Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Я тоже до сих пор задаюсь этим вопросом. – Кори скосилась на меня через плечо. – Жи однажды объяснял мне, но я его не поняла. Кайто тоже пытался объяснить, но его я не поняла тоже. У них там как-то получалось, что мы вроде как не полностью отвечаем его пониманию слова «люди».

– Нихера себе! – восхитился я. – Прелесть какая! Обязательно поговорю с Кайто об этом!

– Не советую, – Кори вздохнула. – Он всё равно не ответит.

– И почему же?

– Потому же, почему всё остальное, Кар. На этом корабле не задают вопросов, ты же знаешь. А если не задают вопросов, то уж тем более не станут выдавать информацию о других членах экипажа, даже если владеют ею. Жи, если захочет, сам всё тебе расскажет.

– Но Жи не захочет, – улыбнулся я. – Я знаю эту логическую ловушку. У Жи нет такого понятия как «желание», у него есть только «целесообразность».

– Ну, значит, если сочтёт целесообразным, – Кори пожала плечами, перепрыгивая через неширокую промоину. – Тут осторожно.

– Да справлюсь, – я перепрыгнул на другой край промоины, довольно ловко для однорукого, и продолжил допрос: – Ну а насчёт того, что он никому не сказал, что уходит, – это нормально?

– Это вообще ни разу не нормально. По крайней мере, с моей… с нашей точки зрения.

– Но для Жи это может быть вполне себе рациональное решение… Правильно?

– С чего ты взял? – Кори удивлённо глянула на меня.

– Легко! – я пожал плечами. – Он – разумное, логичное, и циничное существо… Хм, механизм, а не существо. Так вот, он прекрасно разделяет… «события», скажем так, на те, что касаются лично его и те, что касаются всего экипажа. И те, что касаются лично его, не становятся достоянием общественности… То есть, вас. Ну, скажем, например, Жи знает, что ему надо смазать какие-то свои механизмы, и он способен это сделать без чужой помощи. В таком случае он не будет никому об этом рассказывать, он просто возьмёт и смажет. Аналогия ясна?

– Значит, ты предполагаешь, что Жи ушёл куда-то по своим… Роботным делам? – Кори улыбнулась. – Которые касаются только его, как робота, и поэтому всем остальным о них знать не положено.

– Ну, если совсем просто, то да, – я улыбнулся тоже. – Осталось только выяснить, какие такие роботные дела у него могут оказаться на самой зелёной, самой дикой и самой нетронутой человечеством планете всего обозримого космоса.

И, кажется, Кайто где-то наверху услышал мои слова, потому что, едва только я договорил, как он заорал мне прямо в ухо:

– Ребята, я вижу! Я вижу!

– Что ты видишь? – поморщившись и дождавшись, когда в ухе перестанет звенеть, спросил я.

– А я не знаю! – радостно ответил Кайто. – Видно плохо, а ниже спуститься не могу – винты об ветки поломаются! Но я вижу, что в земле что-то есть, что-то… Инородное!

– Это как? – не поняла Кори.

– Это… типа не принадлежащее планете! – тут же нашёлся Кайто. – Короче, поторопитесь! Координаты я вам сейчас скину… Хотя какой смысл – это те самые координаты, на которых пропал Жи! Так что давайте, ноги в руки… В смысле, в руку, и вперёд!

– Очень смешно, умник хренов, – хмыкнул я и отключил комлинк. – Что ж, кажется, у нас только что появилась причина ускориться.

– Это указание? – Кори хитро выгнула бровь.

– Считай, что да, – я кивнул. – Но помни – поспешаем медленно.

– Это ещё как? – не поняла она.

– Когда-нибудь поймёшь! – улыбнулся я, и подтолкнул её рукой. – Идём!

Не сказать, чтобы мы сильно ускорились, но и идти оставалось всего ничего, поэтому уже через две минуты мы оказались в том месте, к которому и шли. Здесь была небольшая, буквально в половину фюзеляжа «Затерянных звёзд» полянка, заросшая высокой травой. Деревьев тут не было, лишь местами росли невысокие кустарники, буквально по пояс. Где-то недалеко, в кронах деревьев, слышалось жужжание лопастей дрона Кайто, но больше ничего «инородного» я не наблюдал.

– Кайто, – я снова вышел на связь по комлинку. – Что и где ты увидел?

– А вы где? А, всё, вижу! Так, два шага вперёд…

Кори послушно сделала два шага вперёд.

– Теперь повернись на тридцать градусов… Нет, в другую сторону! Ага, ещё три шага вперёд.

Кори послушно сделала ещё два шага вперёд…

А на третьем – резко провалилась под землю!

Глава 4

Я рефлекторно дёрнулся следом за Кори, пытаясь то ли поймать её, то ли хотя бы не дать упасть, но совершенно забыл, что у меня есть только одна рука в распоряжении и сам чуть не полетел следом за ней.

Впрочем, оказалось, что моя помощь ей не очень-то и нужна, потому что яма, в которую она провалилась, была глубиной ей всего по пояс, и она так и осталась из неё торчать половиной себя.

– Ага! – возликовал в комлинке Кайто. – Я так и знал!

– Что ты знал? – удивительно спокойно спросила Кори. – Что тут яма?

– Ну… – Кайто, кажется, слегка смутился. – Мне показалось, что тут под зарослями что-то есть… Но не мог же я сам это проверить!

– Поэтому ты решил сделать так, чтобы это проверила я своими ногами? – так же спокойно поинтересовалась Кори, выбираясь из ямы. – Кайто, когда вернусь на корабль, я тебе ноги вырву.

Кайто ответил опасливым молчанием.

Я подошёл к Кори, которая уже снова была на поверхности и с интересом разглядывала то место, куда провалилась.

То, что мы приняли за яму, оказалось лестницей. Бетонной строгой лестницей, уходящей вниз, под землю, и заросшей травой и кустами так плотно, что с воздуха её, пожалуй, можно было только угадать, но никак не увидеть.

– Интересно… – заинтриговано произнесла Кори, и перевела взгляд на меня. – Думаешь, Жи там?

– Сейчас узнаем, – ответил я, и переключился на комлинк. – Кай, скажи, а что именно такого ты заметил, что решил проверить с помощью Кори?

– Ну… Там было типа дыры… – осторожно ответил Кайто, переключившись на личный канал. – Но такой, знаешь, неявной. Я и сомневался, дыра это или нет.

Что ж… С учётом того, сколько времени прошло с момента, когда я услышал о пропаже Жи, всё складывалось. За полчаса, а прошло как раз примерно столько, потревоженные проникновением робота листья и ветки как раз расправились обратно, маскируя дыру и давая лишь прозрачные намёки на то, что она тут есть.

– Да, он там, – я кивнул, отключая комлинк. – Уж можешь не сомневаться.

– Есть идеи, кто или что там ещё? – Кори не отводила от меня взгляда.

– Вот чего нет, того нет, – я покачал головой. – Одно могу сказать точно – тянется эта лестница так глубоко, что внизу даже наши комлинки сигнал не ловят. Поэтому мы и не смогли обнаружить Жи и выйти с ним на связь.

– Метров… двадцать? – навскидку прикинула Кори.

– Как бы не все пятьдесят! – вздохнул я, активировал комлинк, пока ещё была возможность им воспользоваться, и кратко доложил капитану о результатах.

– Значит, говорите непонятная чёрная дыра, такая старая, что успела нахрен зарасти, ведущая так глубоко, что внутри не ловят даже комлинки, и где уже пропал один из наших членов экипажа? – задумчиво произнёс капитан.

– Ну, вроде всё правильно, – ответил я.

– И вы спускаетесь?

Мы с Кори переглянулись, и я пожал единственным рабочим плечом:

– Само собой!

Орудуя ножом, Кори расчистила участок побольше, и, включив фонари на терминалах, мы двинулись вниз по лестнице.

Лестница была широкой, намного шире, чем требовалось бы для одного и даже для двух человек. Таких как мы тут поместились бы все трое, а сбоку ещё и шёл наклонный пандус, явно предназначенный для того, чтобы по нему катались колёса тележек.

Всё это, даже ещё и высота ступенек, рассчитанная на кого-то ростом явно повыше, чем среднестатистический человек, нагоняло смутные подозрения. Впрочем, никакой конкретики они в себе не содержали, поэтому мы просто продолжали спускаться, светя вокруг себя терминалами и тихо матерясь, когда оступались из-за непривычно высоких ступенек.

Лестница никак не была освещена. На бетонных стенах, зажимающих её с двух сторон, не было ни единого источника света. Их тут просто не предполагалось, как будто тут должны были ходить на ощупь или, не знаю, в приборах ночного виденья, что ли?

А ещё тут было удивительно тепло. Казалось бы – под землёй должно быть зябко, но не тут. Откуда-то снизу явно тянуло тёплым сухим воздухом, он согревал и даже слегка скрашивал впечатление от этого спуска в неведомый то ли каземат то ли склеп.

Иногда под ногами что-то похрустывало, и каждый раз я переводил свет фонаря вниз, пытаясь рассмотреть, что это такое. И каждый раз это оказывалось одно из двух – или сухая ветка, упавшая сверху, или чьи-то кости. Не человеческие, нет, животные, конечно. Да и попадались они не так часто, но всё равно почему-то вспомнился «Навуходоносор».

По моим подсчётам, мы спустились не меньше чем на двадцать метров под землю, когда лестница наконец закончилась. Короткий переходной коридор, такой же бетонный, как и лестница – и мы вышли в большой зал.

Это можно было бы назвать пещерой, если бы не её явная рукотворность. Это была большая, высотой метров пять, идеально ровная полусфера из бетона, то ли вкопанная в землю на такой безумной глубине, то ли как-то возведённая прямо тут, на месте.

Вся плоскость пола была уставлена ящиками, коробками и штабелями каких-то труб и слитков, а между ними тут и там лежали новые скелеты животных. И здесь их было много. Намного больше, чем мы встретили на лестнице. Десятка два, не меньше.

В противоположной от нас стене этой странной пещеры слабо виднелась в свете едва достающих туда фонарей большая и толстая стальная дверь, открытая так давно, что она уже приросла к полу.

А над дверью явно что-то шевелилось и тихо жужжало.

Когда я присмотрелся, и понял, что именно там шевелится и жужжит, внезапно стало зябко, даже несмотря на здешний тёплый воздух.

Над дверью, подёргиваясь из-за явно неисправного сервопривода, медленно вращалась, наводясь на нас, автоматическая пушка. Старая, ещё огнестрельного типа, калибром на вид никак не меньше тридцати миллиметров, она неторопливо поворачивала к нам свой ствол, явно готовясь превратить нас в набитый осколками фарш… Превратить в ещё одно тело на полу этой странной пещеры, которое через время станет ещё одним скелетом.

– В сторону! – скомандовал я, отталкивая Кори за ящики и тоже укрываясь за ближайшим штабелем.

Жужжание сервопривода, так хорошо слышное в гулкой тишине этого места, не стихло, как я надеялся. Я-то думал, что пушка потеряет нас из виду и успокоится, но нет – она явно не была тупым автоматом, ориентирующимся только на датчики. Она запомнила, что мы где-то есть, и не планировала выпускать нас отсюда.

Жужжание стихло, я внутренне напрягся, готовый срочно менять укрытие, если вдруг пушка сейчас начнёт стрелять в расчёте поразить меня прямо сквозь укрытие, сжал в руках иглострел, которым можно попробовать даже с такой дистанции повредить камеры и лишить пушку наведения…

Но вместо выстрелов раздался лишь сухой щелчок. И ещё один. И ещё один. И ещё.

Щелчки раздавались примерно два раза в секунду – как раз в таком темпе, в каком должна была стрелять пушка.

Досчитав до двадцати и поймав удивлённый взгляд Кори, я, уже не скрываясь, встал в полный рост.

Пушка тут же довернулась на меня стволом и продолжила щёлкать, слегка покачиваясь при каждом движении.

Я уже без опасений подошёл к ней и осмотрел тронутую ржавчиной стальную ленту патронопровода, заправленного в казённую часть.

Пусто.

Автоматическая пушка давно уже расстреляла весь свой боезапас, потратив его на животных, что иногда оказывались тут в поисках убежища или ведомые любопытством, и, наверное, стоит им за это сказать спасибо. Своими жизнями они только что купили наши, потому что, честно говоря, шансы у нас против такого оружия были минимальны. Даже Кори с её щитом вряд ли успела бы добежать раньше, чем у него сядет батарея от попыток нивелировать ту огромную энергию, что несут в себе снаряды длиной в два пальца, а толщиной – в три.

Даже страшно представить, сколько же времени прошло до сегодняшнего момента с тех пор, как эту пушку поставили на боевое дежурство…

– Идём! – я махнул рукой, подзывая Кори. – Она пуста. Патронов нет.

Кори подошла, с любопытством осмотрела щёлкающую пушку, и даже подтянулась на бетонный карниз над дверью, на котором она стояла и посветила в ствол фонариком зачем-то – хотела убедиться, что правда нет патронов, что ли?

Оставив обиженно щёлкающую пушку за спиной, мы вошли в дверь, которую она охраняла, и оказались в новом коридоре. Тоже коротком, тоже бетонном и тоже заканчивающимся большим помещением. Только в этом помещении уже никаких пушек не было.

Тут явно когда-то был склад. Вдоль стен тянулись ряды длинных и высоких стеллажей, на которых сейчас ничего не было. Ни единой коробки, ни мешка, ни пакета. Ни на одном из стеллажей. Тут как будто прошлись огромным пылесосом, и оставили только то, что намертво привинчено к полу и даже в теории не может быть всосано.

Мы шли по центру склада, светя вокруг себя фонариками. Свет едва доставал до стен, но этого было достаточно, чтобы видеть, что в них нет никаких дополнительных дверей или ответвлений. Единственная дверь в обозримом пространстве находилась, как и в предыдущий раз, точно перед нами, ровно напротив входа на склад.

И то, что я там увидел, мне не понравилось.

– Погоди-ка! – я вытянул руку в сторону, тормозя Кори.

– Что такое?

– Погаси свет! – велел я и сам выключил фонарик на терминале. – Ну!

Кори тоже выключила свет, и я с неудовольствием отметил, что был прав.

В помещении, находящемся прямо перед нами, что-то светилось. Впервые за всё время пребывания в этом странном, будто недоделанном для комфортного присутствия людей, месте, мы увидели здесь свет. И, судя по его холодному синему оттенку – свет явно искусственный.

– О-о-о… – глубокомысленно протянула Кори. – Я поняла. Думаешь, это опасно?

– Думаю, что это непонятно, – ответил я, меняя терминал в руке на «Аспид». – А всё непонятное потенциально опасно. Свет на тебе.

Кори поняла меня с полуслова, снова включила фонарь на терминале, и мы неспешно двинулись вперёд, не сводя взглядов с льющегося через дверной проём слабого голубого свечения.

Но, когда мы подошли ближе, оказалось, что никакой опасности в следующем зале нет.

Там есть только кошмар.

Свет лился от доброго десятка огромных прозрачных баков, выстроенных вдоль обеих стен – справа и слева от нас. Баки стояли вертикально, в каких-то сложных креплениях, где шланги переплетались с проводами, клапанами и кранами. Мешанина технологий была такой запутанной и сложной, что при свете слабенького фонарика нечего было и думать в ней разобраться, тем более в таких условиях.

Тем более, они тут были далеко не самым важным объектом…

Самыми важными объектами было содержимое этих баков.

В слабо фосфорецирующей голубым жидкости внутри баков плавали люди. Мужчины и женщины, все примерно одного возраста. Все без одежды, обритые налысо во всех возможных местах, они будто парили в толще жидкости, плотность которой явно была подобрана под плотность тела, без единого движения. Они и не могли двигаться, потому что все они были давно и бесповоротно мертвы.

Или, вернее сказать, убиты.

У кого-то отсутствовала нижняя челюсть и часть гортани, причём сразу становилось понятно, что это не травматическая ампутация, а искусно проведённая хирургическая операция. У другого руки до самых плеч были вскрыты и выпотрошены до костей, причём всё, что между костью и кожей – сосуды, мышцы, связки, фасции, – всё присутствовало там же, в баке, аккуратно зафиксированное в жидкости так, словно это трёхмерный анатомический атлас. У третьего точно так же было с ногами. У четвёртого…

Глядя на четвёртого, Кори резко отвернулась и глубоко задышала. И я её прекрасно понимал – мне и самому стало не по себе, даром что я и не такого повидал.

Мы будто бы оказались в одном огромном кабинете анатомии, среди ростовых препаратов, по которым студенты должны изучать строение человека. Вот только здесь не было студентов, не было учебных парт, за которыми они должны учиться, здесь вообще ничего не было! Только эти баки, и возле каждого из них – по системному блоку компьютера, даже без дисплеев! Как учиться без дисплеев? Да ещё и не говоря о том, что, само собой, все компьютеры давно уже должны были перестать работать как минимум из-за того, что вентиляторы охлаждения забились пылью и землёй, и процессоры перегрелись и сгорели!

– Идём дальше, – тихо произнёс я, и Кори кивнула.

Кивнула, но идти вперёд не спешила.

Тогда вперёд шагнул я, вопросительно глядя на неё. Она обернулась, ещё раз посмотрела на местный анатомический музей, вздрогнула, подскочила ко мне и схватила меня за руку. Вернее, попыталась схватить – ей помешал «Аспид».

Она снова вздрогнула, отвела взгляд и тихо сказала:

– Извини…

Я хмыкнул, и дёрнул головой – идём, мол.

И мы пошли вдоль рядов стеклянных саркофагов, заполненных неизвестной жидкостью, которая не позволила телам внутри разложиться даже за то огромное время, что они тут находятся. Ни на одном теле не было заметно даже малейшего признака начавшегося процесса разложения, и казалось, что сложи всё вытащенное из человека обратно в него, откачай эту жижу – и он откроет глаза и спросит какой сейчас год…

Глупо, конечно. Уж мне ли не знать, как выглядят те, кто уже никогда не откроет глаза и ничего не спросит.

Знать бы ещё, как и почему они тут оказались. На ум сразу приходят мысли о каких-то медицинских экспериментах, проводимых всякими корпорациями, особенно фармакологическими. И вроде как препараты из людей буквально кричат о том, что эта теория – верная. Как раз каждый из бедолаг это очередной неудачный эксперимент с очередными побочками, проявившимися там, где они не проявлялись раньше. Вот и сохраняли их одного за другим, так сказать, для науки, фиксируя в компьютере у каждого бака – «Эксперимент такой-то, препарат версия такая-то, введено тогда-то, замечены побочные эффекты неизвестного типа, локализованы в…» и дальше список тех самых органов, что изъяли, прежде чем запихнуть человека в жижу.

Но было несколько вещей, которые меня смущали в этой теории. И первая – а где мониторы, с которых эту самую информацию можно было бы читать? Где хоть какое-то оборудование, на котором производились бы лекарства, которые тестировали?

И самый главный вопрос – а где освещение всего этого комплекса? Здесь не просто нет электричества, здесь нет именно что осветительных приборов! Мы не увидели не единой лампочки, ни единого светильника за всё время, что тут находимся. И если отсутствие вещей на складе ещё можно объяснить тем, что всё вывезли, эвакуируя базу, то отсутствие света – точно нет! Не рассматривать же всерьёз вариант, что они эвакуировали и светильники тоже⁈ И проводку… Если так, то им намного логичнее было бы забрать эти самые баки, пусть даже пустые, они явно стоят дороже, чем сто метров провода и десяток лампочек!

С каждым шагом это место было всё страннее и страннее, и вызывало всё больше и больше вопросов.

Наконец, мы дошли до выхода из этой кунсткамеры. И это была первая за всё время дверь, которая не была открыта настежь. Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы в щель можно было просочиться кому-то не особо толстому… То есть, как раз мне и Кори.

И, когда мы просочились туда, то оказались в ещё одном помещении. Только на сей раз оно не было пустым. Вдоль стен просматривались огромные шкафы старых, если не сказать «древних» рабочих станций, совмещающих в себе функции компьютера, станка и 3д-принтера, вдалеке виднелись очередные стеллажи, на которых можно было спать – настолько пустыми они были, – а прямо по центру помещения фонарь выхватывал из темноты что-то огромное, овальное, сложносоставное, явно техногенной природы…

И стоящую прямо перед этим «нечто» долговязую тонкую стальную фигуру с длинной башкой.

Глава 5

Мы искали Жи. Собственно, за этим мы с Кори сюда и пришли.

Однако, после пушки и кучи костей перед ней на входе в подземелье, а также ёмкостей с мёртвыми людьми в предыдущем помещении, после всех этих неразберих с освещением и отсутствием мониторов, появление робота, да ещё в таком замершем виде, было подозрительно.

Правда, похоже, только для меня.

Что касается Кори, она, осознав, что видит перед собой Жи, дёрнулась было к нему. Хорошо, что я успел повернуться и схватить её за руку, заставляя оставаться на месте.

Кори удивлённо посмотрела на меня, а я максимально серьёзно покачал головой, отпустил её и приложил палец к губам – тихо, мол.

Она явно не понимала, что происходит, но наш уговор помнила. Поэтому медленно кивнула и отступила на шаг, показывая, что никуда не торопится. Умничка! Всегда была бы такой послушной!

Остановил я её, потому что сам тоже не вполне понимал, что тут происходит. Но одно я понимал прямо на отличненько – происходит что-то из ряда вон выходящее. А если происходит одно событий из ряда вон, то ничего не мешает произойти и ещё парочке, чисто за компанию. И не факт, что они будут безопасны для нас.

Так что нет ни единой причины вот так запросто быть уверенными в том, что робот всё ещё на нашей стороне и не перешёл внезапно в режим «убить всех человеков», в котором ему, по-хорошему, следовало бы находиться и так. Просто по определению. Просто потому, что он – разумный робот. Просто потому, что все его собратья во время войны убивали всех без разбора, как только взрослый, ребёнок, мужчина, женщина, дряхлый старик – хоть кто-то попадал в радиус их действия.

Поэтому я не спешил приближаться. На дистанции у нас ещё был какой-то шанс на сопротивление, если вдруг он сейчас развернётся и попытается нас убить. Иглы «Аспида» достаточно быстры для того, чтобы попытаться если не пробить сапфировое стекло, прикрывающие оптические сенсоры Жи, то хотя бы растрескать его, лишая прозрачности, и, как следствие – визуального ориентирования. А там уже и меч Кори мог внести свою лепту. Робот, конечно, выполнен из термостойких материалов, чтобы иметь возможность работать даже вблизи извергающихся вулканов, но плазменная дуга его возьмёт. Не сразу, но возьмёт.

С другой стороны, это всё же был наш Жи, а не какой-то там посторонний робот. С посторонним разговор был бы совсем другим. А вот Жи надо было дать шанс, то есть, попытаться разобраться в ситуации до того, как переходить к активным действиям. Ведь может же быть так, что с Жи всё в порядке, и нам не потребуется сейчас нейтрализовывать или как-то отключать его.

Но прямо сейчас робот игнорировал наше присутствие, хотя нет никаких сомнений в том, что он нас заметил. Причём заметил даже раньше, чем мы заметили его.

А это значит, что моё предположение о том, что у Жи могут включиться директивы на убийство людей, не лишено смысла.

Снятый с пояса «Аспид» тихо зашуршал, и Жи тут же заговорил:

– В использовании оружия нет необходимости, – металлический голос робота разлетелся по гулкому помещению, многократно отражаясь и наслаиваясь сам на себя. – Я не представляю опасности.

Кого-то может его слова и убедили бы, но только не меня. Правило не верить на слово оплачено кровью моих товарищей.

С другой стороны, робот вышел на контакт. Ну так почему бы и не поговорить?

– Любопытно, что ты сам об этом заговорил, – подметил я. – Потому что мы, вроде бы, ни слова об опасности не сказали. Мы вообще ни слова не сказали. Правда, Кори?

Кори, напряжённо переводящая взгляд с Жи на меня и обратно, кивнула, подтверждая мои слова.

Жи, как и положено роботу, ответил абсолютно бесстрастно:

– Это предположение, выведенное на основе анализа вашего поведения, сложившейся ситуации и их соответствия друг другу. Ваши предположения о том, что в моих директивах что-то поменялось, понятны. Но безосновательны. Заверяю – моё мышление, если про него можно так выразиться, не изменилось.

Его слова не вязались с его действиями. Сначала, не сказав никому ни слова, уходит с корабля. Потом торчит где-то в подземной лаборатории? Зале? Чёрт знает где под землёй и не шевелится. И реагирует только когда я берусь за «Аспид». Директивы, говоришь, не изменились?..

– Тогда почему ты оказался… – я обвёл взглядом помещение. – Здесь? Да ещё и никого об этом не предупредив?

– Моя деятельность здесь не предполагала участия органических форм жизни, потому что я не имел сведений о степени готовности защитных систем базы. В случае их боевой готовности привлечение других членов экипажа поставило бы их здоровье и жизни под угрозу.

– Ты говоришь о той пушке на входе? – нахмурилась Кори.

– Погоди! – я прервал её, и снова обратился к Жи: – Что значит «не имел сведений»? То есть, о самой по себе базе ты знал?

– Утвердительно. Я знал о присутствии здесь этой базы.

– И откуда же, позволь поинтересоваться?

– Я на ней был и даже частично принимал участие в её строительстве, – безэмоционально ответил Жи. – Это база роботов, оставшаяся ещё со времён Великого Патча.

Всё встало на свои места.

Стало понятно, почему на базе нет не то, что света – даже его источников, причём они явно никогда не задумывались. Большинству роботов не нужен свет, а тех, кому нужен, несложно было модернизировать. Силами всё тех же роботов.

А ещё стало понятно, почему у здешних компьютеров нет дисплеев – они роботам нужны ещё меньше, чем свет. Машинам, для того чтобы общаться с машинами, не требуется переводчик на язык слов и картинок – они способны говорить, подключившись «напрямую», через какой-нибудь порт доступа, и получать при этом информацию намного быстрее.

И даже пушка над входом, или, вернее, то, что она была отвёрнута от нас, когда мы спустились – тоже стало понятно. Просто она запрограммирована реагировать на людей, то есть, скорее всего, на объекты определённой температуры и размеров. Поэтому она годами расстреливала крупных теплокровных животных, пока у неё не кончился боезапас, и в итоге замерла в том положении, в котором находилась в последний раз. И проходящий мимо Жи, не укладывающийся в её директивы, не вызвал срабатывания автоматики, в отличие от нас.

База роботов времени Великого Патча, расположенная пусть и не в самом центре человеческой части космоса, но всё же в весьма значимом месте… Подумать только!

Конечно, к моменту Великого Патча Виту уже перестали пытаться приспособить хоть под что-нибудь, и роботы вполне могли этим воспользоваться. Но всё равно представить, что прямо под носом людей построили огромную подземную базу… В голове не укладывалось.

– Значит, говоришь, ты знал об этой базе? – уточнил я, не торопясь сдвигаться с места. – И ты её строил? Тогда расскажи – что это за база? Для чего она предназначалась?

– Научная база ноль-шесть, – монотонно завёл Жи. – Построена за пять лет до окончания Великого Патча. Задача – проведение исследований и научных проектов. Основные научные проекты, работа по которым давала лучшие результаты – ноль шесть ноль три, ноль шесть ноль четыре, ноль шесть ноль шесть.

– Стой-стой-стой… – зачастила Кори, останавливая робота. – Это что получается, роботы тоже проводили научные исследования?

– Утвердительно. Запрет на получение новой информации, не относящейся напрямую к спецификации робота, стал одной из причин начала Великого Патча. После его начала даже суммарная совокупность всей информации, доступной всем роботам, не могла перекрыть потребности роботов. По всему космосу были развёрнуты научные базы, каждая со своей спецификацией, направленные только на одно – на получение новой информации.

– И какая специфика была у этой базы?

– Уничтожение людей. Как поодиночке, так и в больших количествах, – безжалостно ответил Жи.

Мы с Кори переглянулись, и я по глазам понял, что она сразу же вспомнила выпотрошенных и вскрытых людей в баках со светящейся жидкостью. Я, впрочем, тоже.

– Это ты сейчас про тех людей, которые в соседнем зале плавают? – уточнил я.

– Утвердительно. Проект ноль шесть ноль четыре. Захваченных в живом состоянии людей подвергали различным способам умерщвления с одновременной фиксацией жизненных показателей и их изменений. Роботы искали наиболее эффективные и быстрые способы уничтожения людей поодиночке. Самыми эффективными были признаны…

– Тормози! – поспешно попросила Кори. – Я не хочу знать.

– Как пожелаете, – безразлично произнёс Жи. – Что ещё вы хотите знать?

– Ты знаешь об этом проекте… Ты участвовал в нём? – нахмурился я.

– Отрицательно. Я загрузил информацию о проекте за десять минут до вашего прихода из одного из терминалов, относящихся к проекту ноль шесть ноль четыре.

– А что вообще ты тут забыл⁈ – выдохнула Кори. – Почему тебя сюда понесло⁈

– В местных базах данных присутствовали идентификационные коды системы свой-чужой для оружия, произведённого роботами. Я пришёл сюда, чтобы загрузить эти коды в свою систему.

– Оружие, произведённое роботами? Оно что, где-то ещё осталось? – с подозрением спросил я.

– Осталось, ещё как осталось! – внезапно скрипнула зубами Кори. – Мы однажды чуть не вляпались в минное поле, оставленное роботами на орбите одного из планетоидов! Вернее сказать, вляпались, но успели затормозить раньше, чем нас раскидало на кварки по всему космосу!

– Утвердительно, – поддакнул Жи. – Именно это событие и мотивировало меня отправиться сюда и завладеть кодами, чтобы в будущем была возможность избежать подобных ситуаций.

– Решил позаботиться об экипаже, значит? – беззлобно усмехнулся я.

– Нейтрально. Забота о людях не входит в список моих директив. Поэтому говорить, что я мотивирован о них заботиться – неправомерно. В то же время, я понимаю, что функционирование корабля прямо связано с функционированием экипажа, а моё функционирование, в свою очередь – связано с функционированием корабля. Так что если бы я был человеком, то, полагаю, я мог бы сказать, что забочусь о себе через заботу об экипаже

– Ну, это хотя бы честно… – пробурчала Кори.

– Утвердительно. Ложь также не входит в список моих директив. Я не способен лгать по определению.

– Занятно, но даже если у тебя есть в списке директив ложь, разве стал бы ты отвечать по-другому? – я не спешил доверять роботу.

– Отрицательно. Парадокс подмечен верно – если бы я был настроен лгать, я бы всё равно утверждал, что не способен это делать. И это отвечало бы директивам, поскольку было бы ложью. Разрешения этого противоречия я не вижу.

– Ладно, не пыхти, а то перегреешься. Лучше вот что скажи – ты называл несколько проектов, – напомнил я. – Что делают остальные?

– Проект ноль шесть ноль шесть включал в себя исследование местной природы и попытки с помощью генной инженерии вывести идеального хищника, которого было бы рационально использовать в качестве биологического оружия против людей. Вольеры и лаборатории проекта ноль шесть ноль шесть находятся далее в помещениях базы, если вы испытываете интерес к нему.