Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

А ещё, Кори, ты импульсивная сумасбродка, которая в любой момент может выкинуть какой-нибудь фортель. А ещё ты несдержана не только в выражениях, но и в действиях. И поэтому тебя просто опасно брать с собой, потому что хрен знает, что ты выкинешь в следующую секунду.

Но ведь, если честно, все эти причины в данном случае – второстепенны.

А на первом плане действительно стоят те, что я назвал вслух.

Проклятье, ведь действительно стоят!

– Ребята, мы подлетаем к крыше! – раздалось в комлинке. – Сейчас надо будет прыгать!

– Я тебя услышала, – серьёзно кивнула Кори. – Приняла к сведению. И я польщена. Но это не значит, что я изменю своё решение.

И, подчёркивая свою решимость, она нагнулась и подобрала с пола одну из масок. Закрепила её на лице, патрон повесила на пояс сзади и посмотрела на меня:

– Я готова.

Я тоже посмотрел на неё. В глазах девушки читалась непоколебимая решимость – точно такая же, с какой она гналась за Семецким по коридорам «Навуходоносора». Но тогда она гналась за своей мечтой. А сейчас…

– Готова? – хмыкнул я. – Куда ж ты готова, если ты даже с маской дыхательной разобраться не можешь?

– А что с ней? – глаза Кори удивлённо расширились. – Вроде всё нормально!

– Да? А это тогда что такое? – риторически спросил я, указывая кончиком шокера на шланг, тянущийся от маски к регенерирующему патрону.

– Где? – Кори свела глаза к носу.

– Да вот же! – я ткнул прямо в шланг, на уровне груди девушки.

А потом нажал кнопку, зажигая на конце шокера электрическую дугу, и расплавляя шланг к чёртовой матери!

Глава 22

Кори не сразу поняла, что произошло.

А когда поняла, то кинула быстрый взгляд на болтающийся пережжённый разрядом шланг, и тут же уставилась обратно на меня.

– Шрап! Ну ты и урод! – коротко и неожиданно спокойно сказала она и замахнулась шокером.

Я предполагал такую реакцию, поэтому, даже раньше, чем она ударила, ударил сам – коротко ткнул концом своего шокера в открывшуюся подмышку. Не включая подачу тока и даже не вкладывая силы, потому что если бы вложил, разрыв связок девушке был бы обеспечен.

Но ей хватило и самой малости. Она чуть не подпрыгнула, когда острые концы шокера укололи её в неожиданное место, и рефлекторно разжала руку, роняя своё собственное оружие.

Я тут же ногой отшвырнул второй шокер подальше, и отошёл на шаг, выдерживая дистанцию.

– Успокойся! – я примирительно поднял ладонь.

– Пошёл нахер! – коротко ответила Кори, сорвала маску и швырнула её в меня. И тут же кинулась в атаку сама!

Маску я отбил коротким движением шокера, а Кори ударил в противоход – торцом рукояти, целясь точно в лоб. Опять же не сильно, только чтобы обозначить удар, дать ей понять, что против меня ей лезть бесполезно.

Но оказалось, что не всё так просто.

Рукоять дубинки внезапно отпружинила от голубой плоскости, неожиданно вспыхнувшей на её пути – Кори заслонилась щитом! Отбив удар, она тут же снова погасила щит, и кинулась мне в ноги, пытаясь подхватить под колени, ударить плечом в живот и повалить меня на спину!

Как бы не так!

Я резко отшагнул назад одной ногой, не давая ей замкнуть захват, перехватил шокер двумя руками и, как простой дубинкой, надавил самой его серединой на шею Кори – туда, где она переходила в спину, в районе седьмого позвонка.

Кори охнула, резко прогнулась в спине и упала на четвереньки. У неё из головы очень быстро пропали мысли о том, чтобы повалить меня на пол. Оно так всегда происходит, когда по остистым отросткам позвонков катается что-то твёрдое с угрозой переломать их ко всем космическим китам.

Не теряя времени, зная, что она ещё не до конца успокоилась, я перехватил шокер ещё раз, пропуская его у Кори под рукой, и потянул на себя, заставляя девушку развернуться и встать на колени.

– Ещё раз прошу – успокойся! – всё так же спокойно произнёс я ей на ухо, которое теперь находилось в считанных сантиметрах от моих губ. – Тебе со мной не справиться, смирись. Даже был бы у тебя меч, а я – полностью безоружным, я бы на тебя не поставил, а без меча у тебя шансов нет и подавно.

Кори что-то тихо прошипела, напряглась, дёрнулась было, но заломленная через шокер рука явно дала понять, что этого делать лучше не стоит. Кори снова прошептала своё любимое «шрап» и глубоко вдохнула.

– Ладно… – голосом, в искренность которого не поверил бы даже Кайто, проворчала она. – Я успокоилась. Доволен? Урод…

– Нет. Ты не успокоилась. И я не урод. Ну, может, и урод, но точно не потому, что беспокоюсь за твою жизнь.

– Ты урод, потому что за меня решаешь, надо беспокоиться за мою жизнь или нет!

– В таком случае ты сама из уродов, если за меня решаешь, беспокоиться мне за твою жизнь или нет, – хмыкнул я.

– А я никогда и не говорила, что я плюшевая и пушистая! – Кори ещё раз дёрнулась, и опять зашипела. – Да пусти ты!

– Кар, долго ждать⁈ – раздался в наушнике голос капитана. – Снаружи ветер просто кошмар, нас мотыляет как плохо подогнанный имплант коленного сустава! Того и гляди зацепим это клятое здание и рухнем нахер!

– Всё слышала? – риторически спросил я, ослабляя захват. – Они нуждаются в тебе.

– А ты, значит, не нуждаешься? – фыркнула Кори, выворачиваясь из захвата, но не так активно, чтобы это можно было принять за новую попытку атаки.

– А это уже неважно! – улыбнулся я, вставая и выпуская её полностью. – В любом случае, пойти со мной ты уже не сможешь. А вместо меня пойти я тебе просто не дам. Поэтому вернись на мостик, и делай то, что умеешь делать лучше всего – пилотируй корабль. И сбереги его, чтобы мне было куда возвращаться, когда я закончу.

– Возвращаться… – фыркнула Кори. – Да после такого… Только не думай, что на этом всё закончено! Я тебе это ещё припомню!

– Договорились! – весело улыбнулся я. – Обязательно припомним эту ситуацию как-нибудь вместе за бутылочкой меруанской… Или чем-то другим, а то эту бурду я терпеть не могу…

– Кар, скорее! – снова раздалось в комлинке, и я ответил:

– Выхожу. Откройте внешние двери.

За спиной загудели приводы, и по волосам, лохматя, пронёсся ветерок.

Интересно, откуда вообще в замкнутой купольной атмосфере ветер? Это что получается, атмосферный процессор где-то совсем рядом? Вот прямо… Настолько рядом?

Это что, нам так повезло? Да ладно!

– Кар, – внезапно тихо позвала Кори, отвлекая меня от размышлений о процессоре.

– Что? – я перевёл взгляд на неё.

– Будь, пожалуйста, осторожен… – тихо произнесла она, глядя себе под ноги. – И… вернись обратно. К… нам.

Какая же она милая, когда не кидается с кулаками.

– Конечно, крошка, – улыбнулся я ей. – Мне же есть куда возвращаться. Если что, мы на связи.

Я развернулся, нагнулся и подхватил из раскрытого ящика с антидотом две пробирки, а потом разбежался, насколько позволял шлюз, и выпрыгнул из него наружу!

Под ногами мелькнула тридцатиметровая пропасть, а потом ноги спружинили о жёсткий бетон перекрытия, и я перекатился по крыше, придерживая станнер на боку, чтобы не ударить его ни обо что. Поднялся на ноги, развернулся, постоял секунду, глядя на корабль, неуверенно болтающийся туда-сюда в двух метрах от крыши, на Кори, всё ещё стоящую в шлюзе, и коснулся комлинка:

– Я на месте. Всё хорошо.

– Что там люди? – тут же спросил капитан.

– Секунду, – я подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. – Их до хрена.

Людей внизу на самом деле было до хрена. Человек пятьсот, не меньше, собралось между посадочной площадкой и домом, и отсюда они выглядели как настоящее людское море. Море, которое только и ждёт, когда у корабля кончится топливо, или с него кто-то спустится. И тогда уже ничего не спасёт. Всё будет схвачено, всё будет поглощено этим морем и в нём же и останется. Как в океанах жидкого гелия-пять на Роке.

– Мы попробуем увести их от тебя, – вступила в разговор Кори, и амплитуда колебаний корабля сразу уменьшилась вдвое, словно там включили какой-то стабилизатор. – Будем надеяться, что они последуют за кораблём, а не за одним человеком!

– Добро! – ответил я. – Главное, ни при каких условиях не опускайтесь на поверхность! Их тут столько, что они, просто ухватившись за стойки, не дадут вам взлететь!

– Как-нибудь справимся! – азартно ответила Кори, словно уже и забыла, что только что несколько раз получила шокером. – Всё, мы уходим!

Корабль медленно и вальяжно развернулся на месте и на крошечной тяге, буквально на пяти процентах, поплыл прочь от меня. Так птица, притворяющаяся раненой, уводит хищника от гнезда.

И люди внизу действительно двинулись за кораблём. Человеческое море дрогнуло, потом из него, как из циклопической амёбы, выползла тонкая ложноножка, протянувшаяся за ускользающей добычей. Она прямо на глазах удлинялась и утолщалась, и в конце концов в неё перетекла вся человеческая амёба, оставив лишь крошечную лужицу человек в пятнадцать у подножья дома.

И все они, задрав головы вверх, смотрели на меня.

Была бы моя воля – я бы прямо сейчас перестрелял их с удобной позиции и пусть себе валяются парализованные… Но, увы, у станнера очень маленькая прицельная дальность, это же полицейское оружие. Пятнадцать метров – и иглы теряют стабилизацию и начинают так непредсказуемо крутиться в воздухе, что проще их просто горстями кидать в противника – и то больше шансов, что попадёшь.

Поэтому я отошёл от края крыши, проверил всё своё оружие, снаряжение, чтобы ничего не болталось, не гремело и не звенело, и подошёл к небольшой будочке с дверью, за которой скрывалась лестница вниз.

Я дёрнул дверь на себя и отшагнул назад, наращивая дистанцию до вероятного противника, только и ждущего, когда я зайду внутрь. Никого не дождавшись, быстро досмотрел углы, вошёл в здание и двинулся вниз.

Лестница закручивалась влево, и это было удобно – даже не пришлось перекладывать станнер в другое плечо, с которого я стреляют чуть хуже.

Один этаж, второй…

На третьем меня поджидали. Я уже издалека услышал разговоры в коридоре, примыкающем к лестнице, и был готов к встрече.

Поэтому, когда за очередным углом обнаружилась пятёрка разнополых взрослых людей, сжимающих в руках кто кухонный нож, а кто и вовсе – ножку от стула, – я не колебался. Четыре быстрых нажатия на спусковой крючок, четыре тихих хлопка, и трое мужчин и одна женщина падают на пол.

Пятого выстрела не произошло. Станнер лишь сухо щёлкнул.

Я чуть повернул его набок, коротко взглянул вдоль ствольной коробки и обнаружил, что в недозакрывшемся затворе торчит смятый цилиндр из тонкого пластика – гильза, в которую упакованы иглы для корректной работы механизма подачи. Эти гильзы иногда устраивают такие вот подлянки.

Последняя оставшаяся в коридоре женщина перевела на меня пустой, лишённый эмоций взгляд, и кинулась в мою сторону, замахиваясь большим кухонным ножом.

– Здесь! – завопила она на ходу. – Я его нашла! Сюда!

Я просунул руку под станнером, дёрнул рычаг затвора, заставляя его выпустить закушенную гильзу, и подать в ствол следующую, и выстрелил.

Женщина была уже в метре от меня, прицелиться толком я не успел – выстрелил куда придётся, одновременно отступая в сторону, чтобы она на меня не налетела со своим ножом.

Игла попала ей в грудь, тело свело единой мощной судорогой, и женщина просто упала навзничь, как статуя, всё так же держа нож занесённым над головой. Он звякнул по полу, вывернулся из пальцев, и отлетел прочь.

А с нижних этажей уже слышались крики других болванчиков, отреагировавших на вопли одной из своих.

М-да… Хотел же по-тихому, не привлекая внимания…

Хотя ладно, это ещё «по-тихому». Вот если бы вся та толпа, которую увёл корабль, знала о моём присутствии тут – вот это было бы громко.

Я двинулся навстречу противникам, держа лестницу на прицеле, и, как только на мушке появилась чья-то ладонь, ухватившаяся за перила на повороте, я тут же выжал спуск.

Противник этажом ниже сдавленно захрипел, пытаясь преодолеть судорогу, но ничего противопоставить ей не смог, и с грохотом повалился на пол.

– Он наверху! – завопили противники, с громким топотом продолжая подниматься, но уже не подставляясь мне в прицел.

Да уж, вроде болванчики, а на ошибках всё-таки учатся. И главное – вон как разогнались, когда получили указание от своего обожаемого лидера! Когда я их видел в «естественной», так сказать, среде обитания, плелись как пьяные ленивцы, а как появилось руководство к действию – откуда только прыть взялась⁈

Следующих двух спешащих вверх по лестнице я положил двумя короткими выстрелами. Один из них опять пытался бороться с судорогами, и даже умудрился остаться на ногах, хоть его и трясло изрядно. Пришлось потратить ещё один заряд, и только после этого он упал на ступени, к своему подельнику.

Новую попытку атаковать меня предприняли, когда я спустился на первый этаж. Один притаился за поворотом коридора, и я едва успел его подстрелить, хотя он и ухватился за ствол и чуть не вырвал станнер у меня из рук – благо, что я по старой привычке не снимал с шеи ремень.

А вот остальные двое напали со спины, не дожидаясь, когда я снова возьмусь за оружие.

Я заметил движение по тени на стене, и, не успевая перехватить станнер, просто присел, спасаясь от удара в спину. Присел – и прыгнул вперёд, разрывая дистанцию, и тут же оборачиваясь.

И тут же пришлось снова откатываться назад, спасаясь от длинного размашистого удара ножом!

Сдаётся мне, это вообще будет самое часто встречающееся здесь оружие.

Ещё двое оболваненных шли в атаку на меня с ножом и какой-то палкой длиной с мою дубинку. И они, судя по глазам, явно не собирались оставлять меня в живых.

Как Кайто и говорил.

Ножевик перехватил нож обратным хватом и присел, атакуя то, что было ближе к нему – мою ногу. Я резко дёрнул ногу в сторону, и кончик ножа звякнул по бетону. Нога тут же пошла обратно, выбивая опорную руку из-под противника и роняя его на пол, а я не теряя времени отшвырнул выпавший из пальцев противника нож прочь. Короткое движение – и шея мужика оказывается зажата в захвате коленом, он пытается одной рукой ухватиться за мои брюки, оттянуть ногу, чтобы выиграть себе хоть немного воздуха, а другой рукой всё тянется и тянется к отлетевшему прочь ножу…

Упорный, сука!

Второй в это время наконец-то протиснулся мимо перегородившего проход подельника и атаковал сверху вниз палкой, целя мне в голову. Я отвёл удар единственным, что у меня было под рукой – станнером. Отвёл, проваливая противника на себя, заставляя его потерять равновесие, и прикладом всё того же станнера заехал ему в лоб, складывая одну скорость с другой. Противник отключился и повалился на пол, чуть не придавив меня и выпуская из рук свою палку, а я смог вернуться к ножевику.

Экземпляр мне попался что надо – комплекцией как раз почти с меня, и ростом тоже. Практически идеальный вариант для моего плана

Поэтому я, не отпуская захвата ногой, подхватил вторую маску, помеченную зелёным крестом и висящую у меня на шее, и надел её на противника. Оба патрона – и мой, и его, – уже давно висели у меня на поясе сзади, и оставалось только надеяться, что они не повредились за то время, что я тут катался по полу. Потому что, например, мой патрон даже если и повредился, я об этом не узнаю. Я просто стану таким же безвольным овощем, как мой противник… О чём тоже не узнаю.

Противник, кстати, попытался было сорвать с лица маску, но я схватил его за руки и удержал:

– Так, а ну тихо! Вот этого нам ещё не хватало! Дыши давай!

Услышав от меня «дыши» обдолбыш, будто нарочно, задержал дыхание, словно надеялся таким образом как-то меня уязвить, как-то нарушить мои планы. Нам обоим было очевидно, что долго он так не протянет, но лично у меня каждая секунда была на счету, поэтому я просто прописал ему короткий и даже не сильный удар по рёбрам.

Противник закашлялся, глубоко вдохнул и выдохнул, и снова вдохнул.

А я считал про себя секунды – восемь, девять, десять…

На двенадцатой противник наконец перестал пытаться освободиться от моего захвата. Он бросил попытки сорвать маску и даже дышать стал реже и ровнее, словно успокоился.

– Ну что, пришёл в себя?

– Угу, – промычал он. – Чёрт побери, что со мной? Всё в тумане. Я почти ничего не помню. Кто ты? Я испугался…

– Не бойся. Я друг, – я разжал захват, и противник тут же развернулся, глядя испуганными глазами будто не на меня, а куда-то сквозь. – Видишь меня?

Он медленно кивнул, стоя на четвереньках.

– Я тоже тебя вижу, – вздохнул я, поднимаясь. – Только давай не будем заниматься всякой херней типа там смотреть друг на друга, пока наши глаза не устанут. Моё время сильно ограничено.

– Л-ладно… – неуверенно протянул человек, глядя на свои руки. – А что… что тогда мы будем делать?

Может, его и отпустил газ подчинения, но на нормального он точно пока не тянул. Вероятно, долгое воздействие субмиссиона вот так запросто не отменить, и ему надо будет подольше подышать антидотом, чтобы вернуться в нормальное состояние… Но это уже не моё дело.

Моё дело другое.

– Мы не будем делать ничего, – отрезал я. – Делать буду я. А твоя задача – лишь ответить на вопросы. И я очень надеюсь, что ты знаешь на них ответы…

Глава 23

Мне не повезло. Стив, а именно так звали спасённого от субмиссиона, был обычным рядовым жителем Проксона, работал в шахтах, добывал металл и знал ответы только на некоторые вопросы.

И среди них, к сожалению, не было тех, что интересовали меня.

– Нет, откуда мне знать, где располагается управление зенитными батареями? – удивился Стив, когда я спросил его напрямую об этом. – Я даже не знал, что у нас эти батареи вообще есть! А они вообще… точно есть?

– Что, неужели ни разу не слышали, как они стреляют? – нахмурился я.

– Нет, не слышали… Наверное… – неуверенно пробормотал Стив. – Я не помню! Чёрт, в голове туман какой-то… Вообще мало что помню!

Его лицо перекосила гримаса боли. И судя по расширившимся зрачкам, он не притворялся. Хотя чего ему притворяться? Он действительно сейчас должен испытывать головные боли. Ну и под субмиссионом даже если и слышал залпы зениток, то ему и остальным жителям вполне могли приказать забыть. Ну или внушить, что это работают рабочие… Не знаю, дорогу строят…

Подумал про дорогу, и самому смешно стало. Видел я в каком они состоянии.

– Ладно, – решил я сменить тему. – А как думаешь, может ли управление располагаться во дворце Мартинеса?

– Во дворце? – Стив удивлённо посмотрел на меня.

– Ну то огромное здание, вычурное, красивое, – я помахал руками. – Где ваш лидер живёт!

– А, ты про это здание? Оно называется «резиденция».

– А по мне так вполне себе дворец. – хмыкнул я.

– Ну дворец так дворец, – легко согласился Стив, которому явно было не до споров. – Не знаю. Правда не знаю! Во дворце находится атмосферный процессор, а что насчёт батарей…

– Стой-стой! – я схватил Стива за плечо. – Что ты сказал? Во дворце находится атмосферный процессор? То есть, атмосфера планетоида производится прямо во дворце?

– Ну… Я так думаю, – смутился Стив. – Потому что Девид Мартинес в своих ежедневных речах постоянно повторял «Даже воздух, которым вы дышите, вам даю я. Вы обязаны мне всем своим существованием». Это я хорошо запомнил. А ещё… Ну, говоря совсем честно, я вообще не помню, чтобы у нас на Проксоне было что-то кроме шахт, этого городка и рези… Дворца.

Я задумался. Это действительно походило на правду сразу по нескольким причинам.

Первая – дворец, каким мы его видели снаружи, слишком большой для того, чтобы быть просто жильём. Даже если в нём живёт упивающийся властью тиран, всё равно – слишком большой. Никому не нужно строить махину размером с многоэтажный дом для того, чтобы в нём просто жить. По крайней мере, не на планетоиде общим населением в несколько тысяч, тем более, если эти несколько тысяч оболванены и всё равно не понимают всей роскоши стиля жизни своего правителя. Конечно, можно предположить, что у него там внутри десяток нулевых кубов, в которых по его воле бьются не на жизнь а на смерть жители Проксона, счастливые от того, что выполняют волю своего правителя… Но в это слабо верится, потому что в таком случае эти самые жители на планетоиде довольно быстро кончились бы.

Вторая причина – план «Шестой луны», который подразумевал, что Мартинес всё же получит посылку и сам, своими руками сунет антидот в атмосферный процессор, а это наиболее вероятно именно в том случае, если процессор у бывшего генерала всегда под рукой.

И третья причина – Мартинес слишком подозрителен и слишком крепко держится за власть и инструменты её насаждения. Он не позволит себе располагать важные для этого инструменты вне пределов прямой видимости.

Поэтому предположение, что атмосферный процессор, ответственный за распыление субмиссиона в воздух, находится прямо во дворце – выглядит вполне реалистичным.

И, если сложить вместе все эти причины, то окажется, что вероятность того, что процессор находится именно во дворце – почти стопроцентная.

А значит, и управление ПВО тоже, скорее всего, находится там же. Ведь это тоже своего рода инструмент насаждения всё той же власти.

– Ладно, Стив, – я хлопнул до сих пор не пришедшего в себя парня по плечу. – Спасибо за информацию.

– А можно… Я оставлю маску себе? – тоскливо спросил Стив, глядя на меня.

– А оно тебе надо? – я с сомнением покачал головой. – Понимаю, страшно снова возвращаться в подчинение какому-то газу… Но как ты теперь будешь жить, зная, что ты один тут нормально мыслишь? Может, проще было бы вернуться в то состояние, в котором ты и находился до этого? Подумай об этом.

Да, это было жестоко. Но маску отдать я не мог, она мне ещё пригодится. К тому же у Стива и не получилось бы её долго использовать, он махом словил бы передоз антидота.

Надежда в глазах Стива сменилась тревожной задумчивостью. Я ещё раз хлопнул его по плечу и принялся проверять своё оружие. Время от времени поглядывая на Стива – не хотелось бы получить сюрприз в спину. Кто его знает, к каким выводам он придёт.

Результаты ревизии были неутешительными. Станнер не выдержал контакта с черепом обезумевшего жителя Проксона и приказал долго жить. Пластиковый приклад треснул пополам, а шахта магазина, тоже пластиковая, вообще разлетелась в крошево, когда я заблокировал ею удар. Оно и не удивительно – станнеры и не задумывались как серьёзное оружие, так, чисто полицейское, им положено быть максимально компактными и лёгкими, пусть даже в ущерб прочности и надёжности. Так что нет ничего, в общем-то, удивительного, что он прослужил мне так недолго. Хоть сколько-то прослужил – и уже хорошо.

Ни у кого из тех, кого я выключил по пути сюда, не нашлось никакого оружия, кроме ножей и палок. Тоже ничего странного, в общем-то – наверняка тут настоящее смертоносное оружие выдают только в комплекте с дыхательными масками, защищающими от субмиссиона. И только строго определённым людям, само собой.

Я отбросил станнер в угол, и туда же швырнул перевязь с дополнительными магазинами – толку от них теперь никакого, только лишний вес. Закончив с приготовлениями, я подошёл к двери, ведущей на улицу, и, осторожно приоткрыв её, выглянул наружу через щель.

Несмотря на то, что корабль увёл за собой основную массу болванчиков, а оставшиеся позже от моих рук легли отдохнуть на лестнице, возле дома тоже ещё оставались живые и здоровые жители Проксона в количестве трёх человек. Они всё ещё стояли, задрав головы, словно ждали, что я снова появлюсь на крыше.

Проскользнуть мимо них незамеченным не было никакой возможности – стоит мне выйти из подъезда, тут же окажусь в их боковом зрении. Конечно, можно было бы войти в одну из квартир и вылезти через окно, но это лишняя трата времени. Особенно при условии, что прямо сейчас эти трое смотрели на крышу, а не на дверь подъезда.

– Удачи, Стив! – подмигнул я ошалевшему Стиву, распахнул дверь и выскочил наружу, замахиваясь шокером.

Размашистый удар по шее одному, тычок в грудь второму – и сразу двое валятся на бетон, задеревеневшие от мощнейшей судороги, как манекены. Надеюсь, судороги не убьют их, не хотелось бы лишних жертв.

Третий шарахнулся в сторону, и отмахнулся – охренеть! – кистенём! Или чем-то вроде того. Какой-то камень на верёвке, маленький, но увесистый даже на вид, вон как воздух загудел, когда камень рядом с моей рожей пронёсся!

Я отскочил назад, уходя от удара, потом ещё раз, от второго, от третьего толком увернуться не смог – слишком уж непривычные траектории были у этого оружия, – и закрылся согнутой рукой.

Камень вместо головы ударил в плечо, там что-то нехорошо хрустнуло, но, раньше, чем накатила боль, я поймал момент нового замаха и коротким тычком всадил наконечник шокера в грудь болванчика. Треснул разряд, житель вытянулся в струнку и упал к своим подельникам, образовав кривоватый штабель.

Я глубоко выдохнул, прибивая боль, и осторожно пошевелил рукой. Перелома не было, по крайней мере, полного – возможно, трещина. Рука двигалась, хоть и скованно, и в полной мере полагаться на неё явно не стоило.

Что ж, хорошо, что я взял всего один шокер с собой, а не два. А то второй пришлось бы сейчас бросить, как и станнер.

Пока привыкал к пульсирующей в руке боли, огляделся, соображая, в какую сторону идти. Отсюда, с высоты земли, не было видно даже крыш дворца Мартинеса, а азимут после свалки в доме я сохранял в голове весьма примерно.

И тут моих ушей коснулся неприятный звук. Знакомый – и именно поэтому неприятный.

Потому что прямо сейчас я не видел на улице ни единого транспортного средства. А это может означать только одно – простым жителям они не положены, а положены лишь только тем, кому также положены дыхательные маски и оружие.

А значит, вой двигателей приближающегося гравикара не сулит мне ничего хорошего…

Я повернул голову в сторону звука и губы сами собой сложились в тихое ругательство, столь любимое Кори:

– Шрап…

Гравикар действительно приближался, и приближался быстро. И что хуже всего – приближался прямо ко мне. Пока что меня с него не видно, я для них лишь крошечная недвижимая точка, потому что он и сам для меня – крошечная точка, но через тридцать секунд он уже будет тут. И бежать некуда, даже обратно в подъезд не получится – уж движение-то они точно заметят, даже если это будет движение всего лишь одной крошечной точки.

Я перевёл взгляд на кривой штабель тел под ногами и в голове тут же родилась идея. Я быстро присел, сорвал с лица дыхательную маску, и завалился спиной на отключённых болванчиков, постаравшись придать телу максимально естественное положение. Повреждённую руку положил на живот, чтобы её было хорошо видно, а вторую, с зажатым в ней шокером – вдоль ноги, скрывая от взгляда.

Если повезёт, все эти предосторожности будут лишними, и они просто проедут мимо.

Не повезло. Опять не повезло.

Гул гравикара приблизился и резко сменил тональность – водитель сбросил скорость. Я лежал, не поворачивая головы, чтобы не привлекать к себе внимания, и приходилось ориентироваться только на слух, но то, что я слышал, мне определённо не нравилось.

Гравикар подкрался совсем близком – буквально пять метров разделяли нас, – и тихий гул двигателей смолк окончательно. Значит, остановились и сели на грунт.

– Этот дом, что ли⁈ – раздалось от машины.

Голос был приглушён маской, что только подтвердило мои подозрения.

– Кажется, да! Смотри, тут и тела лежат какие-то! Точно этот!

Этот тоже в маске.

– Тогда высаживаемся! Прочесать тут всё! Ты – проверь тела! Мёртвые, живые – узнай!

– Есть проверить тела!

Следом за разговорами послышались глухие удары ног о бетон – прибывшие солдаты Мартинеса высаживались из гравикара. Пять человек, прыгают с высоты примерно пояса, значит, гравик не обычный гражданский, а что-то вроде пикапа… Шрап, если бы я мог повернуть голову и рассмотреть их, было бы намного проще. Но тогда и они бы могли рассмотреть, что мои зрачки постоянно двигаются, следя за всем происходящим. Не говоря уже о том, что мне, как ни крути, а нужно моргать, что тоже выдало бы меня с головой.

Судя по шагам, солдаты разошлись по округе, и только один из них направился в мою сторону – тот, кого отрядили проверить тела.

Шаги приближались и приближались, и, когда до противника оставалось два метра, я медленно вдохнул, задержал дыхание, открыл глаза и постарался придать им самый стеклянный вид, на какой только был способен.

Получилось или нет – сейчас и узнаем…

Противник, появившийся в поле моего зрения, ничем не отличался от тех, которых мы положили возле корабля. Такая же непонятная балахонистая накидка, под которой угадывалась броня среднего класса, такой же бластер в руках с такой же биометрической защитой, судя по горящему зелёным диоду. Такая же дыхательная маска на лице, шланг от которой уходил солдату за спину. И такие же хищные злобные глаза человека, готового на всё, что ему только ни прикажут. И не потому готового, что лёгкие заполнены газом подчинения, а потому, что он всей душой поддерживает своего хозяина, иначе его не назвать, и разделяет его цели и методы их достижения.

Говоря проще – фанатик. Не удивлюсь, если один из «личной гвардии» Мартинеса. Это не официальное название, конечно, оно скорее уничижительно-презрительное, и употреблялось обычно по отношению к тем, кто готов был доносить на своих командиров вышестоящему начальству, получая за это от них какие-то преференции. Такие «личные» солдаты были у многих высоких шишек в армейском руководстве Администрации. Это было даже забавно – видеть, как командиры у одного и того же отряда сменяются один за другим, вместе с личным составом, а один и тот же солдат (или несколько солдат) постоянно находится не у дел. Как только дело доходит до опасной операции так их сразу то вызывают куда-то, то в лазарет кладут, объявляя их небоеспособными, то ещё что-то происходит…

Что ж, теперь точно можно сказать, что Мартинес ушёл на покой не один, а забрал с собой в качестве телохранителей и в принципе охранителей свою личную «гвардию», своих лучших солдат, которых даже подчинять ничем не нужно – они и так готовы смотреть ему в рот и ловить любое его слово. Лучший выбор, ничего не скажешь, ведь запасы субмиссиона, сколь велики бы они ни были, рано или поздно кончатся, или просто с доставкой могут возникнуть сложности, как, например, сейчас. И тогда нужны будут лояльные люди. По-настоящему лояльные, а не внушённо-лояльные.

Солдат Мартинеса приблизился, держа приклад у плеча, а палец – возле спуска. Внимательно прошёлся взглядом по нашей куче, и двинулся вокруг, явно не спеша делать выводы, пока не осмотрит всё. И это правильные действия, ведь тела, даже живые (тем более, живые!) могут быть, например, заминированы.

Правильные, но для меня отнюдь не радостные. Если солдат так себя ведёт, значит, он понимает что-то в ведении боевых действий, а не просто представляет из себя самоходную подставку под бластер. Если та первая группа, которую мы уделали на посадочной площадке, была такой же, то нам крайне повезло, что мы вообще с ними справились. Тут явно стоит сказать спасибо тому, что они недооценили нас и явно были не готовы к сопротивлению, да ещё такому… «профессиональному», если можно так выразиться.