Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Дополнительно мне всучили небольшую карманную ракетницу с тремя разноцветными зарядами из корабельного аварийного запаса, а Пиявка расщедрилась на баночку какой-то мази, пахнущей как отработанное машинное масло, в котором на неделю замочили лаванду. Сказала, что она отлично отгоняет всякую мошкару.

Ну а длинный тяжёлый нож, отлично подходящий для прорубания через джунгли, мне вручил тот, от кого я ожидал его получить меньше всего – Кайто. Сунул в руки и убежал даже раньше, чем я успел спросить, откуда он у него, и главное – зачем он ему?

Корабль приземлился на самой кромке леса, буквально в пяти метрах от ближайших деревьев. Посадочные лапы придавили зелёную траву, которой тут заросло всё в пределах видимости, но дальше, под деревьями, её не было – сказывалась густая тень от крон.

Зато там вовсю царствовали лианы, провешенные между ветвями тут и там – горизонтально, вертикально, диагонально, спирально, и в прочих конфигурациях, для которых геометрия даже не придумала названий. Толстые и тонкие, они тянулись по всем уровням леса – в том числе, и на уровне земли, то есть, где я и собирался двигаться.

Поэтому мысленно поблагодарив Кайто за самый несоответствующий его образу подгон, я двинулся вперёд.

Нож был заточен просто изумительно – не удивлюсь, если лазером. Тяжёлый клинок играючи перерубал толстенные, в мою ногу, лианы, словно они были лишь голограммой – я даже не чувствовал никакого сопротивления. Даже ветки средней толщины поддавались этому лезвию – я специально попробовал. С таким инструментом пробираться даже через такие джунгли было не сильно сложнее, чем через переборки древнего тягача с лазерным резаком в руках. Может, слегка неудобнее, ну да оно и понятно – в невесомости-то всё кажется пушинкой.

Оружием пришлось воспользоваться только один раз – когда над головой зашуршало, и я ясно расслышал царапанье когтей по коре. Сунув нож в ножны, которые шли в комплекте, я поднял голову, вытащил бластер и прицелился в глазастое нечто, напоминающее очень большую, в мой рост, не считая хвоста, ящерицу. Очень уж недобро она смотрела.

Я не стал ждать, когда она на меня спрыгнет, и выстрелил сам.

Заряд разорвался на морде зверя, и через секунду его уже не было на месте. Куда он исчез, я так и не понял. Если честно, как будто невидимым стал!

Зато вот мазью от мошкары я намазался почти сразу, потому что её тут было – просто тьма. Я даже не пытался прихлопнуть их на себе – это было полностью бессмысленно. Сразу же открыл зубами банку и жирным слоем нанёс мазь на все открытые участки тела, и это, чтоб меня космические киты покатали, помогло! Тучи насекомых потеряли ко мне весь интерес, и я спокойно продолжил движение.

Не везде получалось пройти прямо – где-то путь перегородил упавший ствол, в толщину как я в высоту, где-то – огромный валун. Приходилось идти в обход, постоянно держа азимут. Даже два – на корабль и на мою конечную точку.

И вот наконец я дошёл. Дошёл, остановился, и не сдержал тяжёлого вздоха:

– Ну здравствуй… Старый друг.

Глава 2

«Спектр», на котором мы летали, работая в «Мёртвом Эхе», изменился. Изменился так сильно, насколько это вообще возможно за всё прошедшее время. Джунгли, в которых мы его оставили, вполне справедливо решили, что теперь он тоже принадлежит им, и все эти годы изо всех сил пытались доказать это делом. Обшивка «Спектра» покрылась мхом и лишайниками, консоли двигателей заросли лианами до такой степени, что некоторые уже успели дотянуться до ближайших деревьев, а лобовое стекло давно уже перестало быть прозрачным из-за наслоений грязи.

При беглом взгляде невнимательный человек вообще не смог бы понять, что тут лежит самый настоящий абордажный стелс-бот – настолько быстро джунгли его поглотили. На то и был наш расчёт, когда мы выбрали Виту для захоронения корабля и архива вместе с ним – что за короткое время он зарастёт так, что случайно его никто не найдёт.

Если же будут искать специально, то это, конечно, совсем другой разговор. Особенно, если в работу включатся орбитальные сканеры, если на поверхность спустятся геологические дроны (не такие, как Жи, обычные, без искусственного интеллекта), запрограммированные на поиск определённых сплавов в определённых пропорциях), тогда, конечно, вся эта маскировка будет бесполезна. Но для того, чтобы что-то из этого произошло, нужно сперва дать понять, что на Вите вообще есть, что искать.

А мы, судя по тому, что корабль до сих пор на месте – не дали.

Конечно, мы демонтировали большинство самых приметных узлов корабля, прежде чем оставить его в импровизированной зелёной могиле. Двигатели, энергетическая установка, главный и все вспомогательные компьютеры – всё пошло под нож, всё, что могло выдать нас невозможной для леса электрической активностью или характерным излучением.

Мало того – мы даже подняли и поставили на место все деревья, которые пришлось аккуратно повалить, чтобы проложить «Спектру» дорогу в чащу леса, и, судя по тому, что я видел, почти все они обратно прижились. Потратили на всё это почти полторы недели, но зато остались уверены, что никто, кроме нас, не найдёт корабль, ведь никому не придёт в голову искать его в самой глубине леса.

«Спектр» был последним кораблём своего класса, если я всё правильно помню. После него абордажные боты лишились возможности атмосферного полёта, и это было правильным решением, потому что, скажем прямо, штурмовать планеты или планетоиды – это задача линейных подразделений, а никак не профессионалов вроде нашего отряда. Практика показала, что всякого рода командиры, как только начинает пахнуть жареным, стараются слинять подальше от своей структуры, и, если задачей стоял перехват важной шишки, то перехватывать её было удобнее уже в космосе, где ему некуда было деться.

Поэтому «Спектр» оставался последним в своём роде атмосферным стелс-ботом, и это сыграло нам на руку. Если бы не это, пришлось бы нам бросать его где-нибудь в астероидном поясе, без какой-либо гарантии, что со временем камни не сдвинутся и не раздавят его в металлический блин вместе с архивом.

Ну, или просто сбрасывать его в орбиты на авось, с высоким риском, что архив вместе с кораблём или сгорит в атмосфере или опять же превратится в блин от столкновения с поверхностью.

Пройдя вдоль фюзеляжа, я добрался до того места, где под свисающими лианами должны были прятаться шлюзовые двери, отмерил две ладони, вытащил из ножен нож Кайто и обухом аккуратно поскрёб заросший лишайником металл, очищая табличку с названием корабля – «Спектр».

И чуть пониже под ней – шесть неровных, с огромными усилиями нацарапанных патроном с вольфрамовой пулей диагональных линий.

Шесть человек, оставивших здесь корабль – шесть линий.

Мы договаривались, что, если кто-то вернётся сюда, то дорисует к своей отметине ещё одну, поперёк, превращая её в крест – так он бы дал понять остальным, что был здесь…

Но теперь в этом нет никакого смысла. Все, кроме меня, мертвы, и, судя по тому, что ни одна отметка не превратилась в крест – сюда они не возвращались. И уже не вернутся, а, значит, нет смысла отмечаться.

Поэтому я просто нашарил под лианами неплотно закрытую шлюзовую дверь, которую мы специально оставили в таком положении, и навалился на неё одной рукой. Приросшая к месту створка долго не хотела подаваться, но, когда я обломал (не без помощи ножа) с ближайшего дерева толстую ветку и использовал её как рычаг – дверь подалась.

Я достал личный терминал, включил вспышку камеры в режим фонарика, и, подсвечивая себе, шагнул в гулкую стальную утробу «Спектра».

«Спектр» был устроен намного проще, чем «Затерянные звёзды», потому что он и не был, по сути, кораблём как таковым. Он был, если можно так сказать, шлюпкой, единственной задачей которой было лишь как можно быстрее и незаметнее доставить десант в точку проведения операции. Поэтому и внутри он представлял из себя, можно сказать, простую бочку, без какого-то особенного разделения внутреннего объёма. Это пространство было нужно, чтобы там удобно размещалось до пятнадцати человек десанта в полной выкладке, да при этом ещё и оставалось место на дополнительное снаряжение, тяжёлое оружие, инженерные средства и всё прочее, что должна иметь при себе подготовленная штурмовая группа.

Уже потом, когда мы сбежали от Администрации, пришлось переделывать «Спектр» под себя. Мы пытались сделать из него какое-то подобие дома, наваривая внутри перегородки и формируя таким образом отсек за отсеком по мере необходимости.

Маленький, ещё меньше, чем на «Затерянных звёздах», лазарет, в котором хозяйничал Док, крошечный камбуз, которым заведовал Рел, да что там, даже банальный душ – это всё то, чего не было на «Спектре» изначально и чем пришлось обзавестись, когда кораблик стал для нас домом.

Самодельные стены, самодельные двери, самодельные спальные места – все было очень грубым и наспех сделанным, потому что сделать нужно было много всего, а время пребывания на каждой станции было строго ограничено.

Несколько раз мы даже не успевали завершить работу до того момента, пока жители не узнавали нас и не приходилось бежать оттуда сломя голову. Доделывали уже потом, порой прямо во время перелёта. Понимая, что нам больше нет места там, где мы привыкли быть, пытались создать для себя место сами.

И вот теперь всё это никому не нужно. Кривые, но душевные, сварные швы, самые дешёвые двери, а то и вовсе – полусгнившие тканевые занавески там, где двери купить не успели, – пущенная прямо по внутренним стенам перепутанная проводка… Всё это уже никогда больше никому не пригодится. По крайней мере, никому из тех, на кого было рассчитано изначально. Кто всё это делал.

Даже звери и птицы Виты почему-то не стали обживаться в брошенном «Спектре» – то ли их пугало то, что он целиком из металла, то ли не смогли проникнуть внутрь, то ли ещё что-то… Но факт остаётся фактом – пока я двигался по внутренностям корабля, подсвечивая себе терминалом, как фонариком, я не наткнулся ни на один признак жизни. Даже растений нигде не видать, ни из одной щели не торчит ни одного росточка. Словно природа изо всех сил старалась не замечать «Спектр» и уж тем более – ни в коем разе не делать его частью себя. Обрасти, затянуть, закапсулировать, как человеческое тело капсулирует инородное тело, изолируя его от остальных тканей.

Я шёл, не торопясь, но всё равно через две минуты уже прибыл на мостик. «Мостик» – это, конечно, громко сказано, это скорее просто кокпит на двух пилотов и командира отряда, и весь десант сюда не поместился бы, даже если бы упихивали извне, но мы всё равно по привычке называли его именно так.

И уж тем более это не походило на мостик «Затерянных звёзд», где и диванчику место нашлось и даже маленькому столику. Тут вообще не было никакой мебели, кроме трех кресел. Два из них были пилотскими, и стояли соответствующе – в вырезах главной консоли, где и располагались пилотские посты. Рычаги управления, конечно, мы вырвали с корнем, когда оставляли тут «Спектр», но вот кресла трогать не стали – только морока лишняя.

Третье кресло торчало точно посередине, приподнятое на небольшом помосте, и его окружали свисающие с потолка кронштейны с торчащими проводами. Раньше на них располагались мониторы, выводящие тактическую обстановку по требованию командира отряда, для которого это кресло и предназначалось.

Это моё кресло. Я сидел в нём сотни раз, я вёл «Спектр» через огонь, вакуум и самые агрессивные атмосферы. Я отдавал указания, куда, как и с какой стороны подходить, когда и как выгружаться, я начинал атаки и инициировал отходы после удачного завершения миссии.

Не удержавшись, я закрыл глаза, поднял руку, вытянул указательный палец и безошибочно ткнул им в жёсткий подлокотник кресла – туда, где его пересекала короткая, но глубокая царапина. Сдвинул палец на несколько миллиметров – ещё одна. И ещё одна. И ещё десяток.

Так я отмечал удачные операции, проведённые моим отрядом. Сто девятнадцать отметин – сто девятнадцать операций.

Это, конечно, формально было порчей принадлежащего Администрации имущества, но все, кто об этом знал, всегда закрывали на это глаза. Как и на то, что корабельные техники нет-нет, да и приделывали к «Спектру» какую-нибудь новую, неучтённую конструкцией, деталь, модернизируя бот таким образом под наши просьбы. А детали потом списывались то по сроку годности, то просто утерянными. А всё потому, что авторитет «Мёртвого эха» был не просто на высоте – он был выше всех возможных высот.

И тем больнее было падение.

В каком-то смысле, «Спектр» в его нынешнем состоянии – это самая яркая и красноречивая иллюстрация истории отряда, какую только можно выдумать. Хищный стремительный стелс-бот, выныривающий из ниоткуда неожиданно для противников, игнорирующий все системы обнаружения и защиты, а то и просто насмехающийся над ними, наносящий удар кораблям и станциям в самое чувствительное место – во внутреннюю структуру, в тех, кто обеспечивает работу этих самых кораблей и станций…

И вот теперь он лежит, поглощённый буйной природой зелёной планеты, и никто даже не знает, что он тут вообще есть. От него осталась только лишь одна гулкая пустая оболочка, и даже дикие твари не решаются с ним связываться.

Вот только одно различие всё же есть. Я-то, в отличие от «Спектра», нашёл тех, кто принял меня. И пусть это самые отбитые, наглые, рисковые, а иногда и вовсе безрассудные «пираты», но это именно тот вариант, что и был нужен.

А всё потому, что корабль, в отличие от меня, не способен открыться без посторонней помощи. Не способен впустить в себя других.

Впрочем, я и про себя так думал.

А оказалось – могу.

Значит, и «Спектру» тоже нельзя отказывать в этом. Да, конечно, это холодная мёртвая железка, и я это прекрасно понимаю… Но в то же время я не могу в полной мере считать его бездушным. Слишком много мы вместе пережили. Слишком часто я сжав зубы уговаривал его протянуть ещё немного, глядя при этом на гаснущие одну за другой цепи питания двигателей. Слишком много раз он проносил нас через облака огненных разрывов от попаданий в цели-обманки, исправно скрываясь от сканирующего излучения противника.

Так что, когда я буду покидать корабль, я не стану закрывать за собой дверь. Пусть в сердце корабля тоже кто-нибудь поселится. Пусть даже это будет тот ящер, которому я обжёг морду зарядом бластера. Будем считать, что я так извинился перед ним.

Тем более, что после моего визита в корабле всё равно не останется ничего, что следовало бы защищать.

Я снова достал нож Кайто, пальцами развернул его обратным хватом и вонзил в обшивку спинки капитанского кресла. Затрещала под лезвием ткань, я повёл нож вниз, распарывая от шва до шва, и в свете всё ещё зажатого в зубах терминала в глубине белого наполнителя блеснул металл.

Я вонзил нож острием в подлокотник, прямо рядом с зарубками, запустил в спинку кресла руку, подцепил пальцами стальной уголок, и извлёк наружу то, за чем и пришёл. Наш архив с компроматом, который мы собрали за всё время нашей маленькой войны с Администрацией.

Плоский серый диск, выполненный из самых прочных и термостойких сплавов, которые только были известны на то время человечеству. Внутри – гелевая прослойка, защищающая архив от кинетического воздействия, вплоть до такой степени, что сверху можно небольшой корабль приземлить, и ничего не случится. Внутри, разумеется, абсолютный вакуум, чтобы присутствие кислорода или даже просто находящейся в воздухе воды не повредило содержимое, даже если храниться оно будет целый век.

В таких хранилищах Администрация передавала особо ценные приказы, которые нельзя было доверить даже шифрованным каналам связи. Каждая двадцатая операция, выполненная нашим отрядом, начиналась именно с такого контейнера.

Логично, что это были именно те операции, память о которых заставляла нас позже продолжать свою борьбу с системой, даже несмотря на то, что Администрация объективно брала в этой борьбе верх.

А теперь там лежит смерть Администрации. Такое количество грязи, свидетельства таких преступлений против всего человечества, что в ней утонет весь космос, если это обнародовать. Достаточно будет обнародовать лишь только тот факт, что глэйп – это побочный продукт фармакологических разработок всё той же Администрации, и что на самом деле его распространение контролирует она же, и именно по этой причине официальный наркотик формально не является запрещённым… Ох, что тогда поднимется.

А ведь это далеко не всё, что там лежит. Под шестью надёжными паролями скрываются убийства, изнасилования, подкупы и шантаж, океаны коррупции и горы денег, пропавших у одних, но появившихся у других.

Чем больше разрастается любая структура, тем больше в ней появляется костылей и подпорок.

А у меня в руках – то, что все их может выбить одним махом.

Осталась сущая мелочь – придумать, как открыть архив.

Я поднял взгляд к потолку:

– Спасибо, дружище. Спасибо, что сохранил.

Сунул архив в карман, ещё раз благодарно провёл рукой по своему креслу, и отправился к выходу.

После полутьмы «Спектра» даже слабенький, кое-как пробивающийся через кроны деревьев, свет показался ослепительным. Я прикрыл глаза рукой и из-под ладони, как из-под козырька, осмотрелся.

Сбоку раздался шорох, и я перевёл туда взгляд. Из кустов неподалёку выглядывала морда ящера – кажется, всё того же, которого я подстрелил. Ну точно – вон потемневшие чешуйки возле носа!

Заметив, что я на него смотрю, ящер замер, словно пытался меня загипнотизировать. Или наоборот – сделать вид, что его тут нет, чтобы не получить ещё один заряд в рожу,

– Спокойно! – усмехнулся я. – Я уже ухожу. А ты можешь забирать корабль себе. Считай, что я так извинился. Бывай!

Я махнул рукой, отчего ящер дёрнулся обратно в кусты, и пошёл прочь от «Спектра».

Но не успел отойти и на пять шагов, как за спиной снова захрустело, но не по направлению ко мне, нет.

Я обернулся через плечо прямо на ходу и увидел, что ящер подошёл к раскрытой шлюзовой двери «Спектра», и, вытянув шею, заглядывает внутрь. Несколько секунд постояв в таком положении, он несмело шагнул внутрь одной лапой, потом другой, постоял ещё мгновение, и полностью скрылся за лиановой занавеской, прикрывающей вход.

И тут же, будто только этого и ждал, в ухе голосом капитана заговорил комлинк:

– Кар?

– Я уже закончил, – ответил я. – Возвращаюсь к кораблю. Скоро буду.

– А… Хорошо, но я не по этому поводу. У нас появилась проблема.

– Если бы мне каждый раз давали по юниту, когда я это слышу… – вздохнул я. – И какого рода на этот раз проблема?

– У нас пропал… Кхм… Член экипажа.

– Кто? Кайто? Магнус? Хотя нет, Магнус до сих пор с ногой не ходок. Опять Кори?

– Кхм… Нет, – странным голосом ответил капитан. – Я не могу поверить, что говорю это… Но у нас пропал Жи.

Глава 3

Сначала мне показалось, что я ослышался.

Но, секунду подумав, я пришёл к выводу, что не показалось. Я совершенно точно ослышался. Чтобы робот, пусть даже разумный… Сбежал?

Нет, Жи, конечно – персонаж, выходящий за все рамки понятий «нормальное» и «привычное», но такое – перебор даже для него!

– Я всё правильно понял? – уточнил я. – Робот… сбежал?

– Ну, сбежал или нет, это ещё предстоит выяснить, – вздохнул капитан. – Но на борту его нет, это факт. И сигнал его в последний раз был замечен довольно далеко от корабля, если тебе интересно.

– Так… – я задумался. – Ладно, проблему я понял. Есть идеи, как её решать?

– Дойдёшь до корабля – обсудим всё лично. Так будет проще.

– Скоро буду! – пообещал я и зашагал обратным путём.

По уже однажды хоженой и знакомой дороге и двигаться было легче, поэтому времени понадобилось меньше. К тому же больше никто не пытался на меня покуситься, что по-своему хорошо.

Когда я поднялся на корабль и прошёл на мостик, все уже были там. Собственно, они, наверное, и не уходили оттуда, ну, кроме Жи, само собой.

– Я здесь, – доложил я, проходя через дверь. – Рассказывайте.

– Да нечего особенно рассказывать, – капитан развернулся в своём кресле. – Просто понадобился Жи, а когда его попытались найти, то выяснилось, что нигде его нет. Тогда активировали его комлинк, пытаясь выйти на связь, но это тоже не дало эффекта – только и успели, что запеленговать его сигнал, и он тут же пропал.

– Как пропал? – не понял я. – Отключил комлинк?

– Не похоже! – тут же вмешался Кайто. – Он пропал не сразу, а с затуханием, пусть и быстрым. Как будто что-то отрезало его от сигнала.

– Это же Вита! – я пожал плечами. – Что могло отрезать его от сигнала?

– Вот и нам интересно, – вздохнул капитан. – В любом случае, связи с ним нет… И, честно говоря, я не знаю, что делать. Поэтому и решил посоветоваться со всеми.

Что ж, его реакция вполне понятна. Будь на месте Жи любой другой член экипажа, капитан, конечно же, из кожи вон вылез бы, чтобы вернуть его на борт в целости и сохранности и даже мысли бы не допустил о том, чтобы улететь.

Но проблема в том, что Жи – не «любой другой». Жи это Жи, это робот, само мышление которого не поддаётся и даже в теории не может поддаваться человеческой логике, даже логике такого прожжённого циника, как я. Его мотивы не всегда прозрачны, его выводы не всегда ясны, и его действия не всегда предсказуемы. Он руководствуется не чувствами, а директивами, из которых, уверен, мы знаем лишь десятую часть, вряд ли больше. Поэтому и дать ответ, что же заставило робота покинуть корабль и отправиться непонятно куда – невозможно. Точно так же, как невозможно дать ответ, собирается ли он сюда вернуться. И если да – то когда? И с чем?

С другой стороны, несмотря на всё это, Жи – это член экипажа. Я до сих пор не знаю, как и когда он в нём оказался, но это неважно. Он такой же свой на борту корабля, как и любой из людей, пусть даже он не способен это понять в полной мере. Да что там – он даже не способен понять саму концепцию характеристики «свой». Он много раз спасал экипаж от незавидной судьбы, и представить, что корабль останется без своего железного дровосека (или, вернее, камнеруба, учитывая специфику Жи), не мог уже никто.

Даже я.

– Мы голосуем, что ли? – уточнил я. – Тогда я за поиски робота.

– Кто бы мог подумать! – фыркнула Кори из пилотского кресла.

– Это странно? – я поднял брови. – Он уже много раз показал себя как крайне полезный член экипажа. Его потеря больно ударит по нашей способности… К чему угодно, в общем-то.

– Иногда мне кажется, что ты сам пытаешься быть как Жи, – скосилась Кори. – И даже больше быть Жи, чем сам Жи.

– А мне иногда кажется, что ты только и ищешь повода, чтобы уколоть меня, – не остался я в долгу.

– Ой, да нужен ты мне! – снова фыркнула Кори. – Я тоже за поиски! Конечно, я за поиски!

Кайто тоже поднял руку, но по поводу него у меня сомнений и не было. Как же, бросит он свою любимую железную игрушку, пусть даже (или вернее «тем более!») разумную. Да проще поверить, что он бы оставил кого-то из живых членов экипажа, чем Жи.

Магнус тоже поднял правую руку, а левой указал на свою ногу:

– Я тоже за, но идти на поиски, сами понимаете, не в состоянии пока что. Да еще этот…

«Этот», в смысле, кометик, не слезающий с колен Магнуса с момента, когда Пиявка выпустила здоровяка из лазарета, поднял голову, зевнул, и снова улегся спать.

Сама же Пиявка зевнула и с деланным равнодушием махнула рукой:

– Ладно, я тоже за, хоть я и не очень люблю эту железку.

– Это почему вдруг? – я повернулся к ней.

– Так его же не вылечить, не трахнуть! – она кисло пожала плечами. – Какая у меня должна быть причина его любить? Только не думайте, что я ради него буду лазать по диким лесам, я потом ноги не отмою!

Я хмыкнул и посмотрел на капитана.

Он развёл руками:

– Даже если бы я был против, мой голос тут уже ничего не решает… А я, к тому же, и не против вовсе. Осталось только решить, что именно мы будем делать.

– Оптимальным выбором будет задействовать сразу все доступные нам возможности. – на ходу прикинул я. – Мы можем осмотреть точку, в которой последний раз засекли Жи, сверху, с помощью корабля. Дополнительно к этому можем осмотреть её же с уровня лесных крон, используя дрон Кайто, если он на такое способен.

– Он и не на такое способен! – хмыкнул Кайто. – Уж не беспокойтесь, это я обеспечу без проблем!

Я кивнул и продолжил:

– Ну и наконец кто-то должен находиться на земле, чтобы, во-первых, обеспечивать более тщательный поиск тех же следов, например, а, во-вторых, чтобы в случае, если с воздуха найдётся что-то, требующее проверки – эту самую проверку провести. Значит, Кайто остаётся, чтобы рулить дроном. Магнус остаётся просто потому, что он не способен сейчас скакать по лесу. Пиявка не хочет идти сама. И кто-то ещё должен управлять кораблём. Значит, иду я и либо капитан, либо пилот.

– Здраво расписал! – капитан поднялся со своего кресла. – Я пойду.

– Хрен угадал! – возразила Кори, тоже выпрыгивая со своего места. – Стар ты уже по лесам мотаться. Пойду я.

– А кораблём кто будет управлять? – нахмурился капитан. – Я, что ли?

– В самую точку! – Кори кивнула. – И не прибедняйся, я знаю, что ты тоже умеешь летать в атмосфере! Может, не так хорошо, как я, но уж взлететь и сесть ты сможешь, а большего тут и не нужно. Никто же не будет обстреливать нас зенитными ракетами… Не будет же?

Она с сомнением посмотрела на меня, я лишь пожал плечами и ничего не ответил.

У меня и не было ответа. Ещё час назад я бы тоже посмеялся над этим вопросом, как над чрезвычайно удачной шуткой. Но час назад я был уверен, что и робот не может пропасть с корабля неизвестно куда, никого об этом не предупредив.

Так что сейчас у меня уже не было уверенности. Вообще ни в чём.

– Только без глупостей на этот раз, – сразу предупредил я Кори, вспоминая её шебутную натуру. – Тут, конечно, не корабль-призрак и даже не планетоид, набитый зомбированными людьми, но это не значит, что тут не опасно.

– Ой, не начинай… – скривилась Кори, но в этот раз я не планировал спускать всё на тормозах.

– Ни хрена ты не угадала, подруга! – я поднял ладонь, останавливая её поток возмущения, который она, по глазам видно, собиралась на меня вылить. – В этот раз я не просто начну, я ещё и закончу! Это моё условие, при котором ты пойдёшь со мной. Если идёшь – то слушаешь меня. Никакой самодеятельности. Тем более глупой. Мы друг друга поняли?

– А то что? – Кори с вызовом глянула мне в глаза. – Сейчас-то уже, наверное, не такой крутой и сильный, с одной-то рукой, а?

– Кори! – сурово одёрнул её капитан, но я поднял руку, останавливая его.

– Мне и одной руки хватит! – спокойно произнёс я, глядя в недовольные глаза девушки. – Если хочешь проверить, можно прямо сейчас. Но я бы не советовал. С одной рукой я вряд ли смогу применять малоболезненные приёмы. Придётся ограничиться действительно болезненными. Возможно, даже травматичными.

– Эй, ну так же нельзя! – вякнул Кайто со своего поста, но тут уже Кори вскинула прямую, как досочка, ладонь, останавливая его.

Это только наш разговор.

Кори ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом фыркнула:

– Ладно, папочка номер два, будь по-твоему! Но если вдруг все твои планы приведут нас в какую-то задницу, уж не обессудь – буду действовать так, как решу сама.

– Если мои планы приведут нас в какую-то задницу, у тебя уже, скорее всего, не останется времени даже чтобы что-то там решить, – хмыкнул я. – Не то что действовать.

Кори ещё раз фыркнула, и прошла мимо меня к выходу, задев плечом. Я поймал печальный взгляд капитана, махнул рукой – всё нормально, мол, – и пошёл следом за ней.

Кори вооружилась как обычно – мечом и щитом. Я тоже не стал менять свой арсенал, даже нож оставил – надо же как-то прорубаться через джунгли и дальше. Плазменный клинок для этого подходит тоже, но банально жалко тратить заряд батареи на такую банальщину.

Архив, конечно же, тоже выкладывать не стал – не для того я его вытаскивал из своего корабля, чтобы теперь снова где-то оставлять. Тем более, что он ничего не весил и почти не занимал места.

– Мы готовы! – доложил я в комлинк, как только мы с Кори выпрыгнули из корабля. – Можете взлетать.

– Хорошо, – ответил капитан. – Мы отправимся вперёд, может, сразу что-то заприметим и тогда вам не придётся ничего искать вообще.

– Добро, – ответил я и посмотрел на Кори. – На всякий случай напоминаю о нашем уговоре.

– Я помню, – она посмотрела исподлобья. – Идём уже!

Точка, которую нам показал на карте планеты Магнус, отстояла от места посадки на полтора километра. Корабль окажется там уже через минуту, и Кайто отправит свой дрон шуровать между крон деревьев в попытках разглядеть с высоты что-нибудь, что наведёт на мысли о том, куда пропал Жи.

Нам же пешком топать туда не меньше двадцати минут, но, увы, выбора никакого и не было. Ближе к точке некуда было сесть, чтобы нас высадить, а выпрыгивать из шлюза с гравитационной линзой я, при условии наличия всего одной рабочей руки, даже пробовать не стал бы. Особенно если учесть, что внизу не ровная поверхность, и даже не неровная поверхность, а грёбаный лес, об изломанный профиль которого линза ещё неизвестно как сработает – может, отшвырнёт нахрен, насаживая на какую-нибудь особенно подлую ветку, как жука – на булавку энтомолога.

Да и, если уж на то пошло, я вообще сомневаюсь, что на «Затерянных звёздах» есть такая специфическая вещь, как грави-линза. Надо будет выяснить, и, если нет – то обзавестись…

Я позволил Кори идти первой, потому что двумя руками всяко сподручнее разрубать лианы, чем одной. К тому же, если бы вдруг на нас кто-то напал, то она смогла бы прикрыться от атаки щитом, а я – нет. Поэтому логичнее было мне идти позади и следить за тылом, а ей – прорубаться вперёд. Я ей даже нож для этого отдал.

– Мы на месте, – доложил капитан, когда мы прошли от силы двести метров. – Начинаем поиск.

– Ну, удачи вам! – усмехнулся я, кое-как переваливаясь через толстенное бревно, перегородившее дорогу. – Мы ещё не скоро прибудем. Вы за это время половину планеты прочесать успеете.

Но даже через десять минут, когда, по моим прикидкам, мы прошли уже две трети пути, никаких новостей с корабля так и не поступило. Ни хороших, ни плохих, ни даже нейтральных. Экипаж просто молчал.

Молчала даже Кори, что странно. То ли настолько серьёзно восприняла мои слова об отсутствии самодеятельности, что даже первой начинать разговор не спешила, то ли ещё почему.

– Скажи, а раньше такое случалось? – я первым нарушил молчание.

– Что именно? Чтобы Жи пропадал? Нет, конечно. У него же первая директива – не контактировать с людьми. Куда он пойдёт? В бар выпить?

– А почему тогда он контактирует с вами? Это не идёт вразрез с его директивами?