Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Доложили мне, что ты заезжал. Так что эт я так – чтоб не зазнавался.

– Да как можно! – делано возмутился Данька, замечая, как плотно обступила их прибывшая с Михаилом свита, будто предупреждая другие попытки к нему прицепиться. И каким ветром его сюда занесло? Ну совершенно не его уровня приём-то – по местным меркам его сущая беднота и шелупонь устраивала… Михаил чуть скосил глаза, провожая взглядом стушевавшегося корнета, быстро затерявшегося среди других участников приёма, после чего усмехнулся.

– Что, совсем достали? – понизив голос на два тона заговорщицки поинтересовался он у Даниила.

– Да, – вздохнул Даниил. – Ещё и запрет этот… Я ж сам никого не цепляю. Думал, грохну человек десять – отстанут. А тут… – И он махнул рукой.

– Человек десять? – усмехнулся Михаил. – В этом случае тебя от Сибири ни я, ни Николай, ни даже сам брат наш государь император не отмазали бы. Потому как нет и не может быть в нашей богоспасаемой державе никого неприкасаемого помимо одного государя, – тут он вздохнул и слегка пригорюнился. – Да и с ним тоже, как все могли убедиться на примере нашего бедного отца, – не всё так однозначно… Так что Николай прав. Ты нам с ним здесь нужен, а не в Сибири.

– Ну-у-у… может быть, и так, – вздохнул в ответ Данька. – Только вот что с этими петухами настырными делать – я не знаю.

– Да ты просто как-то сильно резко реагируешь, – усмехнулся Михаил. – Вызвали, хлоп – и сразу насмерть, – он кивнул в сторону зала, благоговейно уставившегося на него. Ну а как иначе-то? Приём у не шибко богатого провинциального барона, а тут на тебе, откуда ни возьмись – лицо императорской фамилии!

– Вон, Сашку, приятеля твоего, – он кивнул в сторону стоящего рядом Пушкина. – Уже раз десять вызывали. Да и он сам, считай, столько же. Только он пока ни разу не дрался – то он не может, то тот, с кем ему драться надобно. Дела, служба, болезнь, пост… а там, глядишь – и помирят. Друзья, родственники, вышестоящие начальники… Из всех дуэлей до реальной стрельбы или саблемахания дай бог в одной из десяти доходит. А не как у тебя, раз – и труп!

Данька недоверчиво хмыкнул. Михаил в ответ лишь покачал головой.

– Ладно – об этом мы ещё поговорим. Я ж к тебе по делу. Специально разузнал, где тебя нынче в Питере найти можно, и приехал. А то дело, считай, срочное. Дело в том, что Николай рассказал мне, что вы там, на Урале, новый электрический телеграф изобрели? Который чуть ли не в десять раз дешевле, чем тот, что сейчас существует. А мне братец поручил построить линию оптического телеграфа между Зимним дворцом и Кронштадтом. Вот я и подумал – почему бы этот ваш электрический не попробовать?

– С Кронштадтом… – Данька задумался. Так-то – хорошо. Кронштадт – близко, аппаратура уже отработана… Одна закавыка – Кронштадт расположен на острове. В воду проволоку просто так не бросишь. Наверно… Значит нужно делать кабель. А чем изолировать? Резины вроде как ещё нет. А чистый каучук вода в конце концов растворит или размоет. Или нет? Чёрт – ни хрена ж не помню! Да что там не помню – не знаю и никогда не знал. И как быть? Какие ещё есть варианты – гуттаперча? Смола с тканью? Лак?

– Тут думать надо, эксперименты проводить…

– Какие?

Бывший майор пояснил. Михаил задумался.

– А если получится, насколько дороже выйдет?

– Ну-у… раза в два, наверное. Но тут вопрос даже не в цене. На эксперименты ведь время надо, а ты сказал – дело срочное.

– А на эксперименты тебе сколько времени потребуется?

– Вот этого не знаю. Там вообще не я изобретатель, я только деньгами поучаствовал да пару советов дал. Главный там – Шиллинг. К нему надо ехать…

– Куда знаешь?

– Конечно!

– Тогда… ты здесь сколько ещё оставаться думаешь?

– Да уже думал уходить.

– Тогда – поехали!

Но сразу уехать не удалось, потому как хозяевам дома наконец-то доложили, что к ним прибыло столь высокопоставленное лицо, и они поспешили под его светлые очи. Хозяев было шестеро. Престарелый отец семейства с если только чуть более молодой супругой, оба в мундире и платье времён, как это пока ещё не написал молодой Грибоедов «Очакова и покоренья Крыма» (ну бедные они были, бедные), его сын с женой, ещё один сын помладше, покамест, похоже, холостой, и дочь, в честь «вхождения в возраст» которой, кстати, приём и устраивался… Так что Михаилу пришлось задержаться и выслушать славословия в свой адрес от «благородного отца семейства», после чего облобызать ручки супруге и сделать комплимент дочери хозяина, а также (что многих шокировало), подарить виновнице торжества один танец. Что Даньке понравилось. Потому как он считал подобное отношение к людям, даже столь, по меркам императорской фамилии, бедным и незначительным, своей заслугой. Поскольку из года в год пытался планомерно вбивать в голову младшим великим князьям мысль, что все люди если и не равны – всё-таки подобная мысль для императорского семейства в абсолютистском государстве была слишком уж новаторской и необычной, – то как минимум ценны, и потому относиться к ним следует безо всяких аристократических и сословных предубеждений. Совсем уж избавиться от сословных предрассудков не удалось, но отношение к людям у старших братьев (в первую очередь у Константина) и у младших – Николая и Михаила – отличалось разительно…

Когда они уже сели в карету, Саша Пушкин не выдержал и, наклонившись к Даньке, спросил:

– Даниил, позвольте один вопрос?

– Да, конечно, Александр.

– А почему вы бросили писать стихи?

Бывший майор замер. И что отвечать? Потому что уже выдал всё, что помнил? Ну из того, что можно было напечатать в этом времени и не попасть в скандал, а то и вообще под надзор полиции. Несмотря на всю его связь с Николаем…

– М-м-м… знаете, Александр, я нашёл поэзию в том, чем сейчас занимаюсь.

Пушкин замер, потом медленно кивнул.

– Я вас понял… Знаете, а это удивительная мысль! Я видел выставку в Академии художеств – это действительно невероятно! Величественные леса, реки, скалы, и посреди них идёт проложенная волей людей железная дорога, по которой стремительно несётся созданный разумом людей паровоз… а эти могучие «паровые лопаты», – Пушкин зачарованно замер, уставя взгляд куда-то ввысь. – Всё-таки вы и великий князь Николай – очень мужественные люди. Я бы никогда не согласился войти под столь массивные ковши, нависающие прямо над головой – они же способны при падении размозжить человека в мокрую лепёшку… – И он зябко повёл плечами. После чего снова замер и зашевелил губами – похоже, впал в поэтический транс. А бывший майор повернулся к сидящему рядом Михаилу.

– А что, выставка уже открылась?

– Да, третьего дня, – усмехнулся тот. – А ты что, ещё не был?

– Третьего дня? Нет. Я убегал огородами от очередной дуэли, – мрачно отозвался Даниил. Михаил изумлённо распахнул глаза, а потом захохотал, прервав транс Александра.

– Весёлая у тебя жизнь… – констатировал он, отсмеявшись.

– А куда деваться? – вздохнул бывший майор.

– Ладно – я поговорю с Николаем и постараюсь избавить тебя от этой обязанности. Лучше мы с ним будем брать тебя с собой на те приёмы, на которые ходим сами… А ты чего про мою новую пушку не спрашиваешь?

– Да мне его высочество Николай всё уже рассказал вроде бы…

– Да что он тебе мог рассказать-то? – усмехнулся Михаил.

– Ну, что пушку на вооружение так и не приняли.

– А почему?

Даниил молча пожал плечами.

– Просто она у нас очень дорогая вышла, – вздохнув, произнёс Михаил. – А денег в стране нет. Не то что на ваши железные дороги, недаром же вы с Николаем в частный капитал вцепились… а даже на армию. Брат с Аракчеевым недаром так за военные поселения ратует – очень надеются с их помощью военные расходы снизить… а тут пушка получилась по цене как три обычные, а снаряды для неё стоят как пять ядер каждый!

– А-а-а… – понимающе протянул Даниил, потом минуту подумал и осторожно спросил: – А можно мне на неё глянуть. А то ты мне про неё так много рассказывал, а я её пока что ни разу не видел.

– Ты серьёзно? – удивился Михаил. – Я же тебе давно уже это предлагал – а ты всё отказывался.

– Ну, раньше это был ещё полуфабрикат, – солидно пояснил Данька, – а сейчас уже – готовый продукт. Так чего бы и не посмотреть?

– Тогда… – Великий князь привстал с дивана, похоже, собираясь отдать кучеру приказ, но тут спереди послышалось:

– Тпруу! Стой залётныя! – после чего дверца кареты распахнулась, и один из свитских громко проорал:

– Приехали, ваше высочество!

Михаил замер, а затем махнул рукой:

– Ладно, пошли к Шиллингу. После него уже поедем…

3

– Всё, хватит – доставай! – махнул рукой Даниил и отошёл подальше. Кузьма молча кивнул и, быстрым движением обмотав лицо влажной тряпкой, подскочил к раскалённым воротцам, после чего поддел железным штырём могучий засов и откинул его в сторону.

– Оберегись! – взревел подсобный и, ухватив крюком на длинной рукоятке петлю рамы, потянул ту из печи наружу. Кузьма отскочил на пару шагов и впился напряжённым взглядом в три массивные конструкции, закреплённые на мощном подвесе, которые, покачиваясь, поползли из обжигной печи.

– Нормально! Нигде не вспучилось, – довольно доложил он, когда подвес оттащили от печи и развернули.

– Погоди пока хвастать, – сердито пробурчал Данька. – Чуть остынут – внутри посмотрим.

– Ништо, – мотнул головой Кузьма. – Прошлый раз трещины и вспучивания токмо по верхнему кольцу шли, потому как в том месте жар больно ломкий. А всё остальное нормально было. И сейчас нормально будет, барин. Вот увидишь. Мы ведь с тех разов печь переделали.

– Ну, может быть… – с сомнением произнёс бывший майор. В конце концов, к настоящему моменту Кузьма точно набрал гораздо больше опыта в этом техпроцессе.

Зиму он промучился. А всё эти дурацкие балы и приёмы. Эх, как хорошо было, покамест он был простым слугой – никто его ни на какие балы не тянул, но при этом дворянки его вполне себе обхаживали. А он их в ответ охаживал. Причём со всем жаром молодого тела. И все были довольны! Ну на хрена ему сдалась эта женитьба?! Тем более у него представления о правильной семье очень сильно отличались от тех порядков, которые царили при дворе и в высшем свете в целом. Для него всю его прошлую жизнь муж и жена были – одна сатана. Друг за дружку до последнего вздоха. Здесь же… короче, все спали со всеми. Мужья с чужими жёнами, с актрисками, с цыганками, жёны с чужими мужьями, с холостыми кавалергардами и другими гвардейцами, а кто и с дворовыми мужиками, и с крепостными кузнецами. Правда, последнее как бы считалось зазорным, поэтому если такое случалось, то, так сказать, «вслух», об этом не говорили. Да и когда говорили, речи о какой-то там любви и страсти при этом не шло. Скорее, все эти «мужики и кузнецы» выполняли функцию некоего «живого дилдо»… ну если судить по тем нескольким репликам, которые он случайно услышал. То есть обсуждались чисто технические характеристики – длина, толщина, время «работы», каков на вкус, на ощупь, форма и доступные «режимы»… Нет, были и примеры верности, но отношение к таким парам в свете было в лучшем случае снисходительным. Именно в лучшем. В худшем подобные пары становились объектом насмешек, а их прекрасные половины объектом атак самых записных ловеласов. Пари заключались на «сколько она продержится» и «кто первым добьётся успеха». Ну если, конечно, «объект атаки» выглядел хотя бы немного привлекательно. Страшненьких мымр не преследовали. И куда тут, на хрен жениться?! Особенно учитывая, что дуэли ему запретили… Да и вообще – обязанность регулярно присутствовать на всех этих балах и приёмах сильно отвлекала. У него ж дел – по макушку. Тем более что проект железной дороги между двумя столицами сдвинулся-таки с места. К Пасхе ожидалось одобрение императором устава новой компании, носившей название «Александровской железной дороги». Название, кстати, предложил именно бывший майор. Ну чтобы потрафить действующему императору. А кроме того, было ещё и строительство завода паровых машин в Нижнем Новгороде, поставка оборудования для вагоно– и паровозостроительного завода в Нижнем Тагиле (да-да – Уралвагонзавод здесь появится на сто с лишним лет раньше), а тут ещё Мишка напомнил ему о старом долге – о ватерклозете и душе. Ну и какие тут, на хрен, балы и приёмы?! Голова и так кругом от всего навалившегося… А любой приём – это потеря минимум одного, а то и нескольких дней. И это ещё слава богу железная дорога есть. Почти от любой окраины на левом берегу Невы до отправной станции железной дороги на пролётке можно было добраться всего за двадцать минут, а там полчаса на поднятие паров у дежурящего по такому случаю паровоза (ну да – пришлось беззастенчиво пользоваться служебным положением), и ещё через двадцать минут он дома… А если б её не было? Но деваться было некуда. Это ещё слава богу Мишка договорился-таки с Николаем, и тот согласился отменить непременную норму в два приёма в неделю. А то бы совсем труба была. Но и так к марту Данька уже был на грани того, чтобы рухнуть в ноги Александру I с просьбой освободить его на хрен от этого клятого дворянства! Совсем сил и нервов не осталось. Тем более что по столице в какой-то момент прошёл слух, что великий князь личным распоряжением запретил ему участвовать в дуэлях, вследствие чего некая часть местной светской тусовки отчего-то решила, что теперь его можно безнаказанно «нагибать». Впрочем, ненадолго. После трёх сломанных челюстей, двух вывернутых рук и одного напрочь выбитого колена, сотворённых под рефрен: «Дуэлировать-то мне запретили, а просто морду бить – нет», – от него вроде как отстали окончательно. И – да, Данька наконец разобрался, что это за Американец, с которым его давеча сравнивал Николай. Забавный оказался тип. И безбашенный. А прозвище получил, потому как действительно побывал в Америке. Правда, в Русской, то есть на Аляске. Это случилось во время первой русской кругосветной экспедиции под руководством Крузенштерна, в которую Толстой, опять же, попал неизвестно как. Потому что в момент отправления этой экспедиции в августе тысяча восемьсот третьего года ни к экипажам отправлявшихся кораблей, ни даже к флоту в целом никакого отношения не имел. Вроде как он в неё попал потому, что достал в Питере уж больно много людей, среди которых были и весьма высокопоставленные особы, вследствие чего ему пришлось банально бежать куда-нибудь как можно дальше от столицы. Впрочем, в экспедиции он продолжал чудить, да так, что за буйный нрав и склонность к подлым шуткам его высадили на Камчатке. Причём вместе с обезьяной, которую он купил на одном из островов Тихого океана, на который корабли экспедиции зашли для пополнения запасов воды и припасов. А уж потом он как-то добрался до Аляски, где несколько месяцев жил среди местных индейцев – тлинкитов. И ходили упорные слухи, что на Камчатке Американец свою обезьяну то ли трахал, то ли вообще съел. Ну, или сначала одно, а потом другое… Сейчас он жил в Москве и слыл знатным картёжником. И – да, он был женат на цыганке, которая регулярно рожала ему детей, и они так же регулярно умирали.

– Тогда, значит, для дворца великого князя Михаила мы теперь имеем полный комплект. И даже один унитаз запасной?

– Точно так, – солидно кивнул Кузьма, большую часть жизни прослуживший канониром на семидесяти восьми пушечном линейном корабле «Иезекииль». После списания на берег он прикупил небольшую кузню за Нарвской заставой (уж на что денег хватило), из которой бывший майор его и сманил. Потому что бывший канонир так и не сумел прилично раскрутиться – так и перебивался с хлеба на воду. Так что военно-морские замашки у него уже в кровь въелись. Данька поначалу поставил его рядовым работником, но бывший канонир оказался весьма сметливым и способным быстро осваивать новое. Так что довольно быстро набрал в коллективе немалый авторитет. И выпускники железнодорожного училища, и молодые работники, набранные в соседних деревнях и на питерских окраинах, заворожённо слушали его морские байки и послушно следовали его советам. Так он и стал старшим.

– Ну тогда, как остынут – вызывай ломовика и грузите всё на платформу. Сегодня же отправим в город.

Первым в очереди на обустройство в своём дворце канализации и водоснабжения стал Михаил. По двум причинам – во-первых, он этого страстно желал ещё с тех времён, когда впервые попробовал всё это в доме Даньки, построенном им в Сусарах, и, во-вторых, потому что его дворец всё ещё строился. То есть сейчас там вовсю шла отделка, но он пока ещё не был заселён. Так что монтаж систем водоснабжения и канализации там никому особенных неприятностей не доставил бы – самое то, что надо для освоения нового ремесла. Ну да – совершенно нового. А вы что думали? Нигде в мире таких больших зданий, оборудованных канализацией и водоснабжением, не было. И никто пока не знал – как это сделать. Ну чтобы всё хорошо работало и роскошный дворец однажды не был затоплен всплывшими из унитазов фекалиями. Или не захлебнулся в несмытых… Нет, кое-что бывший майор в этой области знал и умел – и в своём дому канализацию с водоснабжением обустраивал и ремонтировал, и в доме сына так же руки приложил… да и вся система, которая была устроена в его доме, в Сусарах так же была спроектирована и смонтирована им самим. Но даже самый большой дом из этих трёх – нынешний, который в Сусарах, имел площадь где-то в пятьсот квадратных метров. Мишкин дворец же был минимум в двадцать раз больше. Или даже в двадцать пять… Так что над проектом системы водоснабжения и канализации пришлось немало поломать голову. И не одному, а с архитекторами. В их «головоломках» даже сам Карл Иванович Росси поучаствовал, не говоря уж о толпе народа чином поменьше. Мишка же желал, чтобы в его новом дворце всё было по высшему разряду!

Ситуацию немного облегчало то, что в Мишкином дворце Данька бывал. И не раз. Причём не сейчас, а в будущем. Потому что именно в этом дворце в будущем разместился Русский музей… но бывал именно что очень немного. Так что всё пришлось делать практически едва ли не на ощупь. И на живую нитку. Причём совсем всё! Потому что в наличии не было ничего – ни сифонов, ни кранов, ни унитазов, ни сливных бачков, ни даже водопроводных труб. То есть всё это требовалось изготавливать. Ну как он делал это, когда оснащал ватерклозетами и душевыми свой собственный особняк в Сусарах. Но при этом – лучше. Потому что систему в особняке уже дважды приходилось ремонтировать. Так что просто масштабировать её было нельзя. Ибо ладно частный особняк в пятьсот квадратов, а вот если потечёт во дворце площадью в двадцать тысяч, да ещё во время какого-нибудь приёма или бала… нет, такой хоккей, то есть реклама, – нам не нужен. Поэтому на сей раз бывший майор подошёл к делу куда основательнее. Потому как ему было понятно, что сразу после того, как широкие массы аристократии ознакомятся со столь удобной вещью, как тёплые ватерклозеты и умывальные комнаты с приточной водой, – они тут же «восхощат» такое же и себе. Так что первое, с чего он начал, – это построил у себя на заводе новый цех. Состав оборудования пока ещё просматривался смутно – но это дело наживное. Один-то дворец они вполне могли бы оснастить и тем, что будет изготовлено в других цехах, а вот когда пойдёт поток заказов – придётся оборачиваться быстро. И вот тогда специализированный цех точно очень пригодиться. Ну чтобы снять все «сливки» до того момента, пока не раскрутятся другие. А там, глядишь, вместо цеха удастся и целый завод поставить. Со спичками и металлическими перьями ведь получилось и снять сливки, и до сих пор сохранять значимую долю рынка – почему с сантехникой должно быть по-другому?

С царствовавшей в этой отрасли в будущем керамикой ничего не срослось. Совсем. Так что после десятка провальных попыток сделать приличный санфаянс Данька плюнул на это дело и вернулся к тому, что делать у него на заводе худо-бедно научились, – литью и ковке. А ещё он нацелил Карла на разработку долговечной эмали, способной противостоять воде и всяким агрессивным средам. Умеренно агрессивным – типа растворов мочи и кала… Поскольку спрос ожидался большим – сразу же приступили к разработке кокилей, для чего конструкцию унитаза пришлось основательно переработать. Потому как то, что получалось сделать по выплавляемым восковым моделям, – в кокиле не получалось никак.

Так что всё шло своим чередом… пока жизнь очередной раз не показала, что пословица: «Человек предполагает, а Бог располагает» – является самой что ни на есть жизненной правдой.

Всё началось с того, что пришло письмо из Нижнего, в котором отправленный туда наблюдать за строительством завода паровых машин выпускник железнодорожного училища, отучившийся четыре года в Эдинбургском университете, которого Данька планировал на должность управляющего этого завода, сообщил о том, что со строительством начались какие-то непонятки. То есть уже заключенные договоры на поставку стройматериалов не соблюдаются, ударившие по рукам строительные артели – отказываются от работы и, до кучи, какие-то гады начали отжимать у него приехавших вместе с ним работников.

Нет, в принципе ничего необычного не происходило. В Российской империи как раз начинался период первоначального накопления капитала, а что творится в такие времена, бывший майор имел возможность прекрасно наблюдать в прошлой жизни в «святые девяностые»… Ситуация в Нижнем Новгороде усугублялась ещё и тем, что, несмотря на то что сегодняшний Нижний Новгород был известен в первую очередь благодаря своей ярмарке – наследнице легендарной Макарьевской, как город торговый, заводское производство там тоже начало развиваться достаточно бурно. Но подготовленных кадров для новых производств, в отличие от столиц, взять было неоткуда. А тут на тебе, в город приезжает несколько десятков подготовленных квалифицированных мастеров и рабочих… Так что кто-то из местных, похоже, решил утолить свой кадровый голод за счёт людей Даниила. И ладно бы людей пытались перекупать – так нет, в ход шли самые гнусные формы принуждения. Судя по письму, работников Даньки просто избивали, похищали, навешивали на них мнимые долги, а попытки назначенного бывшим майором управляющего отыскать правду у губернатора привели к тому, что управляющий оказался в больнице со сломанной рукой и сотрясением мозга.

Взбеленившись, Даниил буквально ворвался к Николаю и вытребовал у него прокурора, команду полицейских и роту солдат, потому как… ну не могли же местные не знать, кто именно строит в Нижнем новый завод и в каких отношениях он состоит с императорской фамилией. И чем тогда можно объяснить подобный беспредел?! Как бы не прямой изменой? После чего кинулся в Нижний. Слава богу, в этот момент вовсю шёл Великий пост, так что требование Николая по поводу присутствия на балах и приёмах оказалось снято. Впрочем, если бы даже это было и не так – он бы просто наплевал на его указания. Его люди – его ответственность. Иначе ничего толкового не построить.

До Нижнего он добрался всего за десять дней. Появление господина Николаева-Уэлсли в Нижнем Новгороде в столь «тяжких силах» произвело эффект разорвавшейся бомбы. Так что никакого расследования проводить не пришлось – тут же набежали доброхоты и всё рассказали.

Оказывается, основными инициаторами всего случившегося стали старообрядцы. Как выяснилось, две наиболее влиятельные общины староверов воспылали желанием построить на паях завод паровых машин. Чему бывший майор сильно удивился. В его представлении старообрядцы, наоборот, были ярыми ревнителями старины, то есть чем-то типа амишей, фильм про которых он как-то посмотрел ещё в покинутом им будущем, после чего и на какое-то время заинтересовался этими странными людьми, напрочь отвергающими технический прогресс… Так что они, по его мнению, скорее должны были заклеймить паровые машины как «дьявольские исчадия» и навеки проклясть, а не строить завод по их производству. Но вот подишь ты… Может, насмотрелись на доходы «Волжско-Камской пароходной компании» и решили застолбить за собой бурно растущий рынок? А что – такое тоже было. Насколько он помнил популярные статьи в интернете, в конце XIX – начале XX века страообрядцы подгребли под себя всю волжскую торговлю. Да и среди заводчиков их тоже было немало. Взять того же знаменитого Савву Морозова, текстильного магната, владельца множества заводов, который финансировал революционера Баумана. Или создателя крупнейшего стекольного производства России в Гусь-Хрустальном Мальцова. Либо владельца крупнейшего фарфорового завода России Кузнецова. «Кузнецовский фарфор» слышали? Это его. Ну а здесь – начали пораньше, потому как вследствие именно его активности промышленное развитие России оказалось немножко пришпорено… Как бы там ни было – появление в окрестностях города конкурентов старши́не этих общин категорически не понравилось. Плюс они жестоко страдали от недостатка кадров. Вот кому-то из этих «мудрых старцев» и пришла в голову мысль решить обе эти проблемы одним махом. А от информации, что хозяин завода близок к императорской семье, просто отмахнулись. Мол, до Бога высоко, а до царя далеко… и вообще – всем умным людям давно известно, что Бог-то за нас, а не за этих Никонианских нехристей. Ну а когда откуда-то стало известно, что Данька – бывший крепостной, всех «предостерегальщиков» и вовсе подняли на смех.

С оборзевшими «старцами» разобрались довольно быстро и показательно жестоко. Нет, никаких костров или чего-то подобного – просто вся верхушка замешанных в беспределе общин пошла на каторгу. Плюс прошерстили и местную власть – от губернатора и до рядовых полицейских. Вследствие чего попутно выявили крупные хищения в губернской казне, совершённые неким Поповым. Что, вкупе со всем остальным, стоило должности местному губернатору – действительному статскому советнику Крюкову. Который до сего момента был вполне себе на хорошем счету.

Итог нижегородского вояжа вышел неоднозначным. С одной стороны, по всем полям и весям страны среди чиновного люда разнеслась весь, что с неким Николаевым-Уэлсли следует дружить и препоны ему чинить опасно, а с другой… Николай снова поругался с братом императором. Тот был сторонником веротерпимости, а тут две немаленькие общины старообрядцев были показательно растерзаны государством. И что с того, что они сами преступили закон? Это ж политика – тут надо терпимее…

Впрочем, Даньке этот скандал пошёл только на пользу. Потому что по возвращении в Сусары Николай велел ему сидеть на своём заводе и Питере не появляться. Дабы «не дразнить гусей». Так что требование регулярно появляться на разных дворянских «тусовках» тихо умерло…

Поскольку поездки в Питер теперь оказались под запретом, Даниил по возвращении погрузился в создание фактически новой отрасли промышленности – сантехнической, для чего устроил внеочередной выпуск железнодорожного училища, загнав выпускников скопом в новый цех. А где ещё было брать людей-то? В смысле таких, которые способны были освоить что-то помимо принеси-подай… Нет, кое-кого пришлось привлекать со стороны. Например, если трубы для канализации вполне себе можно было отливать из чугуна, то для водоснабжения пришлось делать медные паянные. Что было весьма дорого… Так-то он ещё со времён своей прошлой жизни помнил, что технологию производства бесшовных труб изобрели в Германии – некто Маннесман, но когда это произошло и как выглядит сама технология, бывший майор представлял очень смутно. Вроде как там использовались некие ролики, которые раскатывали слиток металла в трубу, но что за ролики и какой для этого нужен металл – он не знал. По пластиковым трубам, из которых была сделана водопроводная арматура в доме сына – у него вообще никаких знаний не было. Тем более что, если на свой дом ему пришлось трубы доставать, в процессе чего пришлось довольно плотно общаться с профессионалами, отбирать, контролировать, помогать, – пластиковые просто купили… Так что, изрядно помучившись и проведя несколько экспериментов, окончившихся неудачей, решили остановиться на меди. Только так удалось обеспечить приемлемую длину и не слишком частные соединения. А то, что металл куда более мягок, так тут не оружейный ствол, требования к выдерживаемому давлению намного меньше. Но трубы получились реально дорогими. Однако пока заказчиками будет самая обеспеченная группа населения – императорская семья, самые богатые сановники и наиболее обеспеченная часть остальной элиты, – это не смертельно. Ну а потом даст бог кто-нибудь что-нибудь придумает. Не всё ж Даньке голову ломать.

Так что остаток зимы и половина весны прошли достаточно спокойно. Нет, пахать пришлось как «папам Карлам», но зато никто не отвлекал, не наскакивал с дуэлями, не грозил карами… И вот сегодня наконец можно было сказать, что они вышли на серийное производство. Не совсем-совсем, конечно, для серийного производства требовалось ещё построить полноценную обжиговую печь, а не эту «маломерку», в которой хватало места только на три унитаза, вытяжка и пайка труб тоже пока велись по, так сказать, «обходным технологиям», а также предстояло сделать ещё много другого всякого, но все ключевые технологии были уже практически отработаны.

Данька вышел из цеха и присел на лавочке, вытирая потное лицо. Начало мая в этом году выдалось жарким, а в цеху вообще была душегубка. И это у него ещё более-менее, а на уральских заводах вообще мрак творится – люди сознание теряют при печах. Ну вот такие нынче технологии…

Спустя минут десять в воротах показалась ломовая телега, запряжённая двумя здоровенными битюгами. Вот интересно, бывший майор всегда считал, что «битюг» – это такое жаргонное слово, ну типа как рукастых мужиков называют «Кулибинами» или дохляков «Шварценеггерами шушеными» – ан нет. Оказывается, в это время вполне себе существует порода лошадей, которая разводится в Воронежской губернии, в сёлах, что стоят как раз по берегам речки Битюг.

Даниил поднялся и зашёл в цех, решив проследить за погрузкой. Надо, пожалуй, выбрать время и потихоньку, не светясь, съездить в Питер, посмотреть, как там дела у Мишки во дворце. Как сформированная бригада справляется с монтажом. Ну чтобы не опозориться во время его новоселья… Нет, таковое здесь особо не праздновали, но понятно же, что первый приём во дворце Михаила после заселения будет чем-то вроде такового. Но додумать мысль до конца он не успел. Потому что в цех влетел Прошка.

– Барин! Барин!

– Что случилось?

– Так это – гости к вам!

– Кто?

– Этот, анютант великого князя, – слегка коверкая непонятное слово, торопливо заговорил слуга, – стихотворец который… ну которого вы всегда особо привечаете. И с ним ещё двое.