Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Ростик выздоравливал долго, почти неделю провалялся в постели, хотя последние дни и пытался прогуливаться по Одессе. Но ложился пораньше, а поутру подольше задерживался в кровати, делая вид, что отсыпается. Хотя на самом деле не спал, а просто лежал и смотрел в окно. Правда, иногда этот блеск воды, неестественно вздымающейся вверх под лучами солнца, начинал его настолько раздражать, что он, затратив не один час, разгадал наконец тайну каменной ставни, чтобы закрывать окно и не видеть этого безбрежного, сияющего, кажущегося всевидящим ока.

А ставня, как оказалось, зажималась сложной и малопонятной каменной же застежкой, иначе и не скажешь, и даже после десятикратных осмотров понять принцип ее работы было не просто. Создавалось впечатление, что два каменных клинышка как-то прилипали друг к другу, и это позволяло держать окно плотно закрытым. А иногда совместить их почему-то не получалось, и Ростик даже приблизительно не мог сказать, почему так происходит и что он делает неправильно.

Но к концу недели его потихоньку стала мучить совесть, ведь он полеживал себе, а народ там, по всему обжитому Полдневью, трудится не покладая рук. И лишь спустя какое-то время он понял, что эта тревога, эта попытка подхлестнуть себя являются еще невнятным, но вполне ощутимым признаком какой-то, может быть серьезной, опасности. Тогда он стал почти наслаждаться этим отдыхом, потому что знал: вот-вот очередные неприятности постучатся в дверь.

Так и оказалось. Однажды за полдень без стука в его дверь торкнулся Ким, который, посмотрев на друга внимательными азиатскими глазами, недовольно буркнул:

– Идем-ка.

Едва ли не с радостью, осознав, что его ожидания наконец окончены, Рост оделся и спустился в обеденный зал. Тут уже было полно народу, в основном ребята, которые за что-то отвечали. Но была и команда бородача в полном составе. Как выяснилось, сходили на «Калоше» к плоту и вернулись, тихо торжествуя.

А дело было в том, что с плота они сняли огромную, килограммов на двести, кучу градин, три ножа разной конфигурации и одно тонкое, как игла, острие, точно такое же, каким оперировала первая из подплывших к Росту девиц, когда убивала иглошипа – так стали называть опасную рыбину с шипом.

– Значит, так, – решил капитан Дондик, убедившись, что Рост присутствует, – делим металл пополам. Одну половину нам, а вторую…

– Погодите, товарищ капитан, – заговорил Ростик, и все как-то притихли. Вероятно, его глуховатый, больной голос хотелось расслышать всем. – Не все так просто. – Он повернулся к бородатому. – Эти градины лежали просто грудой? Все одной кучей?

Бородач нервно мигнул:

– Ну да… Вернее, нет, рядом с каждым из этих ножей находилось по кучке градин.

– Просто кучка?

– Они были выложены в рядок, от ножа вниз и от копья вниз, – отозвался кто-то из гребцов, горя желанием помочь.

– Эти градины рядом с каждым из ножей пересчитали? – ласково, даже с выраженным сожалением спросил Ростик.

И мгновенно в столовой стало тихо, так тихо, что даже комариный звон показался оглушающим. Никому не нужно было пояснять, что, может быть, совершена ошибка.

– Так, ладно, – произнес капитан. – Они же, в конце концов, не контактеры, как ты, Гринев. Могли и ошибиться.

– М-да, вероятно, «заказчик» определил, сколько металла нам за работу, сколько им на орудия, а мы… – как всегда откуда-то из задних рядов отозвался Казаринов.

– Тогда придется делать ножи и это… шило, – решил капитан, – из всего металла. Это невыгодно, но в любом случае будет хорошей заявкой на дальнейшее сотрудничество.

– Может быть, это выход, – отозвался Ким.

– Нет, – довольно решительно проговорил Ростик. – Если мы хотя бы раз сделаем не так, как они нам предлагают, они и впредь будут настаивать на том, чтобы мы весь, понимаете, весь до последней градины металл использовали на их оружие.

– Что же делать? – спросил капитан. Он нахмурился, словно именно его уличили на серьезном просчете.

«А может, и в самом деле уличили», – подумал Ростик. Он был капитаном ГБ, бывшим воякой, торговать не умел и втайне, видимо, презирал это дело. В случае, если возникала откровенно непонятная ситуация, он, чтобы добиться главной цели, жертвовал частностями. А сейчас такой стиль поведения не годился. Вот в этом смысле Рост и высказался:

– Нужно вспоминать, сколько градин лежало под каждым из этих… изделий. И, может быть, попытаться назначить другую цену за наш труд.

– Мы должны с ними обязательно законтачить… – начал было бородач. Но Рост его довольно резко прервал:

– Прежде всего мы должны получать от этой возни прибыль. Понимаешь? Навар, гешефт, интерес, профит. И это должно быть оговорено с самого начала, иначе потом они не захотят с нами сотрудничать. Даже если мы ошибемся в их пользу.

Внезапно в помещение вошли припозднившиеся Пестель с Поликарпом. Так как никто толком не хотел признаваться в том, что не понимает, почему правила этой торговли нельзя изменить и после, и, кроме того, осознавая, что ошибка с градинами совершена серьезная, все повернулись к ним, словно они должны сообщить что-то в высшей степени важное. Но тут-то и выяснилось, что у ребят действительно было нечто, что имело немалое значение. Новость озвучил Поликарп:

– Почему вы думаете, что эта нержавейка не калится? Такие вещи вообще только опытным путем проверяются, заранее ничего сказать нельзя.

Казаринов хотел что-то возразить, но ему не дали, потому что капитан тут же вставил:

– Так калится или нет?

– Отлично калится. Мы опробовали и получили такие результаты… Рядом с этой каленой нержавейкой даже инструментальные стали не лежат. – Он отдышался, подумал, а потом веско добавил:

– Кстати, мы еще на заводе заметили, что котлы гравилетов и не которые блины имеют поверхностное упрочнение. Только не понимали, какое именно, но теперь… Да и внутренние стенки их пушек тоже не просто так высверлены.

– Значит, викрамы хотят каленые, – удовлетворенно, словно от этого зависел не только авторитет Ростика, но и его собственный, отозвался Ким. Только сейчас стало ясно, как он волнуется чуть не за каждую новую идею, которую Рост выносит из своих предвидений.

– Значит, так, товарищи инженеры, – посмотрел капитан на Полика и Казаринова. – Займитесь-ка, подсчитайте, чего и сколько тут должно быть.

– Нужно новое оборудование сюда везти, – тут же отозвался Поликарп. – Да еще и о топливе подумать… Эх, найти бы нам здесь уголь, сколько проблем… – Его прервал внимательный взгляд Ростика. Вагоноремонтный и на все руки инженер стушевался:

– Ты чего?

– Нет, ничего. Просто пытаюсь определить, кому принадлежит авторство этой фразы?

– Журналист имеет право повторять чужие идеи, донося их до… – зачастил Эдик, – до публики.

– Так, решили, – поставил точку в обсуждениях капитан. – Старшим для выполнения этого задания назначаю… Поликарп, раз ты тут, вот и организовывай работу. Даю тебе все полномочия.

Полик нехотя кивнул, словно носом клюнул. Потом посмотрел на Пестеля, спрашивая без слов, а может ли он рассчитывать на поддержку биолога. Но Пестель, как и многие другие, медленно перевел взгляд на Казаринова.

Но вместо того чтобы заметить в средневозрастном паровознике обиду или досаду, Ростик вдруг понял, что у того есть что-то очень важное. Причем такое, что, может быть, важнее даже всех их подначек и служебных назначений. Просто мнение Казаринова давно уже оставалось последним, а очень часто и неучтенным, и он не протестовал по привычке. Кстати, это же почувствовал и капитан. Он спросил бывшего главного инженера;

– Что случилось?

– Как я недавно узнал, за холмами на юге, которые почему-то называют Олимпийской грядой или как-то похоже, есть болота. Если это тысячелетние болота, то их надо бы… обследовать. Причем очень тщательно. Пусть не уголь, но торф, выдержанный, настоящий, найти тут, по-видимому, можно. Кстати, иные торфяники по теплотворной способности уступают углю не больше чем в два раза. В Германии или Китае до сих пор есть целые электростанции, которые отапливаются именно торфом.

Идея была стоящей. Даже Ростика, который участвовал в том походе на юг, когда эти болота, собственно, были открыты, она проняла. Правда, он помнил, что они вынуждены были улепетывать оттуда что было сил, но, может быть, дело в том, что их было всего трое. А если бы больше? Если послать вполне оснащенный батальон? Тем более что из всех торфяников им нужно совсем немного, всего лишь столько, чтобы не жечь неэкономичный хворост.

И почти тотчас пришла уверенность, что это будет не просто – отобрать себе хоть немного тамошней территории. Как бы в довесок к этим сомнениям Ростика прозвучал голос старшины Квадратного:

– Пока мы не придумаем, как ту местность удерживать, как ее защищать от подвижных и очень умелых отрядов пернатых, не советую туда и соваться.

Капитан Дондик посмотрел на Квадратного, на Ростика, на Пестеля, которые втроем и составляли тот самый первый отряд, перешедший за Олимпийскую гряду, и громко, вполне решительно скомандовал:

– Так, совещание закончено. Все могут идти работать. А вот вас, ребята, – он указал на троих путешественников, – а также тебя, Поликарп, я попрошу остаться. Хотелось бы все-таки понять, что там тогда произошло и почему эту идею все время то предлагают, то отвергают.

Совещание в более тесном кругу продолжилось почти до обеда. И даже после, когда Ростик ушел к себе наверх, потому что был еще слаб и не мог вспоминать и строить предположения весь день напролет. А вот вечером, когда он уже улегся спать, его вдруг одолели полусонные мысли.

Он словно бы знал, что вот-вот произойдет, что случится в несколько ближайших дней и что будет длиться долго, в течение месяцев, а может быть, и лет. И еще при некоторой концентрации внимания начинал понимать, чем это кончится. Причем выводы, к которым он приходил, совершенно не укладывались в его представление о настоящем положении дел.

Это было довольно странное состояние, появившееся именно тут и в последние несколько дней, может быть, за последнюю неделю, как он побывал в слишком плотном контакте с викрамами. Хотя, Ростик знал это твердо, виной тому были не викрамы, а скорее то существо, которое он ни разу не видел, но в существовании которого не сомневался. Более всего это прогнозирование походило на прозрения, мучившие Ростика с момента Переноса в Полдневье. Но они оказывались не острыми, не мгновенными и почти не болезненными, а скорее размытыми, расплывчатыми и не очень отчетливыми.

Сейчас, например, засыпая, Ростик вдруг понял, что с торфом не выйдет. Потому что эта территория уже захвачена и пернатые ее без боя не отдадут… Даже не без боя, а настоящей войны, может быть, долговременной, кровавой и почти невероятной по числу возможных потерь. Не та у людей оснащенность для этой войны, чтобы легко ее выиграть, – пожалуй, первую настоящую войну тут, в Полдневье, когда противник не уступает людям ни в уме, ни в организации, ни в численности.

Но это все виделось в таком отдаленном будущем, что Ростик почти не сомневался, оно сейчас не актуально. Чтобы столкнуться с этой проблемой, следовало миновать еще немало других опасностей… Ах, как заболела вдруг голова. Может быть, об этой боли и следует думать, может, с ней-то и следует бороться? Может, с ней-то и связано то, что окажется следующей большой бедой?..

Он почти не удивился, когда с тревожным светом факелов в его комнату вломились Квадратный и Ким. За ними следовал Винторук, который что-то безостановочно лепетал, чего раньше представить было совершенно невозможно. Кроме того, в голосе волосатика звучали откровенно панические нотки – он то всхлипывал, то хныкал, то просто выл, как иногда воют панцирные шакалы, на которых гиеномедведи отрыли охоту за неимением другой добычи.

– Пойдем, Рост, – попросил Ким. – Что-то плавает в гавани… Как ты и говорил.

– Что я говорил? – удивился Ростик, быстро одеваясь, не обращая внимания на слабость рук и дрожание пальцев. Похоже, ему начинали приписывать мнения и слова, о которых он не имеет понятия.

– Ты говорил, – поддержал Кима старшина, – что эта штука всплывет. Похоже, она всплыла.

Они вылетели из общежития и, не сбавляя хода, добежали до причальной стенки на краю плошали. Тут уже стояла немалая толпа, причем почти треть собравшихся ребят держали над головой факелы, пытаясь разглядеть нечто, что бултыхалось в темной воде у их ног.

Кто-то тихо, в четверть голоса, переговаривался, но в общем толпа была молчалива. И на удивление податлива, решил Ростик. При желании всеми этими людьми можно управлять как единым целым, как неким общим организмом, словно индивидуальности ушли и осталось лишь нечто объединяющее всех людей, как некогда всех насекомых объединяло единство Роя. Вот и тут в нечто роеподобное превращались люди… Это было ужасно. Но дело еще не зашло далеко, в этом Ростик был уверен.

– У нас что – нет других способов осветить гавань, кроме факелов? – дребезжащим от раздражения голосом спросил Ростик.

– Есть у кого-нибудь ракета? – тут же поинтересовался Квадратный очень уверенно, спокойно и твердо.

Люди стали приходить в сознание, кто-то даже повернул голову в его сторону.

– Давно они стоят? – спросил Ростик Кима.

– Кто его знает? Некоторые, кажется, и не ложились. Как оказались тут, так и застыли.

– Что же вы раньше не пришли?

– Сами только что узнали от него. – Ким кивнул на Винторука.

– И это называется круглосуточной охраной города!

– Ладно тебе, у меня следующий обход через час, а разводящие… Они так же ловились на эту штуку, – старшина кивнул в темную гавань, – как простые патрульные, – и все-таки старшина вздохнул. – Конечно, ты прав – это не дело. Вот сейчас ребята соберутся, высветим эту тварюгу, если надо, из пушек вжарим… Ведь ничего ужасного не произошло?

Ростик подошел ближе к причальной стенке. Тут уже не рисковали стоять даже самые зачарованные. Кто-то из девушек непроизвольно заговорил:

– Ближе нельзя, Рост… Оно иногда вскидывается.

– Что тут происходит? – зазвучал голос Дондика за спинами зачарованных одесситов.

Ему объяснили. Кажется, этим занялся старшина. Потому что доклад прозвучал по всей форме и вполне грамотно. Капитан отреагировал как и следовало:

– У нас что, осветительных ракет больше нет?

– Ким пошел за ними, сейчас принесет.

А Ростик тем временем напрягал свое необыкновенно развившееся ночное видение. И понимал, что на воде перед ним лежит что-то одушевленное, но и неживое, что-то хищное, но и слабое, что-то агрессивное, но и ждущее помощи.

Больше всего это существо хотело оставаться теперь с людьми и жить где-то поблизости. И, может быть, даже служить им за самую малую малость – за то, чтобы иногда ловить им мысли, желания, эмоции… «С этим чудищем можно договориться, – решил Ростик. – И его не нужно гнать. Оно пригодится. Все так может обернуться, что оно окажется не очень полезным, а может выйти, что будет единственной защитой… От чего?»

Внезапно сзади взлетела ракета. Она залила все вокруг своим мерцающим, бледным, лишенным красок светом. И в этом свете Ростик наконец, как и все остальные, увидел… Именно в этот момент над молчаливой толпой пронесся очередной полувздох-полувсхлип Винторука:

– Фоп-фолла…

В этом слове звучал такой ужас, что Ростик почувствовал, в противовес собственным недавним ощущениям, как по его спине заскользили капли пота. А может быть, причиной тому было напряжение, с которым он пытался узнать новое существо, приплывшее к ним, и с которым он боролся, преодолевая то влияние, какое оно на него, как и на других людей, оказывало. Но, в отличие от этих других людей, он мог преодолеть это давление. Может быть, потому, что уже испытал его немного. А может, потому, что был ментально сильнее… Хотя в чем выражалась эта сила, чем он ее заслужил – было неясно.

Зато было понятно другое – с этим можно бороться. А значит, в нем нет фатальной угрозы. И Ростик решил, хотя отлично помнил, что стало с Антоном, и ни мгновения не сомневался, именно этот Фоп-фолла виноват в постигшем друга несчастье, но убивать его не следует. Как ни иллюзорны были его опасения, но с ними приходилось считаться. Ведь что ни говори, а он еще ни разу не ошибался. Может быть, не ошибается и на этот раз.

К утру в городе стало спокойнее. Переклички показали, что никто не пропал, и те люди, кого вывели из внушенного ступора, не слишком пострадали. А немалая часть людей к тому же поднялась на Семафорную гору, подальше от гавани.

Разумеется, когда отлегло, появились и такие, кто начал строить самые невероятные предположения о существе, которое якобы шарило тяжеленными, диаметром с телеграфный столб, щупальцами, и некоторые даже рвались тут же спуститься вниз, нырнуть в воду и выяснить, кто сильнее… Но это было обычной реакцией на страх, на пережитый ужас, все это осознавали, и никто всерьез никого не подначивал. Люди понимали – они столкнулись с чем-то совершенно необычным, совершенно новым для любого человека, для человечества Полдневья.

А когда все-таки включилось Солнце, на главной площади Одессы оказалось не так уж много смельчаков. Да и из тех половина присутствовала по служебной необходимости, например люди Квадратного. Они храбрились, делали свирепые мины, потверже перехватывали свои «калаши» или ружья пурпурных, а некоторые даже поигрывали связками гранат. Пришлось послать старшину, чтобы он построил своих людей, иначе заставить их не играть с оружием было невозможно. Ребята всерьез нервничали.

Но впереди всех тех, кто оказался на причальной стенке, стояли, разумеется, Дондик и Рост. Оба всматривались в веселую, светлую воду гавани, но она была ласкова и по-утреннему колыхалась пологом, хранящим еще ночную прохладу. Никакого переплетения щупалец или водорослей толщиной в торс человека видно не было. По толпе пронесся вздох то ли облегчения, то ли гримаса напускной воинственности. В самом деле, при свете дня воевать показалось как-то легче, это уже не выглядело невыполнимым делом.

Первым результаты осмотра сформулировал Эдик:

– Пусто. Как же так? Оно же должно было…

– Оно ничего никому не должно, – прервал его Пестель. Правда, он пытался говорить помягче и почему-то потише, чем обычно.

– Рост, оно уплыло? – спросил Дондик. Ростик удивился:

– Откуда я знаю? Я вижу то же, что и вы все. Кажется, на дне его нет. Если только…

– Если что? – спросил Ким.

– Если оно не мимикрировало каким-то изумительным способом.

– А если мимикрировало? – спросил Пестель.

– Тогда его можно позвать, – ответил Рост, – А может быть, и хорошо, что его пока нет. Все-таки нам следует обсудить, что с ним дальше делать.

– Шарахнуть гранатами, – отозвался кто-то из толпы охранников, на что Квадратный немедленно отреагировал показной строгостью:

– Разговорчики в строю! Нарядов у меня – в избытке, кому неймется?

– А если гранаты не помогут? – спросил Эдик. – Может, тогда из этих пушечек долбануть?

И он указал на пушки, установленные на башенках при входе в гавань. Они даже на расстоянии выглядели внушительно. «А может, – подумал Ростик, – только на расстоянии так и выглядят».

– Нет, стрелять в это существо не нужно. Оно… – Он подыскивал слова, но потом решил не подыскивать. – Не стоит его злить. Его нужно всего лишь прогнать, а потом…

– Оно загипнотизировало чуть не треть жителей города, – сказал Дондик. – Мы не можем подвергать жителей такой опасности постоянно.

– Да, может быть, оно по чистой случайности никого не сожрало, – поддакнул Эдик.

– А может быть, всех прежних жителей вот так и сожрало, – высказался кто-то из небольшой кучки зрителей, стоящих сбоку от солдат. Это были люди не служивые, на них кричать не следовало. Тем более что криком остановить распространение слухов и домыслов было невозможно.

– Я убежден, – почти спокойно сказал Ростик, – оно не питается человечиной. К тому же прежние жители считали его очень полезным, иначе не завели бы себе такую зверушку.

– Завели-то завели, но держались на расстоянии, – вставил Пестель. – Недаром решетку против него устроили.

– Ага, так вот почему… – выдохнул Поликарп, но договаривать не стал.

Пришлось объяснять некоторым, какую решетку они тут обсуждали. Часть зрителей, за неимением другого дела, отправилась искать барельеф. С их уходом стало легче.

– И все-таки, – проговорил Дондик, – не забывайте случай Антона.

– Больше оно так не будет, – уверенно сказал Ростик. – Оно вообще повело себя так глупо потому, что Антон был один. И оно не рассчитало его ментальные силы. А кроме того, там был еще какой-то неизвестный фактор, который я пока не понимаю…

– Откуда ты все знаешь? – спросил Эдик. – Этому твоему прозрению доверять-то можно?

– Не знаю, – ответил Ростик. Но тут же решил, что вопрос на самом деле задан по существу и его следует использовать. – Но я почти уверен, если мы выгоним эту штуку из гавани, если, разумеется, оно само уже не ушло, то следует повесить между башнями решетку, и тогда оно сюда не пролезет. И будет вести себя спокойнее.

– Вообще-то, – начал Пестель, – на Земле были зафиксированы случаи, когда осьминоги до тонны весом «протекали» в щель длиной сантиметров пятнадцать и шириной менее пяти. Осьминоги поменьше обладают способностью просачиваться через мелкую сетку, через крохотную дырочку в кастрюле… А тут решетка, сквозь которую запросто пролезет Винторук.

Волосатик, который тоже был тут, услышал свое имя и выставил над головой свои замечательные, как у большой овчарки, уши. Почему-то по его виду Ростик без труда понял, что он обдумывает последние события и взвешивает, не дать ли деру из города, около которого появился Фоп-фолла.

– Значит, эта штука не может просачиваться через решетку – иначе решетки не было бы, – отозвался Ростик.

– Хорошо, а что мешает ей, миновав гавань, подобраться к городу за пределами дамбы?

– Не знаю, может быть, там для нее слишком мелко, – предположил Рост. – Но если гавань будет перекрыта, она нас почти не побеспокоит.

– Хорошо, пусть так, – согласился Казаринов. – Но ты представляешь, сколько времени и сил потребуется на то, чтобы построить тут решетку? Чтобы отковать и склепать все эти прутья, чтобы доставить все это добро сюда?..

– Ты так говоришь, будто я ее привел сюда на веревочке, – ответил Рост.

– И все это время она будет нас гипнотизировать? – поинтересовался Эдик испуганным голосом.

– Нет. – Ростик покачал головой. – Если мы решим обживать Одессу, нам все равно придется делать эту решетку, хотим мы или нет. А во-вторых, пока ее нет, против этой «собачки», которую Винт назвал Фоп-фоллой, можно провесить простой стальной трос. Я уверен, что запах металла будет первое время ее отпугивать, как красные флажки отпугивают волков.

– Но если их очень уж прижимают, они могут и перепрыгивать эти флажки, – напомнил Ростику Пестель.

– Знаю. Но другого выхода у нас нет. Повторяю – если мы хотим оставить Одессу за собой.

Они помолчали. Неожиданно Дондик все-таки задал главный вопрос:

– И все-таки не понимаю, почему его нужно изгонять, почему нельзя убить?

– Потому что, если мы попытаемся, но не сможем его убить, мы потеряем даже не Одессу, а все побережье. Оно будет нас выслеживать, расценив как врагов.

– А пока мы – не враги?

– Пока – нет, – твердо сказал Ростик. – И опять же зеленокожие – не дураки. Они зачем-то поселили это животное тут, и, следовательно, у него есть смысл. Да и мне… – Он помолчал, потом все-таки договорил:

– …в одном из моих снов показалось, что оно нам может пригодиться. Да еще как!

Теперь помолчали все. Внезапно Квадратный произнес:

– Ну, скажем, убить его не очень сложно. Заманить в гавань, опустить решетку, а потом задолбить бомбами.

– Вполне может так выйти, что ты разорвешь эту тварь бомбами и получишь несколько тварей. К тому же, как сказал Рост, враждебно настроенных, – предположил Пестель.

– Тогда можно соорудить поверх этой решетки дамбу и подождать, пока солнце высушит воду в гавани, – придумал Эдик.

– Ну, вообще-то, я думаю, дамба не держала бы всю воду, и хоть чуть-чуть воды на дне оставалось бы… – пояснил Казаринов. – А кроме того, в случае серьезной опасности эта штука может и через дамбу перелезть. Мы же о ней практически ничего не знаем.

– Да, мы ее почти и не видели, – согласился Дон-дик. – Лишь пока ракета горела.

– А потом, когда она догорела, большинство наших храбрецов ка-ак рванет из города на холмы, – добавил Ким с заметным удовольствием. – И про панцирных шакалов забыли…

Все потихоньку стали смеяться. Потом засмеялись уже в голос, вспоминая ночную панику, потом, когда смех прошел и все посерьезнели, Эдик вполне резонно проговорил:

– Да, хотелось бы посмотреть на нее при свете дня.

– Ты вправду хочешь? – спросил Ростик. Он уже прикидывал, как снова попытается установить с этим зверем контакт. Если оно поблизости, оно могло показаться – хотя бы показаться.

Получив ответ, разумеется утвердительный, Ростик подошел к причальной стенке и попытался сосредоточиться. Окружающий мир стал потихоньку таять. Концентрация уводила его от людей, от реальности. Как сквозь вату, он расслышал голос Казаринова:

– Ну, пока вы тут колдуете, схожу-ка я к связистам. Может, они уже получили реакцию Боловска на все наши чудеса.

А потом реальность пропала окончательно, и Ростик ощутил перед собой бездну. Причем не пространственную, а всякую прочую – ментальную, эмоциональную, жизненную… Все было, как уже случилось ночью, только сейчас это чувство было еще сильнее. И тогда он что-то сказал в это пространство. И оно… оно сдвинулось. А спустя несколько минут уже ощутимо зашевелилось. Ростик очнулся от сильного толчка Кима. Тот шептал, глядя расширенными, почти европейскими от изумления глазами в гавань. А там песок под водой менял цвет, становясь то ярко-красным, то черным, то голубым. И вдруг…

Вдруг из глубины стали подниматься вполне оформленные канаты, тросы, ленты… Какие-то шары, привязанные к тончайшим, словно рыболовная сеть, переплетенным нитям, продолговатые гибкие сигары, усеянные отростками… На каждом из них виднелись подобия разрезов, а на некоторых – что-то вроде круглых рачьих глаз.

Даже при свете дня эту мешанину тел и не тел, растений и животных органов почти невозможно было сравнить ни с чем привычным, ни с чем прежде виденным. И было это огромно, занимало всю акваторию гавани, а некоторые нитевидные щупальца выходили за ее пределы. И Ростик вовсе не был уверен, что и по ту сторону этих нитевидных пучков под водой не лежат другие органы Фоп-фолла, какие-нибудь телесные сгустки и растительные конечности.

– Вот это да, – прошептал Эдик. – Никогда теперь не смогу искупаться в этом море.

– Кажется, – задумчиво отозвался Квадратный, война с этим… отменяется. Нет у нас еще такой бомбы, чтобы…

Он не окончил свою сентенцию и не собирался. Наконец к Ростику повернулся Пестель:

– Рост, и как ты хотел это испугать? Ну, я имею в виду, чтобы он ушел и мы могли провесить перед гаванью стальной тросик?

– А трос имеется? – поинтересовался Дондик.

– Тросов в городе немало, – отозвался Поликарп. – Найдутся среди них и стальные, хотя их жалко. Впрочем, сначала следует эту «собачку» попросить из гавани и уже потом искать трос.

– Да, Гринев, как ты это сделаешь? – поинтересовался Эдик.

– Я? – удивился Ростик. Но все ребята смотрели на него. – Я и не собираюсь этого делать. Я просто предлагаю вылить что-то пахучее в гавань… Есть у нас бочонок с машинным маслом или что-нибудь в этом роде?

– Есть немного испорченного стальной стружкой дизтоплива для субмарины, – признался вдруг Борода.

– Сколько?

– Бочки три. Его привезли, хотели очистить, использовать, но надобность отпала.

– Тащи, – приказал Дондик.

Так и сделали. А потом, когда притащили и вылили солярку в гавань, когда эта механическая гадость разлилась по поверхности воды, стали ждать, что будет. Но почти ничего и не было. Просто Фоп-фолла скрылся под водой. А потом где-то гораздо дальше, чем были замечены самые дальние его щупальца, море вдруг вскипело, забилось, словно огромный невидимый смерч спустился с серого неба Полдневья… И снова все успокоилось. И даже Эдик понял, что надолго.

– Вот и все, – сказал Ростик, поворачиваясь к людям. Ему на послеэффекте было почему-то жаль, что все так быстро кончилось. Он бы поговорил с этим существом. Может быть, узнал бы что-то новое… Несмотря на то что оно Ростика чуть не погубило, когда Рост сидел на дне, поджидая рыболюдей.

Да, именно оно сыграло с ним тогда злую шутку, открыв его сознание для невиданного информативного контакта с викрамами, но и обчистив его нервную систему от всяких излишков энергии, истощив до недельного постельного режима.

Внезапно из-за домов появился Казаринов. Он шел, вытирая пот, струившийся по лбу со светлыми, сверкающими на солнце залысинами.

– Есть контакт через дневной телеграф с Боловском. Причем не дальний, с Семафорной горы, а ближний, из Одессы.

Так, значит, Ростику не показалось, что ребята Казаринова переместились в последние дни сюда, в город, и принялись что-то мастерить на самой высокой башне города. Значит, связь станет еще быстрее, а может, и надежней.

– Как провели сигнал?

– Без дублирующих звеньев. Свет от дополнительного отражателя гонит луч на верхушку нашей Семафорной горки, тот отражатель, прикрытый козырьком так, что Солнце в нем не маячит, наконец-то засекли из Чужого. Причем устойчиво, по-настоящему. А уже из Чужого сигнал передается дальше, в Боловск. Теперь на Семафорной держать людей не нужно, можно обойтись только теми, что тут, на Высокой башне, работают.

«Ох и любят эти связисты называть все что ни попало всякими названиями, какие ни на есть!» – подумал Рост.

– Молодцы, – с чувством отозвался капитан.

– Молодцы-то молодцы, – проворчал Ким, – но все равно это полумеры. Лучше бы они так же работали, как своим пунктам названия придумывают. – Оказывается, не одному Ростику приходят в голову критические и мудрые мысли.

– Например? – слегка взъерепенился Казаринов.

– Например, тут не помешал бы такой же шар, какой стоит в Боловске. А то были уже случаи – жгли топливо напрасно, гребли в другом направлении. И это случалось при возвращении из полетов на север, когда, кажется, берега залива могут быть ориентиром… А что будет, если начнут летать на юг?

– Не все сразу, – отозвался Поликарп, из профессиональной солидарности решивший поддержать Казаринова. – Наступит момент, поставим и тут шар. И еще что-нибудь придумаем.

Но капитан, присмотревшись к главному инженеру, снова спросил:

– Что еще?

Казаринов сообщил:

– Из Боловска поблагодарили за установленный контакт с этими рыбами. Но тут же пришел сигнал, что Гринева срочно требуют к ширам. Они вдруг захотели обсудить условия постоянного пребывания людей в Чужом и тут, в Одессе.