Закавказья. С Устиновым также быстро общий язык найду. За ним армия стоит.

Вмешался деловитый Мазуров.

– Тогда круг посвященных здорово расширится.

– Ну а как ты думал? Секретари ЦК и Политбюро должны быть в курсе событий. Кстати, что у нас Андропов, так и молчит?

Генсек уставился на молчавшего до сей поры Ивашутина. Огаркова он подчеркнуто игнорировал, считал, что тот сделал неправильно, приехав, не посоветовавшись с непосредственным руководством. Начальник ГРУ принял деловую позу докладчика:

– Об этом я хотел поговорить с вами, товарищи. У меня появились новые и весьма неожиданные факты. Прошу присесть, товарищи.

Уговаривать никого не пришлось. Легкий бриз бил всем в лицо, солнце ярко светило, согревая замерзшие души, думать о плохом не хотелось. Но приходилось.

– Мы постарались выйти на товарища Андропова, его молчание слишком затянулось. Ответа мы пока не получили, но зато нашли интересные факты о прослушке и слежке за членами Политбюро.

– Есть доказательства?

– В здании мы сможем показать вам весьма занимательный фильм. Я его привез с собой. Похоже, что внутри КГБ было создано секретное управление для политического сыска.

Брежнев насупился. Эта гнида «Ювелир» слишком много себе позволил! Давал же себе зарок не пускать евреев к кормушке! На всех, видать, проклятый гэбист собирал компромат.

– Мы обязательно вынесем это на собрание Политбюро. И попросим ответить на вопросы.

В среде «обновленцев» пробежала тень одобрения. За такое нарушение так накажут, что мало не покажется.

– Есть еще, я бы так сказал, сногсшибательные новости. После знакомства с «Оракулом» мы совместно с МВД предприняли некоторые поисковые действия и обнаружили, что в течении последних месяцев в Союзе в поле зрение милиции попадались некоторые темные личности, утверждающие, что они из будущего.

Все замерили и с открытыми ртами уставились на Ивашутина.

– Что-что?

– Мы тут же по своим каналам начали их немедленный розыск. И он дал ряд занятных фактов. Один из них таков – поиском попаданцев занимается и КГБ. Кого-то из людей будущих они загребли к себе, но никому об этом не сказали.

Мнение всех громогласно выразил «партизан» Мазуров:

– Товарищ, это уже выступление против партии!

Все переглянулись. Баланс сил резко поменялся, и нужны были срочные действия. Брежнев снова оказался на коне, громко скомандовав:

– К берегу, быстро! – затем он неожиданно для всех улыбнулся. – Вот черти, выпить не дают спокойно! Товарищи, медлить не будем. Когда назначать внеочередное заседание Политбюро?