Автор книги: Юлия (Ли) Ода

Соавторы: Ян Бадевский,Василий Груздев,Константин Федотов,Дмитрий Инин,Игорь Давыдов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 355 страниц)

Глава 31

Я уже привык к тому, что меня ежедневно пытаются убить.

Наступает ночь – и гости радуют визитом.

Проснулся я без четверти три, в своей временной спальне на первом этаже, поскольку меня разбудило чутьё. В дом проникли очередные упыри.

Вжух не спал.

В углу, рядом с дверью, нечто аморфное перестраивалось, хрустело суставами и сухожилиями, готовилось к атаке. Я решил не наводить суету и понаблюдать за пришельцем. Оброс духовным доспехом и остался лежать с полуоткрытыми глазами. Отдал приказ котоморфу не вмешиваться.

Через несколько минут дверь в спальню приотворилась.

Ко мне скользнула тень с ножом.

Молниеносный удар.

Если бы не доспех, убийца пробил бы мне глаз вместе с мозгом – он пользовался длинным и острым стилетом. Вот только планам гостя не суждено было исполниться. Стилет соскользнул с защищённой глазницы и воткнулся в подушку. Я тут же перехватил левой рукой запястье врага, а кулаком правой зарядил ассасину по рёбрам. С усилением. Что-то хрустнуло, полуночный визитёр зашипел от боли. Я тут же сломал противнику запястье, удерживающее стилет. Правой рукой схватил убийцу за горло, перекинул через себя и прижал к матрасу. Оказавшись сверху, приставил к горлу отобранный стилет.

– Дёрнешься – умрёшь.

Со сломанными рёбрами и запястьем дёргаться нелегко, но я решил дополнительно усложнить жизнь оппоненту. Придавив его грудь коленом, правым кулаком с отросшими ледяными шипами раздробил неудачнику коленную чашечку. Пока одну.

Пардон, неудачнице.

Грудь оказалась женской, да и сама фигурка явно намекала на прекрасный пол. Что ж, меня это не останавливает. Кто к нам с ножом придёт, от кулака и погибнет, хо-хо-хо.

– Уууу, тваарь! – взвыла девушка.

Криво ухмыльнувшись, я сорвал с лица убийцы мэнгу.

Зачастили ко мне шиноби.

– Кто тебя послал?

– Иди в жопу!

– Ответ неверный.

Выламываю палец на здоровой руке убийцы.

Даже в темноте видно, что девушка симпатичная, с азиатской внешностью. Есть лёгкий акцент, но его почти незаметно.

– Я сломаю тебе палец.

– Ты всё равно не жилец, – шипит гостья.

– Это ещё почему?

– Ли до тебя доберётся.

– Кто такой Ли?

– Неважно. Ты сдохнешь.

Отчасти я даже восхищался этой девушкой. Раздробленное колено, сломанная рука, трещины в рёбрах – и всё ещё разговаривает. Не просто разговаривает, а противостоит моему напору, не ломается. Хотя… одно имя я уже услышал.

– Ты можешь умереть быстро, – пообещал я. – Или я скормлю тебя своему питомцу.

Подчиняясь мысленному приказу, Вжух шевельнулся в своём углу и трансформировался в нечто настолько жуткое, что глаза девушки испуганно расширились. В них поселился прямо-таки первобытный ужас. А котоморф, закрепляя успех, пополз по потолку в центр комнаты и завис над нами. До моего слуха доносилось приглушённое шипение и непонятные щёлкающие звуки.

На лицо девушки упала капля слюны.

И шиноби завизжала.

Кто бы мог подумать…

– Тихо, – сказал я. – Это не поможет. На многие километры вокруг нет людей.

В двери нарисовался угловатый силуэт.

– Хозяин, вам нужна помощь?

Гурт.

– Пока нет, – я неотрывно наблюдал за лицом девушки. – Погуляй.

– Как скажете.

Гулкие шаги возвестили о том, что мой приказ выполнен.

Справа мелькнуло что-то длинное, покрытое белыми волосками. Несостоявшаяся убийца перестала орать, но её рот беззвучно открывался, а сердце билось о грудную клетку.

– Говори, – я склонился над самым лицом девушки. – Кто тебя послал?

– Убери его… Убери эту хрень!

– Хорошо. Но позже. Кто тебя послал?

Пауза.

– Фу…

– Смелее, – подбодрил я.

– Фурсовы.

Я тяжело выдохнул.

Новые фигуры в бесконечной шахматной партии.

– Ты меня отпустишь? – с надеждой в голосе произнесла девушка.

– Конечно.

После этой фразы я тут же свернул ей шею.

* * *

Ночное происшествие заставило меня пересмотреть текущие планы.

Столкнув труп с кровати, я позвал Гурта и попросил вытащить покойницу в коридор. После этого велел Вжуху избавить меня от трупа. Котоморф, всё это время ползавший по потолку в виде громадного паука, с упоением набросился на визитёршу.

У меня сон как рукой сняло.

Обналичивание карты, расчёты с Бенедиктовым, поиск каналов сбыта крема – всё это придётся отложить. Как и обновление гардероба, в чём я сильно нуждался в свете последних событий.

Мне нужно разобраться с бывшими родственниками.

Ну, как с родственниками. Я никогда не считал мачеху родным человеком. Я вообще ни к кому из Рода Володкевичей не был привязан, но Фурсовы вызывали у меня особое отвращение. И дело не только в естественном желании отцовской подстилки продавить наследство для своих детей. Она ведь не собиралась этим ограничиваться. Подозреваю, что рано или поздно со мной произошёл бы несчастный случай, которому полиция на нашла бы объяснения. И отец бы это съел. Просто потому, что я виделся ему бесполезным для Рода отбросом.

С другой стороны…

Он же оставил видеописьмо, явно адресованное мне. Значит, был готов к любому повороту событий. И не исключал трагического финала для всех Володкевичей. Странно, что при таких рисках он не отказался от идеи добывать нелегальный крем в Пустоши.

Адрес имения Фурсовых был мне известен. Так сложилось. Я был вынужден присутствовать на совместных торжествах по поводу обручения отца с Юлией, а затем – на званых обедах в честь появления на свет их детей. И сейчас, планируя встречу с Андреем Поликарповичем, главой Рода, я понимал, что всё это может вылиться в тотальную мясорубку. К несчастью для Фурсовых, я планирую выйти из этой истории победителем.

Вы глубоко заблуждаетесь, если считаете, будто я еду мстить и сеять справедливость. О, нет. Моя задача – диктовать условия с позиции силы. А ведь именно Фурсовы – ключ к мутным отцовским схемам. Кратчайший путь.

Взбодрившись медитацией, я пошёл заводить машину.

* * *

Имение Фурсовых

восточный пригород Турова

– Что? Кто?

Андрей Поликарпович ещё толком не успел сообразить, как ему реагировать на происходящее. Только что он пребывал в роскошном сне, взятом по абонементу на ФМС, купался в закатных лучах на Мальдивах, развлекался с девочками-азиатками, выполняющими любые прихоти белого господина, а потом…

Его разбудили.

И ведь все слуги в курсе, что нельзя будить Его Сиятельство посреди заказанного сна. Подписку на конструкты ФМС, Фабрики Морфистов-Снотворцев, могли себе позволить лишь самые обеспеченные слои населения. Сливки общества. Абонемент стоил не просто бешеных денег – его надо было ухитриться получить. Аристократы, банкиры, финансисты, промышленники – все стояли в очереди за заветной «голубой картой». И очередь эта растянулась на год.

Фабрика конструировала сны под заказ или предоставляла готовые решения – яркие, насыщенные, запоминающиеся. Кошмары блокировались, унылая муть отсеивалась. Человек просыпался бодрым, отдохнувшим, с хорошим настроением и мотивацией. Вот она, животворящая сила абонемента.

Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы графа оторвали от платного сна.

– Ваше Сиятельство!

Андрей Поликарпович уснул не в семейной опочивальне, где его дожидалась молодая графиня, Елизавета Сергеевна, а в своём кабинете, оборудованном мягким раскладным диваном для подобных случаев. Вечер выдался беспокойным – граф обзванивал важных людей, предупреждал о возможных сдвигах поставок, заверял в своей надёжности и в том, что проблемы Володкевичей на него не распространяются. Старшие жёны забрали детей, сели на самолёт и покинули империю ещё утром. Кроме Лизоньки, СБ и гвардейцев почти никого не осталось. Повар и несколько лакеев не в счёт.

Глава Рода намеревался захватить усадьбу Володкевичей и сразиться с теми, кто будет на неё претендовать. Осталось дождаться Мин Джон, которая вот-вот вернётся с задания.

– Что случилось? Заходи, Богдан.

На пороге возник силуэт старого дворецкого, подсвеченный лампами из коридора.

Андрей Поликарпович хлопнул в ладони, включая потолочную панель. Свет резанул по глазам, показавшись нестерпимо ярким.

Дворецкий выглядел молодо для своих лет – максимум на сорок. Солидные бакенбарды, окладистая борода. Одет всегда с иголочки, знает обо всём, что творится в доме.

– В усадьбу вломился молодой Володкевич, Ваше Сиятельство.

Граф спустил ноги на ворсистый ковёр, нащупал тапочки.

– Что значит – вломился?

Богдан замялся.

– Говори, как есть! – рявкнул глава Рода.

– Объявился у ворот, вызвал охрану, потребовал аудиенцию.

До Фурсова не сразу, но дошёл смысл происходящего. Мин Джон должна была принести голову юного Володкевича, а вместо этого изгнанный юнец объявился здесь с какими-то абсурдными требованиями? Как он вообще смог выжить?

– И вы его послали, – догадался граф.

– Само собой, господин. Никто не смеет вас тревожить в столь неурочный час.

– Правильно. И?

– Он заморозил ворота, потом выбил их и оказался у нас во дворе.

Слух неприятно резануло слово «заморозил». Володкевичи – потомственные пирокинетики. Криомантов у них в семье отродясь не было.

– Охрана его убила?

Дворецкий покачал головой.

– Взяли в плен?

Ответом графу послужил звон клинков на первом этаже усадьбы. Звон, грохот, истошный крик. Треск, напоминающий разряд электричества.

– Что за хрень творится в моём доме? – глава Рода вскочил на ноги и за секунду покрыл расстояние, отделяющее его от дворецкого. – Отвечай!

– Не велите казнить… – залепетал Богдан. – Ли пытается отбить атаку… Не думаю, что они… он… пройдёт дальше второго этажа…

– Что⁈ – взревел Фурсов. – Да этот юнец и во двор не должен был зайти! Выведи мне записи с камер. Заблокируй дверь. Ли на селектор.

Дворецкий кинулся выполнять распоряжения.

За считанные секунды кабинет главы Рода превратился в неприступную крепость. Активировались защитные артефакты, укрепились стены. С тяжёлым металлическим гулом сдвинулись бронированные створки, изолирующие дверь. Окно, подчиняясь силе Знаков, стало непробиваемым.

– Ли на связи, – раздался напряжённый голос корейца.

– Что происходит, друг мой? – вкрадчиво поинтересовался Фурсов.

– Вторжение, Ваше Сиятельство. Прошу меня извинить.

Щелчок отбоя.

Ли прервал связь.

Ни разу за всё время службы у Фурсовых кореец не позволял себе столь бесцеремонного обращения с нанимателем. Да что за день сегодня такой?

– Показывай, – процедил граф.

– Сейчас-сейчас, – в руке у дворецкого возник пульт.

Глава Рода только сейчас понял, что Лизонька, его младшая жена, находится в супружеской спальне. Совершенно одна и без защиты.

Деревянная панель отъехала в сторону.

Показался матовый экран телевизора.

– Камера у ворот, – дворецкий выбрал один из пунктов в высветившемся меню.

Андрей Поликарпович, усевшись в кресло, стал наблюдать за тем, как мальчишка лет девятнадцати пускает под откос всю его отлаженную систему безопасности. Ворота покрываются ледяной коркой… Взрыв! Бронированные пластины разлетаются на тысячу осколков, впуская хрупкого на вид юнца… с родовым мечом Володкевичей в правой руке. Вслед за юнцом влетает юркая тень – граф так и не понял, что это. А спустя мгновение к непрошеному визитёру присоединяется боевой голем, которого однажды Фурсов видел в усадьбе своего друга, Григория Володкевича.

Смена ракурса.

Во двор выбегают гвардейцы с оружием в руках. Молокосос ускоряется, превращаясь в неудержимый вихрь. Камера больше не фиксирует отдельных движений. В воздухе мелькает размытое чёрное пятно, юный Ростислав танцует среди опытных воинов, сея смерть и разрушение. Дважды Фурсову почудилось, что мальчишку зацепили остриём, но тот даже не поморщился. Считанные секунды ушли на то, чтобы уложить на тротуарную плитку десяток отборных бойцов с КПП.

– Вы издеваетесь? – воскликнул Андрей Поликарпович.

– Это не всё, – угрюмо произнёс дворецкий.

И переключился на третью камеру.

Голем методично и неумолимо истреблял бойцов гвардии Фурсовых. Вырывал из рук копья и алебарды, ломал конечности, крушил черепа. Случайные уколы и рубящие удары не причиняли монстру вреда. Лезвия клинков высекали из тела создания искры, но этим всё и ограничивалось. Эх, Гриша, подумал Андрей Поликарпович, кто собрал для тебя эту жуткую машину смерти?

– Мехи, – вспомнил граф. – Где наши мехи?

Дворецкий переключился на четвёртую камеру.

Андрей Поликарпович подался вперёд, его побелевшие пальцы впились в подлокотники кресла.

На экране творилось нечто невероятное. Дорогу мальчишке перегородили два «тайфуна», оснащённых дисковыми пилами на выдвижных телескопических кронштейнах. Смертоносные игрушки, позволяющие пилотам атаковать врага на разных дистанциях. Ростислав выставил перед собой левую руку, и боевые машины замерли на полушаге. Граф с ужасом наблюдал, как по массивным корпусам расползается ледяная корка.

Ростислав не тратил время на добивание.

Заморозив машины с пилотами внутри, двинулся дальше.

Следующие кадры: нечто юркое, летающее, пробивает людей насквозь. Машет лапами, полосует когтями. Понять, что это, граф не смог.

Звуки битвы не проникали в кабинет. Но это ничего не значило – у Андрея Поликарповича включилась защита экстра-класса. Ли очень хорош, он остановит наглеца…

Ожил селектор.

Совершенно незнакомый юношеский голос заявил:

– Андрей Поликарпович, включите камеру у своего кабинета.

Фурсов вздрогнул.

Ему не было так страшно даже в ту ночь, когда перебили всех Володкевичей.

– Богдан, выполняй.

Дворецкий вывел на экран свежую картинку.

Ростислав Володкевич стоял перед бронированной дверью, ослепительно улыбаясь и поднимая за волосы… окровавленную голову начальника службы безопасности Рода Фурсовых. Ли уставился в объектив остекленевшим взглядом.

Володкевич разжал пальцы.

Отрезанная голова с глухим стуком упала на паркет.

– Я пришёл поговорить, дражайший родственник. Надо открыть дверь.

Дворецкий застыл в нескольких метрах от главы Рода каменным истуканом.

Андрей Поликарпович потрясённо молчал.

– Если не откроете, я войду сам, – предупредил Володкевич. – Считаю до трёх. Раз…

Глава 32

К моему удивлению, дверь открылась.

Честно, я уж настроился на полноценный штурм и прикидывал, выдержат ли мою атаку перекрытия. Доспех у меня крепкий, но выбираться из-под обломков – такое себе.

Вот только старый граф сломался.

Переступая порог кабинета, я был готов к любым неожиданностям. Врубил всезрение, просветил стены на предмет артефактов. И нашёл кое-что интересное, вот только навредить оно мне не могло от слова «совсем».

Фурсов стоял посреди кабинета, скрестив руки на груди.

Рядом – дворецкий.

Оба, насколько я помню, одарённые. Слуга эмпат, Фурсов – потомственный кинетик. Без приставок «крио-» или «пиро-». То есть, бывший партнёр моего отца способен швыряться предметами, двигать мебель – и всё это с помощью энергии ки. А ещё этому типу по силам приложить меня о стену, даже не сдвинувшись с места. Вопрос в том, кто ударит раньше. И кто останется на ногах.

Вжух, чтобы не шокировать противников, перетёк в кошачью ипостась. Но от взгляда Фурсова не укрылась эта метаморфоза.

– И не думайте, граф, – предупредил я.

– Что не думать? – глава Рода взял себя в руки.

Эмпат попытался считать мои эмоции, но упёрся в непробиваемые блоки.

– Да что угодно, – хмыкнул я. – Вы умрёте раньше, чем попытаетесь.

Фурсов сверлил меня взглядом добрых полминуты. После этого выдавил:

– Я не совсем понимаю причину этого вторжения, Ростислав. Мы с твоим отцом…

– Что вы делали с моим отцом, я знаю. Уберите дворецкого – и поговорим открыто.

Едва заметный кивок.

Слугу как ветром сдуло.

Я дождался, пока дверь за эмпатом закроется и без приглашения уселся в кресло возле окна. Вжух тут же вскочил ко мне на колени. Фурсов нахмурился, ему такая постановка вопроса явно не пришлась по душе, но в итоге аристократ устроился в кресле напротив.

– Сегодня ночью вы прислали ко мне убийцу, – сообщил я. – Девушку. Она мертва.

Фурсов даже в лице не изменился.

Удивительное самообладание.

– Поэтому, – неотрывно смотрю на главу Рода, – я вынужден ускорить разговор, который до этого откладывал.

– Ростислав…

Я поднял руку, прерывая поток оправданий.

– Ситуация предельно ясна, Андрей Поликарпович. После моей смерти родственники Юлии превращаются в единственных и неоспоримых претендентов на отцовское имение. До этого вы делили прибыль от нелегальной торговли кремом, а теперь – хоп! Всё в один карман. Это я понимаю.

Вот на этом моменте лицо старика дёрнулось.

К слову, годы не пошли Андрею Поликарповичу на пользу. С тех пор, как мы виделись в последний раз, у него на лбу пролегли новые морщины, добавилась седина. И обрюзг глава Рода, чего скрывать. Это при том, что он наверняка пользуется услугами хиропрактиков-косметологов.

– Да, я побывал в подвальчике, – продолжаю следить за реакцией собеседника. – Заглянул во Врата, пообщался с людьми. У них, кстати, огромные запасы крема скопились. Пора продавать.

– Так вот что тебе нужно! – догадался Фурсов. – Продажа. Понял, с чем столкнулся, но все каналы завязаны на меня. Да, щенок?

Ну, конечно.

Теперь ты думаешь, что восстановил контроль над ситуацией.

Ошибочное мнение, дружище.

– Каналы умрут вместе с тобой, – отрезал я. Лицо Фурсова посерело. – А теперь слушай и не перебивай. Азиатская девка, которую ты послал за моей головой, раскололась. Я могу прямо сейчас официально объявить войну, связавшись со своим стряпчим. От этого места камня на камне не останется. Все умрут. А потом я заберу то, что причитается мне в виде репараций.

– Бред, – фыркнул старый граф. – У тебя нет повода для войны.

– Повод всегда найдётся, было бы желание. Например, я могу обратиться к губернатору, потребовать ментальный слепок разговора с твоей собачкой и на основе телепатических показаний объявить вендетту. Или войну, не суть. Поверь, я и до твоих наследников доберусь, если меня разозлить.

Граф всё ещё держал лицо, но в глубине его зрачков промелькнул испуг.

– Я здесь говорю с позиции силы, – добиваю оппонента. – Не ты. Хочешь дельный совет? Я не знаю, какими были условия сотрудничества Володкевичей и Фурсовых. Подозреваю, что пятьдесят на пятьдесят. Мне на эти условия плевать. Всё перечёркнуто. Мои – семьдесят. Твои – тридцать. Это новые, актуальные условия. И это хорошая сделка. Знаешь, почему?

Фурсов молчал.

– Потому что я могу выдрать из тебя знания, которые мне нужны. И заняться сбытом самостоятельно. Вместо этого я даю тебе шанс, грёбаный упырь. Естественно, ты введёшь меня в курс дела, всё будет прозрачно. Заподозрю обман – ты умрёшь. Заподозрю двойную игру, привлечение на свою сторону других игроков – ты умрёшь. Поймаю в своей спальне ещё одного шиноби – тебе конец. Я доступно изложил свою мысль?

– Более чем, – выдавил Андрей Поликарпович.

– А теперь хорошая новость, – я решил подмешать в бочку дёгтя крохотную ложечку мёда. – У нас, если я правильно понял ситуацию, общая проблема. Некие уроды, истребившие мою семью, хотят всё подмять. Фурсовы им мешают ничуть не меньше Володкевичей.

– И что ты можешь сделать? – вырвалось у графа.

– Разделаться с ними. Я предлагаю Роду Фурсовых временное покровительство.

На лице моего собеседника – широкий спектр эмоций. Давненько я так не наслаждался результатом агрессивных переговоров.

– Твой отец… – Андрей Поликарпович встал, направился к одному из модульных шкафов и достал оттуда бутылочку тёмно-янтарной жидкости. – Он был крепким бойцом. Продвинутым пирокинетиком. С гвардией, службой безопасности. И посмотри, где он сейчас.

Пожимаю плечами:

– Я – не отец.

* * *

Разговор был долгим.

Сначала мы обсудили версии того, кем могут быть наши общие враги. Сошлись на том, что против нас играет кто-то сильный и влиятельный, но это не клан. И не российское правительство. Потому что Великие Дома не скрываются, они дерзко и напрямую отжимают всё, что им приглянулось. Фурсов предположил, что мы столкнулись с тайным обществом или преступной организацией.

Андрей Поликарпович начал ощущать давление около года назад. Служба безопасности отмечала нездоровый интерес к схемам, выстроенным Фурсовыми за минувшие десятилетия. Кто-то хотел выяснить, откуда берётся кремчуг, заполонивший чёрные рынки многих стран. И этот «кто-то» методично продвигался к своей цели, сужая круг поисков. Именно по этой причине главы двух Родов встретились, устроили совещание и обсудили возможность присоединения к Дому Рыси.

Для меня это была… дичь, если честно. Фурсовы и Володкевичи основательно струхнули, это понятно. Но чем объяснить недавние действия моего отмороженного партнёра? Завладеть рудником и Вратами, чтобы не делиться со слабым наследником… В этом есть крупица здравого смысла, не скрою. Но потом – что? Преподнести всё это на блюдечке клану? Очевидно, старик слетел с катушек. Сказалось многолетнее напряжение. Захотелось разрубить узел противоречий. Вот только… он всерьёз рассчитывал противостоять неизвестной группировке со слабенькой гвардией? Ли был хорош, но не настолько, чтобы обеспечить надлежащий уровень защиты.

Фурсов изжил себя.

Стал ошибаться.

Не за горами тот час, когда придётся передать бразды правления кому-то… более молодому и уравновешенному. Память любезно подсказала, что у предусмотрительного Андрея Поликарповича целых три жены и шестеро детей разных возрастов, причём Юлия была самой старшей. Подозреваю, этот династический брак виделся Фурсову ещё одним хитрым фокусом для отжима заветного подвальчика. Не сработал один план, в ход пошла тяжёлая артиллерия.

Договорились мы о нескольких вещах.

Во-первых, я обещал помочь, если начнётся серьёзный замес. Во-вторых, прямо сейчас нам следовало вывезти и продать скопившийся крем, расплатиться с добытчиками и решить проблемы Бьёрг. Параллельно меня введут в курс дел, касающихся офшорных счетов отца. Цены, схемы, сроки поставок, финансовые увёртки – это мы обсудим на ближайшем совещании в одном из дворянских клубов.

Покидая имение Фурсовых на своей «Таврии», я размышлял о том, что доверять графу нельзя. Подобные типы всегда держат топор за спиной. Идеальным решением будет самостоятельная торговля, но для этого мне нужны контакты. Ключевые фигуры, с которыми работает Андрей Поликарпович. А на поиск этих людей и налаживание доверительных отношений у меня катастрофически не хватает времени.

«Таврия» везла нашу дружную бригаду на автопилоте.

Машинка двухместная, и я с трудом впихнул на пассажирское сиденье боевого голема. Гурт максимально ужался, сгорбившись и сложившись самым невероятным образом. И всё равно его голова упиралась в крышу салона, а колени торчали выше приборной доски.

Вжух устроился на спинке одного из кресел, приняв облик птицы, подозрительно смахивающей на сову-переростка. Со стороны это выглядело диковато – особенно для водителей, притормаживающих у светофора на перекрёстках. Мне, впрочем, глубоко начхать.

Деньги сами себя не снимут.

Обнаружив подходящий банкомат, я вычистил карту, заехал в торговые ряды и забил багажник продуктами на неделю. Там же прикупил себе джинсы, кроссовки и штук десять футболок. Переоделся в туалете на подземном этаже, смыл с лица и рук засохшую кровь и почувствовал себя человеком. Грязные шмотки отправились в контейнер за углом.

Разжившись мелкими монетами, позвонил из таксофона Бенедиктову и договорился о встрече. Не прошло и часа, как мы сидели на террасе кафе с видом на Припять, обсуждали насущные дела и подкармливали довольно урчащего котоморфа роллами. Грут остался в машине изображать из себя охранную систему.

– Ложился бы ты спать, – сокрушённо вздохнул стряпчий, наблюдая за тем, как я поглощаю кофе. – Хреново выглядишь.

Между нами как-то сами собой установились дружеские отношения, и я не особо заморачивался всякими там титулами и дистанцией. Бенедиктов оказался порядочным и хорошим мужиком, заслуживающим доверие.

– Знаю, – пришлось вяло улыбнуться в ответ. – Но уж больно зачастили гости в последнее время. Ночные. Договориться о визите с моим секретарём забывают, а вместо печенек берут с собой ножи.

– У тебя есть секретарь? – бровь стряпчего изогнулась.

– Конечно, – я и глазом не моргнул. – Пока работает за роллы и соевый соус, но Москва ж не сразу строилась, да?

Вжух довольно потёрся о мою ногу.

– Ладно, – я положил на стол конверт, добытый в киоске Имперпечати. – Вот твоя зарплата вместе со всеми бонусами и командировочными расходами.

Бенедиктов сгрёб конверт и, даже не заглянув внутрь, сунул в карман рубашки.

Солнце в конце лета было зверское. Жёлтый диск стоял в зените, но мы укрылись под полосатым тентом и чувствовали себя в целом неплохо.

– Чем теперь займёшься? – стряпчий явно спешил заняться нашими общими делами.

– Попробую дожить до сана инквизитора. Не уверен, что поток желающих меня убить иссякнет, но хотя бы соседи перестанут доставать.

– А Фурсовы? – как бы невзначай уточнил юрист.

– У нас возникли взаимные претензии, но всё улажено.

– Там хоть живые остались? – хмыкнул Бенедиктов.

– Остались, – заверил я. – Но у меня возникла неожиданная проблема.

– Это какая?

– Сейчас не могу об этом говорить, – я многозначительно обвёл взглядом соседние столики. – Много ушей. Но в обозримом будущем мне потребуется… финансист. Или бухгалтер. Кто-то, разбирающийся в банковских заморочках и всяком таком.

Мне до сих пор сложно привыкнуть к финансовым институтам Земли. Этой Земли. В моей реальности всё было несравненно проще: золотые и серебряные монеты, драгоценные камни. Ростовщики с долговыми расписками, торговцы, караванщики. Хочешь завести своё дело, разбогатеть? Вкладывайся в корабль, специи, исследуй караванные пути. Или становись магом, у нас деньжата всегда водились.

Здесь существуют банки.

А ещё – биржи, всякие там инвестиционные фонды, гильдии и прочая мутотень. Умом я понимаю, что деньги должны работать. Их нужно вкладывать в некие предприятия и получать долгосрочную прибыль…

Или просто добывать крем.

– Я могу поискать среди знакомых, – задумчиво произнёс стряпчий. – Но ведь… тебе нужен человек доверенный. Готовый принять… всё, что угодно.

– Вроде того, – согласился я. – Ты ведь не знаешь, чем занимался отец?

– Уже говорил, что не знаю. Все годы, что я работал на ваш Род… меня не посвящали в финансовую часть. Но я понимаю, что там какая-то серость. Фурсовы в курсе.

– Их надо контролировать, – вздохнул я. – Ладно, бывай.

У меня оставалась довольно крупная сумма на руках, и её надо бы пустить на ремонт, вот только… я не знаю, какие расходы пойдут в ближайшее время. Лучше иметь подушку безопасности.

На календаре – двадцать пятое августа.

Целая неделя до начала учёбы.

И я понятия не имею, как становятся инквизиторами. Может, они обряд посвящения проходят? Присягают на верность мойрам? Целуют какую-нибудь священную книгу?

Время покажет.