Автор книги: Юлия (Ли) Ода

Соавторы: Ян Бадевский,Василий Груздев,Константин Федотов,Дмитрий Инин,Игорь Давыдов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 355 страниц)

– Спасибо, Макс, я этого не забуду! – дрожа от холода, как осиновый лист, прохрипел Бегунок.

– Ага, как же, вот только странно у нас все получается, я тебя спасаю, а ты меня убить пытаешься! – ухмыльнувшись, сказал я.

– Прости.

– Бог простит, нам бы к тросам вернуться, но отнесло нас прилично, километра на три, не меньше, а тебе бы согреться нужно. В общем, будь тут, никуда не уходи, я осмотрюсь.

– Очень смешно. – фыркнул на последнюю мою фразу Бегунок.

Я вошел в чащу хвойного леса и осмотрелся по сторонам, ну, ничего полезного, разумеется, не было, но хоть от ветра можно будет укрыться. Вернулся обратно на берег и, взяв Бегунка на руки, потащил его к деревьям. Укрыв его от ветра, я натаскал сухих веток и, собрав немного сухой травы, что было особенно сложно, учитывая погоду, разжег костер. Хорошо, что у курящего человека, как правило, по всем карманам рассованы зажигалки.

– У тебя нога сломана, и вторая, возможно, тоже. – сказал я бегунку, грея руки от огня, на что глаза его тут же округлились, и на лице опять появилась паника.

– Нет, нет, все нормально! Я смогу идти! Я не буду обузой! – вдруг затараторил он, не переставая дрожать.

– Ты чего так занервничал-то? – удивился я.

– Так это, у нас, если подобная напасть случается, чаще всего таких добивают, чтобы обузы не было. Тут и так двигаться тяжело и опасно, а тут еще и раненый. – не переставая с опаской смотреть на меня, сказал Герасим.

– А на кой хрен бы я тогда за тобой нырял? Я же видел, как тебе деревом досталось, еще легко отделался. Не буду я тебя добивать, сейчас просохнем, будем выбираться отсюда. Нам нужно плот дотащить, а то у нас ни еды, ни одежды, а главное, оружия нет.

Глава 9

Страх Бегунка не на шутку удивил меня. Вот жизнь у них: получил ранение на вылазке, значит, добить можно без зазрения совести, дружба, братство, мать вашу! Немного отогревшись у костра и просушив одежду, я прошелся по роще и сломал две прямые ветки, нужно шину наложить, пока не поздно, но вот проблема, ни бинтов, ни даже веревки никакой не нашлось.

Герасим лежал на холодной земле, дрожа от холода и поскуливая от боли, сжимая зубами кожаную портупею, которой до этого был подпоясан.

– Сейчас больно будет, ты только громко не кричи, а то еще гулей привлечешь. – обратился я к парню перед тем, как попробовать вправить кость.

– Угу. – послышался стон парня, который недоумевал, зачем же я сложил в несколько раз и засунул ему в рот кожаный ремень.

Характерный хруст, кость вернулась на прежнее место, а я всем весом навалился на парня, который скулил, мычал во весь голос от боли, пытаясь прыгать по земле, словно мяч. Когда боль отступила и мой напарник немного успокоился, я достал у него изо рта портупею, которую он почти прокусил.

– Теперь понял, зачем? – спросил я, глядя на парня, показывая ему следы от зубов.

– Чтобы орал негромко? – глубоко вздыхая уточнил он.

– Балда! Чтобы ты зубы себе не сломал! Стоматологи нынче редкость, наверное. – рассмеявшись, ответил я.

К сломанной ноге я приложил две ветки, после чего двумя портупеями притянул их к ноге. Со второй ногой пока не ясно, отек и синяки имеются, но хуже не становится, надеюсь, все же ушибом обойдется. Здесь нам делать больше нечего, пора убираться отсюда.

Укутав Бегунка и в свой китель тоже, я взял его на руки и, словно невесту по мосту, понес обратно к переправе.

Из хорошего – снег наконец-то закончился, и до самой переправы можно было легко дойти по песчаному берегу. А из плохого – ветер был все таким же сильным, особенно на открытой местности, и идти нужно было против него. Дорога хоть и была простой, что сложного идти по песочку? Вот только песочек этот покрыт десятисантиметровым слоем снега, а я нагруженный, да еще и босиком. Течение отнесло нас больше чем на километр, так что топать прилично, но я больше за напарника переживаю, как бы он воспаление легких или пневмонию не подхватил. Это я еще даже и без регенерации закалялся постоянно, а теперь и вовсе болезни мне не страшны, но вот этот морской котик может реально ласты склеить после таких заплывов. Но главное, чтобы гостей никаких не пожаловало, а то нам сейчас осталось только гулей привлечь до полного счастья.

– Вот видишь, как нужно поступать, когда твой товарищ в беде, не добивать, не бросать, а идти и выручать. Даже если и сам можешь пострадать. У нас даже поговорка была такая: «Сам погибай, а товарища выручай». Так нас воспитывали, и мы людьми нормальными выросли, не то, что ты.

– А какой смысл с обузой идти? Ведь я тебя тормозить буду, и из-за этого оба сгинуть можем. Странный ты все-таки человек. – отмахнулся Бегунок.

– Так мне тебя бросить? – остановился я.

– Нет, нет, что ты! Я же сказал, странный, а не плохой. – тут же ретировался паренек.

– То-то же. Это называется двойные стандарты. – пояснил ему я.

– Что это такое?

– Ну как что. Вот ты сам не готов с обузой возиться, будь я на твоем месте, я уверен, ты бы даже и не попытался мне помочь, а вот сам обузой ты быть готов. Это и есть двойные стандарты.

Минут за сорок мы добрались до переправы, я постоянно болтал с парнем, то ли от скуки, то ли просто поговорить захотелось. На этот раз он мне не перечил и внимательно слушал, уточняя непонятные для себя слова и выражения. Усадив паренька у дерева, я принялся тянуть на себя трос, но он ни в какую не поддавался. Причина была простой: колеса, на которых этот самый трос крутится, покрылись коркой льда, да и сам трос над водой также оброс ледяной коркой.

– Что делать будем? – спросил у меня паренек, когда я присел рядом.

– Ну, вариант только один: плыть до плота, придерживаясь за трос, а там его отвязывать и к берегу его по этому же тросу и тащить. – почесав затылок, сказал я.

– Куда там, не удержать даже вдвоем, если бы без ветра, то еще можно попробовать, а так не вариант. – сделал вывод паренек.

– Не, я петлю из веревки сделаю и на трос накину, так и буду двигать, постепенно доплыву обратно, других вариантов я все равно не вижу.

– Ну, если так, то можно попробовать, а нет, так там у нас лопатки были, как веслом к берегу грести, но только далеко тебя унести может.

– Тут ты прав, ладно, чего время терять, скоро стемнеет, так что нужно двигаться.

Опять лезть в ледяную воду вообще не хотелось, но выбора особо-то и нет, тут главное с троса не соскользнуть, а то опять все заново начинать придется, как бы Бегунок к этому времени коркой льда не покрылся. Я ему предложил разместиться в лесу и разжечь костер, но тот наотрез отказался, мол, тебя дождусь и все тут.

Течение сильно сносило меня в сторону, но я ловко перебирал руками по тросу и быстро удалялся от берега. Иногда очередная волна, поднятая резким порывом ветра, накрывала меня с головой, тем самым добавляя мне бодрости. Но как бы там ни было, до плота я добрался минут за двадцать, не больше.

Плот стоял на своем месте, и все наши вещи были на нем в целости и сохранности, разве что мокрые, но это поправимо. Достав из рюкзака толстую веревку, я привязал ее к металлической скобе и обмотал вокруг троса. Затем монтировкой подковырнул скобу, державшую трос, которым плот был привязан к переправе, плот дернулся, но веревка натянулась, и я принялся толкать ее в сторону берега.

Полтора долгих часа я толкал эту чертову баржу, руки мои забились, словно после сильнейшей тренировки. Организм требовал еды и отдыха, но с главной задачей я справился и подтащил плот к берегу. Бегунок тем временем, свернувшись калачиком под деревом, сладко себе спал.

– Эй, малец, не спи, зима приснится, замерзнешь. – ухмыльнулся я.

– А ты быстро. – открыв глаза, ответил мне Бегунок.

– Ну еще бы, не на пляже загорал, в отличие от некоторых. Там как бы холодно.

– Да и тут не жарко. – ответил паренек, вздрагивая от холода.

Натянув на ноги мокрые и холодные берцы, я, оставив парня охранять вещи, отправился в лес, благо он совсем рядом находился. По-быстрому осмотрел местность на предмет посторонних и наличие каких-нибудь шалашей или землянок, но, увы, ничего тут не было. Значит, ночевать будем под открытым небом, наломав пушистых сосновых веток, я организовал два топчана и заодно наготовил много дров. Сосна – дерево хрупкое, их ветром часто ломает, так что в хвойных лесах проблем с сухими дровами почти не бывает, жаль только, горят быстро. Закончив с обустройством лагеря, я притащил сюда раненого Бегунка и уложил на уложенные хвойные ветки, а затем и все наши вещи. Только теперь, сидя у большого костра, я вынимал все содержимое наших рюкзаков и развешивал вокруг костра, дабы быстрее просохло.

Над огнем висел котелок с закипающей водой, костер потрескивал ветками, подбрасывая в воздух стайки искорок, которые быстро потухали, вырвавшись на свободу. Ветер наконец-то затих, и на всю округу опустилась тишина, а следом за ней огромными хлопьями опять пошел снег.

– Макс, а как с патронами быть⁉ – вдруг подскочив на своем месте, спросил Бегунок.

– А что с патронами? – не понял я его.

– Ну как что, они же промокли все. – заметно занервничав, ответил парень.

– И что? – все еще я не понимал, к чему он клонит.

– Да как что! Порох отсырел, и они стрелять не будут! – возмутился Бегунок.

– С чего бы это?

– Ты дурак или прикидываешься? – фыркнул парень.

– Ааа, все, я понял. Нет, этим патронам вода не страшна, это не твои патроны для обреза, которые уже раз по сто каждый перезаряжали. Эти одноразовые, и ни жара, ни холод, ни вода им не страшны. Но вот все магазины придется перезарядить и оружие почистить, а то лед в магазине образуется, и заклинить его может в самый ответственный момент, да и предохранитель на автомате примерзнуть может и подвести. – объяснил я напарнику, что переживать ему не о чем.

Заставив Бегунка выпить три кружки горячего чая и залил в него пол бутылки коньяка который он прихватил с собой я укутал его, словно ребенка, в высохший к этому времени спальный мешок и приказал ему отдыхать. Чистку оружия и караул я, так и быть, сегодня возьму на себя.Сначала мне нужно было сделать носилки, точнее, что-то похожее на телегу или, скорее, сани, чтобы тащить Бегунка, плюс туда же нужно положить еще и наши сумки. Конструкция по сути очень простая: связываем нейлоновыми веревками ветки между собой, делая площадку, а затем привязываем еще две так называемые оглобли, за которые я, словно гужевая лошадь, буду все это тянуть. С веревками конечно же много возни, и конструкция получается жиденькой, но гвоздей и шурупов у меня нет, как и времени, так что работаем быстро с тем, что имеем. Закончив с носилками я перебрал все магазины и смазал пружины оружейным маслом, а патроны протер сухой портянкой и только после этого собрал все на свои места. После этого я почистил свой автомат, СВД и пистолет и уже потом принялся обслуживать оружие Бегунка. Чистка оружия меня всегда расслабляла и успокаивала, во время нее я, как правило, размышлял о разном, ровно как и сейчас.

Вот чего я вожусь-то с этим дурачком? По сути, как напарник он так себе, ненадежный от слова совсем! Да, он не трус, и видно, что в боях он побывал и убить кого-то рука у него не дрогнет, это я на себе уже испытал. Все же он три раза меня убить пытался, и если бы не моя регенерация, первый точно был бы удачным. То, что он знает дорогу, не особо-то ему ценности приносит, разве сам бы не нашел? Ну поплутал бы чутка, не впервой. Ну, с другой стороны, скучно одному, а так хоть есть с кем поговорить, опять же про гулей он рассказал и про охотника. Так же он в курсе местных реалий, про деревни знает, что да как, мне смог рассказать, бароны эти, прямо возрождение феодального строя, мать его. Такими темпами скоро князья появятся и цари, если еще не появились.

Так я и думал, хотя и понимал, почему я все еще не придушил этого скользкого паренька. Все очень просто, этот баламут своими действиями отвлекал меня от того, о чем я старался не думать – о прошлом, а именно о том, что происходило в последние дни перед моей заморозкой. Мой сын, моя женщина, мой брат, мои друзья и люди, которых я не уберег. Я словно слышу их голоса, стоит мне уснуть, они осыпают меня проклятиями и тянут ко мне свои окровавленные руки, чтобы утащить к себе в бездну.

– Макс. – послышался в тишине такой знакомый и милый женский голос, от которого мурашки побежали по всему телу.

Приподняв свой взор и устремив его в глубину леса, в темноте я увидел женский силуэт в белых одеяниях, развевающихся в разные стороны, что плавно приближался ко мне.

– Кто ты? – спросил я.

– Милый, ты разве не узнаешь меня? – с наигранной обидой ответила мне девушка.

Девушка приближалась, и я смог увидеть ее черты лица. Не может этого быть! Это просто невозможно!

– Женя⁉ Но как? – пытаясь подняться на ноги, прохрипел я.

К горлу тут же подкатил ком, руки мои затряслись, и меня начала охватывать паническая атака, а из глаз потекли слезы.

– Не кори себя, ты ни в чем не виноват! Мы протянули столько только благодаря тебе! Ты дал нам прожить последние дни в полной безопасности, не испытывая страха и голода. Мы все тебе благодарны, ты ни в чем не виноват.

– Но как же? Я не смог вас защитить! Я тогда дал слабину и не убил Алексея, и он погубил всех нас. – прохрипел я, а из моих глаз потекли слезы.

– Ты же прекрасно осознавал, что это вопрос времени, рано или поздно наши соседи бы на нас напали, мы просто оттягивали неизбежное. Не кори себя и живи дальше полной жизнью.

– Я все понимал, но хотел как-то решить этот вопрос, я старался. Я никогда в жизни так не старался, как тогда. – разрыдавшись, словно девчонка, прошептал я.

– А теперь открой глаза и смотри вперед. – суровым голосом сказала мне Женя.

– Но мои глаза и так открыт? – не понимая, уточнил я, глядя на нее, и увидел, как из-за деревьев по периметру нашего лагеря выходят еще люди со светящимися, словно у кошек, глазами в белых одеяниях и смотрят на меня с доброй улыбкой.

– Открой глаза, Макс! – прокричала Женя.

– Что? Они открыты! – не понимая, крикнул я в ответ.

– Открой глаза! – голос ее стал еще громче, – Ну же, открывай глаза! – кричала она и сорвалась с места, приближаясь ко мне, набирая скорость.

По мне словно разряд тока ударил, и я подскочил с места, глубоко вздыхая и открывая глаза. Видя, как на меня несется большой серый волк. Мозг опередил мои мысли, рефлекс сделал свое дело, и пистолет за долю секунды покинул свою кобуру, три выстрела тут же остановили серого охотника. Схватив фонарик, я поднялся на ноги и начал освещать лес вокруг лагеря.

– Что случилось? – Не двигаясь, спросил у меня Бегунок.

– Что случилось? Пи**а с х**м разлучилась! Вот что случилось! – отмахнулся я от него, вглядываясь в сотни отсвечивающих свет фонарика волчьих глаз, – Ты чего не сказал, что тут волки такие здоровые? – обратился я раздраженным голосом к напарнику.

– Какие есть, много? – спросил Бегунок, по его глазам было видно, что он все еще пьян и не совсем осознает ситуацию в которой мы оказались.

– Большая стая, больше сотни голов, я такого никогда не видел и даже не слыхал о таком. Как их прогнать, я одного убил, остальные вот стоят, смотрят на меня и скалятся?

– Как-как? Никак, стрелять, может и сами убегут. – ответил парень, плавно выползая из спального мешка протягивая руки к своему автомату.

Волки начали рычать и понемногу смыкать кольцо вокруг нас. Я же боялся делать резкие движения и плавно потянулся к осколочным и светошумовым гранатам, что лежали на земле в сумке около моего рюкзака.

– Гера, я сейчас кидаю гранаты, и как только услышишь взрывы, начинай стрелять в сторону леса перед собой, а я буду поливать свинцом в другую сторону. – Отдал я команду своему горе-напарнику.

– Понял, я готов. – ответил напарник, принимая сидячее положение и плавно поднимая ствол автомата вверх.

Выдернув кольцо от осколочной гранаты, я метнул ее вперед прямо в большое скопление волков, и один из них, словно дрессированный пес, поймал ее на лету, зря он, конечно, так поступил. Раздался первый взрыв, но за ним еще и еще, я метал гранаты в разные стороны одну за одной, чередуя светошумовые и осколочные. Запах пороха, крови и внутренностей разлетелся по лесу, а также поднялся громкий волчий визг, рык и вой.

Стаю охватила паника, они, ослепленные ярким, начали метаться в разные стороны, врезаясь друг в друга, в деревья и затаптывая раненых собратьев. Но тут еще и мы с Бегунком добавили жару, открыв беглый, но прицельный огонь. Стая бросилась наутек, поняв, что мы им не по зубам, оставляя вокруг нас лежать большое количество своих смертельно раненых и убитых собратьев.

Скулеж умирающих хищников разносился по лесу на многие километры, привлекая к себе внимание незваных гостей. Перезарядив автомат я присел на землю и потер руками свое лицо, пытаясь осознать все, что со мной произошло.

– Сон? Это был просто сон, но, сука, такой реалистичный! Или же это было что-то большее? Женя явилась мне и предупредила меня? А ведь если бы не она, растащили бы нас с бегунком по косточкам, и никакая регенерация бы мне не помогла. – тихо бормотал сам себе под нос.

– Макс, нам бы это, валить отсюда нужно. – вывел меня из прострации мой напарник и судя по его взгляду он уже протрезвел.

– Что? Валить? Да, ты прав, сейчас все соберу. – осознав слова Бегунка, ответил я.

– Грааа!!! – послышался знакомый рев вдалеке.

– Охотник! Да твою-то мать! – ругнулся я, закидывая вещи в наши рюкзаки.

– Мы словно откармливаем их. Вроде как из-за реки рев, у нас мало времени, сдается мне плавают они быстро. – ухмыльнулся Бегунок.

– Ага, главное нам самим десертом не стать. – отмахнулся я, разматывая леску и быстро привязывая ее к кольцам гранат.

– Ты же не бросишь меня тут? – сжимая автомат в руках, уточнил Бегунок.

– Не брошу, сейчас нужно кое-что сделать. – ответил я.

Закинув Бегунка на площадку, я дал ему пустые магазины и открытый цинк с патронами, чтобы он их снарядил, а сам

по быстрому установил несколько растяжек из разных гранат, не убить не убьют, но ранить могут и с толку сбить,а там гляди и оторвемся. Схватив оглобли и потащил свое детище, груженое Бегунком и вещами, в нужном направлении.

– Грааа!! – раздалось совсем рядом за нашими спинами.

– Это тварь уже на берегу! – запищал Бегунок.

– Я и так это понял, держись крепче! – крикнул я и побежал вперед.

Глава 10

Ноша моя была не сильно тяжелой, но тащить все это через лес было неудобно, того гляди врежусь во что-то и вся конструкция развалится на куски. Бегунок тем временем наполнял пустые магазины и то и дело с опаской оглядывался назад. Я зацепленным за разгрузку фонарем освещал себе путь, обходя стороной поваленные деревья и растущие кусты. Весь снег был истоптан петляющими волчьими следами, а также он был покрыт алыми каплями крови. Вот нам еще одной встречи с волками только и не хватает.

От места бойни мы отбежали метров на пятьсот, как оттуда донеслись взрывы, а затем и свирепый вой охотника.

– Как бы он не погнался за нами. – выразил свои опасения Бегунок.

– Надеюсь, мои подарочки его задержат. – ответил я, тяжело дыша.

На часах было пять утра, и я уже час как без передышки пробираюсь через лесную чащу. Охотник за нами так и не погнался, что не могло не радовать, но останавливаться я даже и не собирался, до рассвета уж точно. Очень напрягал тот факт, что двигались мы ровно в ту же сторону, что и волки, так что еще одной встречи с лесными санитарами нам, скорее всего, не избежать.

Бегунок держал в руках автомат и внимательно оглядывался по сторонам в поисках погони или нападения, его сильно трясло, и он морщился от боли, которая так и не отпускала его, но нужно отдать должное, он терпит и не ноет.

На часах было восемь, тьма постепенно начала отступать, а свет лениво заполнять лесное пространство. Было очень облачно, от этого светало медленнее, чем обычно. Волчьи следы стали попадаться все реже. Я же, словно лошадь, тащил свою ношу, пот стекал по моему лицу, собираясь на подбородке, после чего большими каплями падал на снег, ноги мои уже начали подрагивать от такой нагрузки. Пробежал я километров двадцать, не меньше, и даже невозмутимый Бегунок был в шоке от моих возможностей. Последние километров десять мы уже преодолевали, двигаясь по накатанной за лето и осень дороге, как сказал напарник, по ней-то он сюда и добирался со своими коллегами.

– Все, привал! – сказал я, остановившись и бросив оглобли в пушистый снег, пытаясь отдышаться.

– Макс, ну ты силен вообще! Я сидеть уже не могу, задницу всю отбил, а ты, словно молодой жеребец, без устали такое расстояние преодолел! – начал хвалить меня напарник.

– Что поделать, не бросать же тебя, дурака, на съедение. – отмахнулся я от парня, растирая себе лицо снегом.

– Это точно, любой бы на твоем месте бросил, а ты нет, рисковал, сильно рисковал, но не бросил. – склонив голову, ответил парень.

– Я же тебе говорил, русские своих не бросают!

– А кто такие эти твои русские? – не понимая, спросил он.

– Вот ты спросил, конечно же, русские – это народ, который раньше жил в этих землях, да и ты, по сути, русский, но только скурвившийся. – ухмыльнувшись, ответил я.

– Это как?

– А это так, поменяй нас местами, представь, что это я со сломанной ногой оказался. И вот сравни, что сделал я и что бы сделал ты. Я поступил, как подобает нормальному человеку, а то, как поступил бы ты, так делать, в общем, не стоит, плохо это.

Бегунок замолчал, осмысливая мои слова, а я, отдышавшись, начал собирать ветки для костра, надо бы поесть и попить горячего, а то я что-то вымотался, организм требует энергии. Настроение у меня было хорошее, ну еще бы, отбились от волков, убежали от охотника, а еще этот сон, не знаю, но мне словно легче стало, но все же, вспоминая об этом, чувство вины начинает терзать меня по-прежнему. Размышляя о своем, я ходил по лесу, как вдруг услышал писк. Прислушавшись, я осмотрелся по сторонам и, поняв, откуда он доносится, я осторожно отправился на него, достав пистолет из кобуры.

Метрах в двадцати я увидел лежащего около дерева черного волка, истекающего кровью. Надо отдать должное, волки сейчас стали просто монстрами какими-то, здоровые, мощные, в холке под полтора метра, не то, что в мое время.

Видно было, что животное страдает и вот-вот испустит дух. Увидев меня, он начал скалиться, но был не в силах подняться.

– Что, брат, не повезло тебе сегодня? – обратился я к волку и начал осторожно к нему подходить, кто знает, может ему все же хватит сил на последний рывок.

Но волк, услышав меня, убрал оскал и положил голову обратно на снег.

– Таков закон, причем твой же закон, либо ты, либо тебя, выживает сильнейший. – добавил я, подойдя к волку, и вытащил из разгрузки кинжал, – Я помогу тебе окончить страдания.

Я присел перед головой волка, как тот что-то прорычал, и из-за дерева, озираясь по сторонам, прижав уши и поджав хвост, к нам выбежал черный волчонок, он был еще совсем крохой, размером с домашнюю кошку, не больше. Щенок, попискивая, подбежал к своей, как оказалось, маме и лизнул ее в нос.

Волчица смотрела мне в глаза, не со злостью, а словно с просьбой, с мольбой о помощи.

– Хорошо, я присмотрю за твоим дитем. – осторожно положив ей руку на голову, прошептал я.

Как я догадался, да все просто, что ей еще может от меня понадобиться? Она смотрела то на меня, то на волчонка и жалобно поскуливала. После лизнула мою руку, а затем своего волчонка и, закрыв глаза, испустила дух. " Аааауууу", – тут же затянул волчонок, усевшись на свою пятую точку, задрав голову к верху.

– Ну что, браток, крепись, такова жизнь. – погладив пушистого зверька, сказал я, после чего взял его на руки и пошел к нашему костру, который кое-как разжег мой напарник.

Волчонок заметно нервничал и не совсем понимал, что происходит, он пытался рычать на меня, но получалось так себе. А еще он укусил меня за палец своими острыми, словно маленькие иголочки, зубами, за что тут же получил щелбан в свой черный влажный носик. Усевшись на руке, он посмотрел на меня, негодуя от щелбана, и недовольно фыркнул в знак протеста.

– А ты чего думал? Меня кусать нельзя! Подрастешь, будешь еще и по своей шерстяной заднице получать. – улыбаясь сказал я волчонку, и он, посмотрев на меня своими голубыми, словно небо, глазами, лизнул мне руку.

Вообще на ощупь он был мягоньким и пушистым, это все благодаря его щенячьему пуху, нормальной шерстью он еще не покрылся, но это вопрос времени. По окрасу шерсти он пошел в свою мать, черный, словно ночь, ни единого белого или серого пятнышка, когда вырастет, будет выглядеть шикарно и грозно, вот только оставлю ли я его себе? Хотя чего спрашивать, я уже и так это решил. Собак я люблю, чего только мой верный и умнейший Макс стоил, с полуслова меня понимал, не собака, а мечта, одним словом. Волк, разумеется, не пес, характеры у них больно разные, но я думаю, смогу воспитать этого обормота, по крайней мере, попробую.

– Это еще что? Это же волчонок! – попятившись назад, испуганными глазами оглядываясь по сторонам, нервным голосом пропищал Бегунок.

– Ну, а что такое? – не поняв спросил я у Бегунка, и мы с щенком уставились на него.

– Ты дурак? Сейчас мать его прибежит и устроит нам тут!

– А, ты про это, нет, мать его умерла, она мне его и отдала. – успокоил я своего напарника.

– И зачем он тебе? Продать хочешь? – спросил он у меня.

– Чего? Продать⁈ Вот ты как всегда, везде выгоду ищешь, все-то тебе украсть да продать! Нет, выращу, другом моим будет, и напарник из него хороший выйдет.

– Ага! Как же! Напарник, загрызет тебя, пока ты спать будешь, вот и весь напарник! Думаешь, ты первый такой, кто волка приручить решил? Много я слышал о таких вот мечтателях, да вот ни разу ни у кого не вышло, больно они злопамятные и своенравные!

– Ну так вот ты сейчас его критикуешь, а он все запоминает, вырастет и причиндалы тебе твои откусит, а я его за это только похвалю. – рассмеявшись ответил я Бегунку, располагаясь у костра.

– Злой ты человек, Макс. – с обидой сказал Бегунок.

– Ага, кто бы говорил.

Посидев у костра, мы перекусили, также я накормил волчонка, который с удовольствием умял целую банку тушенки, вылизав ее до блеска, а затем улегся мне на колени и, свернувшись клубочком, сладко засопел. Осмотрев ногу Бегунка, я пришел к выводу, что вторая нога все же не сломана, отек спадал, причем очень быстро. На вторую ногу Бегунок, разумеется, еще не скоро сможет наступать, я стянул ее посильнее бинтами, чтобы фиксация была пожестче, гипса то нет.

Закончив со всеми делами, решил, что пора было двигаться дальше, пока еще каких-то приключений не нашли на свою голову. Волчонка я вручил Бегунку, и тот тут же был укушен за нос за то, что начал ерепениться, мол, я его в руки не возьму, и вообще мне кошки больше по душе. Но вариантов я ему не оставил, и тот, прикрыв щенка бушлатом, брезгливо прижал к себе.

Погода опять подсыпала нам неприятностей в виде обильного снегопада, из-за чего я постоянно наступал то в лужи, то в грязь, а разок не заметил пенек, и мои самодельные сани-носилки опрокинулись, и Бегунок вместе с волчонком укатились в сторону.

С наступлением темноты мы остановились на ночлег, все как обычно, разожгли костер и принялись греть воду и еду. Пока я шел, все думал о том, как бы назвать своего нового приятеля, на ум сразу же пришел старый добрый мультик про Маугли, и я решил назвать волчонка в честь мудрого вожака Акелла, сокращенно Ак, почти как автомат. Волчонку имя понравилось, и он даже через раз начал на него окликаться.

И так день за днем мы продвигались вперед, дорога в основном была по лесу, иногда мы выходили на большие заброшенные и поросшие молодыми деревьями поля. Погода совсем не радовала нас, с каждым днем становилось все холоднее, и снега становилось все больше и больше. Мои переживания за здоровье Бегунка были напрасными, ему было хоть бы что, ни единого признака простуды. Акелла с радостью бегал вокруг нас во время дороги, а также мы в один из дней подстрелили косулю, которую потом с удовольствием уплетали. В дороге мы провели уже шесть дней, Бегунок сказал, что завтра мы должны выйти к большой дороге, и уже оттуда до деревни нам останется один день ходу. По ночам на нас больше никто не нападал, разве что я заметил наблюдающую за нами с высокой сосны молодую рысь, но та вряд ли рискнет, мы для нее крупноваты, но я на всякий случай оставил на дороге кусок зажаренной косули на большой кости, пусть полакомится.

Наконец-то выйдя на дорогу, я тут же наткнулся на следы, попутно нам в сторону деревни совсем недавно тут проехала повозка, запряженная одной лошадью.

– Надо догнать. – обратился я к Бегунку, закуривая сигарету и поглядывая на следы.

– С чего ты взял, что они недавно прошли? – поставил он под сомнение мои выводы.

– Как с чего, снег только-только закончился, а следы, смотри, не припорошило даже, а еще вон куча лошадиная, от которой пар идет, так что рядом они. – развеял я его сомнения.

– А может ну его нафиг, вдруг опасные какие? Народ нынче злой в дороге. – усомнился Бегунок.

– Слышь ты, тюлень! Вот кто сейчас злой, так это я, сколько дней я уже тебя на себе тащу? Так что если будут быковать, то сильно пожалеют, держись, попробуем догнать. – злобно сказал ему я и, сделав глубокую затяжку, выкинул сигарету в сторону и, взяв свои оглобли, бегом побежал по следам.

К счастью, долго бежать не пришлось, за поворотом мы нагнали повозку, мужики решили по нужде сходить и устроили себе привал, как раз костер разжигали. На дороге стояла черная лошадка, запряженная в телегу, на которой стояла деревянная клетка. На обочине три мужика в овечьих тулупах сидели у костра и грели воду в котелке. Вот только, увидев эту картину, Бегунок сильно так побледнел, и его затрясло.

– Макс! Макс, стой, молю тебя! Не приближайся к ним! – зашептал он.

– Что такое? – удивился я, остановившись.

– Это плохие люди, очень плохие люди! Они служат барону, помнишь, я рассказывал, как обманул одного простофилю, он выпустил меня, и я сбежал от людей, которые меня пленили.

– Ну.

– Вот это они! Если они меня увидят, то тебе несдобровать! Как бы они не за мной туда ехали.

– Ладно тебе, не боись, буду я трех обормотов еще бояться. – отмахнулся я от напарника.

– Ну тогда сразу убей их, пока мы не подошли, с автомата!

– Нет, если будут бычить, то рога я им обломаю, а если нет, то пусть идут с миром, тебя я им не отдам, слово даю.

– Дурак, какой же ты дурак! Они очень сильные и опытные, они таких, как ты, пачками ломают.

– Эх, Герасим, Герасим, бестолковый ты человек. Я говорю, не бойся, значит, не бойся, у тебя выбора все равно нет.

Приблизились к путникам, они обратили на меня внимание, но особо интереса не проявили, а все так же продолжали сидеть, покуривая трубки.