Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

И вдруг прямо к плексу иллюминатора, всего в метре от лица Ростика, приникла странная, получеловеческая-полудельфинья, смешливая рожица. И тут же исчезла, мелькнув круглыми глазами и плоскими рыбьими губами… Если ее можно было так определить.

Реакция Ростика поразила даже его самого. Как спущенная с тетивы стрела, сорвался его приказ:

– Не стрелять!.. Только не стрелять! – Он перевел дыхание, оказалось, последние минуты две он не дышал. Вытер пот. – Пестель, докладывай наверх. Видим их, это подводные люди.

– Ч-че-го? – не понял Пестель, крутя как сумасшедший ручку своего аппарата.

Вдруг по корпусу подлодки что-то довольно звонко, металлически стукнуло. И тотчас заскрипел шнорхель.

– Эй, ребята! – послышался голос Кима, громко, как во сне, и четко, словно они пользовались не сомнительными в Полдневье рациями, а отменного качества телефонами. – У вас что-то происходит. Кто-то…

Связь оборвалась, потому что шнорхель сломался и из отверстия, откуда поступал воздух и голос Кима, полилась вода. Ростик набрал в легкие воздух, чтобы отдать приказ, но Борода уже среагировал, бросился вперед и задвинул заслонку от этой льющейся все сильнее воды. А потом стал завинчивать герметичный люк, способный выдерживать давление не хуже самого корпуса лодки. Теперь они были хотя бы временно защищены от затопления.

Внезапно дизель взвыл, подняв обороты до немыслимых, и смолк. Продвижение субмарины вперед стало бесшумным, как во сне. Ростик дотянулся до рычага горизонтальных рулей и поднял его до половины… Вернее, попытался это сделать – но безуспешно. Крутанул штурвал, но и это не срабатывало. Нечто, заклинившее их винты, блокировало и рули.

– Наверное, сеть набросили, – выдвинул предположение Пестель. – Очень просто – подкрались тихонечко и набросили.

Словно лишенный подъемного газа аэростат, подлодка стала опускаться на дно. Через половину минуты защитные дуги, приклепанные к днищу, заскрипели по песку. От нижнего выступа Квадратного до дна осталось чуть более полуметра. Хорошо еще, что тут не было ила, иначе «заглубились» бы по самое «некуда», подумал Ростик. Это была важная мысль, хотя чем именно она важна, он еще не придумал.

– Кто-нибудь видит их? – спросил Ростик.

– Все видят, даже я, – усмехнулся старшина. Как же Ростик был ему благодарен за эту усмешку!

Теперь их действительно видели все. Это в самом деле были люди… По крайней мере, наполовину. С крупными, как и раньше показалось Ростику, дельфиньими головами, большими рыбьими глазами, массивной нижней челюстью, жестким, кажется, костяным гребешком, поднимающимся от губ между глаз до самого загривка, что делало его похожим на чересчур поднятый нос, покатыми, хотя и очень мощными, плечами и – самое главное – руками. Настоящими руками, многосуставными, длинными, которые эти существа, когда плыли вперед, укладывали в специальные углубления вдоль туловища. Хвост у них оказался похож на моноласт, который Ростик видел однажды в бассейне, или китовую плоскость, очень подвижную, соединенную с торсом таким мощным мускульным аппаратом, что пропадали последние сомнения – в воде уйти от этих ребят ни один человек был не способен.

Снова одна из мордочек приникла к иллюминатору. Потом еще две таких же появились в других окнах. Теперь стало видно, что по поясу у них шли какие-то перевязи, на которые были навешены разные инструменты, целиком сделанные из металла. Среди всех штуковин особенно выделялись ножи. Как правило, их было несколько, разных форм и размеров. Кроме того, вполне возможно, они служили еще и каким-то подобием балласта. «Хотя, – подумал Ростик, – зачем им балласт?»

Также стали видны мощные жаберные пластины, идущие от ключиц или чего-то, что придавало плечам подобие межключичной впадины, и почти до живота. А дальше… Ростик едва не протер глаза, хотя мог это сделать. Дальше были видны едва ли не человеческие чресла, только у мужчин они закрывались какой-то плотной складкой, словно они были в трико, похожем на балетное, а у женщин сглаженным выступом переходили в хвост.

– Русалки… – чуть растерянно прошептал Пестель. – Кто бы мог подумать?

– И русалы, – добавил Борода. – Вот они-то нам сейчас и покажут…

– Почему так думаешь? – поинтересовался Пестель.

– Так мы же их градины воровали. Что же нас за это – по головке гладить?

– Ладно, насмотрелись, – решил Ростик. – Квадратный, сбрасывай балласт.

– Есть, – буднично ответил старшина, захватил рукоять экстренного сброса балласта, которым служили уложенные на специальные лотки круглые валуны, обязанные скатиться практически при любом положении подлодки, рванул… И ничего не произошло.

Вернее, конечно, произошло, лодка дернулась, поскрипела, чуть-чуть приподнялась над дном, но не больше чем сантиметров на тридцать. А потом остановилась, покачиваясь по осевой амплитуде.

– Так, – с чувством произнес Ростик. Он всмотрелся в свои иллюминаторы, теперь у него не было сомнений. Между дном и его лодкой протянулись почти невидимые в воде, но ощутимые в солнечном свете нити. Их привязывала ко дну самая настоящая сеть – Пестель был прав.

– Борода, продуть кингстоны. Только не увлекайся, у нас и без того мало воздуха.

Баллоны с воздухом, которые должны были продуть кингстоны, разумеется, были не последними, но они все же обеспечивали хоть какой-то доступ живительного кислорода, и их так не хотелось тратить. Но попробовать тоже следовало.

Борода взялся за дело, как его учили – последовательно, по четверть оборота стал открывать вентили на правом и левом кожухе, но… Воздух уже забулькал из кингстонных пазов, а они как раскачивались, так и продолжали танцевать. Но к залитой солнцем поверхности не продвинулись ни на миллиметр.

– Да, поймали они нас, – констатировал старшина.

Ростик посмотрел в свои иллюминаторы – до поверхности было близко, очень близко, метров десять, не больше, а то и меньше, но теперь, увидев своих противников, он не сомневался – если они подлодку поймали, то людей точно поймают. Или все-таки нет? У них тоже есть способ удрать – прикрепиться к лееру, сброшенному с гравилета, шиш их поймаешь даже с такими плавниками. А в пяти – семи километрах отсюда, на каком-нибудь острове, можно будет перебраться в гравилет и вернуться домой…

Нет, пока не об этом следует думать. Желательно не вернуться, а лодку спасти. В будущем она пригодится – еще не раз с этими русалами придется разбираться… В этом никаких сомнений не было.

Да, эвакуация – дело последнее. Пока следует спасать лодку. Тогда это будет почти нормальное отступление при превосходящем противнике. Разве не так?

– Сколько у нас времени? – вдруг спросил Борода.

– Времени? До чего? – спросил Ростик и лишь потом понял. – А, ты думаешь… Ерунда это, Борода. Времени нам хватит – четверть часа на том воздухе, что тут, и более часа на баллонах. Но столько ждать не потребуется.

– А что потребуется? – спросил Пестель. Он был потный и слегка взволнованный, у него даже глаза стали чуть больше, чем в обычном состоянии.

– Освободимся и уйдем отсюда, – с уверенностью, так сказать достойной лучшего применения, ответил Ростик. – Хорошо бы знать, сколько их тут.

– Их тут, лейтенант, десятки, – невесело ответил Борода и ткнул пальцем куда-то в сторону своего иллюминатора.

Ростик подошел к нему. Русалов было действительно много, очень много. Но лишь некоторые плавали поблизости, остальные еще опасались приближаться к пойманной субмарине. Эх, вдруг стало грустно Ростику, не знают они, что, может быть, приблизиться – более безопасно, чем…

Он еще раз взвесил свой план – что проще, что нанесет противнику меньше урона. Да о чем же он думает? Думать нужно о спасении, а не о том, как бы не убить этих безволосых рыболюдей в большем количестве, чем необходимо. И все-таки, все-таки…

– Квадратный, как думаешь, сначала глушанем, – потом выйдем и отрежем веревки или выйдем и, лишь если нападут, тогда глушанем?

– Тебе, случаем, не поплохело, лейтенант? – заботливо спросил старшина. – Так они тебе и дали освободить лодку, если ты вздумаешь к ним просто так соваться. Для того они ее и вязали, чтобы ты ее освободил, сделал ручкой и… уплыл?

Борода даже хмыкнул, определенно, он распоряжался сегодня командой каких-то комиков, а не вояк. Ну ладно, наверное, он сам напросился на это.

– Хорошо, тогда проверь, пройдут наши торпеды под их веревками, не запутаются?

Старшина принялся тщательно колдовать у своих аппаратов, выверяя их установку. Наконец доложил:

– Задняя торпедка пройдет точно. Передняя… Эх, жаль они не поворачиваются, чуть бы правее и вниз, тогда бы железно прошла. А так, – он пожал плечами, научившись этому, вероятно, у Ростика, – не знаю. Надо пробовать.

Пробовать не хотелось. Если торпеда запутается в прозрачных сетях рыболюдей, потом рванет метрах в трех от корпуса подлодки, никакие другие спасательные меры, кроме похоронной команды, уже не потребуются. А может, и та не понадобится – с этим неплохо, по-видимому, справятся и новые хвостатые знакомые.

– Ладно, сделаем так. Сейчас мы приготовим акваланги, ты стреляешь, мы стоим в носу лодки, все-таки хоть немного, но открепим ее вниз, под сеть. Потом открываешь нижний люк. Я ныряю, Борода, подаешь мне акваланг, я его в воде надеваю, отрезаю веревки, ты тем временем закрываешь люк, иначе мы не всплывем. Когда люк будет закрыт, Квадратный, ты открываешь верхний люк, выбираешься и подтаскиваешь меня. Пестель, ты выскакиваешь и принимаешь буксировочный леер от Кима…

– А он догадается его бросить?

– Ори что есть сил и размахивай руками – он услышит или увидит, наверняка с нас глаз не сводит. Дальше, принимаешь леер, чалишь на носу – и вперед. Борода, ты на рулях. Ну и при случае смотри по сторонам, чтобы чего-нибудь важного не упустить.

– Я смогу смотреть только вперед, ведь рубка уже над водой окажется, – отчего-то мрачно ответил Борода.

– Ладно, – согласился Ростик и по привычке переспросил:

– Всем понятно?

– Нет, – спокойно ответил Квадратный. – Не понятно, почему ты один идешь? Я полагаю, лучше вдвоем.

Ростик взвесил это предложение. Аквалангов было два, но если один аквалангист погибнет, то второй аппарат для дыхания даст хоть какой-то шанс, а если погибнут оба… Нет, если делать, то делать наверняка, Квадратный прав. Вдруг еще одна идея засверкала в голове у Ростика.

– Согласен. Тогда план остается тот же, только основное предстоит тебе, Пестель, – и люк нижний, и люк верхний, и леер, и вытаскивание нас из воды. А ты, Борода…

– Все ясно. Я на рулях.

– Да, и учтите, как только мы окажемся на палубе, как только леер будет заведен на буксировочное кольцо – рвите что есть сил. Даже если мы не поднимемся из воды.

– Ну зачем так? – рассудительно переспросил Пестель. – Вместе рванем.

По корпусу субмарины снова ударило что-то металлическое. Ростик повернулся к Квадратному:

– Я, собственно, один, наверное, эти веревки одолею. А ты лучше достань-ка подводное ружьецо и привяжи к нему пару гранат. Будешь меня прикрывать гранатами. Только не забудь перед выстрелом чеку выдернуть.

– Дело говоришь, – согласился Квадратный. Он перестал на время возиться у торпедных аппаратов, сунулся в корму лодки и откуда-то выволок обычное ружье для подводной охоты, имеющее одну металлическую стрелу с трезубым острием и резиновыми толстыми жгутами, которые и обеспечивали толчковое усилие стреле. К наконечнику стрелы он принялся привязывать гранату. – Тяжеловато. Рост, пусть уж лучше одна граната будет. Зато подальше от нас взорвется.

– А еще стрел нет? – поинтересовался Борода.

– Нет, только гранаты. – С этими словами старшина высыпал на пол подлодки еще три лимонки кроме той, что он уже прикрутил невесть откуда взявшейся проволокой к стреле подводного ружья.

– Ну, от них пользы в подводном бою мало, – начал было Пестель и лишь тогда заметил странный блеск, появившийся в глазах старшины. – Ты чего?

– Я? Ничего, – очень спокойно ответил Квадратный.

– Старшина, – тихонько позвал Ростик, – ты только без геройства.

– Геройства? А что это такое?

– Не знаю, что ты там вообразил, – продолжал настаивать Ростик, – но без этого. Понял?

– А если не знаешь, тогда о чем речь?..

– Это приказ, Квадратный.

– Да понял я, понял, – почти со злостью проговорил старшина, как-то особенно посмотрел на Ростика. И каждому, даже не очень чуткому бородачу стало ясно, что все это было не зря. Потому что к слову «приказ» у старослужащего Квадратного отношение действительно было как к приказу, а не как к детской побрякушке.

– Все, – сразу согласился Ростик. Со старшиной перегибать палку было почти так же опасно, как вовсе выпустить его из-под контроля. – За работу.

Через пять-семь минут, когда воздух в субмарине стал уже тяжелый, все было готово. За это время безволосые появлялись еще раза три, один раз даже очень большой… стаей. Но больше пут на подлодку не накидывали, лишь покрутились и ушли куда-то вправо, где ни один иллюминатор не обеспечивал обзор.

Итак, все было готово. Квадратный, уже в полном вооружении, даже в ластах, стоял у торпедных аппаратов с кремниевой зажигалкой. Проверив еще раз торпедные фитили, поинтересовался:

– Ну что – начали?

Ростик, выкручивая голову так, что в ней чуть не звон образовался, пытаясь видеть сразу все иллюминаторы из тех, что были у штурвала, ответил:

– Эх, не хочется этого делать, но выхода нет. Иначе попусту погибнем…

Он взял свой нож почти в пятьдесят сантиметров длиной, довольно узкий и заточенный, что им можно было бриться, и металлической бляхой на конце рукояти постучал по корпусу лодки. Звук прошел что надо.

– Правильно, – согласился Квадратный, – пусть слетаются, а то лишь торпеды истратим.

Они и появились, неторопливые, уверенные в себе, и в таком количестве, что даже у Ростика холодок пробежал между лопаток. Их было почти три десятка, а может быть, больше. И когда они стали кружить в водяном мареве вокруг лодки, Ростик вдруг спросил:

– А ты чеку на торпедах на минимальную поставил?

– Обижаешь, командир, – ответил старшина.

– А какой – минимальный? – почему-то шепотом спросил Борода, который не проходил подводнической подготовки с каперангом.

– Тридцать метров, – ответил ему Пестель. – Ближе нельзя, лодка не выдержит.

– Тогда – пли! – приказал Ростик. Квадратный поднес зажигалку к переднему фитилю, пощелкал, фитиль, пропитанный какой-то красноватой смесью, занялся. Тогда старшина сунул зажигалку в зубы, как кинжал, открутил парой лихих поворотов вентиль в воздушном баллоне и, когда воздух с шипением стал наполнять торпедный аппарат, выждав ровно пять счетов, открыл заслонку быстрым, как удар, рывком. Торпеда пошла вперед в облаке воздушных пузырей, метрах в трех от подлодки она вдруг качнулась, но с курса не сбилась, а устремилась вперед еще быстрее, только сейчас сзади нее с бурлением и каким-то визгом горел несильный внешне огонь. И, разумеется, за ней тянулся леер.

Ростик принялся было считать, чтобы знать, когда получится взрыв, но не успел довести счет и до семи, как вдруг такой грохот заложил уши, что Борода упал на одно колено, и даже предусмотрительный Пестель, который держался за стрингер корпуса, так качнулся, что с его переносицы соскочили очки.

А Квадратный уже крутил следующие вентиля и рвал рычаг заслонки на кормовом аппарате, и все повторилось, только, как показалось Ростику, взрыв был еще сильнее, хотя на этот раз он не столько считал, сколько зажимал уши ладонями… А потом работать пришлось еще больше.

Вдвоем с Квадратным они практически вырвали винтовой люк из днища, и вода еще не успела подняться до колен, а старшина, набрав воздух в легкие, опустив на лицо маску, не выпуская из рук ружье с гранатой на конце, уже нырнул.

– Пестель, давай акваланг, – заговорил Ростик, но зря – Пестель уже совал ему баллон с загубником.

Ростик проверил, открыт ли вентиль на баллоне, и лишь тогда потянул аппарат вниз, в воду, которая поднялась чуть ниже его пояса. Но не выше. И тогда Ростик понял, что это нижнее образование в корпусе подлодки было нужно не только для наблюдения и торпедной стрельбы. Но и для того, чтобы в этом «кармане» оставалась вся забортная вода, если лодку придется использовать, как сейчас, по принципу воздушного колокола. «М-да, Поликарп-то оказался молодцом», – решил Ростик, и, убедившись, что в воде акваланг уже исчез из его рук, опустил маску на лицо, и тоже нырнул вниз.

Нижний люк оказался узковат даже для него, а что уж говорить про Квадратного, у которого плечи были раза в полтора пошире?.. Но, лишь один раз ободравшись, Ростик все-таки пролез в него, стукнулся о дно головой, да так, что чуть не слетела маска, и потом, извернувшись, как змея в своей норе, вытянул руки наверх, откуда доносилось странное бульканье и откуда должен был прийти следующий акваланг.

Он и пришел, его держали руки Пестеля, и были они тут, в темноватой воде, такими непонятливыми, что Ростику пришлось прямо выдернуть свой акваланг из сцепленных пальцев… Впрочем, наверное, старшина так же вырывал свой акваланг из его, Ростиковых, рук полуминутой ранее.

Ощутив, что прибор у него, Ростик выбрался из-под субмарины и приспособил парой привычных движений плечевые и поясной ремень на себе. Лишь потом сунул загубник в рот и почувствовал живительное щекотание у себя во рту, в груди, в легких. Это было приятно, очень приятно, просто восхитительно… Хотя слишком умиляться по этому поводу было некогда. Он огляделся.

Квадратный уже висел в мутноватой воде над субмариной и отчаянно пытался осмотреть все стороны разом. В его руках, разумеется, сверкало ружье, а столб воздушных пузырей над ним показывал, что вентиль на баллоне открыт чересчур щедро. Но заниматься этим было некогда.

Ростик выдернул из ножен, привязанных к голени, свой инструмент и принялся рассекать действительно прозрачные веревки, увязанные странными пуками. Сейчас, когда он рубил их, уворачиваясь от разрубленных концов, чтобы не запутаться, он мог оглядеться. И хотя в этом мире, который кто-то по ошибке назвал миром «безмолвия», все еще плавало облако странной мути и каких-то ошметок, постепенно становилось видно все лучше. Вот Ростик уже мог различить камни на песке, вот он увидел изувеченное тело рыбочеловека метрах в десяти и еще дальше…

Вдруг лодка под ним дрогнула, рванулась одним боком, потом обломанный почти у самого основания шнорхель качнулся в другую сторону… И подлодка стала всплывать, И тогда Ростик понял, что это движение сбрасывает его вбок, туда, где как раз появилось какое-то шевеление… Да, быстро они очухались, или все-таки еще нет? Эх, как хочется, чтобы «нет», хотя бы еще пару-тройку минут!

Он вцепился одной рукой в строповочную скобу на корпусе, другой продолжая рубить веревки, но некоторые из них уже сами рвались, давая человеческой субмарине свободу, позволяя ей неуклонно подниматься вверх, к солнцу, к теплу и свету.

Вот тут-то его и захватили. Это было очень неприятное ощущение, словно мертвенно-холодная, стальная хватка опустилась на его ногу и зажала около лодыжки. Не глядя, Ростик рубанул по этому захвату ножом. Но какой удар под водой? Он только скользнул по чужой плоти, даже всерьез ее не поцарапав… Или все-таки попал?

Нет, еще что-то легло на его воздушный баллон, пытаясь сдернуть и оставить здесь, под водой, может быть, навсегда… Вдруг откуда-то долетел удар, это граната, догадался Ростик. Но она взорвалась слишком далеко, до Ростика и тех, кто пытался его захватить, долетела лишь слабая волна…

Но вдруг он оказался под куполом серого полдневного неба. Вода несильными водоворотами сходила с боков субмарины, а Квадратный, хитрый малый, уже стоял на ее палубе, осматриваясь по сторонам, будто он был тут одной из надстроек… Ростик попытался крикнуть, чтобы старшина помог ему, но не сумел: и дыхательный шланг мешал, и вода вокруг еще бурлила. «Что же, неужели он не видит, – удивился Ростик, – что меня сейчас утащит?..»

И вдруг оглушительный, такой, что сознание практически померкло в его теле, удар обрушился на весь мир разом. Ростик понял, что его глаза еще открыты, хотя он ничего не видит ими, лишь край серого неба, по которому бежит странная туча, нет… Это не туча, это вода попала ему на лицо, вернее, у него почему-то сломалась маска, и теперь в ней нет стекла…

Он очнулся, когда субмарина тащилась вперед, рассекая воду, как хороший кит. Над ним виднелись какие-то лица, и приятный, теплый ветерок обдувал тело. Оказалось, он лежал на горячей стальной обшивке субмарины и Квадратный что-то говорил ему, но Ростик не слышал слов. Он собрался с духом и прошептал:

– Говори громче, я не слышу.

– Вот и хорошо, – как сквозь неимоверно толстый слой ваты донеслись до него слова старшины. – А то я уже было подумал… Ну ладно.

– Что произошло? – потребовал Ростик, попробовав встать, но ему удалось лишь сесть, и тогда Пестель подтащил его к верхней рубке, прислонив спиной к наклонной поверхности. А Квадратный говорил:

– Пока Пестель подлодку зачаливал, я пытался тебя вытащить, но они очень сильные… Тогда я сорвал гранату, бросил, но, видать, слишком близко попал, понимаешь, хотел глушануть их как следует. И тебя тоже, видимо, задел. Зато они сразу отцепились, и я тебя вытянул.

– Он даже с лодки сиганул, когда понял, что ты ничего не соображаешь и тонешь… – высказался из-за плеча старшины Пестель. Одно стекло его очков было почему-то разбито.

Ростик вдруг улыбнулся, от этого заболела голова, но он не удержался и рассмеялся еще сильнее. А потом вдруг принялся хохотать как заведенный, хотя в его смехе было что-то от истерики. Ему вдруг стал вторить Пестель, а потом и обычно неулыбчивый старшина. Прыская, как девчонка, он спросил:

– Ты чего?

– Глушанул… – Ослабев от смеха, Ростик едва мог разжать губы. – Глушанул со мной вместе…

– Ну да. Но я же не хотел!

Они уже не смеялись, они ржали, чуть не катаясь по обшивке подлодки, держась за животы, вытирая слезы, хлопая друг друга по плечам, по головам. Они остались живы, и все получилось, как было задумано. Им было от чего веселиться, хотя в голове Ростика все вздрагивало почти при каждом движении.

Отсмеялись, посерьезнели. Все было ясно, они возвращались, враги остались сзади, они почти все уцелели, если не считать эту неприятную, неожиданную глухоту Ростика. Но это должно было пройти, Рост, – как сын своей матери, знал, что это пройдет. Главное – он все-таки слышит, а значит, барабанные перепонки не порваны.

Куда как интересно должно было получиться с этими русалами. Вот только непонятно, хорошо, что они их встретили или нет?.. М-да, трудновато думать об этом сразу после контузии. Но он непременно решит эту проблему, вот поспит немного и решит. Ростик и не заметил, как провалился в глубокий, похожий на беспамятство, но целебный сон. Все-таки это было не беспамятство, а значит, он уже выздоравливал.