Автор книги: Юлия (Ли) Ода

Глава 19

Кауачи нарушает все представления о том, как должна выглядеть столица. Ну, это как бы мегаполис, только он вырос в локации… которая вообще не приспособлена для комфортной жизни. Иссушенная гористая местность. Ни океана или какой-нибудь захудалой речушки, ни плодородных земель, довольно своеобразный климат. Сейчас, по местным представлениям, лето. Днём тридцать два градуса, ночью будет двадцать. Как по мне – очень комфортно. Вот только глянешь на окрестности – и возникает чувство, что попал на Марс.

Несложно догадаться, что в этом мегаполисе развито авиасообщение. Куча аэродромов, частных и государственных, аэровокзалы для дирижаблей, снующие по небу машинки вроде моего «Сокола». А ещё к городу тянутся железнодорожные ветки, отчего столица империи смахивает на громадного паука, раскинувшего нити своей паутины на десятки и сотни километров…

А знаете, что самое интересное?

Это прибрежная зона.

До Тихого океана рукой подать, всего восемьдесят километров. Поэтому мегаполис обзавёлся курортными городами-спутниками, в которых и предпочитали жить местные богачи. Вся эта агломерация лет через пятьдесят станет единым целым, как я подозреваю. Уже сейчас недвижка на побережье стоит дороже, чем в столице – особенно, если сравнивать с восточными окраинами, вдающимися в пустыню.

Само плато не такое уж и высокогорное – около шестисот метров над уровнем моря. Как и следовало ожидать, власти навезли плодородной земли, устроили в городской черте водохранилище, наладили ирригацию и превратили Кауачи в цветущий сад. Особую роль здесь сыграли грунтовые воды. И бабло. Правительство не скупилось на благоустройство, доказывая всему миру, что и в пустыне можно жить по-королевски.

Мне эта картина чем-то напомнила Дубай. В этом мире, кстати, Халифат ещё держит позиции в Персидском заливе, и никакими ОАЭ даже близко не пахнет. Знаменитая туристическая Мекка никому не известна – вместо неё на побережье стоит рыбацкая деревушка. Чего не скажешь о Кауачи.

«Кондор», вопреки моим ожиданиям, полетел не в сторону международного аэропорта Наска-2, а к северной окраине столицы, где находилась Супрема. И вот здесь меня ждал первый сюрприз. Штаб-квартира инквизиторов обросла всей необходимой инфраструктурой – полигонами, аэропортом, посадочной площадкой для цеппелинов, ангарами, жилыми кварталами… Но вишенкой на торте оказался собственный оружейный завод.

Я, конечно, догадывался, что оружейники вытаскивают из мира снов только прототипы «аллигаторов» и прочего огнестрела. Чертежи добывают морфисты, погружаясь в сновидения конструкторов из альтернативных вселенных. Но специалистов подобного класса можно по пальцам пересчитать, поэтому чертежи и прототипы поступают в лаборатории, где их совершенствуют каббалисты и артефакторщики. После многочисленных испытаний вся эта история ставится на поток и тиражируется в цехах вот этого самого завода. Уникального в своём роде, потому что других подобных на Земле нет. Только в Привратных Зонах, на территории Пустоши.

С высоты птичьего полёта завод казался то ли невзрачной фабрикой с одной-единственной трубой, то ли монастырским комплексом, где корпуса больше смахивали на казармы или тюремные блоки. Всё это было окружено собственным периметром и связано железнодорожной веткой с крупной магистралью, которая связывала побережье океана с центром материка.

Что касается Супремы, то её здание имело подковообразную форму, а во дворе высился обелиск, изучить который досконально я не успел.

Борт пошёл на снижение, и через несколько минут вокруг нас уже простиралось необъятное бетонное поле. Я ощутил лёгкий толчок – шасси коснулись полосы.

Я продолжал наблюдать за окрестностями.

Самолёт начал разворачиваться.

В иллюминаторе показался приземистый терминал с радиолокационной вышкой.

– Добро пожаловать, – Бронислав хлопнул меня по плечу. – Ещё никогда вчерашние послушники так быстро не попадали в Кауачи.

Я мрачно смотрел на горы, высившиеся у самого горизонта.

Ещё никогда меня так по-дурацки не отвлекали от важных дел.

* * *

Столовая карателей ничем особо не отличалась от похожих мест в Турове. Аскетично, функционально, добротно. Простые деревянные столы и табуретки вместо стульев. Звон посуды, приглушённый гомон, панорамные окна с видом на полигон. Там сейчас тренировались две группы «Тайфунов» – универсальных штурмовых мехов, произведённых в империи Наска. Говорят, очень надёжная и безотказная вещь.

– Не знал, что инквизиторы управляют шагателями, – произнёс я, глядя на то, как одна группировка защищает почерневшие от копоти руины, а вторая пытается взять над ними контроль. И те, и другие использовали огнемёты.

– Почему нет? – удивилась Айминь. – Если оснастить их пулемётными турелями и гранатомётами, получается убойная штука.

– Мы их применяем в тяжёлых случаях, – добавил Бронислав. – При штурме замков или в противоборстве с другими механизированными бригадами.

– А случается и такое? – опешил я.

– Всё чаще, – подтвердил Клавдий.

– Ты забыл про Пустошь, – Айминь сделала глоток из пиалы с чаем. – Наши ребята пилотируют «Терминусы», благодаря чему всякая дрянь не прорывается через Врата.

Как по мне – не лучший способ уничтожения тварей.

Запереть себя в неповоротливой консервной банке, заведомо лишив маневренности и уравняв шансы с противником? Понятно, что слабенькие монстры наподобие собакров с «Терминусом» не совладают, но энергетические отродья или всякая подземная мерзость…

С другой стороны, здешнее человечество не искушено магией. И что им ещё делать? Только придумывать механические костыли, заменяющие полноценные боевые вязи и стихийные техники.

Я бросил взгляд на Вжуха.

Котоморф с важным видом сидел на табуретке, держа в одной лапе вилку с нанизанной сарделькой, а во второй – бутерброд с гусиным паштетом. Забросив в пасть сардельку, а затем и бутерброд, котяра неспешно взял салфетку, вытер усы и потянулся за перечницей. Крутанув крышечку, раскрыл пасть, откинул голову и поперчил себе раздвоенный змеиный язык. Вернул перечницу на место, оценил вкус и удовлетворённо кивнул. За этой сценой наблюдало десятка два инквизиторов, сидевших за соседними столиками.

– Не угодно ли партию в шашки? – Вжух повернул морду к Брониславу.

– Угодно, – наставник подавил улыбку. – Но не сейчас. Через пять минут встречаемся с Маркусом в малом зале для брифингов.

– Эх, – обиделся кот. И от досады сожрал перечницу целиком. – Знать, не судьба.

И откуда он этих слов нахватался?

В последние недели я стал замечать, что котоморф не только поумнел, он научился впитывать абсолютно любую информацию, к которой получал доступ через меня. В консисории, например, пока я изучал файлы информаториума, этот хмырь почитывал словари.

Грязную посуду мы сложили на подносы и отнесли к движущейся ленте.

Я вообще заметил, что инквизиторы во всех своих представительствах выстроили максимально приближенный к армейскому стандарту быт. Никакой роскоши, избыточных зон комфорта, слуг и тому подобного. Еда максимально простая, сытная и полезная. Комнаты в общежитиях не спартанские, но и не пять звёзд. Телевизоры почти нигде не встречаются. Взять, например, табуретки в столовых. Это всё сделано с умыслом, чтобы воин не облокачивался на спинку и держал позвоночник в тонусе.

Зал для брифингов, один из десяти, находился в этом же крыле Супремы. Правда, нам пришлось подняться на два пролёта и прошагать метров сто по длинному, изгибающемуся вправо коридору.

Всё – в духе уже знакомого аскетизма.

Простые деревянные стулья, обшитые ореховыми панелями стены, небольшое возвышение с кафедрой, широкие окна и плоские светильники на потолке. Кондиционер тоже присутствовал и сейчас работал на полную катушку, наполняя воздух прохладой.

Мы не были первыми.

Часть стульев уже была занята инквизиторами в чёрно-синих, чёрных и антрацитовых рясах. Пара графитовых тоже присутствовала, но эти ребята были в явном меньшинстве. Бронислав, Валерий и Асаби знали очень многих. Приветственно кивали, жали руки, обменивались шутливыми репликами. То чувство, когда ты – худший из худших. Ну, если судить по цвету рясы.

Я так и не понял, кто такие Паладины. То ли орден в ордене, то ли отдельное автономное подразделение, то ли ещё что. Возможно, всё вместе. Наставник не удосужился объяснить. Единственное, что я дорубил – все, кто собрались в малом зале, принадлежали к этой касте избранных. И я, поскольку включён в отряд Бронислава.

Или нет?

Вдруг здесь надо приносить какую-то клятву, обмениваться с кем-то кровью или ещё через какой-нибудь обряд инициации проходить?

Если не понимаешь, что вокруг творится – наблюдай. Важное правило, которому я следовал всю жизнь. А наблюдать лучше, держась в сторонке и никому не мешая. Выбрав удобную позицию. Поэтому я ретировался к окну, присел на стул и расслабился. Вжух усиленно изображал пушистого серого котика, валяясь на подоконнике. До начала собрания, или что у них там намечено, оставалось несколько минут.

И тут рядом со мной материализовалась девушка.

Точнее – женщина.

Просто она молодо выглядела, я бы сказал на двадцать с хвостиком. Но я то понимал, что в двадцать получить антрацитовую рясу нереально.

Девушка телепортировалась в проход между рядами стульев, присела на соседний и с улыбкой посмотрела на меня. Она была по-своему красивой, но профессия накладывает отпечаток. Жёсткий взгляд, острые скулы, движения хищницы.

– Красивый у тебя питомец.

Волосы чёрные, заплетены в прямую и длинную косу. Кожа бронзовая, расовую принадлежность сходу не определишь. Зато артефактов – мама не горюй. Металлическая накладка, вшитая в рукав. Браслет на левом запястье. Амулет в виде плоского круглого камня цвета индиго. Ещё куча всякого под одеждой – я чувствовал силу этих предметов даже без активации специальных техник.

– Это котоморф.

– Я так и подумала, – женщина даже не изменилась в лице. – Ты ведь ученик Бронислава?

– Верно.

– И ты не Паладин.

Разговор начал заходить в неправильное русло, и тут у меня за спиной возник неожиданный спаситель.

– О, Кейлин, ты уже познакомилась с Ростиславом? – проворковала Дин Айминь. – Рада, что вы нашли общий язык.

Ладонь Дины легла на моё плечо и слегка надавила.

Дескать, не вмешивайся.

– Я как раз спрашивала… – начала Кейлин.

– У него автономия, – перебила Дина. – Он здесь по личному распоряжению Чертёжника. Можешь уточнить у Бронислава, если интересно.

– Что ты, – Кейлин сразу потеряла ко мне интерес. – Я верю тебе на слово. Хотя и не слышала, чтобы сам Великий Чертёжник вмешивается в дела инквизиции. Напрямую.

– Времена меняются, – уклончиво ответила Дина.

Кейлин сухо кивнула и растворилась в воздухе. Я увидел, как она переместилась в другую часть зала.

Между тем, инквизиторы продолжали прибывать и рассаживаться по своим местам.

– Кто это? – спросил я.

– Назовём её одним из координаторов, – попыталась объяснить азиатка. – Всего их трое. Кейлин, Бронислав и Маркус.

– Почему она заинтересовалась мной?

– Без понятия. Увидела новое лицо.

Вот только я видел, какие взгляды Кейлин бросала на Айминь и на Бронислава. Не удивлюсь, если две соперницы схлестнулись, пытаясь отбить друг у друга этого мужика. А я – ключ к сердцу учителя.

Минут через десять, с приличным опозданием, шоу началось.

На кафедру поднялся мужик в чёрной, как у Бронислава, рясе. Айминь подсказала, что передо мной отец Маркус, глава Ордена Паладинов.

Значит, Орден.

Приму к сведению.

Многовато в инквизиции центров силы, если честно. Отдельные ордена, тени, предстоятели на местах, правящая верхушка Супремы… Все они подчиняются протоинквизитору, но многие тянут одеяло на себя.

– Добрый день, братья и сёстры, – поздоровался отец Маркус. Представление он пропустил, его и так знали все, кроме меня. – Вам должно быть известно, что последние месяцы выдались напряжёнными. Баланс, поддерживаемый Кормчими и Супремой, пошатнулся. Как мы не пытались сдержать прогресс в оружейной сфере, но открытие Врат изменило правила игры. И с каждым годом ситуация обостряется.

Маркус сделал паузу.

Кинул многозначительный взгляд на Бронислава.

– Орден работал по трём направлениям, пытаясь отыскать и ликвидировать ядро отступников, ведущих планету к новому мироустройству. Начну с себя. Блок наших дознатчиков и провидцев вёл расследование на территории Европы. Материалы уже сброшены на электронную почту тех из вас, кто обладает девятой и выше ступенью посвящения. Если вкратце, мы занимались связями политических элит Евроблока с тайными обществами, не первое столетие ведущими подрывную деятельность. Есть неопровержимые доказательства того, что эта связь существует. Особенно хочу отметить британское правительство, которое в Евроблок формально не входит, но сохранило влияние на островах Индийского и Атлантического океанов. Это влияние позволяет англичанам контролировать Врата в Доминионе Цейлон и в Порт-Эгмонте. Кроме того, у них есть засекреченная подземная колония, локализацию которой установить не удалось, где открыты незарегистрированные Врата. Подозреваю, что львиная доля мировой контрабанды огнестрела идёт именно оттуда.

– Какая выгода британцам раскачивать лодку? – спросили из задних рядов.

– О, выгода прямая, – улыбнулся Маркус. – На Земле формируется альтернативное сообщество бесов, которых не устраивает власть Кормчих. Эти люди поднялись благодаря управлению транснациональными корпорациями. Они верят, что мойры и инквизиция тормозят технический прогресс. И если нас ликвидировать, можно совершить резкий скачок, занять вершину и диктовать всем свои условия. Приверженцы этой теории есть во многих государствах, включая Наска, Россию и Небесный Край.

– Такая концепция ставит одарённых на грань выживания, – пробурчал Валерий. – Простых людей большинство. Они завидуют нам и отчасти ненавидят. Дайте им оружие, и начнётся геноцид.

– Закон Меча придуман не просто так, – поддержал друга Бронислав.

– Мы все это знаем, – согласился Маркус. – Как и то, что так называемый прогресс может привести к появлению страшного оружия, именуемого ядерным. Этот опыт уже получен параллельными вселенными. Жители отдельных версий Земли выживают во мраке и лютом холоде. Цивилизация там фактически прекратила существовать.

– Имена известны? – уточнил Бронислав.

– Не все, – признал Маркус. – Но ключевые. И если мы хотим всё это прекратить, нужно действовать жёстко. И быстро.

Глава 20

Доклад Маркуса был сухим, но мрачным.

Из услышанного следовало, что инквизиция больше не наводит на аристократов и финансовых воротил страх-ужас, а те в открытую осмеливаются нападать на людей Супремы. Когда Маркус возвращался из Европы на дирижабле, то подвергся нападению. Отступники ночью подобрались на штурмовом цеппелине, оснащённом бортовыми орудиями, и открыли огонь из пушек. Силовое поле выдержало, Маркус захватил и допросил подозреваемых. Полученная информация дополнила общую картину.

Назревал мировой заговор.

За ниточки дёргали тронутые, предпочитающие держаться в тени тайных обществ. То есть, мойры не имели над этими людьми власти, поскольку не могли редактировать их судьбы. Тронутые манипулировали десятками влиятельных политиков и корпоратов, нашли приверженцев в аристократических кланах Азии и Великих Домах России. И сейчас эта структура искала возможности для обнаружения и уничтожения Кормчих.

После Маркуса слово взяла Кейлин.

Рассказ женщины касался Пустоши и предполагаемых утечек запрещённых вооружений в наш мир. Некоторые каналы удалось обнаружить, но гораздо страшнее было другое. Крысы, прислуживающие тронутым, разрабатывали на заводах Пустоши прототипы, а затем тащили их через Врата. Речь шла о тяжёлых вооружениях – артиллерии, зенитных орудиях, крупнокалиберных пулемётах и совсем уж фантастических бомбах, которые сбрасывались на монстров с дирижаблей и самолётов. Всё это апробировалось, дорабатывалось, доводилось до совершенства, а затем попадало на Землю. По всему выходило, что существовали подпольные предприятия, на которых заговорщики уже наладили выпуск тяжёлых вооружений и боеприпасов к ним. Под это переделывались мехи, авиация, бронемашины. Один из таких заводов находился в Японии, другой – в Северной Америке. Координаты Кейлин сумела раздобыть, и сейчас требовалось разрешение протоинквизитора на то, чтобы сровнять эти объекты с землёй.

Третьим докладчиком был Бронислав.

Наставник вкратце обрисовал наши действия в Минской губернии, назвал имена аристократов, замешанных в выведении гибридных тварей, упомянул про отстранение от занимаемой должности отца Исидора и переключился на главную тему дня – угрозу вторжения Предтеч.

– Если подвести итоги, что у нас получается? – Бронислав обвёл тяжёлым взглядом коллег. – Тронутые, манипулируя сильными Родами, финансистами и правящими династиями, готовят переворот, результатом которого станет обрушение многовекового уклада. Действуют комплексно. Разрабатывают передовые вооружения, оснащают ими ударные группировки. Десятилетиями завозят на Землю опасных существ. Скрещивают и модифицируют тварей, адаптируют их к нашим экосистемам, учатся ими управлять и использовать в качестве биологического оружия. Без страха нападают на инквизиторов, если те подобрались слишком близко в своих расследованиях.

– Именно так, – бросил Маркус со своего места в первом ряду.

– Но это лишь часть правды, – вздохнул Бронислав. – Тронутые, в сущности, являются марионетками более внушительных сил, способных стереть нашу цивилизацию в порошок. Я говорю о Предтечах.

Рядовые Паладины после этих слов начали перешёптываться и переглядываться. Наблюдая за товарищами, я видел широкий спектр эмоций – от сомнений в адекватности Бронислава до мистического страха перед Древними. А такое я не люблю. Потому что в нужный момент хочу быть уверен в поддержке этих людей, их готовности сразиться с надвигающейся угрозой.

– У всех вас достаточная ступень посвящения, чтобы знать реальную историю! – возвысил голос учитель. – Мы понимаем, что Древние – это не выдуманные боги, не бабушкины сказки. Я хочу представить вам своего ученика, который вступил в контакт с марионеткой Предтеч.

Повисла тишина.

Мне пришлось выйти к Брониславу, собраться с мыслями и сжато рассказать о том, что известно. Умолчав о своём прошлом, разумеется. После моего доклада посыпались вопросы. На некоторые я отвечал прямо, на другие уклончиво. Когда я сел на прежнее место, кафедру снова занял Маркус.

– Друзья! Прошу отнестись серьёзно к тому, что вы здесь услышали. Бронислав и его ученик действуют под патронажем Великого Чертёжника. А это значит, что мойры доверяют их мнению. Поэтому мы должны исходить из того, что Живой Хаос стал первопричиной желания Древних вновь оккупировать Землю. А готовящийся переворот, вероятно, спланирован Администратором. Марионетки Предтеч либо направляются самими пришельцами, либо тронутыми, которые организуют здесь и сейчас волну сопротивления. Не удивлюсь, если наши враги готовят почву для грядущей оккупации.

– Что ты подразумеваешь под подготовкой? – уточнила Кейлин.

– Зачистку, – уверенно ответил Маркус. – Часть людей будет уничтожена, оставшиеся пойдут в услужение к новым господам. Уцелевшие очаги цивилизации будут похожи на гетто, надзирателями в которых будут работать те, кому мы сейчас противостоим.

– Но это всего лишь твоё мнение, Маркус, – раздался от двери голос отца Алексея. – Возможно, ошибочное. Вы просто слушаете россказни мальчишки, который ничего не может знать о реальных планах Предтеч.

– Ментальные слепки, – процедил Бронислав. – Я их видел, и это лучшее подтверждение слов Ростислава.

Тень сделал несколько уверенных шагов и остановился посреди зала. Теперь все взгляды были прикованы к нему.

– Здесь собрание Паладинов, – напомнила Кейлин. – Покиньте помещение, отец Алексей.

Холодная вежливость.

В Алексее видели чужака, который только и делал, что ставил палки в колёса.

Что интересно, инквизиторы разговаривали на древнем наречии Наска, которое я изучал с малых лет. Во всём мире этот язык ошибочно называли перуанским, хотя у него есть официальное название – кечуа. Некоторые слова я знал плохо, но за последние полгода практически устранил пробелы в образовании. Так что смысл всего, что здесь говорилось, до меня доходил. И да, многие докладчики выступали на русском или немецком, которые тоже относились к числу международных. Обращение на «вы» в кечуа появилось сравнительно недавно – около полутора веков назад, под влиянием русских.

– И не подумаю, – хмыкнул Тень. – Я имею полное право присутствовать на сборищах вашего недоордена, Кейлин. И вы знаете, почему.

– Присутствовать – да, – неохотно признал Маркус. – Но не мешать проведению. Так что сядьте в свободное кресло и не отсвечивайте, отец Алексей.

Презрительно скривившись, Алексей ретировался к дальней от меня стене и уселся на стул, не проронив больше ни слова.

Маркус вновь заговорил:

– Для протокола хочу сообщить, что ситуация выходит за пределы нашей компетенции и нуждается в непосредственном разбирательстве кардиналов Супремы. Сегодня будет составлен подробный доклад, который мы согласуем с отцом Брониславом и матерью Кейлин. Доклад ляжет на стол протоинквизитора и, вероятно, подвергнется детальному анализу. Я попрошу всех, кто присутствует в этом зале, не покидать империю Наска до особых распоряжений. Всё услышанное подпадает под действие высшего грифа секретности и не подлежит распространению. Это касается и вас, отец Алексей. На сегодня всё. Спасибо за внимание.

Паладины начали расходиться.

Я поговорил с Брониславом и выяснил, что до конца дня ничего важного не предвидится. Так почему бы не погулять по улицам одного из самых удивительных мегаполисов планеты? У меня при себе имелась карта «Транскапитала», и я снял немного местной валюты на текущие расходы. В Наска в обращении использовались солары – банкноты с изображениями ступенчатых пирамид, императоров с орлиными носами, колоний Предтеч и геоглифами с плато. Курс – шесть соларов за десять рублей. Я отметил это в голове, чтобы разбираться в ценах.

– Погнали, братан, – сказал я котоморфу, пряча купюры в кошелёк. – Ворвёмся мощнейше в этот город.

Вжух был согласен с такой постановкой вопроса.

Я поймал образ японского ресторана и ухмыльнулся: кому что, а лысому расчёска.

Банкомат был встроен в стену жилого блока на территории Супремы. Чтобы выбраться в столицу из этого заповедника, мне потребовалось прошагать пешком несколько кварталов. На КПП я получил жетон-пропуск и сразу после этого мы с Вжухом отправились на поиски газетного киоска.

Если ты в незнакомом городе чужой страны, прежде всего надо обзавестись деньгами, затем картой и лишь после этого задуматься о перемещении. То есть, о транспорте.

Киоск я обнаружил довольно быстро.

Глаза скользнули по газетам и журналам с непривычными закорючками. Я мог прочесть все эти названия, просто мозг должен адаптироваться. В кечуа разработан стандартизированный алфавит, имеющий нечто среднее между иероглифами и арабскими буквами. В этом алфавите семьдесят четыре символа, что приводит в неописуемое бешенство российских школьников.

Обратившись к продавщице на ломаном кечуа, я попросил карту. Выяснилось, что в киоске продаются карты для иностранцев, изданные на русском, немецком, английском и китайском языках. Взяв русский вариант, я продолжил диалог с милой женщиной и выяснил, что можно купить недельный или суточный проездной на все виды транспорта либо прибегнуть к помощи такси. Поблагодарив продавщицу, я пошёл к аппарату с холодной водой, продающейся за монетки. Солары делились на инки, и я скормил приёмному отверстию несколько кругляшей, чтобы заполучить две поллитровых бутылочки. Одну протянул Вжуху. Котоморф с благодарностью изменил лапы, отрастив пальцы, схватил бутылку и принялся с усердием откручивать крышечку. Прохожие посматривали на нас с любопытством.

Чтобы не смущать жителей далёкой страны, я отвёл питомца в небольшой сквер, уселся на лавочку под пальмой и взялся за изучение карты.

Исторический центр располагался дальше, чем хотелось бы. Не факт, что я увижу дворец императора и смогу побродить по Вечным Террасам – уступчатым улицам, примыкающим к резиденции местного властителя. Туда, если верить путеводителям, кого попало не пускают.

– Может, нам с тобой ограничиться ближайшими районами? – произнёс я, делая глоток из бутылки. – Тут есть большой парк, каббалистический университет… Думаю, и ресторанов хватает.

– Я могу съесть кого-нибудь, – предложил котоморф. – Если ты не против. Они ведь не граждане России.

– Против, – отрезал я. – Даже не думай.

– Зря ты так, – обиделся Вжух.

– Не хватало нам только международных скандалов, – хмыкаю в ответ. – Ладно, погнали. Прокатимся на трамвайчике.

Допив воду, я отыскал очередной автомат-холодильник, взял ещё по одной бутылке и пересёк сквер, чтобы выйти к трамвайной остановке.

– Хочу сам заплатить, – раздался голос кота.

– Хрен с тобой.

Когда в вагоне к нам приблизилась тётка-кондуктор, Вжух протянул ей монетку за проезд, с важным видом забрал билетик и со второй попытки, запрыгнув на свободное сиденье, сумел засунуть бумажку в компостер. Я сжалился над животным и опустил рычажок. Тётка бросила на нас опасливый взгляд и ретировалась в противоположный конец вагона, поближе к кабине.

– Трамвайный кондуктор, – покачал головой Вжух. – Не лучшая профессия в мире.

Пока мы ехали, в голову пришла запоздалая мысль, что надо бы попробовать местную уличную еду. Я слышал, в Наска отменно жарят стейки и всякие-разные колбаски, а ещё обожают острые соусы. Вот только я понятия не имел, где тут ночной рынок или что-нибудь подобное.

Что ж, не будем отклоняться от первоначального плана.

Через пять остановок мы вышли в очень симпатичном и респектабельном районе. Куча новостроек, зелени, пешеходных зон и фонтанов. Проще всего до парка было дойти пешком, но на это уйдёт минимум сорок минут. А я вышел на прогулку и не собирался бегать по жаре на усилении.

– Может, такси поймаем? – предложил я питомцу.

– Давай крылья выращу, – котоморф в своём репертуаре. – Перенесу куда скажешь.

Предложение заманчивое.

В Разломах питомец вытаскивал моих товарищей, если требовали обстоятельства.

Я чуть было не успел ответить согласием, но в этот момент начала твориться лютая дичь. Прямо по курсу очертания реальности исказились. На полупустой парковке, мимо которой я проходил, из воздуха начало выкручиваться нечто, имеющее бесконечное множество фрактальных граней. Обычный человек и не заметил бы, но я безошибочно определил машину, двигающуюся сквозь многомерное пространство.

Машина упростилась.

А вместе с упрощением пришли очертания.

В солнечный день вмонтировался длиннющий белый лимузин, который забил сразу два или три парковочных места. Тонированные стёкла не позволяли рассмотреть салон и его обитателей.

Задняя дверца исчезла.

Растворилась в воздухе.

Из обитого красной кожей салона показалась нога человека в белом костюме. На ноге был начищенный до блеска белый ботинок. И носок тоже был белым, как вы уже догадались. Вслед за ногой показался и весь человек, от которого веяло силой, уверенностью и чем-то… невероятно древним.

Человек повернулся ко мне.

Типичный представитель Наска. Смуглая кожа, прямая спина, орлиный нос, благородные черты лица. Широкополая белая шляпа. И совершенно неуместные в такой жаре перчатки. Тоже белые.

– Добрый день, Ростислав. Не откажетесь составить нам компанию?