Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Если решим, – поспешил охладить мой пыл капитан. – Нет никакой гарантии, что нужная нам информация там есть.

– Если уж на то пошло, вообще нет никакой гарантии, что там что-то есть, – я пожал плечами. – Вполне возможно, что я сам себя пытаюсь обмануть и дело обстоит совершенно иначе. В конце концов, я мог банально ошибиться!

Но я не ошибся.

Когда мы прибыли по координатам, указанным всё на том же сайте, посвящённом хронологии космоса, то оказалось, что «объект ноль восемь» действительно располагается там. Причём это одновременно был и тот самый «объект ноль восемь», который использовали «Кракен» и станция «Гефест-1», которую списала Администрация.

Ну, часть её…

От станции «Гефест-1» остались, прямо скажем, рожки да ножки. Какого размера она была в свои лучшие годы понять проблематично, но плотным облаком висящие вокруг неё обломки от мала до велика давали некоторое представление. Средняя была станция. Далеко не «Двухвостка» и уж тем более не гигант «Талос», который с момента постройки прибавил в объёме ещё столько же, если не два раза по столько же. По моим прикидкам «Гефест-1» насчитывал около двухсот человек, постоянно находящихся на борту, и ещё столько же мог принять на борт при необходимости. Так что вряд ли это была жилая или торговая станция, скорее уж… лаборатория, может, какая-то?

Сейчас от станции осталась от силы одна пятая. Буквально шесть отсеков, два из которых щерились огромными пробоинами с ровными, будто лазером вырезанными краями – вот и весь «объект ноль восемь» на данный момент. Ну, и облако обломков вокруг, конечно же, через которые приходилось вести корабль на черепашьей скорости, чтобы ничего не повредить.

– Так вот ты какой… – задумчиво проговорила Кори, глядя через лобовик на станцию. – Объект ноль восемь…

– Активности по-прежнему нет, – Магнус повторил то же самое, что повторял последние два часа, когда капитану пришла в голову идея послушать эфир. Идея безусловно хорошая, вот только эфир молчал, как мёртвый.

– Ты уверен, что это то самое место, которое нам нужно? – в очередной раз переспросила Пиявка. – Не подумай, что я тебе не доверяю, просто… Это так странно! Мёртвое же место!

– Тепловой активности нет, – моментально доложил Кайто со своего места, подтверждая слова Пиявки. – Ни один теплообменник, ни один радиатор, ничего не греется. Если на станции что-то и работает, то каким-то чудом.

– Если у тебя есть информация, единственный способ спрятать которую – это похоронить её… – я внимательно посмотрел на Пиявку. – То разве «мёртвое место» – не лучший вариант для этого?

– Я поняла! – Пиявка махнула рукой. – Тебе просто в очередной раз хочется влезть в какую-то опасную задницу.

– Не без этого! – улыбнулся я.

– А мне потом опять всех лечить… – вздохнула Пиявка, хотя по ней было видно, что ворчит она только для вида, просто чтобы оставить последнее слово за собой.

– Так, ладно! – я хлопнул в ладоши, чтобы разогнать липкую тяжёлую тишину, которая сгустилась на мостике при появлении этой мёртвой станции. – Раз там всё мертво, значит, гравитации и атмосферы ждать нам не приходится! Надо подлететь как можно ближе, чтобы можно было перепрыгнуть в помещения станции и осмотреть её изнутри.

– Подлететь не вопрос, – просто ответила Кори. – Но кто пойдёт внутрь?

– Точно пойду я. Точно пойдёт Жи, – я посмотрел на робота.

– Необходимость? – коротко осведомился робот.

– Вполне возможно, – я пожал плечами. – Вдруг там будут какие-то заблокированные двери? Только с твоей силой есть шанс их открыть. Людей там не должно быть, не волнуйся.

– Я не волнуюсь. Я пойду.

– Отлично! Магнус?

– Иду! – коротко ответил здоровяк.

– Отлично! Ну и, конечно же, всё это будет бессмысленно без самого значимого в данной ситуации члена нашего отряда. Того, кто, собственно, и добудет нам информацию из закромов хранилищ «Кракена». Кайто идёт тоже.

– Что⁈ Эй, мы так не договаривались! Там же открытый космос! Куда вы меня тащите⁈

Глава 22

Конечно же, никто никуда тащить Кайто и не собирался, это было бы бесчеловечно и подло. Магнус всего лишь поднял Кайто из кресла, в котором тот пытался спрятаться, как в домике, и поставил на пол посреди мостика, на виду у всех.

Путём недолгих переговоров, на протяжении которых сопротивление Кайто всё слабело и слабело, мы договорились, что Кори подведёт корабль как можно ближе к разрушенной станции, так что нам останется просто перепрыгнуть пару-тройку метров пустого пространства. Достаточно просто закрыть глаза, и дело в шляпе.

Мы, конечно, могли снова вырубить Кайто химией, как делали это уже не раз, когда речь заходило об открытом космосе, но это был вариант лишь на самый крайний случай – если он прямо упрётся рогом и откажется фридайвить как-то иначе. Химия это всё же штука далеко не безвредная, а если речь заходит о том, чтобы заставить пациента вырубиться буквально на одну минуту, нужную чтобы перелететь с корабля на станцию – так и вовсе становится буквально худшим из вариантов.

Кайто, видимо, тоже это понимал, потому что согласился на наш вариант. В конце концов, с нами же был робот, которому азиат доверял, кажется, больше, чем кому-то ещё из экипажа. И небезосновательно, надо признать – в каких-то аспектах, например, хладнокровии и расчётливости, Жи действительно давал любому из нас сто очков вперёд. Даже мне. Ну, мне, может, не сто, может семьдесят… Или даже шестьдесят…

Кори ювелирно подвела корабль к объекту ноль восемь прямо впритирочку – настолько близко, что боковые камеры внешнего обзора даже не смогли сфокусироваться на остатках станции, слишком малое расстояния было теперь. Как девушка умудрилась это сделать, для меня так и осталось загадкой, ведь ей, считай, вслепую пришлось управлять маневровыми двигателями и только глухой звук столкновения борта корабля с остатками станции мог ей подсказать, что она переборщила…

Но она не переборщила. Она не просто умела управлять своим кораблём, она его буквально чувствовала, как продолжение собственного тела.

Говорю же – вокруг меня собрались профессионалы своего дела. Вернее, своих дел. У каждого – своё.

Пока мы в шлюзе надевали скафандры и помогали друг другу с их закреплением, Жи замер истуканом возле внешней двери, всем своим видом демонстрируя, что только нас и ждёт. Будь я всё ещё командиром «Мёртвого эхо», а остальные – моим отрядом, я бы отправил Жи вперёд, на разведку. Чтобы к тому моменту, как мы наконец экипируемся в громоздкие и неудобные в обычных условиях скафандры, робот успел исследовать станцию изнутри и доложить обо всем, что увидел, или чего не увидел. В том числе и о противниках, если вдруг они там есть, если вдруг каким-то чудом они умудрились существовать в условиях всё равно что открытого космоса. А то и сразу же устранить их, поскольку в условиях отсутствия атмосферы и гравитации робот будет чувствовать себя намного увереннее, чем самый тренированный человек.

Но я больше не командир «Мёртвого эхо». Экипаж «Затерянных звёзд» – не тот мой отряд. И уж тем более Жи – не мой личный робот. Он вообще ничей робот, свой собственный, и его первая директива по-прежнему гласила «Никаких неизвестных людей». Если бы не объективные результаты сканирования остатков станции, которые однозначно утверждали, что ничего живого и теплокровного там не имеется, он бы вообще наотрез отказался туда идти. Сама по себе возможность того, что там могут быть люди, уже ставила крест на затее, так что нам, можно сказать, повезло.

Я прошёл мимо всех участников экспедиции, проверил все скафандры, убедился, что всё в порядке, и повесил на шею ремень бластера – оружие решили с собой всё-таки взять. Не только и не столько против персонала станции, которого, как мы уже выяснили, там нет, сколько против вероятных защитных систем. В том объёме, что остался от станции после неведомого катаклизма, конечно, много охраны не разместишь, но на какие-нибудь мины или лёгкие турели мы вполне можем наткнуться.

– Кори, мы готовы! – отрапортовал я, и Кори тут же ответила:

– Поняла. Можно выходить.

– Все слышали? – я обвёл всех взглядом. – Кайто, закрывай глаза. Магнус, дверь.

Кайто глубоко вдохнул и зажмурился, вцепившись обеими руками в фал, который на всякий случай мы пристегнули к Магнусу. А сам здоровяк активировал шлюзовую систему, и наружная дверь открылась.

Кори и правда подвела корабль ближе некуда – буквально пять метров отделяли нас от ближайшей стены, порванной и скрученной какой-то циклопической силой. Несколько обломков плавали между нами и станцией, но не настолько крупных, чтобы беспокоиться, что они нам помешают.

Я на всякий случай взял оружие наизготовку, внимательно всмотрелся в непроницаемую черноту внутри мёртвых отсеков, и снова произнёс в комлинк:

– Всё чисто! Мы выдвигаемся. Жи.

И мы с роботом первые толкнулись от пола шлюза, перелетая на станцию. Робот даже оказался чуть быстрее, на то он и робот. Достигнув стены на секунду раньше меня, он цепко ухватился за покорёженный металл (ещё бы, ему-то не нужно беспокоиться о том, что острые края разрежут скафандр) и молниеносно проник внутрь станции через одну из дыр.

Я влетел в соседнюю, благо она была достаточно велика для этого, включил фонарик на шлеме и осмотрелся. Ожидал, что вокруг будет полная пустота и запустение, но – удивительное дело! – это оказалось не так.

Помещение выглядело так, словно мы были первыми, кто тут появился с того самого момента, как неведомый катаклизм разметал станцию на обломки. Как будто никто не планировал не то что утилизировать остатки структуры (хотя никто и не собирался, скажем откровенно – одна только транспортировка этого металлолома вышла бы дороже, чем удалось бы выручить за его распил), а даже навещать её!

В отсеке, по внутренним стенам которого тянулась ярко-красная толстая линия на уровне груди, замыкаясь сама в себя, имелась даже мебель. Мало, и не всегда единым куском, а чаще – той или иной степени разбитости, но она тут была. Висели в пустоте несколько стульев из причудливо выгнутых стальных труб, пара столов, один из которых сохранился лишь фрагментарно, и даже что-то похожее на шкаф, или, вернее, две стенки шкафа и одна дверца. Тому, что было прикручено к стенам, повезло чуть больше, и оно уцелело в большей степени. Особенно моё внимание привлёк титан в углу, вернее, бутылка, которая должна была торчать из него вверх тормашками. Судя по всему, перед самой катастрофой её поменяли, и она была полна, и теперь космический холод заморозил её в один огромный цилиндр льда, порвавший пластик как мокрую бумагу. Издалека казалось, что из титана все ещё торчит бутылка с водой, вот только никому уже не суждено из него напиться, даже если вернуть его в человеческие условия.

А здесь условия человеческими назвать язык не поворачивался…

– Говорили же, нет тут никого! – улыбнулся я, обращаясь к Жи, застывшему рядом, но робот проигнорировал мои слова. То ли потому, что не воспринял сказанное на свой счёт из-за того, что я к нему не обратился, то ли он лучше меня понимал, что тут никого нет.

– Жутковато как-то… – раздалось в комлинке голосом Кори. – Вам нет?

Жи, конечно, разумный робот, самостоятельный, но всё же создан он был для того, чтобы действовать в связке с людьми. Поэтому у него, и у любого другого представителя его модели, имелась возможность подключить камеры к внешним выводам, чтобы оператор мог наблюдать глазами робота и давать указания по месту. И Кайто перед выходом наладил этот канал связи, выведя изображение прямо на лобовик, так что те, кто остался на корабле, могли наблюдать то же самое, что наблюдал робот.

– Сойдёт! – ответил я. – Магнус, Кайто, чисто!

– Переходим! – прогудел Магнус и спустя пять секунд они влетели внутрь станции. Кайто цеплялся за Магнуса, как за последнюю надежду, а вот здоровяк себя чувствовал, кажется, вполне уверенно…

Правда, как только он проник на борт станции, эта уверенность внезапно дала сбой.

Фонарь шлема Магнуса скользнул по внутренним стенам помещения, и остановился на красной полосе, тянущейся по стенам. И сам Магнус остановился тоже. Замер возле «входа», держась за острый торчащий угол, как истукан, как будто дальше его не пускало невидимое силовое поле.

– Мы уже приехали? – пискнул Кайто, перехватывая Магнуса за пояс, но здоровяк ничего не ответил, как будто и не слышал техника.

– Эй! – Кайто выждал две секунды. – Магнус! Отомри!

Только после этого огромный скафандр навигатора снова шевельнулся, и в комлинке раздалось:

– Да… Я… Нормально всё. Задумался просто.

– Нашёл место! – хмыкнул капитан с борта корабля. – Тут не думать надо, а действовать, причём как можно быстрее. Не нравится мне тут, доложу я вам.

– Не думаю, что среди нас найдётся хоть кто-то, кому тут нравится, – хмыкнул я. – Кайто, можно открывать глаза, мы уже внутри.

– Ага, – уронил азиат, отцепляясь от Магнуса. – А тут и правда жутко…

– А чего ещё ты ожидал от уничтоженной станции? – я пожал плечами и запоздало понял, насколько это глупый жест в надутом до состояния мыльного пузыря скафандре. – Ладно, двигаем дальше. Жи.

– Жи да, – звякнул робот, и прямо по стене, цепляясь за какие-то невидимые глазу неровности и шероховатости, шустро подобрался к проходу в следующий отсек.

Двери были раскрыты на всю ширину, и это для них необычно. По идее, каждый такой проём должен снабжаться такой же автоматикой, как в наших шлюзах – закрывающей двери намертво, если в отсеке происходит разгерметизация. А раз двери открыты – значит, всё же кто-то тут был после уничтожения станции, но это в общем-то и так было очевидно. А вот что неочевидно так это тот факт, что этот «кто-то» бывал тут так часто, что предпочли оставить двери открытыми, нежели каждый раз закрывать их за собой, изображая, что объект мёртв и не представляет никакого интереса.

Жи первым юркнул в проём – ему-то фонарик не был нужен. За ним на маневровых двигателях последовал я, с оружием наизготовку и первым же делом, прямо от входа, снова осмотрелся.

Новый отсек казался продолжением предыдущего, разве что слегка более целый. Дыры в его стенах уже не были такими гигантскими, как там, да и металл в этих местах был загнут исключительно внутрь, как бы намекая, что все эти дыры были проделаны снаружи. Вероятнее всего, осколками и обломками самой же станции, тех её частей, что нависали над этим отсеком.

Знал бы я как выглядела эта структура до уничтожения, можно было бы предположить, обломки чего именно превратили стальные стены в решето, но это, в общем-то, не так и важно. Намного важнее то, с какой скоростью эти обломки двигались в момент удара, и скорость эта была… Скажем так – «невообразима».

– Жи, – позвал я робота, и посветил на одну из дыр. – Как считаешь, с какой скоростью должен был двигаться обломок, чтобы проделать такую дырень?

– Не могу дать ответ, – равнодушно ответил Жи. – В отсутствие информации об обсуждаемом обломке, его массе, материале и конфигурации, я не могу дать ответ.

– Вот и я считаю, что с бешеной скоростью… – уже себе под нос закончил я, и повёл лучом фонаря дальше, высвечивая интерьер отсека.

Так как тут уцелевших стен было намного больше, чем в предыдущем, то и вещей отсюда в открытый космос улетело несравнимо меньше. Правда это не сильно помогло, потому что большая их часть всё равно была перемолота в труху катаклизмом, и определить, чем при жизни был тот или иной обломок далеко не всегда представлялось возможным. Единственное, что тут уцелело – это большой плоский экран, весь избитый и потрескавшийся, но сохранивший общую целостность, и железная парта с железным же стулом, приваренным прямо к ней, словно их специально делали такими из расчёта на будущую катастрофу. Ну и конечно уцелела широкая линия, тянущаяся по стене на уровне груди и замыкающаяся сама в себя – точно так же, как в предыдущем отсеке. Только тут она была жёлтая.

– Чисто! – доложил я в комлинк. – Подтягивайтесь.

Магнус и Кайто подтянулись, пролетели через проём, и Магнуса внезапно снова разбил паралич. Точно так же, как и в предыдущем отсеке, он застыл возле входа, слегка покачиваясь вверх и вниз и медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Луч его фонаря сперва задержался на жёлтой линии на стене, а потом неторопливо пополз дальше, выхватывая из темноты обломок за обломком, осколок за осколком. Когда в луч попал разбитый и покрытый трещинами экран, Магнус чуть задержался на нём, но всё же двинулся дальше… А вот когда из темноты появилась грубая стальная парта…

– Мать твою…

Магнус произнёс это так тихо, что я едва расслышал. И, похоже, что я один вообще расслышал, потому что в комлинке сразу же раздались взволнованные голоса, просящие повторить, что он сказал.

Но Магнус не повторял, и вообще, кажется, не слышал никого. Он толкнулся рукой, медленно перелетел к парте, затормозил об неё, заставив её слегка вращаться, и снова застыл на месте. Его рука в перчатке скафандра легла на гладкую металлическую столешницу, и будто бы… погладила её?

– Магнус? – осторожно начал я, не сводя взгляда со спины здоровяка. – Всё в порядке?

– Всё… В порядке… – непонятным голосом ответил Магнус. – Просто… Надо кое-что проверить.

– Что? – не отставал я. – Что надо проверить?

– Пока что не скажу… Может, я и не прав, – странно, не в своей обычной манере, ответил Магнус. – Надеюсь, я не прав. Сейчас!

И, совершенно забыв о нашей договорённости, он резко толкнулся от парты, отбрасывая её к стене и ринулся в сторону – к ещё одному дверному проёму, ведущему прочь из отсека!

– Магнус! – панически завопил Кайто, которого потащило следом за здоровяком, но он будто не слышал.

Проём, к которому летел Магнус, а вместе с ним и Кайто, вёл в ещё один отсек, от которого осталось так мало, что даже с нашей позиции были видны звёзды и маленький кусочек корабля, и Кайто, видимо, решил, что Магнус хочет убить их обоих через выброс в открытый космос…

Но Магнус, конечно же, ничего такого не хотел. Он ухватился за дверной проём, тормозя себя, совершенно не обратил внимания на то, что вопящий Кайто врезался в него, тормозя тоже, и медленно, неторопливо, просочился внутрь.

– Жи! – позвал я. – Останься тут, будь добр.

– Остаться да, – равнодушно отозвался робот, расположившийся на углу. Ему было всё равно, где и в каком положении находиться.

А вот Магнусу – явно нет. Наполовину залетев в оторванный от станции отсек, он так и застыл в проёме, словно не мог поверить, что дальше нет ничего, кроме космической пустоты… Хотя дело явно было не в этом.

И, когда он повернулся, и провёл рукой по чему-то за стеной, таким же жестом, каким он обычно задумчиво поглаживал кометика по ушам, это стало совершенно очевидно.

– Магнус, да в чём проблема⁈ – кричал Кайто, пытаясь нащупать на поясе здоровяка карабин и отстегнуться, чтобы получить свободу. – Что, ца ни ма би, происходит⁈

Я включил маневровые, подлетел к ним, протянул руку и цепко ухватил Кайто за плечо, а когда он внутри шлема поднял на меня глаза, медленно покачал головой – не надо, мол. Кайто меня понял и перестал кричать, хотя попытки отстегнуться от Магнуса не бросил.

Убедившись, что азиат успокоился, я взял за плечо уже Магнуса. Взял и слегка потянул на себя, не столько чтобы вытащить его из разрушенного отсека, сколько для того, чтобы подлететь поближе.

Но Магнус явно это понял по-своему. Он резко отдёрнул от стены руку, словно обжёгся, и развернулся лицом ко мне. Визоры наших шлемов практически соприкоснулись, и Магнус, глядя мне прямо в глаза, произнёс:

– Я знаю, что это за место. Я знаю, что это за станция.

Глава 23

Иногда бывают такие ситуации, когда лучше не задавать лишних вопросов. То обстановка не располагает, то состояние собеседника, то затронутые ранее темы…

Это не была ни одна из тех ситуаций.

Но всё равно, прежде чем что-то спрашивать, я толкнулся руками от Магнуса и облетел его по кругу, чтобы заглянуть за угол. Пошарил лучом фонаря примерно по тому месту, где он елозил рукой, и раза только с третьего нашёл то, что искал.

По стене, или, вернее, по жалким остаткам стен общей длиной в пару метров, не больше, проглядывалась такая же цветная линия, как и в предыдущих отсеках. Но, если там цвета хотя бы пытались быть яркими и заметными, то эта линия едва виднелась из-за того, что была чёрной. Чёрной, как сама космическая пустота, в которую она и уходила, оборванная вместе с куском стены.

А у самого входа, прямо на этой черноте кто-то давным-давно, не особенно стараясь, но явно с большим энтузиазмом чем-то острым выцарапал прямо до голого серебристого металла одну большую, кривоватую букву.

«М».

Я перевёл взгляд на Магнуса, и он медленно кивнул:

– Да. Ты всё правильно понял.

– Что понял? – возмутился Кайто у него из-за спины. – Я не понял, кто что понял?

– О чём речь? – заинтересовались в комлинке капитан и Кори. – Что у вас там происходит? Мы ничего не видим!

Ещё бы вы видели, вы же «остались» в предыдущем отсеке, если можно так выразиться. Где остался робот, там осталось и всё то, что вы видите.

– Я знаю, что это за станция, – повторил Магнус. – Вернее, я знаю, чем эта станция была. Это та самая станция, на которой располагался проект «Спираль». Это та самая станция, на которой я родился… И на которой прожил большую часть своей жизни.

– Что⁈ – Пиявка, судя по голосу, охренела просто в край. – Ты уверен⁈ Как это вообще может быть⁈

Я снова посмотрел на букву «М», которая, очевидно, означала «Магнус», и на секунду пожалел, что её не видит Пиявка. Тогда бы у неё точно не возникло подобного глупого вопроса.

– Абсолютно уверен! – безэмоционально, будто пытаясь имитировать манеру общения Жи, ответил Магнус. – Вот это помещение, с чёрной полосой по стенам – это была моя комната… Ну, как «моя комната»… И моя тоже, скажем так. На самом деле комнат тут было две, одна – в которой жил я, вторая рядом с ней, там располагались наблюдатели. Всякое оборудование опять же для контроля моего состояния, и для контроля состояния внутри комнаты тоже. Но это я уже потом узнал… А до этого момента, можно сказать, это был мой дом. До поры до времени…

– А это? – я указал на букву. – Это ты зачем сделал?

– Сложно сказать, – Магнус пожал плечами. – Наверное, чтобы оставить о себе какую-то память, какой-то след… Я с семи лет знал, что я далеко не первый, кто живёт в этой комнате, и что до меня тут уже как минимум пятеро жили. Но, сколько бы я ни искал, я так и не смог найти никаких свидетельств этого, как будто… Как будто это всё сказки, которые мне рассказывают для того, чтобы посмотреть, как я на них отреагирую. И на самом деле никто никогда тут не жил. И захотелось, знаешь… Что-то оставить после себя, что ли. Что-то такое, что останется надолго. Что-то такое, что увидят новые поколения детей, выращенных в рамках проекта «Спираль».

– А зачем? – неожиданно тихо и спокойно спросил Кайто, выглядывая из-за спины Магнуса.

– Слушай, мне было двенадцать! – Магнус тяжело вздохнул. – Ты помнишь себя в двенадцать, нет? В таком возрасте дети обычно не делают вещи «зачем-то». Они скорее делают их «почему-то». И я это сделал потому, что мне это казалось несправедливым, только и всего. То, что от всех тех, кто жил в этой комнате, в этом пространстве, до меня, не осталось даже следа – это же несправедливо, ну! Так я думал и не хотел, чтобы эта несправедливость коснулась и меня тоже. Хотелось… Не знаю, хоть такой след оставить в этой вселенной, чтобы хоть что-то пережило меня…

Магнус замолчал и долгим взглядом уставился в космическую пустоту на месте отсутствующей стены. Хотя он-то наверняка видел сейчас другое. Он видел комнату, в которой жил половину жизни, он видел кровать, в которой спал изо дня в день, игрушки, которыми играл изо дня в день… И, скорее всего, людей, которые сопровождали его взросление… Изо дня в день.

– Это прямо максимально подозрительное совпадение из всех, что происходили за последнее время, – удивительно спокойным голосом констатировала Кори. – Ну, я про то, что нужное нам место – это одновременно и станция, на которой рос Магнус.

– В этот раз даже у меня есть желания согласиться с этим утверждением, – поддержал её капитан. – Это действительно совпадение, которое даже словами «один на миллиард» не описать в полной мере.

– О, надо же, что я слышу! – язвительно вмешалась Пиявка. – А совсем недавно, помнится мне, кто-то, наоборот, рассказывал о том, что все странности всегда имели закономерные причины! Что случайности не случайны!

– Я не отказываюсь от своих слов, – возразил ей капитан. – И думаю, что сейчас тоже есть свои причины, просто мы их не знаем. И одной из них может быть даже… Хм… Как бы это сказать…

– То, что я всё перепутал? – хмыкнул Магнус. – Да ладно уж, говорите как есть, я что, дурак, что ли? Только вот не угадали вы ни хрена – я ничего не перепутал. Тут была моя комната. Вон там кровать, здесь стол. В том углу стоял шкаф для одежды, в котором висело всегда одно и то же – синяя рубашка и такие же синие брюки, широкие, как будто пижама. А вот там было зеркало в половину стены… Ну то есть, это для меня оно было зеркало, а на самом деле оно было односторонне-прозрачным и за ним находились наблюдатели, которые следили за тем, чтобы с их драгоценным проектом не случилось чего-то плохого. Правда тогда я этого не знал, это я узнал лишь от профессора Ребита, когда он помогал мне бежать. Именно через то самое зеркало, кстати говоря, которое он разбил табуреткой.

– Прямо круглыми сутками наблюдали? – недоверчиво спросил Кайто.

– Наверное, – вяло ответил Магнус. – Откуда я знаю? Я-то не был в курсе, что за мной наблюдают, пока мне не рассказали.

– Просто я подумал… Если наблюдали круглыми сутками, то как тебе позволили нацарапать этот… Это… Ну, букву.

– «Позволили» – правильное слово, – Магнус хмыкнул. – Ну, я так думаю по крайней мере. Я же тоже задумывался об этом после побега. Не раз задумывался! И в итоге пришёл к выводу, что мне именно что позволили это сделать. Потому что понимали, что закрасить потом эту букву перед заселением нового ребёнка – дело пяти минут… А я, в то же время, могу полностью саботировать весь эксперимент, если мне запретить и тем самым окончательно настроить меня против учёных. Я же говорил, что я… Не самым послушным ребёнком был, прямо скажем.

Магнус договорил, развернулся на месте, толкнулся от косяка и вылетел обратно в отсек, из которого мы только что прибыли. Я полетел за ним, и увидел, как здоровяк подлетел к дрейфующей в пустоте железной парте и провёл по ней рукой:

– А это помещение – это учебный класс. Синий цвет полосы на стене, как мне рассказывали учителя, означает знания, хотя лично я никогда не понимал, где тут связь. За этой партой я провёл многие часы, глядя на вот этот интерактивный экран, который преподаватели использовали как доску. Сперва буквы, цифры, слова, потом, позже – схемы и графики, формулы и уравнения. Основной упор был на математику и физику, конечно, но и всё остальное тоже имело место, хоть и в меньших масштабах. Для общего развития, как они говорили.

Магнус снова замолчал и перелетел в угол отсека, где зияла дыра:

– Вот тут стоял шкаф со всякими натурными объектами, так сказать, вещественными примерами. Модели звёздных систем, например, их там целых двадцать было, включая систему с двумя звёздами.

– А что было в предыдущем отсеке? – спросил я, воспользовавшись паузой в рассказе Магнуса. – Ну, в том, из которого мы залетели сюда?

– Зелёный? – Магнус улыбнулся. – Там была столовая. «Кафе», как её называли в экипаже станции. Там все обедали, причём все вместе… В смысле, я и преподаватели, остальные члены экипажа посменно трудились, и у них было своё расписание.

– И много их было? – спросил я.

– Я не знаю, – кисло ответил Магнус. – Я никогда этим не интересовался, это… Не входило в зону моих интересов, скажем так. Профессор Ребит, когда мы бежали отсюда, слегка ввёл меня в курс дела, сказал, что экипаж в сумме составлял тридцать семь человек, а сама станция состояла из пятидесяти обособленных отсеков.

– Пятидесяти? – эхом отозвался капитан. – На тридцать семь человек⁈

– Ну, логично! – спокойно ответила ему Пиявка. – Это же была станция не только и не столько для Магнуса, сколько для других детей проекта «Спираль». Нужны были помещения для их зачатия, выращивания, для их рождения… Генетические лаборатории, опять же, разные. В общем, это не тот случай, когда небольшой экипаж равно небольшая станция.

– Ну в общем-то да, – согласился Магнус. – Когда Ребит рассказывал об этом, он сказал, что станция в длину почти километр, а в ширину, если считать в самом широком месте – двести метров, и всё это в вертикальной компоновке. Эдакая игла, на которую надели широкий диск и подвесили в космосе… Ну, он мне так рассказывал.

– А сам ты, надо понимать, никогда станцию снаружи не видел?

– Да каким образом? – Магнус развёл руками. – Иллюминаторами тут, сами видите, не балуют. На прогулку наружу меня не водили. Да и вообще мне только в двенадцать рассказали, что на самом деле я живу на станции, а вокруг есть целый другой мир. Правда с завидным упорством при этом стращали, что мол мир этот опасный, полный чудовищ и злых людей, так что мне в нём делать нечего. Вместо этого, мол, мне нужно сосредоточиться на своём предназначении – ну, том, для которого они меня готовили.

– И когда улетал, ты тоже не видел станцию снаружи?

– Нет. Когда я проник на борт кораблика профессора Ребита… Ну, я думаю, что это был его кораблик. Так вот, когда я туда проник, он сразу же запустился и полетел прочь от станции на такой скорости, что у меня чуть глаза из орбит не вылезли. А когда перегрузка спала, оказалось, что ничего уже не увидеть – слишком далеко я в тот момент был.

– Значит, что произошло со станцией, ты тоже не знаешь? – задумчиво спросил капитан. – Почему она превратилась… в это.

– Без понятия. Но точно не из-за меня, – усмехнулся Магнус. – По крайней мере, когда я отсюда сваливал… Ну, сказать, что тут было спокойно в тот момент – это, конечно, будет неправдой, но и ничего похожего на тотальную аннигиляцию не происходило тоже. Да, была тревога, да, нас пытались остановить, профессор даже перестреливался с персоналом станции… Но чтобы потом она превратилась в мелкий конструктор для детей старше трёх лет… Я сомневаюсь, что он в одиночку мог подобное провернуть. Он мало был похож на…

Магнус глянул на меня так коротко, что через бликующий от фонариков визор шлема я едва смог это заметить, и закончил:

– На того, кому это под силу.

– У него могли быть союзники внутри! – Кайто сходу начал строить теории заговора, но капитан его прервал: