Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Поэтому и колебался капитан недолго.

– Идёт, – он слегка хлопнул ладонью по столу, отчего стаканы слегка подпрыгнули и испуганно зазвенели. – Берём мы твой заказ! Ваш заказ.

– Вот и отлично! – обрадовался Боров, кое-как дотянулся до бутылки и разлил всем по новой. – Тогда давайте выпьем за это! Я считаю, что это отличное начало долгого и выгодного сотрудничества! Будем!

Мы чокнулись и выпили.

А потом я вернулся в зал, нашёл ту самую фиолетововолосую девчонку, и мы всё-таки закончили наш танец под уничтожающий взгляд Кори и ехидный – Пиявки. А потом сняли комнату в том же баре у того же Борова и отлично провели и ночь тоже.

А на следующий день корабль был уже готов, и мы вылетели к Роке-младшей.

Глава 19

Я проснулся в своей каюте далеко не в самом лучшем расположении духа. Голова болела так, словно я сегодня вышел в космос впервые в жизни, да ещё и мутило не хило. По ходу, вчера мы с фиолетововолосой слегка перебрали за всё то время, что провели в номере… Ну, или как минимум я. Я ещё помню, чем мы занимались всю ночь и насколько изобретательна была эта чертовка, но вот как добрался до каюты – уже почему-то нет.

Я аккуратно, чтобы не бередить больную голову, встал с кровати и надел одежду. Надо будет при первой же возможности поменять, что ли, этот рабочий комбинезон на что-то более приличное и менее приметное. К тому же, ему уже и так начинает плохеть от всего, что на его долю выпало. «Линкс» выдаёт новую спецовку только раз в три года, и я до своей смены не дотянул, поэтому сейчас комбинезон выглядел так себе.

Я вышел из каюты, прошёл в гальюн, который, как и душ, конечно же, были общими для всего экипажа, поплескал в лицо холодной воды и напился из-под все того же крана. На вкус вода была никакая – как-никак, замкнутый цикл и пять степеней очистки (если все пять работают, конечно), – но по крайней мере головная боль слегка ослабла.

Проклиная Борова за алкоголь, который, по ходу дела оказался палёным, я прошёл на мостик. Надо срочно найти себе какое-то занятие, желательно потяжелее. Ещё со времён «Мёртвого эха» я знал, что лучший способ избавиться от похмелья это как следует разогнать организм, чтобы он сам пережёг все остатки вчерашних возлияний.

Интересно, как себя чувствуют остальные? Я вчера явно не один накидался, так что, по идее, должен и всех остальных тоже встретить в таком же состоянии, как у меня.

Ну хоть кого-то!

Однако, когда я пришёл на мостик, и нашёл там почти весь экипаж, оказалось, что ни у кого нет и следа похмелья. Все занимались своими делами с таким видом, словно ничего вчера и не было, и никто вообще вчера не пил. Ничьи движения не были заторможенными, когда человек боится поломаться от резких взмахов, никто не морщился от резких и тонких писков аппаратуры.

– Так, – глубокомысленно выдал я, остановившись на входе и облокотившись на стену. – Я что, один здесь страдаю?

– Привет! – Кайто поднял голову и радостно мне помахал. – А почему ты страдаешь?

– Пить меньше надо, – усмехнулась Кори, по своему обыкновению сидящая в пилотском кресле, закинув ноги на приборную панель. – Похмелье у него!

– А-а-а… – глубокомысленно протянул Кайто, и снова перевёл взгляд на меня. – А ты к Пиявке не заходил что ли?

Я вспомнил, с какой жадностью эта женщина набросилась на меня, когда я последний раз оказался в её владениях, и помотал головой. И тут же пожалел об этом, потому что это вызвало новый приступ боли.

– Тогда обязательно сходи! – радостно выпалил Кайто. – У неё есть отличное средство от похмелья! Она и нам тоже всем помогла!

Я оглядел весь экипаж ещё раз, но никто из них не улыбался втихаря, прячась от меня за приборами. По ходу, это действительно не шутка, и с того момента, как я заперся во врекерском буе, практически оборвав поток информации извне, люди действительно научились делать лекарство от похмелья!

Если так, то это очень круто. А то в мою бытность командиром «Мёртвого эха» такое средство считалось невозможным.

Я дошёл до лазарета, дверь которого была гостеприимно открыта, и заглянул внутрь. Пиявка разбирала что-то на верхних полках шкафа, вытянувшись во весь рост и даже привстав на носочки. Я снова поймал себя на мысли, о том, как она дико выглядит босиком на борту космического корабля, прошёл в лазарет, протянул руку и снял ту коробку, до которой Пиявка никак не могла дотянуться.

– О, мой рыцарь! – лукаво улыбнулась она, стрельнув красными глазами. – Ты просто мой спаситель! Что бы я без тебя делала?

– На стул бы встала, полагаю, – я кивнул на крутящийся стул на колёсиках, стоящий возле стола. – Ну, когда окончательно надоело бы связки рвать.

– Ой, да ну тебя! – Пиявка притворно надула губы с характерной для тантальцев красной вертикальной полосой. – Никакой в тебе романтики!

– Это точно, – согласился я. – Сейчас во мне только метаболиты алкоголя и мне нужна твоя помощь, чтобы с ними справиться.

– Ах, вот оно что! – Пиявка сверкнула глазами. – Эти негодники тебе растрезвонили, что у меня есть лекарство от похмелья, и ты сразу пошёл сюда. Вот все вы так, приходите к Пиявке только когда вам что-то нужно. Нет чтобы просто так зайти, в гости, проведать так сказать…

– Я обязательно зайду к тебе в гости, – пообещал я. – Но как-нибудь потом, потому что если ты сейчас меня не спасёшь, то я просто не доживу до этого «потом».

Пиявка громко фыркнула, ясно давая понять, что не верит мне ни на йоту, но спустя секунду кивнула:

– Ладно, страдалец. Садись сюда, сейчас помогу тебе.

Она похлопала по спинке смотрового кресла, и я послушно сел в него. Пиявка отошла к своему столу, что-то там поискала, и вернулась с пневматическим инъектором. Точно таким же, как тот, которым меня вырубили на «Двухвостке» – его звук я никогда в жизни не спутаю ни с одним другим, я слышал его тысячи раз, когда моим раненым ребятам вводили лекарства с его помощью.

Пиявка явно заметила мою реакцию, потому что прищурилась и спросила:

– Что-то не так? Большой мальчик боится укольчиков?

– Ты меня уже колола, – напомнил я.

– Верно. Но тогда меня не интересовало, боишься ты или нет.

– А сейчас что, интересует? – хмыкнул я через боль в голове.

Пиявка на секунду задумалась, а потом хищно улыбнулась:

– А ты прав, не интересует!

Инъектор коротко пшикнул, в левом плече кольнуло, и от места укола тут же разлилось приятное онемение. Не такое, как тогда, на станции, совсем другое. Просто рука, а следом за ней и левая половина груди постепенно, неторопливо пришли в состояние, как будто я их слегка отлежал… Если, конечно, отлежать грудь вообще возможно.

– Лучше закрыть глаза, – заметила Пиявка, убирая инъектор. – Свет будет мешать средству действовать.

– А что вообще за средство? – спросил я, послушно закрывая глаза.

– Тебе лучше не знать, – серьёзно ответила Пиявка. – Но оно помогает. Уж поверь. Через пятнадцать минут будешь как новенький.

А я и не собирался не верить. Я уже чувствовал, как головная боль тоже немеет и цепенеет, и ей становится лень мучить мой организм. Все тело пришло в состояние «отлежалости» и это почему-то было даже приятно.

– Сейчас сделаю тебе поудобнее… – проворковала Пиявка, кресло щёлкнуло и медленно разложилось в кушетку, так, что я оказался лежащим на спине.

И это действительно было намного удобнее.

– Вот так… – продолжала ворковать Пиявка, и я почувствовал, как молния моего рабочего комбинезона начала расстёгиваться. – Просто отдыхай, и ни о чем не думай.

Её рука проникла под комбинезон, скользнула по моей груди, потом ниже, к животу.

– Сколько у тебя… Шрамов. Люблю брутальных мужчин… – тихо выдохнула она.

Молния снова тихо и медленно захрустела, расстёгиваясь ещё больше, и рука Пиявки скользнула следом, к самому ценному…

Так, стоп!

Я через силу, против воли, открыл глаза, и перехватил Пиявку, которая уже нагибалась надо мной, открывая рот. Мои движения были заторможены из-за лекарства, но все равно я успел сделать это раньше, чем она сделала то, что собиралась.

– Да что ты… – Пиявка дёрнула голову, и резко выпрямилась. – Что не так⁈ Что тебе сейчас-то не так⁈

– То же самое, что в прошлый раз, – ответил я, нащупывая молнию и застёгивая комбинезон обратно. – С тех пор ничего не изменилось.

– Что, гордость не позволяет трахаться с танталкой, да? – горько усмехнулась Пиявка, глядя мне в глаза. – Недолюди, рабы, недостойные, да? Так ты думаешь?

– Дура ты! – я пошарил рукой возле головы в поисках контрольной панели, нашёл её и заставил кресло вернуться обратно в сидячее положение. – Дело ведь совсем не в этом!

– Тогда в чем⁈ – Пиявка встряхнула руками. – В прошлый раз ты точно так же все обломал после того, как узнал, что я с Тантала!

– Ты так ничего и не поняла, – я покачал головой. – Дело не в том, откуда ты. Дело не в том, кто ты. Дело в том, какая ты. На моем месте может быть любой другой, и его ты будешь хотеть точно так же. Ты не хочешь именно меня, ты хочешь всех. Таков твой инстинкт, а, может, даже рефлекс. Это не твоя вина, и вообще не зависит от тебя… Но это не значит, что меня это устраивает.

– Что не устраивает? Не устраивает просто трахаться с другим членом экипажа? – Пиявка ожгла меня взглядом. – Никто ещё не жаловался! Я же не требую от тебя каких-то отношений, мне нужен только секс! Я даже забеременеть не могу, если вдруг причина в этом!

– Так, погоди! – я нахмурился, с трудом понимая, что она сейчас сказала. – Ты не можешь забеременеть? Это ещё почему? Насколько я помню, у танталок наоборот модифицированная репродуктивная система, способная выносить здоровый плод за пять месяцев против девяти обычных!

– У танталок – да, – грустно кивнула Пиявка. – Но я же не обычная. Ты правильно сказал – я девиант.

– Всё равно не клеится, – я нахмурился сильнее. – Насколько я знаю, девиантных тантальцев просто… Хм… Утилизируют. Почему же ты жива?

– Ты хочешь это знать? – Пиявка невесело усмехнулась. – Правда хочешь?

– Не думаю, что услышу что-то такое, чего не сможет переварить мой мозг, – я покачал головой. – А пятнадцать минут, пока действует твоё лекарство, всё равно как-то убить нужно.

И была ещё одна причина, о которой я просто не высказался.

Мне банально нужно знать, что за люди меня окружают. Вполне возможно, что когда-то от наличия или отсутствия этого знания будут зависеть наши жизни. Так что пора уже начинать им обзаводиться.

– Я родилась в пятой колонии Тантала-три, – начала Пиявка, глядя куда-то в сторону. – И поначалу никто во мне не распознал девианта. Я была обычной танталкой, которая росла не по дням, а по часам, и уже в двенадцать лет начала работать вместе с родителями в шахте. А в пятнадцать проявились первые признаки моей девиации.

– Ты не хотела больше работать?

– Я хотела работать, но не так, – Пиявка вздохнула. – Однажды я стала свидетельницей того, как одного из шахтёров придавило обвалившейся породой. У него был открытый перелом ноги с разрывом артерии, кровь так и хлестала, и он был бы труп, если бы следующий упавший на ту же ногу камень не передавил ему эту артерию. И он выжил. Его, конечно, потом всё равно утилизировали, потому что никто не будет лечить такие сложные травмы расходному материалу… Но увиденное тогда меня поразило. До этого момента я была уверена, что любые травмы, которые лишают тебя возможности работать хотя бы на день – это гарантированная смерть. Никто ведь не спасал тантальцев, если их заваливало или затапливало, их просто оставляли умирать. А тут я увидела, что смерть – она не обязательна!

Пиявка снова вздохнула и посмотрела куда-то мимо моей головы, в пустоту. Её красные глаза помутнели, словно их изнутри заволокло туманом.

– Тогда я поняла, что хочу заниматься именно этим. Узнавать, как работает человеческий организм и как его можно спасти от смерти. Тантальцев много раз пытались вывести из-под определения «люди» и обозначить их как «биороботы», но пока что это никому не удалось, поэтому обязательный для любого человека минимум образования мы получали. И, конечно, в него входила анатомия и биология, но в таких мизерных масштабах, что это никак не могло удовлетворить мой интерес. Тогда я начала искать информацию сама. Я нашла в пещерах давным-давно потерянный кем-то коммуникатор с разбитым, но ещё рабочим экраном и смогла зарядить его. Когда нас водили на приёмы пищи, и я оказывалась в зоне покрытия сети, я украдкой ставила скачиваться на него книги и статьи по медицине, а потом, по ночам, после отбоя, изучала их. Было сложно читать всё это на единственной рабочей половине экрана, да ещё и вникать в то, о чём я никогда даже не слышала, но мои знания понемногу росли. Каждый раз, узнав новый термин, я запрашивала о нём всю возможную информацию и на следующий день, на поверхности, коммуникатор исправно скачивал всё, что удавалось найти. А потом я начала помогать своим сородичам.

– Тантальцам? Ты вела медицинскую деятельность в пещерах? – изумился я.

– Ну как сказать «медицинскую»… – Пиявка усмехнулась. – Что я могла в тех условиях? Промыть раны, а в лучшем случае – зашить их, пользуясь обычными швейными иглами и нитками, украденными из наборов для ремонта одежды. Я могла распознать сотрясение мозга или контузию от слишком близкого разрыва строительной взрывчатки. Ничего сложного, в общем.

– Но именно эти простые травмы и были самой частой бедой тантальцев, – я кивнул.

– Вот именно! С моей помощью смертность среди моих сородичей резко снизилась. Я не смогла спасти мать, модифицированный организм которой сожрал такой же модифицированный рак. Я не смогла спасти отца, которого насмерть придавило в забое. Но все равно количество обращений в медицинскую службу от моей группы резко снизилось. А значит, снизился и процент утилизируемых. И тогда мною заинтересовались.

Я покачал головой, но ничего не сказал, чтобы не отвлекать Пиявку от рассказа. И она, помолчав секунду, продолжила:

– Меня, конечно, укрывали, как могли, но служба безопасности, они же гончие псы… Они всё равно узнали обо мне, и пришли за мной. Мы все знали, что я – девиант, и мы все знали, меня ждёт… Но мне повезло. Я буквально вытянула единственную короткую соломинку из тысячи длинных. Буквально в тот же день, когда меня забрали из пещер, в пьяной кабацкой драке застрелили нашего штатного медика. Говно был человек, прямо скажем, и его совершенно не жалко, но всё равно я должна сказать ему спасибо. Пока компания ждала нового медика ему на замену, кто-то должен был заниматься ранеными. И начальник участка пошёл на крайние меры и назначил штатным медиком меня. На две недели, пока не пришлют нового. А для того, чтобы я за эти две недели не забеременела, ведь беременных не утилизируют, им сначала дают родить, меня стерилизовали. Сразу же.

Стерильная танталка… Нонсенс. Женщины, которые специально выводились для того, чтобы плодиться как кролики, и чтобы через час после родов уже махать киркой в забое… И стерилизация. Совершенно несочетаемые вещи.

– За две недели нормального доступа к сети я успела многое, – продолжила Пиявка. – Я уже успела понять, что со смертью можно и нужно бороться, и, конечно, я собиралась это делать. С чужой смертью. Со своей смертью. С любой смертью. Две недели я исправно лечила тантальцев, радуясь тому, что у меня наконец-то есть для этого средства и возможности, и при этом втайне от всех готовила план побега. Когда медик прибыл, я устроила пожар в медкабинете с помощью чистого спирта и оставила там тело умершей накануне женщины. Сама спряталась в пещерах, и, пока все были заняты тушением пожара, проникла на корабль, который и привёз нового медика. И, по велению судьбы, это оказался именно тот корабль, на котором мы сейчас находимся. Здорово, правда?

Пиявка грустно улыбнулась, хотя взгляд её так и оставался расфокусированным.

– И капитан тебя не высадил? – удивился я. – Безбилетницу?

– Он собирался, – Пиявка пожала плечами. – Но я оказалась полезна. Уже в космосе у Кори начался первый в её жизни приступ «звёздочки», а на корабле не было иммунозы, потому что никто не знал, что она нужна. На наше общее счастье, я забрала из сгоревшего кабинета некоторые лекарства, которые просто не могла оставить там, и среди них была пробирка с иммунозой. Я купировала приступ Кори, и она убедила капитана, что я буду полезна. Так я и осталась на корабле. Выпросила себе отдельный маленький лазарет, оснастила его и с тех пор пристально слежу за здоровьем всего экипажа.

– Чудеса, – я покачал головой. – Возможно, ты единственная танталка, кто свободно летает по космосу, да ещё и на должности медика.

– Возможно, – к Пиявке наконец вернулось осмысленное выражение лица, и она посмотрела на меня. – Ты доволен? Развёл девушку на воспоминания о прошлом?

– Вполне, – не стал отрицать я. – Прощения просить не буду, если ты на это намекаешь.

– Конечно, не будешь, ты же мужлан, – фыркнула Пиявка, возвращаясь в обычное для неё ехидное состояние. – Сильный, независимый мужлан с эмоциональным диапазоном как у зубочистки. Всё как я люблю, в общем. Похмелье прошло?

Я прислушался к собственному организму и с удивлением отметил, что да – прошло. Я чувствовал себя на все сто двадцать процентов, хоть сейчас прыгай в бронескаф и штурмуй административный крейсер!

– Отлично, – Пиявка махнула рукой. – Тогда проваливай отсюда. И не возвращайся, пока не надумаешь как следует потрахаться!

– Если я надумаю как следует потрахаться… – я спрыгнул с кресла, – у меня есть немало вариантов и помимо тебя. Сама вчера видела.

– Сучонок, – хищно улыбнулась Пиявка. – Всё равно я тебя трахну.

– Разве что мёртвого, – возразил я, протянул руку, щёлкнул её по кончику носа и вышел из лазарета.

Глава 20

Выйдя из царства Пиявки, я направился было обратно на мостик, но дойти до него не успел. На половине пути селектор щёлкнул динамиками, и из них раздался голос капитана:

– Всему экипажу. Собраться в кают-компании. Сейчас. Конец связи.

Занятно. А почему именно в кают-компании? Обычно такие общие сборы проводятся для того, чтобы донести до экипажа какую-то важную информацию, но это делается чаще всего на мостике. Тем более, когда я уходил за лечением от похмелья, практически все как раз на мостике и были. Каютка-то здесь при чём?

А, впрочем, какая разница? Каютка так каютка, это даже лучше, потому что после лекарства Пиявки во мне проснулось чувство голода, до этого момента боязливо прятавшееся от похмельного синдрома. Как раз и перекушу, и узнаю, чего там хотел капитан.

Сообщение застало меня как раз около каютки, поэтому я был первым, кто в неё вошёл… По крайней мере, мне так показалось.

На самом же деле, несмотря на то что больше никого тут не было, я вовсе не был первым. И это можно было легко понять, если просто посмотреть на стол, за которым совсем недавно сидели в заложниках члены моего экипажа.

Сами собой вспомнились пираты, которые попытались захватить наш корабль. Интересно, они смогли восстановиться после той попытки, хех?

Но сейчас все наши приключения в один момент ушли на второй план. И это понятно. Потому как на столе стояла еда. Да что там – стол был буквально заставлен едой! И совсем не такой едой, которую обычно едят на кораблях – в виде стандартных пайков, качество, конечно, получше, чем те, что выдаёт «Линкс», но всё равно таких себе на вкус.

Нет! Это была настоящая органическая еда, явно приготовленная буквально только что! Жареный целиком цыплёнок, отварной картофель с салатом из свежей стручковой фасоли, нарезанные ярко-красные помидоры, хлеб…

Охренеть, свежий хлеб! Причём, судя по тому, что воздух над ним едва заметно дрожал из-за жара – хлеб, испечённый только что! Это как вообще возможно⁈

На корабле, конечно, есть небольшой камбуз, рассчитанный на приготовление простых блюд, но там же нет даже духовки! Это уже не говоря о том, что продукты для всего этого космического пира просто не могли оказаться на таком корабле, как «Барракуда» – их тут негде складывать, негде хранить, они просто протухнут по дороге! Не предназначены такие маленькие бюджетные посудины для такой роскоши, как органическая жратва!

Само собой, всё это источало такой интенсивный аромат, что у меня мгновенно рот заполнился слюной настолько, что я чуть не захлебнулся ею.

За время работы на «Линкс» я уже и забыл вкус настоящей органической еды, ведь попробовать её было просто негде. Врекерам не положены были выходные, а даже если бы были положены – вряд ли кто-то отдыхал бы, потому что любой врекер с мозгами в голове будет пытаться как можно быстрее отработать свой долг и наконец-то начать зарабатывать свои собственные деньги. Ну, а раз нет выходных – значит, нет возможности куда-то выбраться, чтобы поесть нормальной еды.

Мимо меня протиснулась Пиявка, совершенно наглым образом задев грудью, которую, конечно же, кроме медицинского халата, ничего не прикрывало. С учётом того, что дверной проём в каютке был такого размера, что в него без проблем проходил даже Жи, никакой причины просачиваться так близко ко мне у Пиявки не было. А вот желание – было. У неё, само собой. А я от вида такого изобилия на столе просто не увидел нашего медика. Да и её прикосновения едва ли осознал.

Следом за Пиявкой в каютку подтянулись и остальные члены экипажа, и самым последним – Магнус, несущий перед собой на вытянутых руках сковородку со шкворчащими и стреляющими золотистыми ломтиками бекона.

Это уже ни в какие ворота, честно говоря! Всё остальное ещё можно понять, даже цыплёнка можно, но свинина!.. Это уже что-то из разряда фантастики.

Впрочем, было кое-что ещё, что удивляло даже больше, чем наличие на корабле бекона. И это был сам Магнус. Огромный, чуть ли не с Жи размером, негр с длинными дредами и рожей, на которой, казалось, навечно приклеилось одно и то же хмурое выражение лица, был одет в весёлый передничек с утятами, а на руках у него красовались голубые толстые рукавицы-прихватки. Прибавить к этому то, что именно Магнус несёт сковороду с беконом, и на ум напрашивается очевидный, но от того не менее невероятный вывод – именно Магнус всё это приготовил. Хотя это звучит даже более дико и нереалистично, нежели байки про космических китов.

– Слышь, – я дёрнул остановившуюся рядом Пиявку за рукав. – Ты что мне вкатила, признавайся. У меня, кажется, глюки, причём такие забористые, каких даже от меруанской текилы не бывает!

– Нет, дорогой, это никакие не глюки! – улыбнулась Пиявка, проходя вперёд, садясь за стол и с наслаждением втягивая аромат блюд. – Ох, какая же прелесть! Как давно я не ела нормальной органики!

– Не ври, месяц назад готовил, – прогудел Магнус, ставя сковороду на стол.

– Вот именно, целый месяц! – Пиявка вздёрнула носик. – Целый месяц я перебивалась стандартными пайками! Совсем меня не любите, да⁈

– Если будешь продолжать в том же духе, то и продолжишь ими питаться, – пообещал капитан, входя в кают-компанию вместе с Кори и Кайто. – И никакая любовь не станет препятствием.

– Ой, ну я же пошутила! – Пиявка закатила глаза и пальцами ухватила со сковороды ломтик бекона. Она могла себе это позволить, поскольку, как и у любого тантальца, её болевые рецепторы были прилично ослаблены.

– Руки! – Магнус попытался треснуть её по руке, но Пиявка уже сунула бекон в рот и захрустела им с наглой улыбкой на лице.

А я стоял и охреневал от всего происходящего. Экипаж корабля, который и на первый взгляд нормальным не назовёшь, сейчас вообще напоминал большую семью, что собирается за общим столом в честь какого-то праздника. Практически никакой субординации, никаких званий, никаких регалий…

То есть, звания и регалии и раньше существовали как бы сами по себе, отдельно от членов экипажа, но сейчас они и вовсе существовать перестали. Были только члены одной большой семьи, которые, может, и не показывают этого, но любят друг друга и готовы друг за друга лезть хоть в самое сердце квазара.

Когда-то у меня была такая семья. Мой отряд. Мы спасали друг другу жизни настолько огромное количество раз, что перестали даже считать. Мы дорожили друг другом так, как не дорожил больше никто. И, когда настало пора нам разбегаться, мы сделали это только лишь единственно потому, что не видели других способов выжить и защитить друг друга. А в семье нет никакого смысла, если все члены этой семьи мертвы…

Или почти все.

Как бы то ни было, сейчас я совершенно не уверен, что готов снова стать частью подобной семьи. Слишком тяжело было прощаться с предыдущей.

– Кар, садись! – Кайто плюхнулся на диван и достал откуда-то из кармана складные палочки для еды. – А то сейчас всё сметут, и тебе не достанется!

Я улыбнулся и сел рядом с Пиявкой, которая моментально придвинулась поближе, чуть ли не мне на колени.

– Откуда это всё? – спросил я, обводя стол рукой.

– С «Двухвостки», очевидно, – ответила Кори, накладывая себе парящей картошки. – Ну, или вернее, теперь он «Единорог». Это братья навалили нам продуктов в знак благодарности за воссоединение семьи.

– Не в счёт оплаты за заказ, заметь! – капитан поднял палец. – А именно что бесплатно, в знак благодарности!

Так, понятно. Усыпили бдительность. Значит, с заказом, который мы сейчас летим выполнять, точно что-то не так! И судя по количеству и качеству продуктов, очень даже сильно не так.

Впрочем, ладно, это же не повод отказываться от еды! Она-то ни в чём не виновата!

– Так, кому ножку! – капитан отрезал от цыплёнка золотистую, истекающую соком ножку, и обвёл экипаж взглядом.

Я сразу же протянул тарелку, и она столкнулась с тарелкой Кори, которая отстала от меня на полсекунды. Звякнула сталь о сталь, Кори посмотрела на меня прищурившись.

– Не переживай, у неё две ножки, – улыбнулся я. – Не подерёмся.

Капитан рассмеялся и положил нам с Кори по ножке, и по горке варёной картошки с салатом. Все остальные (кроме Жи, конечно, который вовсе не явился на обед – следил за приборами на мостике) тоже разобрали цыплёнка до последней косточки и принялись за еду.

Чтоб я в биореактор упал! Это же просто невероятно! Я действительно забыл вкус органической еды и сейчас узнавал его заново!

Конечно, на столе братьев вчера тоже была всяческая снедь, но в основном это были закуски, большинство из них те же сухпайки или полуфабрикаты, доведённые до готовности. Кухня при баре Борова была, но готовили там буквально три-четыре блюда, и они не входили в наш вчерашний рацион – слишком уж неожиданным и грандиозным для небольшой станции оказался пир. Поди все запасы продуктов быстрого приготовления подтянули. Да и акцент вчера был на выпивке. И естественно, та органика, что была на столе Борова вчера, и в подмётки не годилась тому, что стояло на столе сейчас.

Последний раз, когда я ел органику, был ещё когда наш отряд работал на Администрацию и, как следствие, получал только лучшее. Уже потом, беглецами, мы питались дешёвой распространённой жратвой, и никто не мог подумать о том, чтобы что-то готовить. Тут уже не до шика, выжить бы. Да и готовить из нас никто не умел, не тот профиль… Нет, так-то какую-никакую еду любой из нас приготовить мог бы, но чтоб вот так! Так не могли, да.

Кстати, об этом.

– А как вообще всё это приготовили? – спросил я, сделав перерыв в обгладывании ножки. – В смысле, тут же не на чем?

– Раньше было не на чем, – весело ответил Кайто, держа своими палочками крылышко. – Но потом мы с Магнусом немножко поколдовали над здешним камбузом, и сделали его более функциональным. Теперь там даже небольшая духовка есть!

– Ну, это я уже понял, – я отломил себе кусок душистого хлеба и с наслаждением вдохнул аромат. – А готовил всё это кто?

Нет, я видел Магнуса в фартуке, прихватках и со сковородкой. Но как-то не укладывалось у меня в голове, что он всё приготовил сам.

– Магнус, конечно! – так же весело ответил Кайто, и с хрустом разгрыз крылышко.

До этого момента я никак не мог убедить себя, что виденное мною – не плод воображения. Но теперь, после того как Кайто это подтвердил, бежать от реальности было уже некуда. Этот здоровенный негр, которому самое место в нулевом кубе, действительно приготовил всё это великолепие! Да ещё и как вкусно приготовил – уже не лезет ни кусочка, а всё равно останавливаться не хочется!

– Ага, мы тоже поначалу были удивлены, – хихикнула Пиявка, заметившая моё изумление. – Однажды произошла неприятная ситуация, когда почти все наши пайки оказались испорченными, а до ближайшей структуры лететь ещё несколько дней. Тогда-то Магнус и раскрыл свои кулинарные таланты, взяв остатки пайков и сварганив из того, что можно было спасти, вполне сытное и вкусное блюдо, которого хватило аккурат до того, чтобы купить новой жрачки. А потом оказалось, что он не только на такое способен, но и на намного более крутые вещи. Поэтому с тех пор, как только появляется повод и лишние юниты, мы с удовольствием закупаемся продуктами, а Магнус нас балует.

На протяжении всего этого монолога Магнус, который сидел с краю, всё сильнее вжимал голову в плечи, словно опасался, что, закончив, Пиявка отвесит ему подзатыльник. Но она наоборот – привстала, нагнулась через меня, практически уложив сиськи мне в руки, и чмокнула негра в щеку, проворковав:

– И огромное ему за это спасибо!

Магнус на это отреагировал совершенно неадекватно – резко встал, оставив ещё половину тарелки недоеденной, и вышел из каютки. И главное – всё молча, совершенно беззвучно.

– Чего это он? – спросил я, проводив его взглядом.

– Да кто его знает! – Кайто философски пожал плечами. – Так надо, наверное. Не стоит лезть в чужую душу, захочет – сам расскажет. А я пока доем за него, раз он больше не будет…

И Кайто без всякого стеснения сгрёб себе в тарелку всё, что осталось. Сколько же в него лезет? Вроде такой мелкий, тощий, как скафандр на вешалке, а жрёт за троих! Причём все подряд – и кости, и мясо!

А вот в меня уже больше не лезло. И хорошо, что вся еда уже закончилась, потому что, если бы она оставалась, я бы вряд ли смог противостоять соблазну упихать в себя ещё несколько кусочков. Они уже были бы объективно лишними.

Все остальные тоже уже покончили с едой и теперь сыто отдувались, держась за плотно набитые животы. Ни о какой дальнейшей работе и речи быть не могло, да её, к счастью, и не было. Мы просто летели к ближайшему спейсеру, чтобы прыгнуть в систему Роки-младшей, а на дежурстве находился робот, которому не требовался ни сон, ни еда.

– Нет, я так не могу, – пожаловалась Кори, и тяжело поднялась. – Пойду полежу.

– А я на мостик! – заявил довольный Кайто, который, кажется, единственный из всех не то что не страдал от переедания, а даже вроде бы и не наелся.

Капитан тоже изъявил желание пойти с ним, а у меня не было ни малейшего желания оставаться вдвоём с озабоченной Пиявкой, по глазам которой уже было видно, как она планирует воспользоваться сложившейся ситуацией, поэтому я тоже встал и вышел из каютки. Это было непросто, но я справился.