Автор книги: Юлия (Ли) Ода

Соавторы: Ян Бадевский,Василий Груздев,Константин Федотов,Дмитрий Инин,Игорь Давыдов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 355 страниц)

Глава 24

Хозяева дворца отправились встречать новоприбывших гостей, а мы с Брониславом оказались предоставлены сами себе. Проходивший мимо слуга с поклоном вручил нам буклет с программой мероприятия.

– Ужин через двадцать минут, – расстроился я. – А что это ещё за концерт? Спортивные соревнования? Речь лидера клана и почётных гостей?

– Подозреваю, что почётные гости – это мы, – с улыбкой ответил Бронислав. – А лидер Великого Дома, как ты понимаешь, не мог проигнорировать столь знаковое событие.

– Я про концерт и спортивные соревнования. Хочется, знаешь ли, попасть домой к полуночи.

– Это маловероятно, – к нам приблизилась сногсшибательной красоты девушка в серебристо-сером вечернем платье. Моё внимание приковал разрез платья, открывающий загорелое и стройное бедро. Девушка перехватила мой взгляд, самодовольно улыбнулась и поспешила представиться: – Графиня Наталья Зимницкая. Князь попросил организовать для вас экскурсию по дворцу.

Девушка была высокой и гибкой, прямо модельной внешности. Каштановые волосы собраны в сложную причёску, одна прядь как бы случайно выбивалась из укладки. Шею аристократки украшало колье, но не бриллиантовое или рубиновое, а дымчато-голубое. Я бы рискнул предположить, что минерал привезён из Пустоши.

– Вряд ли мы успеем осмотреть всё, – озадачился Бронислав. – Княжеский дворец производит впечатление своими масштабами.

– Статус обязывает! – рассмеялась герцогиня. – Впрочем, многие уже привыкли. Идёмте.

Мы свернули в боковую галерею, по которой уже прогуливались нарядно одетые клановцы.

– Здесь у Рода Глинских собраны картины известных европейских художников, – начала просветительскую деятельность графиня. – В том числе портреты высокородных предков князя.

Я прогуливался по галерее, усиленно изображая интерес. Не то чтобы во мне отсутствовало чувство прекрасного… просто красота бывает разная. Например, мне нравятся удачно сплетённые многоступенчатые вязи, древние клинки и симпатичные девушки. Живопись… ну, такое. Пока мы рассматривали полотна с бушующим морем, осенним лесом, парусниками и дирижаблями в небе, было занятно. А потом началась мазня современных авторов. Кто-то собирал изображения из точек и клякс, кто-то ограничивался примитивной геометрией, а были и такие, кто просто изобразил свёрнутые в трубочку рублёвые купюры, перевязанные резинкой. У этого «шедевра» я на секунду задержался. Истолковав это по-своему, графиня спросила:

– Вам нравится творчество Андрея Ворхолина?

Хмыкнув, я уточнил:

– Смотря сколько стоит эта картина.

– Насколько мне известно, – не растерялась девушка, – на аукционе в Неваполисе это полотно ушло с молотка за пятьсот миллионов рублей.

– В пачке максимум десять тысяч, – заметил я. – Может, и мне взяться за кисти и мольберт? Знаете, в усадьбе Володкевичей есть много предметов, истинную суть которых ещё никто не постиг. Мешки с цементом, чайные пакетики, махровый халат…

Бронислав с трудом сохранил серьёзное выражение на лице.

Графиня Зимницкая посмотрела на меня со смешанными чувствами. Как на варвара и большого оригинала в одном флаконе.

– А мне нравится вот эта работа, – Бронислав решил сгладить конфуз. Я проследил за взглядом учителя и обнаружил на стене картину с чёрным треугольником в центре. – Велимир Муневич?

– Он самый! – обрадовалась Зимницкая. – Поговаривают, что Глинские смогли раздобыть оригинал. Сумма сделки не разглашается, но, поверьте, она заоблачная.

– Интересно, – задумчиво проговорил я. – Наверное, часто подделывают.

Графиня не сразу поняла, к чему я клоню, и простодушно ответила:

– Очень.

– И как отличить копию от оригинала?

Бронислав наградил меня укоризненным взглядом.

Графиня звонко рассмеялась:

– Сейчас этим занимаются эксперты с Даром ясновидения.

– Тонко, – оценил я.

Мы продолжили свою неспешную прогулку. Галерея оказалась вместительной: помимо картин там находились всевозможные арт-объекты и скульптуры. Я прошёл мимо статуи, собранной из видеокассет, старых телевизоров и магнитофонов – причём некоторые экраны работали, демонстрируя белый шум или заставку новостей. Дальше была телефонная будка с облупившейся краской, исписанная нецензурными словами и украшенная детородными органами. Особое впечатление на меня произвела скульптурная композиция в виде собачьих фекалий, созданная знаменитым мастером эпатажа Шу Юем. Я окончательно понял, что современное искусство при грамотной подаче – это настоящий золотой прииск. Только успевай мелькать в прессе, раздавать автографы и загребать бабло лопатой…

Дальше было веселее.

Графиня отвела нас в выставочный зал, где хранилась коллекция оружия, собранного Глинскими за несколько веков, а также в огромное помещение с автомобилями и мотоциклами.

– Князь – ценитель дорогих спортивных автомобилей в стиле ретро, – объяснила Зимницкая. – И это собрание – его гордость.

На обратном пути мы прошли через крытую оранжерею с экзотическими растениями, миновали бальную залу, библиотеку и бильярдную, после чего переместились в банкетный зал. Гости уже рассаживались по своим местам, причём эти места были строго регламентированы. Рядом с нами тут же возникли два лакея, в задачу которых входило усаживание гостей там, где предписано.

– Благодарим за познавательную экскурсию, графиня, – наставник уважительно склонил голову.

– Что вы, мне было приятно ваше общество, – проворковала Зимницкая, скользнув по мне оценивающим взглядом. При этом девушка ухитрилась встать таким образом, чтобы мне открывался идеальный ракурс на её прелести. – Надеюсь, ещё увидимся.

Последнюю фразу Наталья произнесла, глядя на меня в упор.

Миг – и Зимницкая с сожалением отворачивается, следуя за своим лакеем. При этом в меру виляя бёдрами – так, чтобы выглядеть соблазнительно, но без пошлости.

– Осторожнее, – предупредил Бронислав. – Тот самый случай.

Гости рассаживались ещё минут десять, и ужин в итоге начался с опозданием. Столы были расставлены в виде большого квадрата, так что никто из гостей не чувствовал себя ущемлённым по старшинству, родовитости или степени удалённости от вершины клановой иерархии.

Распорядитель троекратно ударил посохом в пол.

Иван Глинский, у которого на лацкане пиджака закрепили микрофон, откашлялся и постучал вилкой по бокалу. Разговоры окончательно стихли. Из динамиков раздался голос князя:

– Дамы и господа! Я имею честь представить вашему вниманию атмосферный цирк «Хануман»! Приятного аппетита и наслаждайтесь зрелищем!

Освещение в банкетном зале изменилось.

Часть люстр погасла, вспыхнули скрытые прожектора, а по внутреннему периметру столов очертился неоновый квадрат. В следующую секунду я осознал, что в центр зала телепортировался человек. Прожектор выхватил прыгуна, одетого в красный костюм с блёстками и шляпу-котелок.

Началось шоу.

Уличный маг вытаскивал монеты из-за ушей аристократов, разбрасывал по залу карты, превращая их в мишуру и разноцветный дым, преобразовывал воду в лёд, доставал голубей из воздуха, а под конец щелчком пальцев запустил дождь из денежных купюр – те медленно кружили в воздухе, постепенно испаряясь. Зрители со смехом пытались ловить деньги, но пальцы просачивались сквозь банкноты. Ничего сложного, но по эфирным возмущениям я чувствовал, что иллюзионисту помогают ассистенты-одарённые.

Последние купюры вспыхнули ярким пламенем, молниеносно превратились в пепел и были унесены прочь невесть откуда взявшимся ветром. Фокусник закрылся плащом и исчез. Тут же его место заняла пара левитаторов, которые начали вытворять в воздухе невероятные акробатические трюки. С обручами, шестами, факелами и остро отточенными ножами. Трюки включали в себя элементы жонглирования, восточных единоборств и воздушной гимнастики. Разумеется, выполняли их соблазнительные девушки-китаянки в обтягивающей одежде.

Следующий номер выполнялся дуэтом кинетика и невероятно гибкой девушки-акробата. Кинетик стоял в центре неонового квадрата, подбрасывал в воздух различные предметы, а его ассистентка, не обладающая Даром, балансировала на них в воздухе, постепенно поднимаясь всё выше и выше. Потом начались усложнения – кинетик «терял» контроль над предметами, девушка молниеносно реагировала и находила запасные точки опоры. В финале ей пришлось растянуться в шпагате, удерживаясь между двумя крохотными дисками.

Были и другие номера, все они так или иначе увязывались с левитацией и трюками над головами ужинающих аристократов.

Я впервые присутствовал на банкете, подготовленном с таким размахом. Начну с того, что во дворце собрался весь цвет губернской аристократии. По моим прикидкам, за столами сидело около двухсот человек. Детей я не заметил – судя по всему, их оставили на попечение няням и гувернёрам. Значит, вечер серьёзный. Для солидных взрослых дядек, желающих обсудить важные вопросы.

Не сказал бы, что представление сильно впечатлило гостей. Многие со скучающим видом переговаривались с соседями и продолжали есть, запивая угощения вином.

Как по мне, многовато пафоса. Все блюда очень вкусные, изысканные, но вот порции оставляли желать лучшего. Приносят тебе большую квадратную тарелку, а на ней – крохотная кучка чего-то непонятного, политого соусом и украшенного веточкой зелени. Всё это с ловкостью фокусников меняют слуги, приставленные чуть ли не персонально к каждому гостю.

После обеда Глинский попросил народ не расходиться, потому что стартует культурная программа. И действительно, нас повели в концертный зал (имелся и такой), где выступали приглашённые эстрадные артисты. Некоторые песни я узнавал – они доносились из каждого утюга и были стопроцентными хитами. Значит, княжеский Род не поскупился на столичных артистов с именем.

Не знаю, как это получилось, но рядом со мной вновь сидела графиня Зимницкая. Время от времени мы обменивались репликами, шутили, и девушка «случайно» накрывала мою ладонь своими пальчиками.

Примерно посередине концерта ведущий объявил, что в западном крыле начинаются спортивные состязания, в которых принимают участие известные российские атлеты. Мы с Брониславом, не сговариваясь, улизнули во время антракта. Уточнив у проходящего мимо лакея, где расположено западное крыло, мы влились в толпу ценителей острых ощущений, которая уже втягивалась в длинную галерею с портретами умерших аристократов. Наш путь пролегал через широкие коридоры, анфиладу залов неведомого назначения и высокие двустворчатые двери, распахнутые настежь.

Слуги перехватывали зрителей и направляли в шестиугольный зал с высоченными потолками и громоздящимися друг над другом галереями для болельщиков. Я сразу узнал площадку шародрома – популярного вида спорта, в котором могли участвовать только одарённые.

Поднявшись по одной из лестниц на третий зрительский ярус, мы подошли к ограждению. С десятиметровой высоты открывался вид на площадку, в центре которой был установлен дымчато-серый шар диаметром в локоть. Аналогичные сферы располагались на стыках стен – там, где геометрия площадки образовывала углы. Семь шаров, один из которых считается главным.

Правила мне были известны.

Спортсмены делятся на команды по два человека – базового и нападающего. Всего участвует семь команд, которые перед началом игры проходят жеребьёвку. Те, кому достаётся центр, защищают главный шар, он же «пузырь». Задача противников – разбивать вражеские сферы и защищать свои. Прикасаться к сферам руками или оружием запрещено. Для этого есть специальный конусовидный снаряд, именуемый «билом». Управляют билом кинетики. Команда, уничтожившая больше чужих шаров, выигрывает по сумме набранных очков, но можно победить и проще – сразу раздолбав центральную сферу. Естественно, синхронная атака из шести снарядов не оставляет центровым игрокам шансов, поэтому «угловые» атакуют по очереди. Как только вспыхивает шар определённого цвета, все понимают, кто сейчас перехватил инициативу. Очередь определяется рандомно, за что отвечает скрытое каббалистическое устройство. И да, ведущая угловая команда имеет право атаковать любой шар по своему усмотрению, не обязательно пузырь.

Центровые могут бить наравне со всеми, но у них есть преимущество. Если время матча завершено, а пузырь не разбит, они автоматом становятся чемпионами. Без подсчёта очков.

Надо ли говорить, что один спортсмен в связке должен быть кинетиком? Второй может обладать любым Даром, но предпочтение отдаётся метам, левитаторам и прыгунам. Это защитники, у них есть специальный щит для отражения вражеских атак.

– Дамы и господа! – прокатился под сводами зала голос князя Глинского. – По условиям сегодняшнего матча в игре участвуют шесть профессиональных команд и одна любительская. Я, как хозяин вечера, могу вызвать на площадку кого угодно. Отказ от участия – несмываемый позор.

Глинский сделал драматическую паузу.

– И я вызываю наших почётных гостей! Отца Бронислава и его ученика!

Глава 25

Мы с учителем переглянулись.

– Это ещё что за хрень? – удивился я.

Меньше всего я рассчитывал столкнуться с детскими уловками на приёме во дворце уважаемых и авторитетных людей. Несмываемый позор – для кого? Инквизитор имеет право положить болт на любые правила и условности. И, кстати, непонятно, чего князь добивается. Конфликта с консисторией или повышения собственного статуса через организацию редкого зрелища? Уверен, этот вечер приглашённые запомнят надолго.

– Не знаю, – буркнул наставник. – Сейчас выясним.

– Простите великодушно моего азартного супруга! – к нам незаметно приблизилась Глинская-Вагнер. – Он искренне рассчитывал на ваше понимание, отец Бронислав. Мы здесь наслышаны о жёстких тренировках ордена карателей и хотели бы продемонстрировать гостям превосходство инквизиции над простыми смертными.

– Плохая идея, – среагировал Бронислав. – Мы ведь можем и проиграть.

– О, не думаю, – князь успел спуститься на наш уровень. И теперь он обезоруживающе улыбался, всячески демонстрируя свою доброжелательность. – Мы специально подобрали соперников попроще. Вторая лига Турова, если я не ошибаюсь. Вопросом занимался мой личный секретарь.

– Не серчайте, отец Бронислав, – подхватила герцогиня. – Это пойдёт на пользу вашей репутации. Цвет общества лишний раз убедится в том, что инквизиция – это не просто высшая каста, защищённая Кодексом, это…

– Сила, – развил мысль жены князь, – стоящая на страже наших интересов.

Взгляд Бронислава на несколько секунд затуманился.

– Безусловно, вы захотите согласовать это с руководством консистории, – догадался Глинский.

Бронислав остановил собеседника взмахом руки.

– Уже согласовано. Наше участие одобрили.

– Как замечательно! – всплеснула ладонями Лидия Михайловна. – Матч станет украшением сегодняшнего вечера.

К нам приблизился незнакомый старикашка во фраке. Убелённый сединами тип, который держался уверенно в присутствии княжеской четы.

– Герцог Дениза? – бровь князя взлетела вверх.

– Хочу заметить, князь, что вы поступили крайне опрометчиво, втянув участников банкета в эту авантюру, – сухо произнёс аристократ. – Чем бы ни завершилась эта игра… прошу впредь не высылать мне приглашений на подобные мероприятия. Мой Род их не примет.

Развернувшись на каблуках, герцог Дениза удалился с гордо поднятой головой.

– Это ещё кто? – уточнил я.

Княгиня со смехом пояснила:

– Известная личность… в узких кругах. Он из независимого Рода, но благодаря связям в Евроблоке – частый гость в Прайде. Не волнуйтесь, мы задействуем дипломатию и уладим конфликт.

Пока мы разговаривали с Глинскими, участники матча начали выходить на шародром. Князь щёлкнул пальцем, подзывая слугу, и тот отвёл нас к выходу, предназначенному для спортсменов. Переодеваться мы не стали, ибо не считали нужным.

Не прошло и пяти минут, как мы стояли внизу, рядом с пузырём, рассматривая своих соперников. Крепкие одарённые, но чем-то запредельным от них не веяло. Все – в спортивных костюмах разных цветов.

Чтобы распределить роли, мы с Брониславом потратили максимум две минуты. Понятно, что кинетик будет атаковать вражеские сферы, а мне предстоит держать оборону. Так что я взял щит с молчаливого одобрения наставника. Ударные конусы, била, лежали на полу в строго определённых местах. Я знал, что они деревянные, выточены из дуба. И небольшие по размеру – с ладонь. Выкрашенные в те же цвета, что и форма игроков. Наши конусы были чёрными.

Сверху плавно спустился левитатор в белой форме арбитра.

– Мы сейчас проведём жеребьёвку, – объявил этот мужик. – После чего я дам сигнал к началу матча.

Зрители на трибунах притихли, и каждое слово арбитра эхом разносилось под сводами зала.

Один из моих Железных Принципов гласит: нельзя полагаться на удачу. Ты можешь достичь успеха, если контролируешь ситуацию, но случайности могут похоронить даже лучших из лучших.

Нам выпало защищать центр.

Арбитр напомнил всем присутствующим правила игры. Отметил, что применять Дар для сознательного причинения вреда соперникам запрещено. Добавил, что уничтожение шара засчитывается по цвету конуса, поэтому использовать чужие снаряды не имеет смысла. Особо отметил, что допускаются любые техники, кроме ментальных, огненных и криокинетических. После этого взмыл под своды шестиугольного зала и оттуда дунул в свисток.

Я сразу занял позицию вполоборота к пузырю, чтобы просматривалось больше потенциальных угроз. С Брониславом мы стояли по разные стороны сферы. Логика была простой: чужим билом нельзя атаковать, но его можно перехватывать. Правилами это не запрещено. Следовательно, Бронислав может выполнять функцию полузащитника, если нас сильно прижмёт. А нас прижмёт, потому что остальные участники имеют фору в виде двух сходящихся стен за спиной.

Игра началась.

Вспыхнул оранжевый шар.

Два конуса одновременно сорвались с места – наш и оранжевых спортсменов. Маленькое преимущество центра – ты можешь защищаться и атаковать одновременно.

Я припал на левую ногу, выставил щит и услышал глухой удар. Сильный удар. Будто и не деревяшка летела, а тяжёлый камень. Защитник оранжевых сумел отбить бросок учителя, после чего вспыхнул зелёный шар. Эти ребята оказались проворнее – зелёный конус устремился к цели по размашистой дуге. Я выставил щит, но в самую последнюю очередь траектория снаряда изменилась. Брониславу, который до этого разгонял своё било, пришлось перехватывать зелёный конус у нашего пузыря.

– Рост, соберись!

Право хода перешло к синим.

Конусы одновременно взвились в воздух, разгоняемые кинетиками. Вот только синие действовали более разумно – они ударили по красному шару. Ударили точно и быстро, практически не оставляя шансов. По дуге. Защитник в красной форме вытянулся, припадая на одно колено, но отразить летящий снаряд не успел. Угловой шар со звоном разбился.

И почти сразу ожил микрофон:

– Синие вырываются вперёд! Красные выбывают! До конца матча восемь с половиной минут.

Я бросил взгляд на экран таймера со светящимися цифрами. Ну, конечно. Обратный отсчёт, как я мог забыть. Под самым потолком висело двустороннее табло, на котором отображались наши достижения. Напротив синего кружка появилась единица, рядом с остальными участниками красовались нули.

– Ерунда, – бросил через плечо наставник. – Им не победить, пока ты держишь сферу.

– Так может, нам и вовсе не атаковать? – хмыкнул я.

Эта стратегия казалось логичной, но все матчи на шародроме, которые я видел по телевизору, заканчивались досрочно. Отражать разгоняющиеся до сумасшедших скоростей кинетические снаряды невероятно сложно и те, кто выбирает оборону, проигрывает на четвёртой или пятой минуте.

Между тем, что мешает вырубать противников по одному?

Эта мысль пришла в голову и Брониславу.

Красные удалились с поля.

Обратный отсчёт возобновился.

– Начали! – судья дунул в свисток.

Вспыхнул жёлтый шар.

Я решил забить на нормы приличия и, выставляя щит, слегка уплотнил воздух. Стихийные техники – наше всё. Бронислав тем временем запустил било по непредсказуемой траектории, чуть ли не за спину, и раздолбал фиолетовую сферу.

– Первое очко команде инквизиторов! – объявили в микрофон. – Фиолетовым – покинуть поле.

Зрители взревели.

От нас никто не ожидал такого финта. Что интересно, мы выбили профессиональных спортсменов второй лиги, если верить князю.

Цифры на табло сменились.

Я не мог видеть лицо защитника фиолетовых – оно было закрыто шлемом с прозрачным забралом. Требование безопасности от которого я, например, отказался. Нет, я не сумасшедший, просто у меня выставлен духовный доспех. А это почище любого шлема. Кинетики играли без защиты…

Запустился обратный отсчёт.

Свисток.

Вспыхнул оранжевый шар, и конус полетел к зелёным, но их защитник вовремя сориентировался и принял било на щит. Кинетик зелёных попытался атаковать в ответ, но его коллега перехватил снаряд и швырнул на пол.

Наступила очередь синих.

Било устремилось к жёлтой сфере, закрутило по дороге лихую спираль и вдребезги разнесло вражеский шар.

– Синие лидируют! – взревел судья. – Жёлтые покидают поле.

На табло появилась двойка.

Я быстро пересчитал оппонентов. Синие, оранжевые, зелёные. И мы. Слабаки уже выбыли, так что начинается самое интересное.

До конца матча – шесть минут и двадцать секунд.

– Начали! – рявкнул арбитр.

Загорелся пузырь.

Это ли не чудо!

Бог Рандом повернулся к нам правильным местом.

Учитель не стал медлить – чёрный конус метнулся к оранжевому шару. Наши противники получили возможность контратаковать и сделали это по настильной траектории. Я прыгнул, выставляя над головой щит и добавляя воздушное уплотнение. Било срикошетило от щита и врезалось в одну из трибун. Испуганно взвизгнула аристократка.

Конус учителя достиг цели.

Оранжевый шар взорвался от чудовищного по силе удара.

По всему полу разлетелись осколки.

Я увидел кровавую полосу на лице кинетика, стоявшего чуть впереди партнёра – мужика задело стеклом. Да уж. Спорт, мягко говоря, травмоопасный.

– Второе очко в копилку инквизиторов! – провозгласил арбитр. – Оранжевая команда нас покидает.

Половина игроков выбыла.

Мы с учителем неплохо держимся, но противники не идиоты. Они понимают, что пузырь должен быть разрушен до конца матча, в противном случае мы выиграем. А ведь существует и призовой фонд, о котором никто не обмолвился. Видимо, эту информацию князь придерживает на закуску.

Запустился таймер.

И вновь загорелся белым наш пузырь!

Бронислав атаковал синих, рассчитывая выбить самых сильных соперников. В ответ полетел прямой кинетический удар на сумасшедшем разгоне. Я готовился к чему-то подобному и успел напитать мышцы силой. Конус летел так быстро, что я едва успел его перехватить, отбив краем щита. Дубовый снаряд выбил щепку из обода, треснул и срикошетил в потолок, чуть не зацепив по касательной арбитра. Атаку Бронислава отбили.

Я рухнул на пол, и в этот момент загорелась зелёная сфера.

Учитель перехватил летящее в нашу сторону било – он понимал, что я не успеваю встать на ноги. И тут началось противостояние кинетиков. Несколько секунд Бронислав и зелёный нападающий сражались за контроль над снарядом. За это время я встал и переместился в более удобную точку. Наставник отпустил вражеский конус и разогнал свой, причём ударил вдоль линии поля. Снаряд вычертил длинную полосу на покрытии, нырнул в ноги базовому игроку, но тот не стал использовать щит, а просто пнул деревяшку ногой.

До конца матча – шесть минут.

Загорелся синий шар.

Допросная камера, отдел экзекуторов Туровской консистории

Несколькими минутами ранее

Брат Иннокентий, занимавшийся допросом уже несколько часов, в недоумении открыл глаза. Его подопечный сидел напротив, в той же позе, но…

Иннокентию показалось, что аристократ мёртв.

Как так?

Экзекутор с двадцатилетним стажем не может ошибаться. Иннокентий, достигший к сорока годам седьмой ступени посвящения и носивший графитовую рясу, считался лучшим в Турове специалистом по вытягиванию информации из подозреваемых. Природный Дар морфиста позволял инквизитору проникать в спящее сознание отступника, создавать там конструкты любого уровня сложности и выводить еретика на чистую воду. Но сегодня что-то пошло наперекосяк.

Графа погрузили в искусственный сон, вколов препарат на основе мидазолама, усадили в кресло, приковали к подлокотникам. Потом в камеру заявился экзекутор. Брату Иннокентию препараты не требовались – он умел засыпать в любое время дня и ночи. Как ни крути, морфист в шестом поколении. Сила крови, все дела. Родовая техника, освоенная чуть ли не в девятнадцатом веке…

Он вторгся в сон Адельберга, мягко структурировал видения, выстроил лабиринт событий и провёл через него спящее сознание отступника. Всё, как обычно. Набросал правдоподобную версию реальности, начал подсовывать Адельбергу знакомых персонажей и наблюдать за реакцией. Ничто, как говорится, не предвещало.

А потом накатила тревога.

То ли граф догадался о манипуляциях со своим разумом, то ли ещё что. Конструкт начал стремительно разрушаться. Более того, Иннокентию пришлось бежать. Возникло стойкое ощущение умирающей личности, а хуже этого быть ничего не может. Выбираться из агонизирующей вселенной – та ещё задача.

Очнувшись, экзекутор ударил по красной кнопке, вмонтированной в столешницу.

Тревожный сигнал поступил на пульт оператора.

Не прошло и минуты, как в допросную ворвались коллеги Иннокентия.

– Что случилось? – сухо поинтересовался брат Серапион.

Иннокентий отступил на пару шагов от Адельберга, из уголка губ которого свешивалась ниточка слюны. Пульс не прощупывался, дыхания не было.

– Он умер.

– Да ладно, – опешил брат Прохор.

– Проверьте. Пульса нет, разум не генерирует видения.

Братья раскрыли кейсы, быстро и профессионально разложили на столе оборудование, подключили к отступнику датчики на проводах, приступили к проверке.

Через три минуты Серапион констатировал:

– Ты прав. Мертвее не бывает.

– Попадос, – вздохнул Прохор.

За такие косяки руководство консистории по головке не погладит.