Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Что хочешь думай, Данька, – а денег на дорогу в этому году нет и не предвидится. Да и в будущем не факт что появятся. Всё до копеечки уходит на текущие расходы… одна надежда – на контрибуцию с Персии. Да только они сами бедны, как церковные мыши. Так что, когда и сколько мы будем эту контрибуцию с них выбивать, – Бог знает… Нет, кое-что мы в будущем году с них непременно получим, но насколько это «кое-что» будет больше того объёма средств, что нам требуются на содержание войск в тех краях, – не знаю. Одно обещаю точно – весь излишек получишь ты.

Данька вздохнул и кивнул. Он уж давно понял, что на свои хотелки ему придётся зарабатывать самому. Что он, в принципе, всё это время и делал…

Само мероприятие было обставлено пафосно – по всему Петербургу были установлены рекламные тумбы, в парках играли оркестры, перед зданием отправной станции пел хор Мариинки, а в небе над Петербургом реяло три монгольфьера, под которыми были закреплены ленты цветов государственного флага и огромные транспаранты с надписью: «Александровская железная дорога между Санкт-Петербургомъ и Москвою. Длинна маршрута – 670 вёрстъ. 1 iюня 1827 года». Ну дык Россия очередной раз показывала всему миру своё лидерство в промышленном развитии… какового на самом деле пока ещё не было. Нет, кое-что уже изменилось. Но пока, несмотря на все усилия молодого императора, которые он начал предпринимать, когда был ещё одним из великих князей, а также самого Даниила, Россия была ещё только в самом начале своего нового пути…

5

– Венчается раб Божий Даниил к рабе Божьей Еве… – Данька стоял перед алтарём, держа в руке свечу, и слегка офигевал. Да уж – поднялся бывший крепостной… он скосил глаза и посмотрел на стоящую рядом с ним невесту. Аврора была укрыта фатой, из-под которой аж светились абсолютно счастливые глаза. Бывший майор мысленно вздрогнул. Потому что испугался… нет, не ответственности или, там, семейной жизни – чего там пугаться-то. Прожил уже одну. И неплохо. Ну если по гамбургскому счёту брать. Детей хороших вырастил, внуки тоже славные получились… Страшно ему было другое – что он не осилит задачу сохранить в глазах жены вот это вот сияние абсолютного счастья. Потому что он был абсолютно убеждён, что именно это сияние и олицетворяет в жизни человеческой тот самый божественный «фаворский свет». А нет для человека на грешной Земле никакой более важной задачи, нежели чем множить его… ибо он есть сама любовь. И именно этим светом мать смотрит на своё дитя, а женщина на любимого. Причём именно женщина. Мужчины Богом и людьми приспособлены для другого – идти вперёд, раздвигать границы, заслонять собой, становиться на рубеже и своей жизнью защищать своих любимых. И потому они куда более закрыты от мира и любви. Они всегда наготове. Им драться скоро. Ну если они, конечно, настоящие мужчины… А женщины несут жизнь. Такими их создал Бог! Ну, или природа.

Ведущий церемонию настоятель Казанского собора протоиерей Иоанн закончил распев и, взяв их с Авророй за руки, повёл вокруг алтаря. Данька был с ним знаком, потому как отец Иоанн входил в состав сформированного императором Николаем I «Комитета по реформе народного образования, церковно-приходских школ, а так же ремесленных, реальных и агрономических училищ», во главе которого он поставил Даниила. Вопреки опасениям бывшего майора священник оказался не только человеком отлично образованным – он знал несколько языков и был переводчиком с французского, но ещё и думающим. Вследствие чего был избран членом Императорской академии наук. А ещё он состоял в Цензорном комитете при Санкт-Петербургской духовной академии, а также в «Оспенном комитете» Санкт-Петербурга… Так что особенных разногласий между ними не случилось. Более того, после одного из первых заседаний он подошёл к Даниилу и очень тепло отозвался о «Николкиных» и «Мишуткиных» сказках. А также предложил помощь в издании их на французском языке. То есть не только издании, а получении всех необходимых разрешений для этого. Потому как, по его словам, во Франции у него сохранились довольны обширные связи и имелись весьма влиятельные друзья, а дело популяризации русской культуры в Европе он считал жизненно важным… Да и над новой программой обучения они с ним тоже работали весьма плодотворно – наброски плана нового учебника истории, которые сделал бывший майор, отец Иоанн прочитал даже раньше Карамзина. И свои замечания, которых, впрочем, оказалось весьма немного, уже предоставил… Так что, когда по Питеру пошли слухи о том, что грядёт свадьба графа Николаева-Уэлсли с Евой Авророй Шарлоттой Шернваль, – он сразу же пришёл к Даниилу и предложил для церемонии венчания Казанский собор.

– Вы, ваше сиятельство, в Санкт-Петербургском высшем свете явление уникальное – сами из простых, а в друзьях у императора, выходец из крепостных, а стали графом… причём совершенно не факт, что на этом остановитесь, миллионщик – но богатства свои не воровством из казны да взятками тысячными добыли, как тот же светлейший князь Меншиков, а успехами в промышленности… да что я вам тут рассказываю – вы и сами всё знаете. А ныне, вон, родовитейшую девицу в жены берёте. Ой как много мальчишек из простонародья, да и из захудалых дворянских родов на вас ныне равняться будут. И хорошо! Потому как на такого, как вы, кто честным трудом и личным мужеством, а не воровством, лизоблюдством и брадобрейством в самые верха пробились, равняться – благое дело… – Данька на подобный панегирик в свою сторону лишь едва заметно сморщился. Потому что всё, что тут говорил священник, было не про него. Он как раз самый главный вор и есть. Потому что всё, чем он так в этом времени прославился – от сказок и стихов и до паровозов с пароходами, им просто украдено… Ну не совсем всё – в конце концов, точно таких же конструкций паровозов или тех же паровых экскаваторов, вагонов, паровых кранов и копров, а также драг и всего остального в прошлой истории, скорее всего, не было. Потому как эти конструкции он разработал сам. Вот только разработал он их из, так сказать, этаких «кубиков», которые задолго до него придумали другие люди. И опираясь на конструкции, которые придумали, построили, а потом неоднократно модернизировали, вычищая все огрехи, выявленные долгой эксплуатацией в самых разнообразных условиях, тоже эти самые люди. Ничего нового, изобретённого им самим, он во все эти конструкции практически не внёс. Хотя все вокруг считали их его собственными изобретениями… Впрочем, особенных душевных страданий по этому поводу у него не было. Ну вот так в жизни всё получилось – с теми стартовыми условиями, в которых он оказался, впору было хвататься за любую соломинку. Вот он и ухватился. К тому же за получившийся результат его усилий можно было не стыдиться – деньги он заработал честно, страна получила заметно более волевого и приверженного прогрессу императора, да и на все ныне только подрастающие поколения «Николкины» и «Мишуткины» сказки должны были оказать вполне себе благотворное влияние. Потому как и гордости за свою страну и народ они им точно добавят… да и стимула учиться читать тоже. Ну и промышленное развитие благодаря «воровству» чужих изобретений у страны сильно скакнуло. Россия уже имеет как минимум на две железных дороги и десяток достаточно крупных заводов больше, чем имела в эти годы в той истории, которая осталась только в его памяти. Причём несколько заводов вообще уникальные – таких даже в мире пока что нет, а остальные просто очень крупные. На его паровозо– и вагоностроительном заводе в настоящий момент работали около девяти тысяч человек – подобных ему не то что в стране, в мире можно было пересчитать по пальцам одной руки! Ну и число образованных людей в стране за время его пребывания в этом времени точно увеличилось не на одну сотню человек, а просто грамотных – на многие тысячи… хотя в последнем его заслуга была опосредованной. Там всё-таки больше поработал Николай.

– Ты Господи сохраниши ны и соблюдеши ны от рода сего и вовек…

После завершения таинства Данька с… ну теперь уже женой, а также все многочисленные гости проследовали до Зимнего, в котором должен был состояться торжественный обед и бал.

Когда Николай предложил устроить празднества в честь его свадьбы в Зимнем дворце – Данька слегка ошалел.

– Ты понимаешь, что начнётся?!

– А ничего не начнётся, – усмехнулся молодой император. – Потому что всё уже произошло. Всем уже давно стало понятно, что ты – мой фаворит, что моё доверие к тебе – безгранично и что любые твои опалы – явление временное. Так что ничего нового празднование твоей свадьбы в Зимнем в свет не привнесёт. Поэтому не вижу никакой проблемы. Наоборот – тебе ж легче будет. И снимать у кого-то ничего не надо, потому как в твоём доме места для столь грандиозного события маловато, и повара и распорядители Зимнего в организации больших балов и банкетов как бы не лучше всех в Петербурге поднаторели… А ежели даже кто где и обмишурится – так никто и слова против сказать не посмеет. Потому как это уже будет не в твой огород камень, а в мой, императорский…

Даниил подумал-подумал – да и согласился. Потому как праздник Николай запланировал грандиозный. Персон на четыреста. И категорически отверг все попытки Даниила хоть как-то уменьшить количество гостей.

– Я ещё Веллингтону приглашение пошлю, – заявил молодой император. – Как-никак тоже в твоей судьбе поучаствовал – дворянство пожаловал, фамилию тебе дал… ну часть её. Приедет-то он вряд ли – недавно вот только был, приезжал на коронацию поздравлять меня с восшествием на престол, но вот подарок, думаю, пришлёт.

– Хорошо, но только давай с гостями – не ограничимся одним дворянством. У меня тут пара десятков партнёров из купцов образовалась – на Урале, в Москве, в Нижнем, в Казани, в Перми, плюс я Черепановых хочу пригласить, Аносова…

Молодой император уставился на него озадаченным взглядом, потом хмыкнул:

– Устои рушишь? – Он снова задумался, а затем решительно тряхнул головой: – А и пусть! Кому как не тебе? Только одно условие!

– И какое же?

– Давай на этот раз пока без крестьян за столами.

– Так те же Черепановы…

– Да знаю я, кем они числятся, – раздражённо перебил его Николай, – но тут всё дело в том, что именно числятся, а фактически они – мастера и розмыслы… Ну ты меня понял!

– Да понял, понял – согласен, – усмехнулся Данька. Если уж по правде брать – так ему предложение молодого императора насчёт Зимнего очень даже в тему пришлось. По всем меркам. Потому как даже если отодвинуть вопрос престижа (хотя отодвигать его было по всем меркам глупо), ему ну вот совсем не улыбалось заниматься организацией свадьбы – у него стройка полным ходом идёт!

Когда свадебный кортеж из роскошной, украшенной цветами и драпировками кареты, предоставленной конюшней самого государя императора и пары десятков карет наиболее именитых гостей прибыл к Зимнему дворцу – наступило время вручения подарков.

Первым, естественно, отметился император.

– Сим указом дарую моему верному сподвижнику и другу графу Николаеву-Уэлсли… – Николай сделал паузу, хитро подмигнул бывшему майору, после чего торжественно продолжил: – Двести пятьдесят тысяч десятин земли в Таврической губернии, расположенных по берегам рек Днепр, Кальмиус и Ингулец!

Данька аж поперхнулся и, наклонившись к государю, зло прошипел:

– Ты что, совсем охамел? На хрена мне эта земля?!

– Ничего-ничего – сам же в своих записках писал, что там залежи железной руды и угля, вот тебе и база для развития твоих любимых железных дорог.

– Да с кем мне эту базу развивать-то? – едва не взвился Данька. – Там же народу – раз-два и обчёлся! Даже завезти нельзя – кормить нечем будет…

– Ну – чем могу, – развёл руками император и, хихикая, отошёл, оставив друга кипеть от злости.

– Жаль, что вы не приняли моё приглашение, – обратилась к Авроре его супруга. Она предложила новоиспечённой Николаевой-Уэлсли место фрейлины, но Данька мгновенно встал на дыбы. Это ж ей придётся постоянно торчать при дворе – не бывать этому! И Ева Аврора с видимым сожалением отказалась от столь почётного предложения. – Я так надеялась, что мы с вами станем близкими подругами.

– Ваше величество, это является моей самой заветной мечтой, – чарующим голоском отозвалась молодая супруга бывшего майора, – но, увы, моему мужу нужна моя помощь… Но мы всегда будем счастливы видеть вас у себя в гостях.

– В Сусарах? В таком случае вам стоит выделить мне постоянные покои, – рассмеялась императрица. И, дружески кивнув новобрачным, устремилась вслед за мужем.

– Дорогой… – тихо прошептала стоящая рядом невеста, которую только что состоявшийся разговор с Николаем привёл в настоящий шок. Нет, она знала, что у её мужа с императором очень близкие отношения, но это… – мне кажется, что не стоило так разговаривать с императором.

– Да уж, разговаривать точно не стоит, – зло прошипел новоиспечённый муж, – ну ничего – я ему… – однако закончить он не успел. Потому что перед ним вырос новый «даритель». И так же ему близко знакомый.

– Ну что, Данька – поздравляю и-и-и… соболезную, – рассмеялся великий князь Михаил, прибывший с Кавказа специально на его свадьбу. – Ну хотя бы не на немке женился… – стоявшая рядом с ним супруга, урождённая Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская, во крещении принявшая имя Елена Павловна, услышав слова супруга, пошла пятнами. Не то чтобы для неё подобное отношение было новым и неожиданным – Мишка женился по настоянию матери, и особенных чувств к жене не питал. А ещё сказывалось влияние старшего брата Константина, который после первого неудачного брака буквально возненавидел всех немецких принцесс.

– Я женился на той, которую полюбил всем сердцем, – примирительно ответил Даниил, осторожно и нежно обнимая стоящую рядом жену рукой. – Так что соболезнования тут не нужны.

– Ну тебе лучше знать, – пожал плечами великий князь. – А мы дарим тебе выезд. Не на «конке» же этой твоей тебе по городу кататься.

Ну да – неделю назад в Санкт-Петербурге запустили «конку». Весь ноябрь ковыряли булыжные мостовые, а двадцать седьмого торжественно запустили движение. Это было обставлено, как подарок молодожёнов столице империи… Пока было проложено две линии, первая – по Невскому до Зимнего дворца, вторая – от Гатчинской отправной станции до Сенатской площади. Рельсы были проложены в одну нитку и пока по каждому маршруту ходил только один вагон пассажировместимостью двадцать четыре человека. В принципе, её можно было легко повысить, устроив на крыше «империал», то есть открытую площадку для пассажиров, но пока её решили не делать. Чай, зима впереди. Да и с окупаемостью нового вида транспорта пока всё было непонятно… Нет, на данный момент всё было хорошо – доходы в разы превышали запланированные, народ чуть ли не в очереди выстраивался, дабы прокатиться на невиданной штуковине, тем более что «конка» была с рельсами, то есть чем-то похожа на железную дорогу, но поездка на ней стоила в разы дешевле, чем по железной дороге, следовательно, она оказывалась по карману даже небогатым мещанам и крестьянам-середнякам. Но никто не мог сказать, как пойдёт дело, когда исчезнет «эффект новизны». Поэтому было решено посмотреть годик, и если дело будет пользоваться популярностью, то проложить вторую нитку рельсов, сделать разворотные круги и запустить на каждый маршрут ещё три-четыре или сколько там будет нужно вагонов.

Запуском «конки» столица Российской империи снова обогнала все остальные столицы мира, в которых на данный момент имелись разве что линии общественных дилижансов крайне ограниченной вместимости, что было воспринято обществом очень позитивно. Россиянам… ну как минимум хотя бы жителям столицы Российской империи, начало нравиться быть «впереди планеты всей». Причём это ощущение было общим для всех сословий…

– Восьмёрка упряжных липпиццанов и две кареты – парадная и летняя, – гордо продолжил Мишка. – Из Вены выписал! А убранством жена занималась, – великий князь покосился на стоящую рядом супругу. Данька воспользовался случаем и крайне тепло поблагодарил великую княжну.

– Счастливы пригласить вас посетить нашу скромную обитель, – поддержала его порыв новобрачная. Мишка, услышав подобное, скуксился, но промолчал.

Следующий гость так же был Даньке хорошо знаком.

– Вот, – Николай Никитич Демидов протянул ему красивый конверт. Большинство подарков были именно таковыми – конверт с аккредитивом. Потому что император ещё за месяц до свадьбы ясно выразился насчёт того, что дарить молодожёнам лучше именно деньги. «Всем известно, что граф Николаев-Уэлсли лучше многих знает, как распорядиться деньгами на благо себе и стране, так что незачем его нагружать всякими борзыми щенками или картинами – деньги дарите», и перечить государю осмелились немногие. – Всё, что могу – все деньги на дорогу уходят, – он потрепал по голове стоящего рядом худого пятнадцатилетнего подростка, с восторгом уставившегося на молодожёнов. – Толенька просто замучил. Уже до Челябы ветку проложили, а в следующем году до Тюмени дотянем – а ему всё мало!

Данька согласно кивнул. Он был в курсе, ему про то регулярно писал младший Черепанов. Темпы строительства после отъезда бывшего майора, конечно, заметно упали, но, к его удивлению, новые ветки всё равно продолжали строиться. Да и уже построенное совершенствовалось. Так, к текущему времени на Уральской горнозаводской дороге практически везде вместо эстакад уже были сделаны капитальные мосты, а между Екатеринбургом и Нижним Тагилом начали прокладку второго пути.

– А теперь рвётся учиться у тебя в железнодорожном училище… – продолжил между тем Демидов.

– Кхм… – Данька аж поперхнулся. – Ну-у-у… как бы… не вижу проблем, но у меня там среди учащихся дворян нет вообще. Да ещё и таких высокород…

Демидов рассмеялся и развёл руками:

– Больше никуда идти не хочет. Я уж и так, и так пытался – и Болонский университет предлагал, и Сьеннский, и Сорбонну – не хочет. Просто болен железными дорогами… Возьмёшь под крыло?

– Ну, конечно! – расплылся в улыбке Даниил. – Какие вопросы?

Все следующие дарители постепенно слились для него в одно лицо. Ну да более-менее близко он знал среди них человек семьдесят. Все остальные были представителями «высшего света», с большей частью которых он был знаком совсем шапочно, а с остальными и вообще не знаком. Хотя и с некоторыми из них у него были весьма близкие отношения. Например, с тем же князем Гагариным…

– Внедряем, внедряем потихоньку, – удовлетворённо закивал Сергей Иванович, вручая ему конверт с аккредитивом, – у меня в поместьях крестьяне уже половину печей по вашему образцу в избах перестроили или наново сложили, и пасеки на ваши ульи перевели. Кстати, не вам одному такая полезная мысль в голову пришла; мне тут давеча написал из Батурина отставной корнет Егерьского конного Прокопович – он подобные ульи пользует ещё с четырнадцатого года…

А вот Шиллинг подставил.

– Павел Львович – за что?! – простонал бывший майор, когда тот сообщил ему, что дарит ему новейшую телеграфную станцию, производства своего завода, которую вот прям сейчас устанавливают в его доме в Сусарах, а так же за свой счёт сделает «удлинение» телеграфной линии от ветки, ведущей из Зимнего до Царского Села и далее, до Павловска и Гатчины. – Мне ж теперь совсем жизни не будет! Меня после этого государь просто задёргает…

Но когда Шиллинг, испуганно извиняясь, начал заверять, что немедленно пошлёт нарочного с приказом тотчас же демонтировать станцию, Данька махнул рукой.

– Не надо. Всё равно его величество велит вашу станцию поставить – не сейчас, так через пару месяцев… Только пусть уж не в моём доме ставят, а в заводоуправлении – на том и порешили.

Жабин с Аносовым подарили роскошную охотничью капсюльную винтовку с ложем из сибирской лиственницы, украшенным искусной чеканкой и инкрустацией, а ещё человек-глыба, громогласно радуясь, сообщил, что выиграл конкурс на поставку егерского оружия для Российской императорской армии.

– Подчистую всех разделали, – рокотал чуть не на весь зал уральский купец, – и пруссаков, и люттихцев, и туляков… Нихто нашу винтовочку не смог одолеть! Таперича на Ижевском заводе производство налаживать будем. Тамо же хде и вот энту делали…

Черепанов-младший привез великолепный гарнитур из золота с малахитом и изумрудами для Авроры, увидев который она тихонько ахнула, а для Даниила – кабинетный настольный письменный прибор из малахита же и бронзы, но не только от себя, а «от всех управляющих уральских заводов», а также… спил рельса со стальным оголовьем.

– Неужто получилось? – удивился бывший майор.

Мирон радостно закивал, слегка расслабившись. А то всё время стоял зажатый… ну да понятно – небось никогда и думать не мог, что в Зимний дворец попадёт. А тут вот оно…

После марафона с подарками, напрочь их вымотавшего, они с Авророй покорно побрели во главу стола. Именно побрели, потому что к тому моменту измучились уже донельзя. Недаром в народе говорят: свадьба – праздник для гостей, а для самих молодожёнов – каторга… Данька было попытался уступить это «почётное» место Николаю, но тот шкодливо покачал головой.

– Не-а, сам отдувайся.

За столом Данька чуть оживился. Всё дело было в том, что он решил немножко «попрогрессорствовать» в кулинарии. Эдак несколько в пику всему происходящему. И за несколько дней до банкета провёл «мастер-класс» для придворного повара Зимнего, соорудив два традиционных «советских» блюда – салат «оливье» и селёдку под шубой. Причём «оливье» был не тем, классическим, созданным самим французом – бывший майор его рецепта и не знал, только слышал, что туда входило более тридцати ингредиентов, среди которых были раковые шейки, а тем самым кондовым советским – с варёной колбасой. Здесь такая тоже имелась, причём считалась жутко престижной. Куче любого сервелата! Впрочем, привычную любительскую или докторскую она напоминала не слишком, потому что в её состав входили ещё и разные добавки – маслины, орехи, курага, чернослив и даже трюфели. Да и по консистенции она отличалась… Как бы там ни было – повар обновки одобрил, хотя заявил, что с соотношением «майонского соуса» и других ингредиентов «надо немного подработать». И сейчас Даниил с интересом смотрел, как гости реагируют на новинку.

– Как тебе это блюдо, дорогая? – поинтересовался он у молодой жены, после того как она попробовала.

– Ты имеешь в виду рыбный и овощной салаты с майонским соусом? Хм-м… необычный вкус. Даже не могу отнести их к какой-нибудь кухне… Ни на французскую, ни на итальянскую, ни на немецкую не похоже. Может шведская или голландская? Хотя у них не особенно распространён майонский соус… но мне понравилось, – она обворожительно улыбнулась молодому мужу. Даньку аж повело…

Он до сих пор так до конца и не понял, как однажды обнаружил себя перед высокой дверью особняка в провинциальном Выборге.

Предыдущий месяц для него был крайне тяжёлым. Началось всё с того, что две артели, работавшие на строительстве железной дороги неподалёку от Тосны, внезапно собрали вещички и покинули стройку, вследствие чего пришлось бросать все другие дела и мчаться разбираться лично… Впрочем, бывший майор сразу мог сказать, в чём причина – в воровстве! До сих пор со столь беспардонным воровством Данька не сталкивался. Скорее всего, потому, что «Павловские заводы» строил сам, как частное предприятие, а при строительстве Гатчинской дороги он больше был занят по технической части, взаимоотношениями же с подрядчиками занимался по большей части Тревитик. Ну а на Урале воровать у Демидова или Голицына смерти подобно – виноватого либо публично били плетьми, драли ноздри и, заковав в кандалы, отправили бы на каторгу, либо… просто не находили. Был человек – и исчез куда-то. А куда – чёрт его знает… Здесь же довольно быстро выяснилось, что любые «казённые» подряды воспринимались местными как отличная возможность пополнить свой карман. Так что красть стали с первого же дня. И к моменту ухода артелей Данька уже был на грани… Поэтому сразу по прибытии бывший майор, ничтоже сумняшеся, даже не заезжая в особняк, снятый под управление строительства, поднял «в ружьё» полицейский участок в Тосне, усилил полицейских снятым тут же со стройки взводом солдат лейб-гвардии Железнодорожного полка и приказал немедленно арестовать всех подрядчиков.

Подобные меры привели местный «бизнес» в шок… Нормально ж всё было – как обычно! А ежели кто палку и перегнул – так всем было известно, как в таком случае надобно действовать. Подносишь «барашка в бумажке» и всё – прощён. А тут – солдаты, капитан-исправник с приставами… Это что ж деется-то, люди добрые?!

После короткого расследования, занявшего всего три дня, парочку особо оборзевших местных воротил, из-за которых двум ушедшим артелям было поставлено гнилое продовольствие и совершенно негодный инструмент, да ещё в крайне недостаточном количестве, упекли в тюрьму, попутно постановив, что они должны были возместить весь нанесённый стройке ущерб в троекратном размере. От подобного приговора местный «бизнес» сначала впал в ступор, а потом откровенно окрысился. Как это так – воровать нельзя?! Всю жизнь на казённых подрядах самые деньги и делали, а теперь что – зубы на полку? Э-э-э, нет, господин хороший, – так не пойдёт! Не хочешь по-человечески – получай… После чего у стройки начались проблемы с поставками – купцы начали отказываться брать подряды на снабжение стройки. И так продолжалось почти месяц… пока бывший майор, отчаявшись справиться своими силами, не рванул к Николаю и не потребовал у него назначения на стройку специального прокурора, который, прибыв на место и немного разобравшись в ситуации, поднял в ружьё Новгородский полк и прошёлся густой гребёнкой по Питеру и окрестностям, выставив караулы на всех ближайших карьерах, каменоломнях и вырубках, и запретив их работу до того момента, пока заявки Управления строительства Николаевской железной дороги не будут полностью удовлетворены. Плюс вдобавок к первым двум «фигурантам» были арестованы ещё полторы дюжины подрядчиков, причём не только лично, но и со всем движимым и недвижимым имуществом… которым были выдвинуты обвинения в государственной измене. Ну как же – они пытались воспрепятствовать «стратегической стройке»! Очень уж Николаю понравился этот термин…

Короче, к сентябрю вроде как всё наладилось. Столь жестокие разборки привели к тому, что все остальные подрядчики стройки, в том числе и те, кто осуществлял поставки на московском участке, сделали правильные выводы и-и-и… не то чтобы совсем перестали воровать, но начали делать это с крайней осторожностью. И мгновенно реагировали на любые претензии… Так, Дормидонт, которого Даниил поставил руководителем московского участка строительства, прислал письмо, в котором с юмором сообщал, что стоило ему только пообещать нескольким подрядчикам, с которыми у него случились «разногласия», что он пожалуется на них «главноуправлющему строительством графу Николаеву-Уэлсли», как все проблемы были мгновенно решены. Более того, его пригласили на обед в ресторан, во время которого ему была вручена солидная сумма в конверте и высказана слёзная просьба:

– Христом Богом молим, Дормидонт Евсеич, не надобно нам никаких графов тревожить! Мы ж всё понимаем – дело государственное! Так что мы со всем вниманием и уважением… Ну а ежели вдруг что не так – вы просто нам говорите. Всё мигом исправим – можете не сумлеваться!

Плюс весьма солидные штрафы и конфискации, случившиеся по итогам расследования, помогли закрыть часть финансовой дыры, которая существовала в бюджете строительства с самого начала… ну и изрядно замедлившиеся вследствие всех этих пертурбаций темпы работ так же сыграли в сторону экономии средств – меньше сделано, меньше платить. Хотя, увы, вследствие этого сроки строительства заметно поплыли…

Как бы там ни было, когда Даниил наконец вырвался из этого кошмарного круговорота, он, как уже упоминалось, внезапно обнаружил себя перед дверью одного богатого дома Выборга. Ну как обнаружил… на самом деле он сам сюда приехал. На своих санях. По первому снегу. Из Сусар. Да ещё в Выборге пришлось расспрашивать, как нужный дом отыскать. Потому как где он располагается Данька просто не знал – бывший майор в Выборге был только один раз и тот на пароходе, с которого он тогда даже не сходил.

Когда слуга распахнул дверь, Данька, скинувший тулуп, в котором он и проделал весь этот путь на санях и замерший перед дверью в лёгком модном рединготе, негромко произнёс:

– Граф Николаев-Уэлсли, к баронессе Еве Авроре Шарлотте Шернваль фон Валлен с личным визитом… – в какой-то мере это был неслыханный поступок – явиться к юной девушке одному, без приглашения. Но в прошлый раз, когда она, прибыв в порт вместе с отчимом-сенатором, сама подошла к нему, стоявшему на палубе, в одиночку и первой завела разговор – её поступок мог считаться ещё более неслыханным. Впрочем, до Даньки это дошло сильно позже. Уже в Архангельске… Так что он очень надеялся, что и она не откажет ему сразу с порога. И что у него будет какое-то время на то, чтобы объяснить все его дурацкие поступки и телодвижения, разъяснить, чего именно он боится в их взаимоотношениях и чего так пытался избежать… и не смог. Именно поэтому он сейчас и стоял здесь, на этом красном каменном крыльце.

– Входите, ваша светлость, – с лёгким акцентом отозвался старый финн, встретивший его у дверей. – Я доложу.

Данька сделал несколько шагов вперёд и замер. Потому что в небольшом холле кроме самого слуги столпились и другие обитатели этого дома. Все, кто в данный момент был на месте: сам сенатор – Карл Йохан фон Валлен, его жена, баронесса Ева Густава урождённая фон Виллебранд, её старший сын – Карл Кнут Эмиль и младшая дочь – Эмилия, а также слуги и служанки и-и-и… ОНА.

Бывший майор сглотнул, потом собрался с духом и сделал шаг вперёд, смотря ЕЙ в глаза.

– Ева… кхм… то есть – баронесса… йа… – он запнулся. Чёртовы гормоны молодого тела! Он же старик, он уже был женат, да он даже дедом побыть успел… откуда тогда это блеянье?! Соберись, тряпка!!!

– Да…

Её тихий голосок прозвучал как грянувший гром. Все присутствующие развернулись к ней и скрестили на её румяном от волнения личике свои взгляды – недоумённые, удивлённые, раздражённые, радостные… всякие.

– Хшто?.. – с трудом выдавил из себя бывший майор.

Но она не ответила. А лишь молча подошла к нему и протянула ему обе свои руки. Даниил испуганно схватил их и прижал к своей груди. И лишь после этого она произнесла:

– Да, я согласна стать вашей женой. Потому что сама очень давно этого хочу…