Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Я оказался в спальне. В богато обставленной спальне, главное место в которой занимала огромная двуспальная кровать под балдахином, застеленная белоснежным бельём, а прямо перед ней лежала шкура… Кажется, это медведь. Причём настоящий, земной, которых строго запрещено не то что убивать – даже смотреть на них! Ну, или искусная поделка, неотличимая от оригинала.

Вряд ли, конечно.

Я закрыл дверь, и перешёл к следующей. Она уже была открыта, и, когда я повернул ручку и вошёл внутрь, я понял, почему.

Потому что это и был кабинет Мартинеса. И, возможно, даже где-то есть потайная дверь, ведущая прямо в спальню, раз уж они соседствуют.

Хозяин тоже был на месте. Он встревоженно выглядывал в окно в дальней стене, пристав на носочки и вытягивая шею, словно пытался рассмотреть что-то за пределами видимости. Услышав, что дверь открывается, он обернулся.

Он почти не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Разве что подтянул наконец складки кожи, оставшиеся после того, как ему вырезали двадцать килограммов лишнего жира, и теперь стал даже похож на человека. Но лишь похож. Внутри, судя по тому, что я видел на Проксоне за последние несколько часов, он остался точно таким же мудаком.

Операций по удалению паскудства, увы, ещё не придумали.

Хотя даже если бы и придумали – не думаю, что он бы ею воспользовался.

– Что случилось? – спросил Мартинес, гневно хмурясь. – Они проникли в резиденцию⁈ Те, с корабля⁈

– Да, проникли, – я кивнул. – Поэтому вам немедленно надлежит отправиться.

– Куда? – не понял Мартинес.

– Желательно, в ад! – ухмыльнулся я, доставая из-под тряпок «Аспид».

Глава 26

Мартинес среагировал мгновенно – сказалось то, что он был на взводе и готов к любой опасности.

Более того, он был готов даже к тому, что противник окажется у него в кабинете.

– Викс! – громко взвизгнул Мартинес даже раньше, чем я успел вывести от груди «Аспид», наводя его на голову бывшего генерала.

Скрытые в потолке форсунки, среагировав на голосовую команду, мгновенно выплюнули струи непрозрачного газа, скрывая за ними генерала. В носу резко защипало, захотелось кашлять – явно что-то ядовитое или как минимум не полезное! Я резко выдохнул, задержал дыхание и зажал спуск, поливая стену напротив длинной очередью, до тех пор, пока пустой магазин не отлетел, отброшенный пружиной. Другой рукой нашарил на шее маску и снова натянул её на рожу, возвращая возможность дышать.

Прошла всего секунда-другая, но этого хватило, чтобы мощные нагнетатели заполнили кабинет плотным газовым туманом, в котором ничего не было видно дальше собственной вытянутой руки. Я снял с пояса второй и последний диск с иглами, вставил его в «Аспид», провернул, закрепил, и, держа оружие у груди правой рукой и вытянув перед собой левую, на ощупь двинулся вперёд.

У меня не было уверенности, что Мартинес мёртв. Слишком резко его фигура скрылась в струях непрозрачного газа, я не успел даже прицелиться.

Вот любит же этот паскудник всякие газы! Прямо спит и видит, как бы газы попускать!

Хотя надо отдать ему должное – это действительно элегантное решение, особенно для параноика. Непрозрачный газ быстро заполняет комнату, не давая вероятным противникам возможности не то что прицелиться – а хотя бы даже просто найти Мартинеса в этом киселе, а если он ещё и обладает отравляющими или усыпляющими свойствами (однозначно да, причём скорее первое, чем второе), то одновременно ещё и выводит нападающих из строя. Сам-то Мартинес в курсе, чем он защищён, поэтому вереща своё кодовое слово, он-то уж не забыл задержать дыхание, это факт, даже не требующий подтверждения.

Да, со времён нашей последней встречи скользкая гнида стала ещё более скользкой…

Я наткнулся на стол Мартинеса, тронул его рукой, обошёл по периметру и подошёл наконец к тому месту, где раньше стоял бывший генерал.

Теперь там его не было. Он опять ускользнул.

Я присел, помахал ладонью возле пола, разгоняя кисель, и увидел то, что искал – несколько мелких капель крови, ярко выделяющихся на светлом ламинате. Отлично! Я всё же достал сукиного сына, хоть и явно не так серьёзно, чтобы он откинулся прямо на месте.

Хорошо понимая, куда он мог исчезнуть, я медленно двинулся в сторону стены, соединяющей кабинет со спальней, и не удивился, когда обнаружил ещё одну кровавую каплю. А дальше – ещё одну. Уже не сомневаясь, я выпрямился, резко ускорил шаг, и, когда из тумана на меня внезапно напрыгнула стена, оказалось, что в ней, как я и предполагал, действительно есть дверь. Спрятанная за одним из шкафов, что сейчас был сдвинут в сторону, она вела в спальню, и первые щупальца газа уже несмело заползали в неё, изучая новое для себя пространство.

Кровавая дорожка вела к одному из шкафов возле кровати и прерывалась возле неё. Я быстро подошёл, и носком ботинка постучал по фасаду, прислушиваясь.

Шкаф отозвался глухим гулом, совсем не похожим на тот, что положено издавать нормальной мебели.

А ещё я заметил крошечное кровавое пятнышко возле ручки. И на сей раз это была не просто капля, а отпечаток пальца.

Я ухватился за ручку левой рукой и потянул на себя, держа створ на прицеле «Аспида». Когда щель увеличилась настолько, что стало возможно заглянуть внутрь, я резко дёрнул дверь на себя и отскочил в сторону, готовый, что Мартинес выскочит мне навстречу с оружием.

Но Мартинес не стал выскакивать. Он и не собирался этого делать. Он просто стоял, перематывая одной рукой и зубами кровоточащее предплечье, и не отрываясь смотрел на меня. Через бронированное стекло такой толщины, что оно даже слегка помутнело.

Шкаф оказался ещё одним потайным проходом, и, судя по тому, что я видел через стекло, там внутри у Мартинеса был целый маленький бункер, только не подземный, а прямо на третьем этаже. Там внутри стояло кресло, рабочий стол, на стене висел дисплей с немаленькой диагональю, стоял шкаф и даже небольшая односпальная кровать. Не удивлюсь, если там ещё унитаз и душ с горячей водой предполагается, и холодильник, забитый пусть замороженными, но всё же органическими продуктами. Аптечка же взялась откуда-то, в конце концов.

Мартинес наконец худо-бедно завязал зубами бинт на руке, потянулся в сторону и выхватил откуда-то сбоку микрофон на длинной ножке.

– Что, урод, думал так просто меня взять? Знаешь, сколько таких умников, как ты было? Отдам тебе должное – ты хотя бы зашёл дальше прочих… – прошипел Мартинес в микрофон, не сводя с меня взгляда через стекло.

Я молча поднял «Аспид» и всадил несколько игл в стекло прямо напротив его лица. Стекло хрустнуло, помутнело, но на этом всё и закончилось. Иглы не пробили его даже наполовину.

Мартинес отчётливо хмыкнул:

– А ведь у тебя даже был реальный шанс меня убить… Но я тебя переиграл. Я всех вас переиграл, и всегда переигрывал! И буду переигрывать! И что ты теперь намерен делать? А я скажу тебе что! Ты намерен делать то же самое, что делали все на твоём месте – сражаться. Да, ты намерен драться за свою жизнь, потому что сейчас на тебя объявят охоту все, кто есть в этом здании. Внимание всем! Объявлен код «Вторжение»! Противник находится на третьем этаже, в моей спальне! Немедленно уничтожить! А я на это посмотрю…

И Мартинес отключился. Он демонстративно-неторопливо отставил в сторону, за пределы моего поля зрения, микрофон, сложил руки на груди и гнусно ухмыльнулся.

Как всегда, пытается загребать жар чужими руками, и даже не стесняется этого. У него сейчас все условия для этого – шестёрки сделают всю работу, а сам он отсидится за бронированным стеклом, вынести которое можно только с корабельной пушки, и то не каждой. Вот только корабль сюда не долетит из-за зенитных батарей, а у меня ничего похожего с собой не было.

Зато у меня было кое-что получше…

Но тут от входной двери раздался громкий треск ломающегося дерева, и в комнату ввалились сразу два гвардейца. Я среагировал быстрее, чем понял, что произошло – «Аспид», который я так и не опустил, рванулся к новым целям и я начал стрелять ещё в движении. Короткая очередь игл с глухим стуком впечаталась в броневые пластины, ломая их, гвардейцы задёргались, принимая огромную кинетическую энергию снарядов, и упали на пол без движения.

Быстро они объявились… То ли изначально торчали на третьем этаже, то ли увидели мою дыру на лестничной клетке уже давно и пошли по моим «следам», если это можно так назвать.

Следующая пара зашла со стороны кабинета, слева от меня. Газ там всё ещё клубился, поэтому, когда они вышли из него, как призраки из тумана, для меня это стало неожиданностью.

Впрочем, я для них – тоже.

Идущий первым дёрнул в мою сторону ствол бластера, и я, понимая, что не успеваю развернуться, сделал единственно возможное в этой ситуации – резко присел, разворачиваясь, и тут же толкнулся ногами от стены!

Заряд бластера прошипел над головой и громко разорвался на поверхности бронестекла, а я по гладкому полу проскользил на спине почти к самым ногам противника, и, раньше, чем он успел перевести ствол, вскинул «Аспид».

Иглы ударили в голову гвардейца снизу вверх, окрашивая белый потолок розоватым, и противник, замерев на месте, будто в приступе «звёздочки» медленно повалился назад – туда, откуда пришёл. Скрылся в белом мареве, которое поглотило его, словно было живым и голодным существом.

Второй гвардеец, которому первый всё это время перекрывал линию огня, наконец навёл на меня ствол, но я уже подтянул к себе ноги и резко выбросил их вверх, точно в ствол! Ствол взлетел к потолку, раздался короткий хлопок, и сверху посыпались хлопья декоративной штукатурки.

Этого мгновения мне хватило, чтобы навести «Аспид» на голову врага и снова выжать спуск, обрывая его жизнь.

Снова топот от входной двери…

– Вон, за кроватью!

Не успеть укрыться… Они уже в дверях, и целятся в меня!

Я прямо из положения лёжа на спине кувыркнулся назад, возвращаясь в кабинет и прячась в белой газовой завесе. Вслед мне глухо ухнули два выстрела, но ни один ни попал даже близко.

Я вскочил на ноги, споткнулся о труп гвардейца, которого своими же руками сюда и отправил, чуть не упал, потеряв на этом немного драгоценного времени, и тремя длинными скачками пересёк кабинет, возвращаясь к двери, через которую сюда попал. Я отлично помнил, где она располагается, и поэтому даже густой непрозрачный газ мне не помешал.

Выбив дверь левым плечом (оно снова заныло – теперь точно что-то сломал) я вывалился в коридор, прямо к противоположной стене, и, даже раньше, чем первый противник успел среагировать на моё появление совсем не там, где меня ждали, расстрелял его как неподвижную ростовую мишень в тире.

Гвардеец осел на пол, и из спальни на шум выглянул его напарник. Выглянул, увидел меня, и тут же спрятал голову обратно, раньше, чем очередь игл настигла его. Высунул из-за двери один лишь ствол бластера и несколько раз выстрелил вслепую.

И даже попал. Я присел и рванулся в сторону, уходя с линии огня, но именно этим и подставился – первый же выстрел прилетел точно в грудную пластину брони. Громкий хлопок, жар небольшого взрыва, опаливший брови, и я обнаружил себя лежащим на полу. Как там оказался – ума не приложу, прямое попадание словно выбило из меня кусочек памяти длиной в целую секунду, хотя голова при этом и не пострадала. Ну, почти. Глаза я успел рефлекторно закрыть, а спаленные брови отрастут. Не впервой.

Ствол из-за двери больше не торчал, поэтому я быстро вскочил на ноги, и подбежал к ней, намереваясь по широкой дуге досмотреть углы и выстрелить в первую же часть тела врага, что попадётся мне на глаза.

Но противник решил сделать то же самое, и выскочил из спальни в метре от меня!

Мы столкнулись чуть ли не нос к носу. Он вскинул свой длинный неповоротливый ствол, пытаясь навести его на меня, я поднял «Аспид», намереваясь ответить ему тем же самым.

Я успевал. Он – нет.

И он это тоже понял. Потому что на середине движения он внезапно сменил планы и резким разгибом рук отшвырнул оружие прямо в меня!

Я повернулся, отбивая бластер левым боком, но гвардеец кинулся следом за ним тоже. Одной рукой перехватил мою руку с «Аспидом», а другой – врезал мне в лицо!

Я попытался заблокироваться всё той же многострадальной левой, но окончательно добитая рука отказалась слушаться, и удар я пропустил.

Бац! – и в глазах всё слегка помутнело, словно я ещё раз получил из бластера, и на сей раз – уже в голову.

Хорошо же у него поставлен удар!

Надо этим воспользоваться…

Одной рукой удерживая «Аспид» стволом в потолок и не давая его опустить, противник ударил вторично, пользуясь тем, что я не могу заблокировать удар.

Он не знал, что на самом деле я могу.

Я был готов и резко кивнул навстречу удару, встречая его тем местом, где положено рисовать рога, изображая обманутого неверной женой мужа. Той самой точкой головы, которая идеально подходит для нанесения ударов… Или для их отражения.

Ничем не защищённые пальцы противника приятно хрустнули о мой череп, и, хотя в голове вторично затуманилось, гвардейцу явно пришлось хуже. Настолько хуже, что он, хоть и не закричал от боли, но на мгновение его хватка ослабла и я выдернул руку с «Аспидом» на себя.

А потом отшагнул назад и резким ударом ноги в грудь, с провалом, с шагом вперёд, словно дверь выносил, отправил врага в полёт обратно в спальню!

Он рухнул на пол, перекатился по полу, неловко, пользуясь одной лишь рукой, вскочил на ноги, потянулся к ближайшему трупу с оружием рядом…

Но я уже вошёл следом за ним, одной рукой поднял «Аспид» и выстрелил. Теперь у меня только одна рабочая рука. Но мне хватит.

Противник повалился на землю, и я едва удержался на ногах, чтобы не последовать за ним. Окончательно выведенная из строя рука повисла плетью, да так, что я вообще не мог ею пошевелить. В голове слегка гудело после пропущенного удара, а грудная плита брони почернела и наполовину высыпалась от прямого попадания.

Но это всё не так уж и важно. Намного важнее то, что за стенами больше не слышно топота множества ног, не слышно коротких команд и указаний, не слышно бряцания оружия и брони. Значит – отбился. Значит – противников на этаже больше нет.

По крайней мере, пока.

Я посмотрел на магазин «Аспида», снабжённый прозрачным окошком как раз на такой случай. Там оставалось ещё игр двадцать, что довольно неплохо – мне в пылу боя показалось, что я потратил намного больше боеприпасов. Очень уж сложно их считать из-за огромной скорострельности.

– А ты хорош… – снова раздалось под потолком, и я перевёл взгляд на бронестекло, за которым стоял Мартинес, снова держа в руках микрофон. – Нет, правда хорош! Я бы даже сказал – моё уважение, боец! Встреться мы в других условиях, я бы никаких денег не пожалел на то, чтобы ты стал на меня работать. Даже жалко будет уничтожать такой редкий кадр…

Я усмехнулся и подошёл поближе, встал почти вплотную к бронестеклу, и принялся внимательно осматривать бункер бывшего генерала, насколько вообще мог его рассмотреть со своего места.

– А ведь сейчас сюда подтянутся остальные мои ребята, – продолжал философствовать Мартинес, внимательно наблюдая за мной. – И тогда тебе конец, уже окончательный. И не смотри так на меня и на мой бункер, тебе сюда не забраться. Это полностью исключено, сюда и муха не проскочит без моего разрешения.

– А мне и не надо к тебе забираться. – усмехнулся я, заметив наконец то, что искал – короб вентиляции, который тянулся по дальней стене, втыкался в стену и выходил, судя по всему, в спальню где-то рядом с окном. Может, даже в само окно.

Прикинув его местоположение, я двинулся вдоль стены, внимательно глядя под потолок, и почти у самого окна действительно нашёл выход вентиляции, забранный белой решёткой со скошенными планками и вписанный в декоративный карниз так, что, не зная где искать, и не найдёшь ни хрена.

Мартинес всё это время внимательно наблюдал за мной. Ну пусть понаблюдает. Помешать мне он не сможет.

Пользуясь лишь одной рукой, я подтащил прикроватную тумбочку ближе, и залез на неё прямо ногами, прямо в грязных ботинках. Снова взял «Аспид» и потратил половину оставшегося боезапаса, чтобы перебить болты, держащие решётку вентиляции, и снять её.

– У-у-у, ну вот, – расстроился Мартинес в динамиках под потолком. – Ты меня расстраиваешь. Я только начал думать, что ты не такой, как все остальные, а ты такое творишь… Неужели ты думаешь, что я допущу глупую ошибку с вентиляцией? Что я позволю себя просто отравить? Нет, друг мой, ты ошибаешься! У меня тут стоит самая современная система очистки, которая не просто фильтрует всё на свете, всё, о чём только знает человечество, она ещё и озонирует воздух, придавая ему приятный аромат свежести!

– Да? – усмехнулся я, хотя и не было уверенности, что он меня слышит. – Ну что ж, я очень рад за тебя.

Я достал из кармана чудом уцелевшие во всей этой канители пробирки с антидотом для субмиссиона и вырвал из них пробки.

– Ну значит тебе и волноваться в твоём бункере не о чем… Не так ли? – риторически спросил я.

И, широко размахнувшись, забросил откупоренные пробирки в вентиляционный канал так далеко, как только получилось!

Глава 27

Мартинес действительно не верил, что я смогу его достать через вентиляцию. Не верил целую минуту, или, может, даже полторы минуты. И всё это время он продолжал насмехаться над моими мыслительными способностями, а я, вернувшись обратно к бронированному стеклу, молча наблюдал за тем, как бездарно он проводит свои последние секунды жизни.

А потом антидот, проигнорировав все фильтры и очистители, как и обещала Пиявка, заполнил внутренний объем бункера, и бывшему генералу резко поплохело.

Сперва он отчётливо принюхался, словно не мог понять, почему вдруг ему стало дурно. Судя по выражению лица, которое сменилось на глубокую задумчивость, он ничего не почувствовал, и только почесал голову, и торжествующе посмотрел на меня:

– Я же говорил, что ни хрена у тебя не выйдет. Слушать старших надо, малыш, дольше проживе…

А вот договорить уже он не смог. Глаза его внезапно выпучились, как у лягушки, выброшенной в открытой космос, и буквально за секунду покраснели до такой степени, что, казалось, ещё чуть-чуть – и они просто лопнут, забрызгивая всё вокруг кровью!

– Это… – пробормотал Мартинес, глядя куда-то мимо меня. – Это… Зачем… Почему…

Не знаю, что именно имела в виду Пиявка, когда говорила про «расплавление мозга», но Мартинес сейчас явно испытывал именно его. Выражение его лица сменилось с торжествующего на растерянное, как будто он забыл, где и почему находится, а пальцы рук начали дрожать, как у больного Паркинсоном.

– Четыре… Четыре… – бессвязно лепетал Мартинес. – Надо четыре…

Постепенно дрожь перекинулась на всё его тело, ещё немного – и его начнёт колбасить в самых настоящих судорогах! Перегруженный мозг Мартинеса, не понимая, что с ним происходит, панически рассылал все возможные команды во всех возможных направлениях, и его организм сейчас должен был напоминать вышедший из-под контроля механизм, который разрушает сам себя нагрузками, на которые он не был рассчитан.

– Нет!!! – внезапно заорал Мартинес во всё горло, так, что я даже без микрофона его услышал через стекло. – Пожалуйста, нет!!!

Через силу, сопротивляясь судорогам, он поднял руку и мазнул по стене справа от себя. Ещё раз, ещё раз…

На четвёртый раз он наконец попал, и бронированное стекло, разделяющее нас, уехало вверх.

Мартинес выпал из загазованного помещения, как сломанный манекен. Повалился на пол, попытался отползти подальше, но из-за бьющих тело судорог лишь крутнулся на месте на четверть оборота.

– Нет… Нет! – бессвязно шептал он. – Четыре! Восемь!.. Пятнадцать!..

Я присел рядом с ним, и попытался поймать безэмоциональный взгляд генерала, упёртый в потолок. Поймал – и он тут же зафиксировался на мне, словно я был единственным важным объектом здесь и сейчас.

В общем-то, так оно и было.

– Если ты меня слышишь, то я предлагаю тебе сделку, – негромко начал я. – Ты говоришь мне как отключить зенитные батареи, а я прерву твою агонию.

– Четыре! Четыре!!! – бессвязно заорал Мартинес, не сводя с меня взгляда. – Восемь!

– Видимо, не слышишь… – вздохнул я, поднимаясь на ноги.

– Код!!! – ещё громче завопил Мартинес, тело которого уже начало крутить судорогами в разные стороны под треск растягивающихся связок. – Код! Четыре! Восемь! Пятнадцать! Шестнадцать! Двадцать… Три! Сорок… Два!

– Четыре восемь пятнадцать шестнадцать двадцать три сорок два? – уточнил я.

– Да!!! Надо! Надо!..

– Где управление?

– Четвёртый! Этаж!.. Надо!..

Мартинеса снова выгнуло судорогой, да так, что я отчётливо услышал треск ломающейся кости.

А потом сразу же согнуло обратно.

– Надо!!! – заорал он, сгибаясь туда-обратно так же легко и быстро, как лист бумаги.

Вряд ли он назвал код, чтобы я отключил зенитки. Скорее всего хотел ликвидировать нас. Но это уже не имело значения. Код был у меня, а как с ним распорядиться, я решу сам.

Что ж, обещания надо выполнять.

Я прижал ногой шею генерала, чтобы голова не дрыгалась, приставил «Аспид» и выпустил весь оставшийся запас игл, дёрнув при этом ствол так, чтобы поразить как можно больший объём.

Бывший генерал ещё несколько раз дёрнулся, и наконец затих. Мозг окончательно умер, и оставил в покое многострадальное тело.

Будь моя воля, я бы оставил его один на один с этими страданиями. Он их заслужил. Несколько раз заслужил.

Но обещания надо выполнять.

Когда бывший генерал окончательно упокоился, я отбросил опустевший «Аспид», перешагнул через тело и вошёл в бункер.

Наверняка в нём можно было бы найти много всякого интересного, но оно всё сейчас не нужно. Сейчас мне нужно кое-что вполне конкретное, а поисками займёмся потом.

Если выживем…

Я протянул руку и взял микрофон, в который Мартинес так лихо вещал на всё здание.

– Эй, вы, – даже не пытаясь придать своему голосу несуществующей бодрости, начал я. – Мартинес мёртв. Кто сомневается, может зайти к нему в спальню и посмотреть своими глазами. Также сюда может подняться любой, кому взбредёт в голову продолжать сопротивление даже несмотря на то, что защищать больше некого. Но предупреждаю сразу – здесь уже лежит почти десяток тех, кто тоже посчитал себя самыми умными и сильными. И ещё один десяток остался в городке около посадочной площадки. Если вам и этого мало для того, чтобы понять, что происходит, милости прошу сюда. Только, пока будете подниматься, помните – Мартинес вас обманул. Это не я оказался заперт с вами. Это вас заперли со мной.

И я отпустил микрофон, позволяя ему упасть на пол.

По зданию разнёсся оглушительный скрежет, ставящий точку в моих словах, и я вышел из бункера. Нагнулся, подхватывая один из десятка лежащих вокруг бластеров, убедился, что он тоже с биометрической защитой и толку от него не будет. Обхлопав несколько трупов подряд, нащупал под тряпьём очередного гвардейца ещё один «Аспид» и забрал его себе вместе с дополнительным магазином. Снова вооружившись таким образом, я вышел из спальни и, уже не скрываясь, пошёл вперёд, к двери на лестницу, через которую совсем недавно попал сюда.

Я шёл, не скрываясь и не прячась – уже не было смысла. В опалённом тряпье, с разбитой броней, я бы не смог сойти за своего даже будь я профессиональным актёром, а я им не был. Можно было бы попытаться переодеться в спальне Мартинеса, сняв одежду с трупа, но с одной рабочей рукой это затянулось бы на неделю. Да и смысла в этом особенного не было – я ясно дал понять, что их командира больше нет, иначе бы я никак не смог попасть в его бункер и добраться до его специальной связи на всё здание разом. Любые солдаты теряются, когда узнают, что лишились командования.

А гвардейцы Мартинеса – это, в первую очередь, солдаты.

И лишь во вторую – уроды, упивающиеся своим превосходством над другими.

До двери на лестницу я добрался, никого не встретив по пути. Всю дорогу я старался не думать о том, как сейчас буду пролезать обратно на лестницу через крошечную дыру, пользуясь всего одной рукой, но всё оказалось намного проще – дверь была открыта. Видимо, гвардейцы, которые остались лежать в спальне, так спешили на помощь Мартинесу, что просто не закрыли её за собой.

Я вышел на лестницу и начал подниматься на четвёртый этаж, как вдруг внезапно сверху раздались торопливые шаги и мне навстречу сбежал ещё один боец бывшего генерала. В форме, с бластером, и даже дыхательная маска болталась на шее, словно он что-то подозревал заранее.

Мы столкнулись буквально нос к носу, и замерли. Гвардеец медленно обвёл взглядом меня с головы до ног и так же медленно потянул ствол бластера вверх. Я неторопливо покачал головой и указал глазами на «Аспид» в руке.

Гвардеец замер, так и не подняв ствол. Долгую секунду он стоял, не двигаясь, и только бегая глазами с моего лица на «Аспид» и обратно. Он явно слышал моё сообщение и теперь в нём боролись два совершенно понятных желания. Или, вернее, желание и нежелание.

Наконец инстинкт самосохранения пересилил, и гвардеец так же медленно, как и поднимал, опустил бластер. И тут же отвёл взгляд в сторону, словно и не видел меня вовсе. Неторопливо, бочком, проскользнул мимо меня, и поспешил дальше вниз по лестнице, в итоге скрывшись за дверью третьего этажа.

Я же проводил его взглядом и поднялся наконец на четвёртый.

Он разительно отличался от третьего, оно и понятно – тут главнюки не жили. Тут, судя по всему, вообще никто не жил, и этаж был чисто техническим. На это намекало практически полное отсутствие какой-либо отделки и голый, хоть и гладкий бетон на полу. Даже двери тут были не в пример проще, чем этажом ниже… И тоже без каких-либо подписей.

Я потянул ручку ближайшей двери, и она послушно подалась. Заглянув в комнату, я очередной раз уверился, что этот этаж предполагался как технический – тут стояла система очистки и нагрева воды, снабжающая весь дворец. Фильтры, бойлеры, какие-то краны, что-то ещё, с чем я был знаком крайне поверхностно…

Я закрыл дверь, прошёл к следующей и дёрнул её тоже.

И обнаружил за ней то, что и искал.

В небольшой комнате только и хватало места, что на единый пульт управления ПВО, занявший собой целых три стены, и одного оператора. Прямо напротив двери висел добрый десяток дисплеев, отображающих данные и изображение с соответствующих батарей, и ещё один дисплей, судя по его пустоте, использовался для введения общих команд. Справа и слева от оператора, одетого не в лохмотья со скрытой броней, а в кои-то веки в обычный рабочий комбинезон, располагалось отдельное управления для каждой батареи, дополненное экраном с выведенной на него радарной сеткой.

Оператор, сидящий в центре всего этого, нервно обернулся, когда я открыл дверь, а, завидев меня, вообще вскочил, закрываясь руками:

– Стойте! Я безоружен!

– Зато я – нет, – хмыкнул я, входя внутрь. – Отключай систему.

– Я не могу! – оператор страдальчески заломил руки. – Я не знаю кода отключения! Его знает только главный!

– Не только, – я указал глазами на клавиатуру прямо перед оператором. – Садись и вводи код.

Оператор послушно плюхнулся обратно в кресло и придвинул к себе клавиатуру.

Я продиктовал код, простучали клавиши, запечатляя волшебные числа на экране, и следом, громко ставя точку, подобно упавшему микрофону, громко клацнула клавиша ввода.

Мартинес не обманул. Его пылающий в агонии мозг, скорее всего, и не в состоянии был обмануть хоть кого-то – слишком плохо ему было. Но так или иначе, радарные сетки на экранах погасли, а изображение с каждой из зенитных батарей перечеркнулось красной яркой надписью «Отключено». Они всё ещё работали как камеры, но не более того.

– Молодец, – констатировал я, отходя на шаг. – А теперь встал и вышел отсюда.

– Но… – оператор обернулся.

– Без «но», – я покачал головой. – Или ты остаёшься здесь навечно, или уходишь.

Повторять не пришлось – оператор вскочил и, как ошпаренный, выскочил вон. Я проводил его взглядом, а потом поднял «Аспид» и зажал спусковой крючок.

Поток игл ударил в дисплеи батарей, разбивая их, заставляя пойти разноцветными ломаными кляксами, погаснуть, или даже треснуть электрическим разрядом и задымиться! Я повёл иглострел в сторону, зацепляя соседние экраны, включая и те, что отвечали за вывод показаний радио-локационных систем, приводя в негодность и их тоже.

И только когда «Аспид» вхолостую щёлкнул, и отбросил пустой диск, я остановился. Остановился и с удовольствием оглядел итоги своей работы.

Ни один дисплей не остался целым. Ни на одном дисплее теперь нельзя было ничего прочитать, все превратились в мешанину ярких пятен. Теперь, даже если кому-то придёт в голову перезапустить систему ПВО, даже если у кого-то будет достаточный для этого допуск, даже если кто-то будет знать нужный код… Управлять ею всё равно не получится. Задать цели – не получится. А, значит, мой корабль наконец-то в безопасности.

Я ещё раз оглядел дымящиеся и полосящие экраны, положил «Аспид» на ближайший пульт, достал новый диск с иглами, и вставил в оружие.

– Кар экипажу! – произнёс я в комлинк, покончив с перезарядкой. – Миссия выполнена.

– Наконец-то! – раздался в комлинке голос Кори, полный облегчения. – Ты куда так надолго пропадал⁈ Мы уже думали!..

– Ты думала! – внезапно вмешалась Пиявка. – Кар, дорогой, ты там как?

– Хреново! – против воли улыбнулся я. – Ты будешь довольна.

– О, не сомневаюсь! – проворковала Пиявка, но её тоже перебили, на сей раз капитан:

– Что за «миссия выполнена», Кар?

– Я отключил зенитки, – ответил я. – Вы можете спокойно подниматься выше уровня домов. И забрать наконец меня отсюда…

– Отличные новости, дружище! – облегчённо рассмеялся капитан. – Нам там есть куда сесть?

– Боюсь, нет, – я покачал головой, и только потом сообразил, что они всё равно не видят жеста. – Но это не проблема. Заберёте меня с крыши.

– Опять крыши? – ужаснулась Кори, но капитан перебил и её тоже:

– Хорошо, Кар! Крыша так крыша! Будем через пять минут! Держись там!

Я бросил последний взгляд на дело рук своих, взял с пульта «Аспид» и пошёл обратно к лестнице.

По пути на пятый этаж мне никто не попался. Снизу раздавались крики и глухие удары, словно кого-то били головой о стену, но то, что происходило внизу, меня интересовало мало.

Намного больше меня интересовало, как мне выбраться на крышу. И выведет ли эта лестница меня туда.

Ответ я получил через тридцать секунд – нет, не выведет. Лестница вывела меня только на последний, пятый этаж. Видимо, где-то в недрах его помещений должен располагаться выход на крышу, иначе как ещё это может быть устроено? Выход на крышу должен быть в обязательном порядке, как минимум, чтобы можно было её починить в случае чего.

Но, когда я открыл дверь на пятый этаж, я понял, что здесь располагается нечто намного более важное и нужное, чем просто выход на крышу.