Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Луч бластера (который называть «лучом» было бы на самом деле намного правомернее, чем выстрел лучемёта, ведь он состоял из непрерывного потока пусть и относительно холодной, но все же плазмы) упёрся в голубоватую преграду в сантиметре от реакторного блока и начал плясать и виться на ней, растекаясь по выпуклой поверхности, как капля масла по поверхности воды. Края плазменного облака яростно светились, выжигая глаза даже через автоматически затемнившийся визор, а вокруг точки контакта уже начали образовываться видимые облачка сгустившегося газа…

И щит не выдержал. За мгновение до того, как батарея бластера опустела, щит моргнул, всего на мгновение отключившись из-за очередной перегрузки, но этого хватило. Поток плазмы ударил в броню реакторного блока, и почти половину секунды грыз её, прожигая и проплавляя. Ещё чуть-чуть и…

А потом батарея у меня кончилась.

Я потянулся за второй, чтобы попробовать ещё раз, хотя уже понимал, что за то время, пока я перезаряжаюсь надутыми пальцами-сосисками в гражданском скафандре, щит восстановится полностью и пробить его вторично мне не светит…

Но это и не нужно было.

Жи, продолжая цепляться за спину Гаргоса одной ногой, оторвал вторую, вытянул её в сторону, на мгновение застыв в позе, которую человек и принять бы никогда не смог в силу физиологических ограничений, – и дотянулся до ближайшего к нему предмета. До того самого провода от реакторного блока второго убитого бандита. Стальные пальцы сомкнулись на нем, и в мгновение ока метнулись к спине Гаргоса и вонзили конец провода точно в то же самое место, куда только что стрелял я.

Вопль Гаргоса по общему каналу невозможно передать словами. Кайто тоже заорал, но уже от страха, и даже я поморщился и на автомате уменьшил громкость динамиков в своём скафандре. Оно и понятно – бронескафы они только снаружи защищены от таких вещей, как электрические разряды, ведь представляют из себя замкнутый контур. Как только в этом контуре образуется дыра, как только ток, минуя кокон экзоскелета, попадает на внутренние системы, не предназначенные для двойного напряжения, как только вся проводка внутри начинает дымиться и гореть, выделяя удушливый дым, а все конечности, которых касается хотя бы что-то металлическое, превращаются в дополнительные проводники… Ещё не так заорёшь.

Впрочем, вопль длился недолго. Буквально через две секунды он превратился в надсадный хрип, а через три – окончательно стих. Слишком высокое напряжение для того, чтобы выдержать его дольше, ни мозг не справится, ни сердце.

Гаргос перестал дёргаться и остановился на одном месте, медленно вращаясь вокруг своей оси. Одна его рука продолжала сжимать конечность Жи, и робот неторопливо, будто рисуясь, перетёк к ней и, пользуясь всеми тремя свободными, принялся неторопливо разжимать сведённые электрической судорогой приводов пальцы бронескафа.

– Можно вылезать, – констатировал я, переводя взгляд на Кайто и закидывая наконец перезаряженный бластер за спину. – Всё закончилось. Магнус?

– Я цел! – ответил здоровяк из-за стены. – Даже не задело.

– Что у вас там произошло? – заговорил капитан в комлинке, и я внезапно понял, что всё то время, которое Жи потратил на бандитов, от тех, кто остался на борту «Затерянных звёзд», не донеслось ни слова.

Хотя ладно, тут времени-то семь секунд прошло… Это только в моём восприятии, в восприятии того, кто привык к подобным движухам, всё растянулось на условные полторы минуты, за которые я успел и как следует рассмотреть, что происходит, и даже прикинуть дальнейшие варианты развития событий… Остальные-то, наверное, и испугаться толком не успели.

– Всё нормально! – ответил я, подплывая к Жи, который почти закончил освобождаться. – Жи решил проблему. Гаргоса и его прихвостней больше нет.

– Это как? – не понял капитан. – Жи их убил?

– Именно так! – подтвердил я. – Так что всё самое страшное позади. Да, Жи?

– Отрицательно! – неожиданно ответил робот, разжал последний стальной палец и освободился. – Страшное не позади.

– Поясни? – прогудел, подлетая, Магнус.

– Я фиксирую аномальный рост температуры в реакторе Гаргоса, – буднично произнёс робот. – Видимо, мои действия с проводом привели к нарушению системы охлаждения.

– И что это значит? – не поняла Пиявка, которая слушала нас в комлинке.

– Это значит, что очень скоро он нахрен взорвётся, – ответил я. – И не только он, а ещё два таких же реактора на его подельниках взорвутся тоже!

Глава 26

Что-то зачастил я в последнее время оказываться в замкнутых пространствах наедине с норовящими взорваться реакторами… Сначала первый и последний в моей жизни стажёр и его растерянное «Упс», когда он перерезал трубы хладагента. Потом – «Навуходоносор» и свихнувшийся Семецкий, который предпочёл сгореть в ядерном пламени, но не отдать нам свою «прелесть»…

Кстати, я тогда так и не понял, о чём именно он говорит – о наполовину остекленевшем корабле, о данных по экспериментам над входом в хардспейс или вообще о чём-то своём, до чего мы даже не успели добраться…

И вот теперь – опять.

Конечно, кто-то другой на моем месте сказал бы, что масштабы несопоставимы – как-никак, тогда речь шла о целых корабельных реакторах, один другого мощнее, а сейчас – лишь о небольшом условно-холодном рюкзачке, что питает всего-то один жалкий бронескаф…

Но и этого вполне хватит для того, чтобы распылить на атомы несчастный кусок станции в пять-шесть отсеков, внутри которого мы все болтаемся. А ведь на самом-то деле взрыв будет втрое мощнее, потому что реакторы двух других скафов тоже с удовольствием впишутся в общий блудняк. Плюс, где-то снаружи ещё должен находиться корабль Гаргоса и его гоп-компании, на котором тоже есть свой реактор или как минимум небольшой РИТЭГ, который, тем не менее, тоже будет рад принять участие в ядерной вечеринке, как только получит своё приглашение.

Надо завязывать с этим делом, серьёзно. Это не полезно для здоровья.

Вот только разберусь сперва с этой неожиданной проблемой…

– Жи, сколько у нас времени до взрыва? – быстро спросил я у робота.

– Приблизительно двести секунд. Однако ответ основан на предположении, что рост температуры будет сохранять линейный характер. Если же рост температуры на самом деле имеет экспоненциальный характер, прогнозируемое время снижается до девяноста секунд.

– Ты сможешь вытащить повреждённый бронескаф из станции и отправить подальше в космос?

– Отрицательно, – равнодушно звякнул Жи. – Каждый из бронескафов весит ориентировочно как я сам, возможно, даже больше. В отсутствие надёжной точки опоры, мои возможности по пространственному оперированию подобной массой практически полностью сведены на нет.

И опять он прав. Гаргос и его подельники, как назло, висят почти посередине отсека. В результате Жи с его ростом не способен дотянуться до них так, чтобы при этом оставаться хотя бы одной конечностью на стене. А если нет точки опоры, то и ворочать тушу бронескафа тоже нет смысла – она, может, и не имеет веса, но масса-то никуда не делась. А где масса, там и момент инерции, ленивая падла, которая хочет никуда не двигаться и оставаться там, где была до этого.

Всё, что мог Жи – это оттолкнуться от стены, и приземлиться на труп Гаргоса, передавая ему запасённую энергию. Пусть она через это и поделится надвое, но это всё же будет больше, чем полный ноль, как сейчас. Однако Жи этого не делает, а значит в своём роботическом пози-что-то-тамном мозге уже просчитал, что времени ему на это все равно не хватит.

Точно так же, как не хватит его мне, если я попытаюсь упереться в скаф и на тяге маневровых двигателей вытащить его прочь из станции. Даже если Кайто и Магнус мне помогут – всё равно не выйдет. Мы даже втроём весим меньше, чем один этот скаф, а ведь на нашем пути будут ещё два, которые так некстати перекрывают кратчайший путь.

Проклятье, вот единственный раз выходя из корабля не взял врекерское снаряжение из опасения застрять с ним в каком-нибудь узком проходе, и на тебе! Сразу же возникла ситуация, в которой оно бы понадобилось! Будь у меня захват, я бы смог растащить скафы в сторону, а потом с помощью тросов вытянуть Гаргоса из отсека и отправить его в полёт по космосу! А сейчас даже смысла нет возвращаться и пытаться натянуть на себя сбрую – на это банально не хватит времени.

Двумя словами – выхода нет. Взрыву быть. Очень скоро.

Мать твою…

Надо поторопиться.

– Кайто, за мной! – скомандовал я, схватил азиата за руку, чтобы не мешкал, и толкнулся от дверного косяка, за которым скрывался всё то время, что Жи потрошил команду Гаргоса. Мы вдвоём пролетели мимо бронескафов, изменили траекторию о пресловутый дисплей, и оставили отсек с трупами за спиной, влетев в тот самый проход, через который к нам пришли бандиты.

– А нам что делать⁈ – в спину мне крикнул Магнус.

– Попробуйте с Жи всё же вытолкнуть скафы наружу! – ответил я, не сбавляя хода.

У них, конечно же, ничего не выйдет, но это и не важно. Зато Магнус будет занят каким-то делом и будет меньше нервничать от опасного соседства с греющимся реактором. Ну а Жи нервничать не будет, он вообще на это не способен.

Следующий отсек я осмотрел лишь мельком, чисто чтобы убедиться, что это не то помещение, которое мы ищем. Тут не было ни намёка на какие-то компьютеры, тем более рабочие, а значит здесь нам делать нечего.

А вот следующее помещение оказалось как раз тем, что нам и нужно.

Планетарий, о котором говорил Магнус, был большим отсеком в форме полусферы, составленной из мелких треугольников, каждый из которых, судя по всему, являлся небольшим дисплеем, а все в сумме они превращались в ту самую имитацию вселенной, о которой говорил здоровяк. Посередине планетария сиротливо висел в облаке синтетической ваты разорванный мешок-кресло, а возле дальней от нас стены…

О, это был не просто терминал, это был терминалище! Огромный, как два бронескафа, он практически целиком состоял из нескольких шкафов с накопителями данных, часть которых сейчас были выдвинуты. Управлялось всё это дело со стандартного терминала, дисплей которого светился в глубине массивов, как диковинное сокровище в глубокой пещере.

– Вот оно! – обрадовался Кайто, задёргался и вырвался из моей хватки. – Я быстро!

– Что ты «быстро»? – не понял я. – Хватай все накопители и валим отсюда, потом разберёмся, что к чему!

– Это так не работает! – ответил Кайто, на маневровых подлетая к терминалу. – Это же массив! Эти накопители связаны друг с другом, иначе многопоточность не реализовать! Так что и отключаться они тоже будут по очереди и у нас точно нет столько времени!

– А что тогда ты собрался делать⁈

– Я найду на каком из них находится нужная нам инфа! – ответил Кайто, стабилизируясь возле терминала и протягивая руки к клавиатуре. – И отсоединю только его!

Эх, сколько же ценнейшей, или даже скорее, бесценной информации погибнет в таком случае… Даже обидно немного. Но всё же менее обидно, чем погибнуть вместе с ней в бесплодных попытках спасти сразу всё. Мёртвым не нужны ни деньги, ни информация, за которую эти деньги в теории могут заплатить.

На дисплее терминала замельтешили строчки малопонятных команд – Кайто наконец начал их набивать. Надо отдать ему должное – в надутых перчатках скафандра он это делал практически с той же скоростью, что и в сдутых (как на «Навуходоносоре») и даже вообще без перчаток. Ему как будто вообще было всё равно, он будто бы и палочками для еды смог бы так же быстро тарабанить команду за командой.

– А почему ты не используешь Вики? – спросил я, поняв, что азиат и не собирается доставать своего диковинного помощника и включать его в работу.

– Не отвлекай! – нервно ответил Кайто.

Что ж, он прав – отвлекать в нашей ситуации это последнее дело. Поэтому я благоразумно замолчал и принялся оглядывать терминал – мне внезапно стало интересно, откуда он берет энергию, если реактор станции давным-давно разрушен?

– Внимание! – раздался в наушнике равнодушный голос Жи. – Скорость роста температуры увеличилась. Ожидаемое время перехода в критической состояние – сорок пять секунд.

– Валите на корабль! – ответил я в комлинк. – Магнус, Жи, на корабль! Кори!

– Кори да! – нервным звенящим голосом ответила девушка.

– Как только они окажутся на борту, подведи корабль со стороны… Проклятье! Магнус покажет, с какой стороны! И врежьте по стене из главного калибра!

– Что⁈ – недоверчиво переспросила Пиявка. – Ты это серьёзно сейчас⁈

– Да я серьёзен, как сердечный приступ! Выполняйте!

– Делаем! – коротко резюмировала Кори и отключилась.

Раньше, когда человечество ещё было привязано к планетам, и боевые действия в основе своей велись в двух измерениях, очень часто использовали танки для того, чтобы выстрелами проделывать в стенах домов дыры, через которые очень удобно как заходить, так и выходить.

Человечество вышло в космос, вместо танков появились космические корабли, но принцип остался тот же – главные калибры даже среднего корвета вроде «Барракуды» отлично проделывали дыры в космических структурах, не защищённых никаким полем.

Настолько отлично, что и нас с Кайто тоже легко могло бы зацепить если не самим залпом, то вторичными обломками. Но выбора нет, назад мы уже не успеем.

Кстати, источник питания терминала я нашёл. Им оказался ещё один портативный реактор, почти такой же, как на бронескафах, только гражданского образца. Он стоял между стеной и терминалом и был подключён к нему таким же толстым проводом, каким подключались лучемёты. Только к счастью, небронированным.

Поэтому, как только Кайто завопил: «Эврика! Инфа у меня!», как только я повернулся и убедился, что он держит в руках один из накопителей, в комлинке раздались сразу два голоса:

– До взрыва около двадцати секунд, – это Жи.

– Я на позиции, готова стрелять! – это Кори.

Как только все эти факторы сложились воедино, я вскинул бластер и длинным лучом пережёг провод от реактора, а потом схватил его, откинул в другой конец отсека. А сам схватил Кайто за руку и толкнулся ногами от терминала, убираясь подальше от него.

И велел:

– Стреляй.

Как известно, в космосе звуки не распространяются, потому что нет подходящей для этого среды.

Но когда в нескольких метрах от тебя заряд плазмы из пушки двухсотого калибра прожигает дыру в стене, пролетает весь отсек насквозь и расплёскивается о противоположную стену, заливая все вокруг нестерпимым светом, кажется, что не только слепнешь, но и глохнешь тоже.

А когда через секунду по надутому скафандру начинают прилетать вторичные обломки, в том числе и горячие, вообще становится не по себе.

Я успел зажмуриться, чтобы мне не выжгло глаза яркой вспышкой, поэтому не понял, что именно прилетело в визор. Но прилетело очень сильно – так, что меня резко закрутило вокруг своей оси, а потом я расслышал тихое, очень неприятное шипение.

Спустя ещё мгновение система скафандра подтвердила мои догадки:

– Внимание. Нарушена структура скафандра. Проверьте герметичность.

– Кай! – не обращая внимания на бубнёж электронного ассистента крикнул я.

– Я нормально! – ответил тот. – Ну. Почти.

– А накопитель?

– Цел!

– Десять секунд до взрыва, – буднично заметил Жи.

– Тогда валим отсюда! – велел я, снова хватая Кайто за первую попавшуюся под руку конечность – за ногу, – и на полную врубая маневровые.

– Девять… – спокойно считал Жи, пока мы на всех парах летели к кораблю, оставляя за спиной станцию. – Восемь… Семь…

Кори уже развернула корабль бортом к нам и открыла внешний шлюз, в котором нас ждал Жи. Он уцепился ногами за обшивку и вытянул к нам руки, чтобы поймать и помочь забраться внутрь.

На счёт «четыре» его клешни сомкнулись на моем скафандре. На счёт «два» мы уже были внутри, а на «ноль» двери шлюза закрылись, надёжно отрезая нас от взрыва.

А на счёт «минус три» корабль слегка тряхнуло.

Кори к тому моменту уже вовсю наращивала тягу, стремясь убрать корабль как можно дальше от станции, поэтому тряхнуло не сильно… Да и, говоря честно, самому кораблю опасности почти не было – для него эти маленькие реакторы всё равно что разовый проход через систему с чрезмерно активной звездой, не более. Неприятно, конечно, но, если не делать это основой своих путешествий, – приемлемо.

Это же не «Навуходоносор» с его реактором, который не просто энергией обеспечивал всё судно, а ещё и в научных целях использовался.

В шлюз вернулась атмосфера, и электронный долдон в скафандре наконец замолчал.

– Кар… Помоги. – раздалось сбоку.

Я стянул шлем и посмотрел на Кайто, который в одной руке всё так же держал накопитель, а другой… А вот другая рука у него висела плетью, как будто он вообще её не контролировал.

– Ранен? – спросил я, кивая на руку.

– Кажется, сломана, – осторожно ответил азиат. – Пошевелить не могу. Помоги снять шлем.

Я ему, конечно, помог. А потом помог дойти до Пиявки, которая диагностировала перелом обеих лучевых костей и быстро наложила трёхдневный гипс, пообещав, что к концу этого срока кости будут лучше новых.

Не верить ей оснований не было.

Когда мы все собрались на мостике, первым, что я увидел, было обеспокоенное лицо Кори. Она даже из пилотского кресла вышла, и, когда мы с Кайто появились на виду, сразу же сделала шаг вперёд. Сделала – и остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Бросила короткий взгляд на капитана, сурово сжала губы, и ещё дважды шагнула вперёд, приближаясь вплотную. Закинула руки мне на шею и прижалась так, словно не видела целую вечность.

– Вы в порядке? – только и спросила она тихим голосом.

– Всё нормально, – улыбнулся я и погладил её по волосам. – Бывало и хуже. Впрочем, бывало и лучше.

Кори улыбнулась этой шутке, которая на самом деле была вовсе и не шуткой, и разжала объятия.

После этого первым делом я посмотрел на то, что осталось от станции. Она и раньше не отличалась красотой и функциональностью, а сразу четыре пусть и мелких, но всё же ядерных взрыва добили её окончательно. Теперь в этом облаке мелкого космического мусора уже невозможно было опознать ничего, а уж тем более – какой-то древний мифический «объект ноль восемь». И если раньше Администрация, по сути, юлила, вычёркивая его из реестра структур, то теперь у неё на это было полное моральное право. Теперь этой станции не существовало. Не только официально, но и фактически.

Правда кое-кого из нашего экипажа это не волновало. Кайто уже успел позабыть и о том, что мы только что чуть не превратились в ядерный кебаб, и о том, что у него рука, на минуточку, сломана, вообще обо всем забыл. Он снова погрузился в своё любимое дело, в то единственное, чем жил и дышал – в информацию. Он воткнул украденный накопитель прямо в свой технический пост и теперь стучал, стучал, стучал пальцами одной руки по клавиатуре, набирая сотни команд в минуту, как будто пытался поставить какой-то всегалактический рекорд.

Всем уже давно надоело наблюдать за скучным мусором, в который превратился «объект ноль восемь», все уже давно скрестили взгляды на Кайто, все уже давно только и делали, что ждали, когда же наконец он сообщит хорошие новости по поводу произошедшего. А он набирал, набирал, набирал какие-то команды, как будто собирался не вытащить информацию с накопителя, а наоборот – запихать её туда, да так, чтобы аж по швам трещало!

И вот наконец он закончил. Откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на затылке и очень задумчиво на нас посмотрел.

– По ходу, я знаю, что он сейчас скажет, – вздохнул Магнус. – «Есть две новости. И я не говорил, что среди них есть хорошие».

– Как ты догадался? – буквально спал с лица Кайто. – Это что, так очевидно?

– Кай, к делу! – прервал я его. – Ты нашёл информацию?

– Да, нашёл, – Кайто кивнул. – Но это как бы и не новость, ведь я знал, что она там. Скорее новостью является то, что я со всей этой информацией бегло ознакомился…

– И? – я вопросительно поднял брови.

– И… – Кайто задумчиво посмотрел на меня. – Как бы вам сказать… Мы ошибались.

– Насчёт чего? – не понял капитан.

– Насчёт всего! – Кайто обвёл экипаж неожиданно тяжёлым взглядом. – Вообще. Всего. Всё обстоит вообще не так, как мы думали. Даже в самых смелых своих теориях.

Антон Кун, Эл. Лекс
Тайны затерянных звезд. Том 7

Глава 1

– Что именно «всё» оказалось «не так» и как именно «не так»? – нарушила молчание Пиявка, которой, кажется, надоела повисшая в воздухе тишина.

– Ну как тебе сказать… – Кайто на мгновение задумался. – Представь, что у тебя есть источник, которому ты по умолчанию веришь на все сто процентов. Безотносительно того, почему именно веришь – веришь, и всё. Так вот представь, что этот источник заявил тебе, что… Скажем, вирус гриппа, с которым организм должен бороться, на самом деле не враг твоему организму. Что он на самом деле – часть твоего организма, которая в своё время его покинула.

– Чего? – Пиявка нахмурилась. – Кай, извини, но это какой-то бред. Я ни слова не поняла.

– Значит, ты примерно представляешь себе, в каком состоянии нахожусь я, – Кайто пожал плечами. – Я тоже пока что ни хрена не понимаю… Но уже охренел.

– А можно мы тоже охренеем наконец? – скучающим голосом спросил Магнус. – Сколько можно ходить вокруг да около? Рассказывай уже, что нашёл!

– Да если бы было так просто… – невесело усмехнулся Кайто и почесал в затылке. – Гай ши, с чего бы начать…

Да, нечасто увидишь техника в таком состоянии. А уж если он перешёл на ругательства на родном китайском (или корейском, или японском, или бурятском, хрен его разбери языке), то значит дело действительно серьёзное. За всё время нашего знакомства я только раз или два становился свидетелем подобного, и каждый раз это было что-то из ряда вон выходящее. Сейчас вроде бы ситуация была довольно спокойной и мирной, и тем не менее Кайто явно было не по себе… А значит, он действительно вычитал в украденной информацией что-то такое, что перевернуло его мир с ног на голову. Ну или как минимум кусок мира.

– В общем… – медленно начал Кайто. – Давайте с самого начала – что мы сейчас делаем?

– Сидим и ждём, когда ты уже наконец разродишься! – хохотнула Пиявка. – Это если вкратце.

– Нет, я… – Кайто обвёл рукой мостик. – В глобальном смысле. Мы сейчас ищем возможность выйти на контакт с «потеряшками», чтобы выяснить, действительно ли они обладают технологиями Н-двигателей или каким-то её аналогом. А дальше… Ну, не знаю – купить эту технологию, выпросить, какой у нас план вообще?

– Ты не отвлекайся, – поправил я его. – План мы обсудим потом, сейчас у нас на повестке дня информация, добытая из «Кракена».

– Да, точно! – Кайто вздохнул. – Так вот, мы собрались обратиться к «потерянным братьям»… Но что мы вообще о них знаем?

– Это ты нам скажи! – ухмыльнулся Магнус. – По-моему, из нас всех ты знаешь про этих фанатиков больше всех.

– Ага, точно! – Кайто кивнул. – Так и есть, больше всех. Но только из всех нас, а ведь есть и много кто, кроме нас… И сейчас я начинаю думать… Да что там – я уверен! Я уверен, что больше всех в космосе о «потеряшках» знает именно «Кракен». Сейчас…

Кайто снова побегал пальцами по дисплею технического поста, и на лобовике появился список в несколько сотен пунктов. Каждая строчка была оформлена одинаково – сначала непонятный набор букв и цифр, как будто какой-то технический шифр или, может, торговый артикул, далее – одно слово, либо «положительно», либо «не определено», либо «отрицательно», и далее – ещё один символ, в виде стилизованного черепа.

Но самое интересное заключалось в том, что эти черепа были не везде. На первый взгляд процентов восемьдесят записей в этом списке заканчивались черепом, а все остальные – пустотой.

А спустя мгновение я заметил ещё одну закономерность. Везде, где стояли черепа, вторым словом всегда шло «не определено». Это же слово встречалось несколько раз и среди записей, которые не украшались черепком, но те, что украшались – все как одна.

И ещё кое-что. Черепки впервые появились в списке лишь на пятьдесят втором пункте, а до этого момента их не было.

– Это какая-то шарада? – болтая ножкой, спросила Пиявка, без особого интереса разглядывая список. – Что это такое, Кай? Мы должны это разгадать?

– В каком-то смысле, – слабо улыбнулся Кайто. – Это одна из записей «Кракена», та самая, на которую было максимум ссылок по запросам «потерянные братья», «ПБ», «культ», «фанатики» и всем прочим, что связаны с «потерянными братьями»… Помните, чем занимается «Кракен» и на чём делает деньги?

– Карманная организация Администрации, которая уже много десятилетий берёт подряды на строительство и установку спейсеров, – ответил я раньше прочих. – Впрочем, ходят слухи, что спустя все прошедшие годы «Кракен» уже не настолько лоялен Администрации, как изначально, и ведёт свою игру, продолжая при этом создавать видимость преданности.

– Полностью в точку! – Кайто указал на меня. – И насчёт деятельности «Кракена» и насчёт их лояльности к Администрации, которая уже давно не лояльна…

– Так что это такое-то⁈ – не выдержала Кори, тыча пальцем в лобовик. Ей, как всегда, не терпелось сорваться с места в карьер.

Оно и понятно, ведь сейчас Кайто снова затягивал разгадку очередной тайны затерянных звёзд…

– Это список экспериментов с пространством, которые когда-то проводил «Кракен».

– С пространством? – уточнил Магнус. – Именно с пространством? Типа как с «Навуходоносором» было?

– Точнее и не скажешь! – подтвердил Кайто, и, промотав список, остановил его на одной строчке, за номером «212». – Вот, кстати, и он.

– АД шесть пять ноль ГВ семь ноль три ДВМП, – вслух прочитала Кори. – Что это за шифр?

– Не знаю, – Кайто развёл руками. – Видимо, это какие-то внутренние системы шифрования «Кракена», их способ в одной строчке сразу записывать всю информацию об эксперименте.

– А если ты не знаешь, то как ты это понял? – прищурился Магнус.

– Это не просто названия, – Кайто ткнул пальцем в свой дисплей, и на лобовике это отразилось как красная вспышка в месте касания. – Это буквально ссылки на документацию по эксперименту.

Подтверждая слова техника, все записи кроме той, что за номером «212» пропали с экрана, а сама она развернулась в большое окно, заполненное какой-то технической информацией. Тут были графики, схемы, формулы, огромные кирпичи текста, и во всём этом решительно ничего невозможно было понять.

Хотя…

– Так, момент! – я нахмурился, фокусируя взгляд на нескольких полузнакомых графиках. – А мы это раньше не видели?

– Я знал, что кто-то обратит внимание! – улыбнулся Кайто. – Да, видели. Это точно то же самое, что мы вытащили с «Навуходоносора», только в другом оформлении… Ну, и без безумного дневника Семецкого, разумеется. Это полное описание экспериментов на борту «Навуходоносора». Все расчёты, все графики, формулы и технические задания. А также, вот тут, ниже, собственно, хронология проведения эксперимента, как вы можете видеть.

– Успешно, успешно, успешно… – нахмурившись, читала Кори. – Но тут нет того самого эксперимента… Ну, который «не успешно», который сделал с «Навуходоносором»… то самое.

– Ага! – Кайто кивнул. – Полагаю, это потому, что они отсылали информацию по факту. То есть, провели эксперимент, получили результаты, поставили галочку, отправили информацию в «Кракен». А тот эксперимент, о котором ты говоришь – его так и не провели, не закончили. И галочку не поставили.

– Поэтому у него статус «не определено»? – догадалась Кори.

– Скорее всего, да, – Кайто пожал плечами. – Типа не добились результата, не получили никаких фактов, а значит результат не определён.

– Так, а череп-то что значит? – не отставала Пиявка.

– Череп означает «Саботировано ПБ». Там даже написано это. – Кайто кивнул на лобовик. – Эксперимент был саботирован.

– Кем? – не поняла Пиявка. – ПБ это вообще что? После боя? Парниковый бур? Пустите бедолагу?

– Ну а кто сделал так, что эксперимент не закончился? – усмехнулся Кайто. – Давай, напряги память, совсем недавно же узнали.

– Потерянные братья сделали… – ничего не понимая, произнесла Пиявка. – Нам это сказал…

А потом её глаза расширились, и она охнула:

– Погоди! Ты хочешь сказать, что все вот эти черепа возле названий экспериментов… Это обозначения саботажа⁈

– И не просто саботажа, а саботажа именно со стороны «потеряшек»! – вздохнул Кайто. – Да, это именно оно. Не просто же так я сказал, что именно на эту запись ссылается максимальное количество ответов по запросам, связанным с «потерянными». И если кому-то из вас придёт в голову спросить, а не затесались ли среди этих саботажей те, что не имеют отношения к «потерянным», я сразу отвечу – нет, не затесались. Я это проверил первым же делом. Ни пираты, ни Администрация, ни другие корпорации нигде ни разу не мелькали. Везде одно и тоже – «Саботировано ПБ».

– То есть, потерянные братья постоянно, из раза в раз, саботировали эксперименты «Кракена»? – задумчиво повторил капитан, глядя на лобовик. – Но почему не все эксперименты, а только эти?

– Не знаю, – признался Кайто. – У меня же только кусок информации, остальное осталось в массиве и теперь распылено на биты. Может, где-то там и есть ответы, но не у меня. Я не могу сказать, почему какие-то эксперименты саботированы, а другие – нет.

– Может, не вышло? – предположила Кори. – Ну, пытались саботировать, но «Кракен» отбились.

– А почему тогда не отбились в других случаях? – возразила Пиявка.

– Отличный вопрос! – кивнул ей Кайто. – Да к тому же думается мне, что упоминание даже о неудачных атаках «потерянных» обязательно бы осталось в архивах «Кракена».

– Логично! – я потёр подбородок. – Обязательно осталось бы, это же ультра-корпа. Они никакую информацию не потеряют и не похоронят, всё будет сохранено, каталогизировано, изучено и разобрано по кусочкам. Значит, остаётся только один вариант – «потерянные» не знали о тех экспериментах.

– Есть ещё один, – возразил Магнус. – «Потерянных» просто не заинтересовала часть экспериментов. Может, они сочли их недостойными внимания.

– Интересная теория, но нет, – Кайто вернул на лобовик список экспериментов, отмотал к строчке «415» и открыл его. – Вот, смотрите.

На лобовике снова открылась научная абракадабра, смотреть на которую было примерно так же интересно, как на совокупляющихся вшей. Кайто, правильно истолковав всеобщее молчание, промотал чуть вниз, и из-за края экрана выполз чертёж корабля причудливой конфигурации. У него был длинный вытянутый корпус, из которого вверх торчали изогнутые «ребра», замыкающиеся в кольца огромного диаметра, намного больше, чем весь корабль в длину. Масштаб указан не был, но сразу становилось понятно, что…

– Это спейсер? – нахмурившись, спросила Кори. – Это очень похоже на спейсер.

– А это он и есть! – кивнул Кайто. – Или вернее это прототип. Первая попытка «Кракена» создать мобильный спейсер. Корабль, который сможет сам пользоваться спейсерами, и за счёт этого достигать отдалённых систем намного быстрее, чем стандартными путями. А там, в нужной точке, он бы в течение суток приходил в полную готовность, разворачивался и превращался в самый настоящий спейсер, способный принимать трафик. И как вы думаете, заинтересовал бы подобный эксперимент «потерянных»?