Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Ну так Данилка ещё что-нибудь придумает!

План выпуска… уже не перьев, а ручек в целом пришлось срочно корректировать. Те, которыми занимались ювелиры, в значительной части разошлись в качестве подарков. Например, парой ручек были от лица императора награждены победители турок Кутузов и Багратион, а мальчишки общим решением вручили таковую своему другу Кутайсову. На что он взамен вручил им свежеотпечатанный собственный труд под названием «Общие правила для артиллерии в полевом сражении», на заглавном листе которого Даниил тут же вытребовал собственноручный автограф автора. Они все трое этот труд с удовольствием прочитали. А Михаил, как фельдцейхмейстер, его вообще зачитал буквально до дыр…

Между тем спрос на перья летел вверх по экспоненте. И ювелиры его удовлетворить пока не могли. Особенно большие проблемы у них вылезли с самим пером. Уж больно тонкая работа была в нанесении на него узоров и украшений, притом что его нельзя было перегревать, дабы не потерять упругость. Так что Данилка запустил в производство упрощённые варианты – с украшенной «держалкой» и обычным пером. Причём украшения были разного уровня – от обычных деревяшек, но из ценных пород дерева, либо моржового зуба и с нанесённой резьбой, до несколько более богатых вариантов с инкрустацией. Обычные деревянные палочки-держалки делать было рано – металлическое перо всё ещё считалось за эксклюзивный товар, так что сначала нужно было снять с рынка все «сливки». К тому же с началом навигации новые перья и ручки начали во всё больших объёмах закупать иностранцы. И это при том, что местный спрос был ещё очень далёк от удовлетворения! Так что Данилка на собрании акционеров, которое было проведено по всем правилам и под личным наблюдением учителя по экономике, продавил решение пустить всю полученную прибыль на расширение производства. Для чего неподалёку, около деревни Сусары, была куплена земля, на которой начала строиться большая мануфактура. Но пока она не заработала, бо́льшую часть новых заказов пришлось размещать на других заводах и мастерских, как говорили в покинутом им будущем – отдать на аутсорсинг. Что потребовало для начала хотя бы найти те мастерские, которые были способны это потянуть. Слава богу, это касалось в первую очередь «держалок». Спрос на сами перья пока удавалось удовлетворять работой мастерских… Короче, мальчишки крутились как белки в колесе, организовывая всё новые и новые «предпринимательские связи». Ну и учёбу так же никто не отменял. Так что они почти перестали следить за происходящим за пределами их непосредственных интересов.

А в конце первого месяца лета взорвалась бомба. В Петербург прискакал гонец, сообщивший, что 24 июня этого, 1812 года войска французского императора Наполеона перешли реку Неман и вторглись в пределы Российской империи…

– Да-дах! – Дверь с грохотом распахнулась, так ударившись ручкой о стену, что с неё посыпалась штукатурка. А в классную комнату, в которой Даниил, Николай и Анна сосредоточенно редактировали «гранки» очередного тома «Николкиных сказок», влетел Мишка.

– Ур-ра! Ура! Ура!!! – завопил юный великий князь, прыгая вокруг стола.

– Да что ты такой довольный? Что случилось-то? – недовольно пробурчал Николай. По-русски. После начала войны все трое демонстративно перешли на русский язык, практически отказавшись говорить на любом другом. Впрочем, никаких особенных проблем им это не принесло. Наоборот, когда об этой инициативе узнали в свете, очень многие к ней присоединились. Что весьма удивило бывшего майора. Он был уверен, что богатые и власть имущие любят некие необременительные действия – накропать табличку, надеть значок или футболку с надписью «Le suis Charlie» и пару часов постоять на митинге – всегда пожалуйста, а вот как-то действительно напрячься – это не про них. А напрягаться пришлось многим. Русская высшая аристократия реально говорила на французском и частично на немецком куда лучше, чем на вроде как родном. Так что многим пришлось даже нанимать учителей-логопедов и ставить себе произношение, навсегда коверкая свой безупречный французский… Впрочем, здесь пока аристократы ещё считали для себя доблестью выйти перед строем полка со шпагой в руке и выдержать вражеский залп. Так что усилия по изучению языка, которым раньше многие пренебрегали, на самом деле были не слишком обременительными.

– Нам разрешили поехать к брату в действующую армию!!! – восторженно завопил Михаил, к которому через мгновение присоединился и Николай. Даниил и Анна с усмешкой переглянулись. Когда семнадцати– и пятнадцатилетний лбы вопят и скачут вокруг стола, будто трёхлетние дети, – это действительно забавно…

Война с Наполеоном для Даниила прошла… никак. Нет, он, как и все, волновался и с жадностью ловил любые известия с фронта. Даже несмотря на то, что вроде как знал, чем всё окончится. Потому что реально он знал, чем и как всё окончилось в прошлом варианте реальности, а вот чем всё кончится сейчас – ещё вилами на воде писано. Сработает ли новая пуля так, как ожидается? И как это изменит ситуацию? Насколько помнил бывший майор – наибольшие потери на поле боя наносит артиллерия, а с ней у сторон ничего не поменялось. То есть новая пуля может вообще ничего не решить… А если даже и решит, то только ли в лучшую для нас сторону? Например, что произойдёт, если Наполеон из-за бо́льших потерь не сможет захватить Москву? Или сбежит из неё раньше? Приведёт ли это к тому, что он сумеет вывести из России не тридцать тысяч, как в прошлый раз, а сто? Или даже двести? И как в этом случае война пойдёт далее? Вопрос, вопросы…

Весь 1812 год они провели в Петербурге, так ни разу и не выехав в любимый «государыней» Павловский дворец. В первую очередь потому, что матушка Николая и Михаила желала, так сказать, держать руку на пульсе, а известия до Павловска доходили с опозданием на день-два-три. В зависимости от того, решит Александр сразу по получении новых известий отправить гонца к матушке или его отвлекут какие-то неотложные дела… Так что волнения были. Радость от побед – тоже. Горе от поражений… ну-у-у, гораздо меньше, чем у других. Хотя у него и были мысли, что не всё так уж однозначно, но внутренне он верил в то, что в этот раз будет точно не хуже, и все поражения временные, и что вслед за потерянной Москвой непременно будет взятый Париж. Нет, так-то все верили и надеялись, но-о-о… и поражение под Смоленском и оставление Москвы произвели на всех очень тягостное впечатление. Несмотря на то что «своих» – то есть Николая с Михаилом и Анну – бывший трубочист как мог подбадривал, постоянно заявляя, что французы заплатят за всё… И для подобных заявлений у него было куда больше оснований, нежели просто знание того, как всё закончилось в прошлый раз. Основываясь на пусть и отрывочных, но всё-таки относительно полных собственных знаниях он всё больше осознавал, что война идёт немного по-другому. Не совсем, нет – основные сражения произошли там же, где он и помнил. А помнил он довольно много. В конце концов, история всегда была его любимым школьным предметом, а Отечественная война 1812 года была слишком значимым событием Российской истории. Да и потом, уже во взрослом возрасте он много читал. А когда гулял с внуками по питерским музеям – ещё и дополнил свои знания. Например, про те же пули Минье, Петерса, Вилкинсона и Нейслера он узнал, именно когда гулял с Тимкой… Так что про Наполеоновские войны он, вероятно, знал больше, чем девяносто процентов его сограждан. Но всё же профессиональным историком он не был. Поэтому его знания всё равно оставались фрагментарными. Так, например, он знал, что Смоленское сражение в его прошлой истории продлилось три дня. Но точные даты из головы вылетели. Поэтому он не мог точно сказать, в те же самые даты оно произошло или сдвинулось по времени… Но когда он узнал, что нынешнее сражение затянулось на шесть дней и в один из них – четвёртый, войска Наполеона даже были отброшены, правда не от Смоленска, а от деревеньки неподалёку – Рудни, стало ясно, что что-то действительно меняется. Хотя на тот момент пока всё ещё было непонятно, насколько и в какую сторону.

Бородино здесь тоже случилось. И, к его удивлению, сражение произошло в тот же самый день, что и раньше – восьмого сентября. Это бывший майор помнил точно! Потому что в ознаменование этой битвы восьмое сентября было объявлено Днём воинской славы России [25]25
   Наш главный герой опять ошибается. Бородинское сражение по действующему в то время календарю состоялось 26 августа. А дата 8 сентября – это по новому стилю. Так что в этой реальности Бородинское сражение состоялось на 13 дней позже. То есть продвижение армии Наполеона на этот раз заметно замедлилось.


[Закрыть]. Результаты были… да чёрт его знает какие. Ну не помнил он числа потерь ни русских, ни французов. Но было у него ощущение, что здесь потери оказались поменьше. Во-первых, потому, что на этот раз Кутайсов выжил, хотя и был сильно ранен. А во-вторых, после Бородино перед уходом русской армии из Москвы здесь состоялось ещё одно сражение – под деревенькой Одинцово. Правда, по масштабам оно было куда меньше – скорее просто двухдневными арьегардными боями, но после него стало окончательно ясно, что ситуация изменилась. И его послезнание можно отправлять псу под хвост. Во всяком случае, в отношении этой войны.

В Москву Наполеон всё-таки вошёл, и произошло это в начале октября. Раньше или позже, чем в предыдущем варианте истории, – бывший майор сказать не мог [26]26
   В реальной истории французы вошли в Москву 14 сентября. А покинули – 19 октября.


[Закрыть]. Опять не помнил… И продержался в городе до конца месяца. Всё это время французский император безуспешно рассылал письма и Александру, и Кутузову, и массе других респондентов, пытаясь склонить своих vis-a-vis к заключению мира в том числе и самим фактом своего пребывания в древней русской столице. И так же, как и в прошлой истории, ему это не удалось.

В остальном всё шло по прежним лекалам – пожар Москвы, партизаны, Тарутинский манёвр, Малоярославецкая битва… вот только отступающую французскую армию зажали не на Березине, а на Друти, под Толочиным. Во время этой битвы погибли маршал Удино и семнадцать французских генералов, среди которых бывшему майору была знакома только фамилия Понятовского. После чего Наполеон рванул от армии прямиком в Париж. Похоже, понял, что всё… Потому что измученные остатки его войск, которым удалось прорваться через Друть, далеко не ушли. Их зажали уже через семьдесят вёрст – на всё той же Березине, где и разгромили окончательно, взяв там в плен почти двадцать тысяч обмороженных и измученных солдат и офицеров. На чём «Великая армия» и закончилась… Так что с пулями он, похоже, заморочился не зря. «Курочка по зёрнышку» всё-таки сработала. И если в прошлый раз Наполеону удалось-таки вывести из России тридцать тысяч своих лучших войск, в том числе почти всю гвардию, которой он так дорожил, что даже не бросил в бой в критический момент Бородинского сражения, то в этот раз ему так не повезло… Но – гений есть гений. Тем более что весь 1813-й он действовал на уже привычном, европейском театре боевых действий. Так что весь следующий после похода в Россию год Наполеон вполне успешно оборонялся, дав несколько сражений, парочку из которых он даже выиграл… ну или, точнее, одно – выиграл, а одно – не проиграл. Но сильно это ему не помогло. А сражение, которое здесь обозвали «Битвой народов», состоялось не при Лейпциге, а чуть западнее – при Эрфурте. И закончилось оно точно так же, как и помнил Даниил, – разгромом французов. Так что к концу тринадцатого года всем стало ясно, что на этот раз Наполеон точно проиграет…

Но все эти битвы прошли мимо юных великих князей. Потому что всю войну они провели в Петербурге, так что обо всех манёврах, битвах, победах и поражениях они узнавали постфактум. Поэтому реальная война их практически никак не затронула. В войска их не пускали (хотя Николай с Михаилом очень рвались), и ничего помимо того, что уже было сделано, они более не придумали и не сделали. Ну и никаких советов генералам никто так же не давал. Даже Даниил. Да у него никто их и не спрашивал… На волне патриотизма Данилка попытался припомнить хоть что-то, но первая же попытка с динамитом окончилась полным крахом. Динамит в принципе вещество очень простое, потому он и стал первой более-менее широко используемой взрывчаткой. Он состоит всего из двух компонентов – нитроглицерина и кизельгура, а способов его использования в военном деле – масса. Например, фортификационные работы или те же мины… Так вот, кизельгур здесь был, хотя назывался по-другому – кремнистая, или «диатомитова» земля. А вот нитроглицерина не было. Вообще. Совсем.

Потом он припомнил, как во время «срочки» на спор замесил мазь Вишневского и собрался осчастливить сим лекарством русских военных медиков. Но тут случилась та же засада, что и с динамитом. Потому что быстро выяснилось, что из трёх её компонентов в настоящий момент известны только два – дёготь и касторовое масло. Причём второе – дорогой зарубежный продукт, поскольку растение, из семян которого оно производится, ост-индского происхождения. А вот где брать ксероформ, да и что вообще это такое – никто не знает. При этом, вполне вероятно, данное вещество уже существовало, вот только пока называлось как-то по-другому. Ну как тот же анилин…

Потерпев фиаско с динамитом и мазью Вишневского, Данилка успокоился и остальное время провёл в обычных делах и заботах. Большая мануфактура по производству металлических перьев заработала, хотя поначалу пришлось заниматься вовсе не перьями, а снова налаживать производства пулелеек. Те, что сделали до начала войны, уже к осени 1812 года частью износились, а частью были потеряны… Но с начала 1813-го такие же пулелейки начали делать и оружейные заводы, так что появилась возможность не только вернуться к производству перьев, но и потихоньку начинать расширять ассортимент. Бывший майор припомнил конструкцию плакатных перьев, при помощи которых в покинутом им времени частенько приходилось оформлять наглядную агитацию в казармах и на складах, и через некоторое время пустил в производство несколько подобных образцов. Плюс они начали изготовление самых простых деревянных «держалок», так что круг тех, кто мог себе позволить новомодное «вечное перо», резко расширился. Комплект из простенького штампованного пера и «держалки» стоил всего пять копеек, но, в отличие от гусиного, был заметно удобнее и работал куда дольше. Так что «на круг» использование ручки с металлическим пером выходило дешевле, чем регулярно покупать дюжинами гусиные. Петербургское чиновничество новые перья оценило весьма резво. А за ним подтянулось и провинциальное.

А ещё они с Николаем наконец-то потихоньку довели до ума пулю Минье… а вернее, Петерса, потому как у них получилась конструкция без железного колпачка тыльной части пули. Только не под русский калибр, а под английскую винтовку Бейкера, калибр которой был на 1/5 меньше, чем у егерского штуцера образца 1798 года, использовавшегося в их предыдущих экспериментах. Новая винтовка при выстреле по-прежнему лягалась, но уже не сбивая с ног, а весьма терпимо. Даже для семнадцатилетних пареньков, которыми к тому моменту стали Данилка и Николай. Тем более что они к своим семнадцати годам благодаря как регулярным занятиям, так и, похоже, генетике, вымахали в настоящих богатырей. Вследствие чего у них получалось поразить из винтовки с новой пулей ростовую фигуру на дальности в пятьсот и даже бывало, что и шестьсот шагов. Причём не местную «лошадь», а вполне привычную бывшему майору – полтора на полметра. Ну и отсутствие нормального капсюля так же заметно ощущалось… Впрочем, юный великий князь получившийся результат оценил недостаточно высоко. Получилось – и ладно. Всё одно на войну не успели. Так что винтовку со всей сопутствующей принадлежностью он сбагрил на Даниила.

Николай с Михаилом успокоились только через пять минут. И тут же умчались в свои апартаменты. Собираться. Хотя выезд явно планировался не на сегодня. В этом времени вообще всё делается неторопливо. Уж такие здесь связь, транспорт и традиции… Так что время собраться точно будет. И много. Даже по самым скромным прикидкам – вряд ли меньше недели.

Так оно и оказалось. В путь тронулись после Святок. Большой компанией. Кроме Матвея Ивановича и роты измайловцев с эскадроном кавалергардов, которые составляли конвой великих князей, с ними в путь тронулись «кавалеры к воспитанию», которых назначили к братьям… похоже, потому, что авторитет главного воспитателя – Ламздорфа – в глазах братьев уже стал ниже плинтуса [27]27
   Тут главный герой ошибается – эти «кавалеры» участвовали в воспитании великих князей Николая и Михаила и в реальной истории.


[Закрыть]. Это были статский советник Саврасов и генералы Алединский и Арсентьев. Кроме них в свиту вошли так же один из самых любимых преподавателей братьев – военный инженер полковник Джанотти – и доктор Рюль. Так что компания получилась большая и весьма представительная.

До Берлина добрались довольно быстро – уже через две с небольшим недели они въехали в столицу Пруссии. Этот город был примечателен тем, что здесь Николай должен был познакомиться со своей невестой – дочерью прусского короля Фридриха Вильгельма III принцессой Шарлоттой.

В Берлине они пробыли почти неделю. Николай был очарован своей юной, шестнадцатилетней невестой. По возвращении с приёма, на котором и произошло знакомство, он взволнованно рассказывал Даниилу:

– Данька – ты не представляешь! Она такая, такая… вся тоненькая, воздушная… а какая умная! Мы с ней беседовали об английских поэтах, а ещё о теориях господина Адама Смита… И она во всём этом разбирается!

«М-да… какие у девушки разносторонние увлечения», – подумал про себя бывший трубочист. Но благоразумно удержал своё мнение при себе. Влюблённые юноши такие… юноши!

Впрочем, ему на путешествие было грех жаловаться. Нет, он ни в кого не влюбился, зато похоть потешил изрядно.

Второй раз девственность он потерял полтора года назад – с той самой кухаркой, которая бывшая посудомойка. Причём для неё это оказалась куда более впечатляющим опытом, чем для него. Нет, она давно на него поглядывала – потому как он вырос весьма симпатичным пареньком. Но кроме того, чтобы «потешить естество», она, похоже, планировала ещё и привязать к себе робкого… ну или бойкого девственника, забравшегося в такие служилые выси, что и подумать боязно. Эвон – с великими князьями запросто общается. И оне это терпят! Но всё получилось по-другому… Данилка, поймав целую серию «посылов» от ставшей весьма ядрёной девахи, подумал и решил, что пора. Да на мозги гормоны к тому моменту давили уж очень сильно… После чего оприходовал мужнюю жену и мать троих детей… которой в том году исполнилось девятнадцать лет, со всем пылом юности и мастерством долгого семейного опыта. Отчего предмет его стараний испытала столь много удовольствия, что охрипла от ора. А под конец даже не выдержала и потеряла сознание. После чего, очнувшись, долго лежала, вцепившись в него руками и ногами и навалившись своей немаленькой грудью, бормоча нечто бессвязное:

– Ой, хорошо-то как, миленький… ой сладко-о-о… ох, как ты меня славно отодрал – ажно рученьки дрожат и ноженьки отымаются… ой, как жеж я теперь с мужем-то буду… ох, бяда-то кака… – и всё такое прочее. Короче, из этого бормотания выяснилось, что он уже давно, по мнению женской части дворни, вырос в «настоящего красавчика». И многие девки на него поглядывали… О чём он в принципе догадывался. Уж больно прозрачные намёки ему кидали. Причём не только дворовые девки… Но он решил поберечься от втягивания во всякие женские интриги, для чего и «поддался» своему старому и уже не раз проверенному «кадру». Тем более что никаких «эстетических» противоречий она у него не вызвала. За прошедшее время она успела «налиться и округлиться», и рождение троих детей, один из которых к тому моменту уже умер, пока никак на её фигуре не отразилось. Как и смерть ребёнка – на психике. В отличие от будущих времён, здесь это было вполне себе привычным делом. Дети умирали у всех. Что тут говорить – у самой «государыни» к настоящему моменту из десяти детей живы были только семеро.

Так вот, за время пребывания в Берлине он успел «огулять» двоих. Причём одна из них была служанкой, горничной в том дворце, который им выделили для проживания, а вот вторая – баронессой. Анна Мария Шарлотта Вильгельмина… и как-то там дальше ещё. Данилка до конца так и не запомнил. Убиться можно, какие в этом времени у немецкого дворянства длинные имена… Так что все восхищённые вздохи Николая Данилка принимал со спокойствием умудрённого жизнью старика. Каковым, он, кстати, и был на самом деле. Ну, если вспомнить его истинный возраст и жизненный опыт…

На местных балах и приёмах ему побывать не удалось. У принимавшей их прусской королевской четы было в достатке своих слуг, так что Николай его с собой не брал, а попроситься бывшему майору и в голову не пришло. Зачем? В отсутствие великого князя, который проводил с юной невестой всё свободное время, он не только успевал похоть тешить, но и погулял по Берлину, немного потратившись только в книжных лавках. Немецкий-то ему в голову вдолбили хорошо (ага, через спину). Да и практика была – «государыня» среди своих, в числе которых было множество остзейцев (достаточно вспомнить того же генерала Ламздорфа и графиню Ливен), частенько переходила на родной немецкий. Так что немецкий он знал заметно лучше французского и английского.

Городок был… ну так себе. Рейхстага ещё нет, Трептов-парка тоже, так что из чего-то более-менее знакомого он обнаружил Бранденбургские ворота. И то только потому, что он помнил фотографии, как на них советские солдаты водружали красное знамя. Так-то он в Берлине никогда не был… Конечно, и Питер пока тоже далеко не тот, который он знал, – ещё нет Александрийского столпа, Исаакия, Храма на крови, совсем другой Невский без Клодтовских скакунов, нет ни одного из вокзалов, зато Петропавловка, Зимний, Казанский собор и Медный всадник вполне уже на месте. Как и Летний сад. Впрочем, он тоже пока довольно сильно отличается от себя в будущем. Хотя не сказал бы, что в худшую сторону…

После Берлина они тронулись в сторону Веймара, где царствовала сестра Николая и Михаила – Мария Павловна, ныне великая герцогиня Саксен-Веймар-Эйзенахская, а затем неторопливо добрались до Брухзаля, где со своим двором квартировала действующая «государыня» – жена брата Николая, императора Всероссийского Александра I, Елизавета Алексеевна, урождённая Луиза Мария Августа Баденская. Там с Данилкой случилось ещё одно и очень впечатляющее сексуальное приключение…

Похоже, в Берлине он проявил себя настолько хорошо, что информация о его сексуальных талантах пошла гулять по европейским женским будуарам. Так что дамы, подвизающиеся при дворе Елизаветы Алексеевны, возжаждали самолично убедиться в том, что слухи о «юном русском казаке» правдивы…

Нет, внешне всё выглядело благопристойно – «высокородная сестра» вежливо попросила Николая взять с собой «в свет» своего слугу, «который известен многими талантами», куртуазно намекнув, что имеет в виду поэтические способности. «Мишуткины сказки»-то уже не только вышли, но и, как выяснилось, были переведены на немецкий и французский. А первой частью в них шла всё та же «Руслан и Людмила»… Высокородная же «невестка» Николая заявила, что ей очень хочется послушать какую-нибудь поэму, которую «юный талант» написал о войне с Наполеоном.

Даниила это поначалу привело в ступор. Он-то об этом даже и не думал, а вот так с бухты-барахты выдать что-то поэтическое? Вот это за-са-да… Пришлось лихорадочно вспоминать «Бородино» Лермонтова. Потому как ничего соответствующего моменту он больше практически не помнил. Если только Давыдовское «Деды, помню вас и я, испивающих ковшами, что сидели вкруг костра с красно-сизыми носами». Но это точно не подойдёт. Потому что те самые деды, которых в этом стихотворении поминал Денис Давыдов, – ещё вполне себе орлы и коршуны… Но, слава богу, Лермонтов оказался вполне в тему – из уст семнадцатилетнего юноши вполне себе естественно звучало:

 
– Скажи-ка дядька, ведь недаром
Москва, спалённая пожаром, французу отдана? [28]28
   Михаил Лермонтов «Бородино», 1837 г.


[Закрыть]
 

А когда он на следующий день, предварительно потренировавшись, взял да и сбацал на гитаре «Кавалергарда век недолог», которую уже давно, практикуясь в языке, перевёл на немецкий… его трахнули прямо там, во дворце, за занавесками. Какая-то немка явно из высокородных. Потому что всё время, пока он исполнял эту песню, она пожирала его глазами, сидючи совсем близко от царственной невестки Николая.

Это был… интересный опыт. Стены у резиденции князей-епископов Шпайера – толстые, подоконники на лестницах и в коридорах – широкие… одна проблема – юбки. Уж очень мешают, когда пытаешься рукой зажимать громко стонущий, а временами и просто вопящий женский рот…

Но на первой дело не закончилось. Так что более в зале, где беседовали Николай со своей высокородной невесткой, Данилка в тот вечер так и не появился. В особняк, в котором остановился его «сюзерен», его доставили только под утро, на шикарной карете, с подгибающимися от усталости ногами и с кучей «подарков» в обеих руках. Увы, кроме газырей, других карманов в его черкеске не было предусмотрено… Николай встретил его весьма хмуро. Но особенно расспрашивать не стал. Ну, после того как Данилка заявил, что вычитал в рыцарских романах, что всё, что происходит между мужчиной и женщиной, – остаётся только между ними. Пробурчал только:

– И где это ты такое прочитал? Ладно – иди спать. До обеда без тебя справлюсь…

Брухзаль они покинули через три дня, чему Данилка был очень рад. Немки оказались прямо ненасытными… Возможно, дело было в том, что бо́льшая часть мужского населения в настоящий момент завоёвывала себе славу на полях сражений с Наполеоном… ну или гибла там же. А те, что были в доступе, – по большей части были бесполезны, причём и там, и в постели. Вот они и накинулись на более-менее приличное «тело». Потому что свои таланты по «охмурению» Данилка, если честно, оценивал весьма средне. Но ему и применять их практически не пришлось – сами всё делали… Однако даже его юный и неплохо тренированный организм к исходу третьих суток явно запросил пощады. Так что уезжал из города бывший трубочист с радостью и облегчением…

А под Суассоном на них напали.

Они с Николаем в этот момент ехали верхом, и он в очередной раз втирал своему «сюзерену» про железные дороги. А тот недоверчиво хмыкал.

– За час? Да не может быть!

– Ну, может, чутка подольше. Но два часа – максимум! Да и два – это если с остановками… Сам считай – от Зимнего до Павловского дворца – где-то тридцать вёрст! С учётом того, что путь не везде по прямой пойдёт, – пусть будет сорок. Паровозы нынче ходят всего вёрст десять-пятнадцать в час, но это потому, что они пока используются только как заводские и рудничные. То есть на коротких дорогах, на которых не разгонишься. Так что вёрст двадцать-тридцать в час они вполне могут дать. Плюс какое-то время выделим на остановки… Так что максимум два часа – и ты в Павловске!

– Хм… а до Москвы тогда за сколько доехать получится?

– До Москвы… ну-у-у… за два дня. Просто там каждые два-три часа придётся останавливаться и воду заливать да уголь грузить. Но всё равно – два дня максимум. А то и быстрее – часов за сорок.

– Врёшь! – вскинулся Николай. – Ну вот врёшь же! Даже курьеры под тремя колокольцами не меньше трёх дней до Москвы добираются. И это ещё при удаче. А тут целый поезд чуть ли не с сотней людей! Да ты знаешь, за сколько поезд в сотню людей на богомолье в Свято-Троицкую Сергиеву лавру добирается? Неделю – не меньше. А там всего семьдесят вё… Да-дах!

Даниил уже на земле осознал, что, даже не поняв, что это был залп, рефлекторно сдёрнул Николая из седла и слетел сам, рыбкой нырнув в придорожные кусты. Вокруг творился бедлам – ржали раненые кони, вопили люди, выли раненые, орали командиры. Николай, похоже изрядно приложившийся о землю, да так, что из него вышибло дух, заворочался и со всхлипом вдохнул. После чего попытался сесть. Но Даниил тут же прижал его голову к земле.

– Лежи, твоё высочество, не высовывайся… Сначала осмотреться надо. Да и потом вздеваться как каланча целью для всех врагов – тоже не след… – Он ещё покрутил головой, рассматривая окружающую обстановку, а потом хмыкнул. Похоже, напавшие из засады враги, кто бы они ни были, попали в ситуацию байки про мужика и медведя. Ну помните:

– Я медведя поймал!

– Так веди его сюда.

– Не идёт!

– Ну сам иди.

– Медведь не пускает…

Вот и с засадой случилось нечто похожее. Дорога, по которой они ехали, шла через лес, причём именно в этом месте делала поворот. Так что ехавшие впереди десяток кирасир, а затем три кареты и они с Николаем, выехавшие из-за поворота к моменту нападения, были видны, а вот остальные кирасиры и рота измайловцев – в тот момент ещё нет… Уж чего там себе напридумывали «засадники», но три кареты под охраной аж целого десятка кирасир, похоже, показались им достойной целью. Вот они и ударили… Но сейчас из-за поворота, нахлёстывая коней, вылетали остальные кирасиры, а сквозь заросли, нарастая, слышался рёв измайловцев, рванувших напрямую через лес.

– Так, ваше высочество, – сидите здесь и не высовывайтесь. Я сейчас мотнусь к нашим лошадям за пистолетами, а то что это получается – вокруг бой, а мы ни разу не выстрелили! Непорядок…

Их с Николаем лошади были приучены к выстрелам, поэтому далеко не отбежали. Так что вернулся Данилка быстро. И, сунув Николаю один из седельных пистолетов, завозился со своим, взводя курок.

– Выберете цель и аккуратненько прицельтесь, ваше высочество. Выстрел один – не следует его зря тратить…

– Хорошо, – выдохнул Николай, и, нервно облизав верхнюю губу, мгновенно покрывшуюся капельками пота, взвёл курок пистолета. Даниил сделал то же самое, нервно крутя головой. Лесной бой – дело непредсказуемое. Никогда не знаешь, откуда может прилететь. Достаточно вспомнить ту схватку с зэками, во время которой он получил ранение, а потом младлея…

– Да-дах! – Николай не подвёл – несмотря на явный мандраж, он умудрился выцелить дюжего нападающего в рваном и грязном бело-синем мундире, который как раз в этот момент выцеливал одного из приближающихся кирасиров.

– А-ха! – взвыл тот, когда на грязном и давно уже не белом сукне возникло рваное отверстие, края которого начали быстро пропитываться красным.

– Wilhelm! Verdammt… Du wirst bezahlen! [29]29
   Вильгельм! Проклятие… Ты заплатишь! (нем.)


[Закрыть] – хрипло проорал другой, стоявший рядом и, развернувшись в сторону кустов, в которых они сидели, вскинул ружьё и ринулся к ним. Николай замер.

– Да-дах! – Великий князь вздрогнул и повернулся на Даниила, который улыбнулся и залихватски сдул дымок, вьющийся над дульным срезом.

– Два из двух! По-моему, мы с вами великолепно сработали, ваше высочество… – Судя по тому, что измайловцы уже начали выскакивать из тех зарослей, в которых скрывалась засада, враги уже практически закончились.