Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Потом полетели дальше, Ева рулила Ростиком уже откровенно, словно на румпеле стояла или сидела за рычагами антиграва. Но это было к лучшему, он даже слегка выспался, когда она вела его птерозавра.

Поутру они оказались над морем, километрах в сорока от берега, тут лететь было уже недалеко, не больше двух-трех часов.

Вот сегодня все и решится, подумал Ростик и, как ни был слаб и дизориентирован, потребовал:

– Теперь я сам, а вы идите к берегу.

– Думаешь, мы тебя бросим?

– Еще как бросите. – Рост мог бы разозлиться, но на это у него не было сил. – Для вас продолжение полета, без сомнения, окончится гибелью. А вы нужны, не забудьте, если со мной что-то случится, вы должны будете провести летателей в портал и научите их долбить менгиры и, чем черт не шутит, может быть, уничтожать таланты. Так что это приказ.

– Может, Ромка один вернется, а я… Тут же полно летающих китов.

– Нет, вы оба. И уведите с собой Кима. Его крейсер вызовет у чегетазуров подозрения, что он гружен взрывчаткой, он даже на десяток километров к кораблю не подлетит, его собьют. А лишние потери… нам ни к чему.

– Ростик, милый, я…

– Молчать, Ева. Дальше – я сам.

– Один ты не долетишь, пап, это точно. Это тоже будет… лишняя потеря.

– Еще раз напоминаю – приказы не обсуждаются.

И странное дело, должно быть, он все-таки сумел как-то собраться, потому что его воли вдруг хватило заставить их подчиняться. Сначала Ромка, потом Ева, потом, когда она как-то посигналила крейсеру, в котором сидели обычные люди, не наездники гигантов, не летуны в пологах, черный треугольник развернулся и пошел к берегу. Медленно, преувеличенно плавно.

Рост проводил их взглядом, покружив на месте. Что ни говори, а задание могло окончиться его смертью или хуже того – новым пленом. Поэтому посмотреть, как друзья и сын возвращаются домой, пусть и в те дома, которым грозило разрушение, было приятно. Тем более что это оказалось еще и красиво.

Над слегка парящим на морозце морем, почти в полную силу освещенным солнцем, два странных, чудных, но уже ставших такими родными драконообразных птерозавра поплыли к виднеющемуся вдали берегу по бокам от черной треугольной машины. Хотя, если подумать, в их уходе было и что-то печальное. Но Рост знал – он все сделал правильно, по-другому нельзя.

А потом он двинулся вперед, к тому месту, где уже угадывал присутствие злой и мощной, как ураган, воли чегетазуров.

Корабли долго были не видны за туманом. Зато, когда это покрывало истончилось, из него вынырнули почти полсотни крейсеров. Не возникало никакого сомнения, что это пурпурные. И крейсеры у них были какие-то чужие и более мощные, чем те, которыми располагало человечество. Они были больше, лучше вооружены и выглядели… более крепкими. Броня из кованого дерева на них была, наверное, в ладонь толщиной, а не в три пальца, как на треугольниках людей.

Росту опять стало худо, он снова шел в своем летателе, как раненый, с залитыми потом глазами, почти ничего не разбирая ни впереди, ни по бокам, где висели эти самые враждебные треугольники. Они как бы отрубили его способность воспринимать мир по бокам от себя. Как и снизу-сверху, со стороны моря и в сером пологе Полдневного неба.

Только не сбивайте меня, попросил он и лишь тогда сообразил, что эту фразу он проговаривает про себя, наверное, без перерыва. Скорее всего Ромка и Ева его слышат, подумалось ему, но это было неважно. Гораздо серьезнее было то, что его птерозавр, в котором он находился, вдруг почти осмысленно спросил его – мы погибнем?

А он и забыл, что с летателями тоже можно разговаривать, если они этого захотят… Нет, друг, мы уцелеем. Ростик обрадовался, потому что теперь он был не один в странной живой машине, что им подарил Зевс, а был с другом, который, как и он, боялся смерти, которому также было больно от этих проклятых талантов, сложенных где-то в ногах наездника, и он, вероятно, также мало понимал, что произойдет через час… Нет, оказывается, скорее, потому что до кораблей почему-то сразу стало недалеко.

Только не сбивайте нас, это будет неправильно, это будет ошибкой…

Палуба ближайшего корабля была затянута черной тканью, вырабатывающей электричество. Сесть на этот корабль было мудрено, лишь два или три корабля, составляющих сейчас общий корпус плавающего города, оказались лишены этой ткани, но на них почти сплошной корой, крыло к крылу, стояли черные треугольники… И тогда Ростик понял, что главным является корабль, который сидел в воде чуть сбоку и подальше от первого, самого большого.

Именно на этом, втором, корабле находились те чегетазуры, которые командовали всей операцией по уничтожению человечества. Только они могли принимать решение – оставить ли этих настырных людишек в покое, раз они грозят разрушением менгиров… И палуба этого плавающего города была в большей степени свободна от фотоэлементов. А значит, и приземлиться там было легче.

Вот, решил Ростик, я чего-то уже добился, они меня не сбили. А хотели… Или они все поняли, во всем разобрались, и садиться на палубу, доставать таланты – уже не нужно? Нет, все-таки нужно.

Он плавно развернулся для посадки. При этом один из крейсеров чуть не врезался в него, наверное, решил проявить грубость, свойственную всем пурпурным воякам? Или попробовал придавить его выхлопом своих антигравитационных блинов, но не сумел?.. Какая разница.

Внизу было немало народу, но все эти пурпурные разбегались и прятались в надстройки. Теперь, когда Рост шел над самой палубой, выстроенной из шестигранных площадок, он это отчетливо видел. До главных надстроек, возвышающихся над всей этой плоской конструкцией, оставалось еще километра три, когда давление ментальной силы чегетазуров стало непереносимым. Ростик и его летатель плюхнулись на палубу примерно так же, как подбитые самолеты, наверное, во время войны садились на брюхо. Его летателя даже протащило юзом по палубе, настолько он был нескоординированным. То-то эти пурпурные, наверное, хохочут, наблюдая за мной, решил Ростик. Но для него сейчас важным было иное.

Сейчас, друг, я освобожу тебя от нашей ноши… Может, и мне станет полегче, сказал он почти вслух, выбираясь из кокона летателя. Как всегда бывало, тело гиганта показалось теплым, с него не хотелось сходить. Но Рост сумел оторваться, встал на колени, порылся и вытащил из мягкой, трепещущей, живой ткани полога, где только что лежал сам, таланты… Которые притащил сюда.

Он выбирал их, потом уронил сразу три штуки, вынужден был совсем уж смешно нырнуть в утробу летателя, чтобы достать эти камни… Потом один никак не хотел находиться в розовато-серых складках. Наконец он нашел и этот проклятый, закатившийся под дальнюю складку, талант. И сполз по шершавому боку летающего ящера на палубу вражеского корабля.

Тогда что-то изменилось, что-то неуловимое, чему Рост при всем желании не мог бы подобрать названия. А он пошел к главным надстройкам, придерживая камни у груди. Почему-то сейчас они фонили сильнее обычного. От того, что они находились так близко, можно было задохнуться, словно они испускали ядовитый газ. Он опустил руки до уровня бедер. Хорошо, что они такие… небольшие, все умещаются в ладонях, решил Рост.

Один из них вывалился, покатился по палубе, поблескивая на солнце. Черт с ним, решил Ростик.

И вдруг на него навалилась такая силища, что он попятился, как от серии ударов, нанесенных кувалдой. Это было ментальное давление, которым его пытались подчинить. Это было непереносимо, он даже зашатался… Но не упал, только опустился на одно колено, но сумел подняться.

Сил для гнева у него не было. Он остановился, посмотрел на башни главных надстроек этого корабля. Они были высоки, пожалуй, этажей в десять или даже больше. Они возвышались над всей плоской палубой, как небоскребы. Они возвышались даже над морем, спокойно лежащим со всех сторон от этого маленького человека, пришедшего сюда со своим странным зверем, который послушно ждал его сзади.

Вы все можете понять сами, решил Рост наконец. Вы умеете читать мои мысли лучше, чем я когда-нибудь сам научусь их понимать. Вот и смотрите, что мы, люди, слабые и малочисленные, сделаем с тем, что находится по ту сторону портала, ведущего неизвестно куда, если вы не остановитесь… Ведь сделаем, и это самое главное.

Он постоял, подождал, потом понял, что сейчас снова упадет под прессом этой ментальной агрессии, под давлением этой силы, под напором этой мощи. И разжал руки. Таланты, еще не высохшие от слизи, которой летатель попытался, оказывается, их изолировать от своего тела, раскатились в разные стороны. А Рост повернулся и пошел назад, по-прежнему покачиваясь, едва сдерживаясь, чтобы не кричать от боли, которой начиняли его тело чегетазуры. И от той ненависти, которую они теперь, не таясь, на него опрокидывали.

Но ему хватило выдержки, чтобы не упасть. И вдруг… Это было, как глоток воздуха, когда удается всплыть с большой, давящей глубины. Давление пропало или сделалось почти неощутимым.

Рост обернулся, еще раз посмотрел на эти высоченные надстройки плавающего города, в ту сторону, где находились его враги. Сейчас начнут стрелять, подумал он. Просто захватить его в плен, с таким накалом ненависти, обращенной против него, невозможно. Он подождал и пошел к летателю.

Никто в него не стрелял. Значит… Он не мог поверить себе, своим ощущениям. Но, кажется… Да, они поняли, решил Рост, все-таки поняли. И пробуют учесть изменившиеся правила игры. Но что же дальше?

И вдруг возник сигнал. Не очень сильный, такой иногда нагоняют ярки, когда не хотят, чтобы тот, с кем они разговаривают, пострадал. Даже ментально слова звучали незнакомо, необычно… Лишь после довольно долгого обдумывания Рост понял, что сигнал транслируют на очень архаичном едином.

Вы обретаете мир, но… То, что произойдет с вами потом, нас не касается.

Ха, чуть не рассмеялся Рост, конечно, у нас еще будет, возможно, куча проблем. Полдневье – такое место, где умереть, погибнуть даже всем Боловском проще, чем заболеть насморком. Но не сейчас… А возможно, мы справимся и с этим. Ведь главное – не сейчас, мы не будем уничтожены этой силой… Не будем подавлены превосходством двух плавающих городов с численностью жителей более миллиона, так что…

Это не окончательная победа, конечно, но конец войне. И это уже кое-что.

И лишь когда он уже влезал в своего летателя, он вдруг понял. Обретение мира означало, если перевести на русский язык, не только отсутствие войны с пурпурными, не только покой, но и присвоение места обитания. Они обрели Россу, на которой жили.

Да, они обрели мир. В обоих значениях, и никогда еще для Ростика эти значения не сливались так точно и крепко. И так обещающе.

Антон Кун, Эл. Лекс
Тайны затерянных звезд. Том 1

Глава 1

Эл Лекс, Антон Кун «Тайны затеряных звёзд»

Аннотация:

Твое прошлое наполнено взрывами, выстрелами и штурмами космических кораблей? Ты раскопал то, что не следовало, и теперь на тебя охотятся твои же наниматели, то есть само правительство? Всю твою группу уже уничтожили и в живых остался один лишь ты?

Поздравляем! Ты как нельзя лучше подходишь для должности врекера в корпорации «Линкс»! Мы предлагаем: ненормированный рабочий день, собственный врекерский буй размером с конуру, кабальный контракт, а главное – полное отсутствие интереса к нашим работникам со стороны правительства!"

Так они говорили, и я воспользовался этой возможностью.

Но никто не предупреждал, что однажды в меня врежется пылающий пиратский корабль!

Глава 1

Имплозивная граната упала мне прямо под ноги, перекатилась по полу и ткнулась в ботинок штурмовой брони.

– Граната! – крикнул Мэдс, предупреждая о том, что я и так видел. И он даже знал, что я видел, просто в нашем отряде так принято – всегда страховать и предупреждать друг друга. В наших операциях не стоит рассчитывать на стороннюю помощь, а в ряде случаев – даже на эвакуацию. Так что по-другому просто нельзя. По-другому – верная смерть.

Я дёрнул гранату гравизахватом и тут же отключил захват, чтобы граната не прилипла к ладони, и коротким ударом приклада отправил её прочь – туда, откуда она прилетела. Благо, искусственная гравитация на «Флориде шесть» всё ещё была включена.

Громкое шипение выжигаемого воздуха, хлопок имплозии – и противник, укрывавшийся за углом стены, выпрыгивает оттуда, словно его на верёвке выдернули.

Он ещё летел, пытаясь выровняться в полёте и приземлиться на ноги, а не как получится, а наглазник уже отследил его траекторию и рассчитал упреждение. Но я все равно начал стрелять раньше. Раньше, чем сработал компьютер. Мне и не нужны были, по сути, все эти электронные помощники, никому из нашего отряда не нужны. Просто из стандартной штурмовой брони, которой мы были вынуждены пользоваться, их не вынуть.

Лучемёт в моих руках дважды дёрнулся, выплёвывая облачка хладагента, и броня противника потекла, проплавленная в двух местах – визор шлема и пластина, прикрывающая сердце. Мгновенная смерть. Как и сообщали на брифинге, никакой силовой брони.

– Говорит группа три, у нас тут серьёзное сопротивление! – раздалось в гарнитуре. – Отстаём от графика! Чес девятьсот!

«Девятьсот» означает, что боец сам не повреждён, но не способен продолжать миссию – например, выведена из строя броня или оружие или и то и то. Крепко же их там прижали.

– Говорит группа два, – ответил я на вызов. – Организуйте оборону, защищайте девятисотого, имитируйте отход. Вытащите на себя максимум этих уродов.

– Группа три, принято! Конец связи!

– За мной! – скомандовал я своей тройке, снова вскидывая оружие.

И мы побежали по коридорам корабля, экипаж которого буквально пятнадцать минут назад ещё готовился к расчётному торможению в спейсере системы Кастор и даже не подозревал о том, что скоро многие из них умрут.

На бегу я махнул вперёд двумя вытянутыми пальцами. С тихим многоголосым жужжанием рой мелких дронов сорвался с плечевых пластин и разлетелся по коридорам, окружающим нас. На дисплее тактического блока тут же вспыхнули яркие красные точки противников. Вспыхнули – и сразу пропали, когда враги, поняв, что их срисовали, включили эми-генераторы, сжигая разведывательных дронов.

Но это уже пустое. Я запомнил, где они были, сколько их было и даже успел просчитать, какие из них успеют нас перехватить, а какие – нет.

Поэтому к следующему перекрёстку корабельных коридоров я подбегал, сорвав с пояса силовую мину. Бросок – и круглая мина отскакивает от стенки коридора, залетая внутрь, и вспыхивает из-за угла синим, активируясь.

Пробегая мимо коридора, я повернул голову, убедился, что два противника почём зря поливают из обычного огнестрельного оружия голубой силовой экран, перегородивший коридор поперёк, и на бегу кинул прямо под него обычную осколочную гранату, замедлитель которой предварительно выставил на шесть секунд.

Силовая мина работает пять секунд. Противник не должен выжить.

Мэдс и Карсон убежали чуть вперёд, обрабатывая перекрёстки, их лучемёты изредка хлопали, обрывая очередную жизнь. Я пробежал мимо них, занимая следующий перекрёсток и проверяя оба направления, после этого вперёд снова перебежал Мэдс, снова Карсон, снова я…

Я же первым и наткнулся на сопротивление. За очередным углом шевельнулись тени, которых там не должно было быть, и раздался звук, которого там тоже не должно было быть, да ещё и усиленный активными динамиками в броне. Звук взводимого затвора огнестрельного оружия.

– Контакт! – автоматически предупредил я, выворачивая из-за угла и вскидывая к плечу лучемёт.

Поток пуль ударил в мою броню, в визоре проскочила рябь, когда силовое поле поглотило свинцовых пчёл. Противники стреляли короткими очередями, не позволяя отдаче уводить ствол в сторону, и грамотно сменяли друг друга, как только у одного заканчивался магазин – чтобы поток пуль не прерывался ни на мгновение. Они, как и я, знали, что ничего моему силовому щиту своими пулями не сделают. Они, как и я, знали, что, пока щит работает на полную, я тоже не смогу выстрелить – щит замкнёт мой импульс в своём объёме, аннигилируя всё, что внутри.

Но все же их было много, против меня одного, и поэтому вероятность ошибки у них тоже была намного выше, чем у меня. Я мог ошибиться один раз, и даже если бы это произошло, они бы не смогли воспользоваться моей ошибкой. Из них каждый мог ошибиться по разу, и мне было достаточно всего одного.

И я его дождался. Один из четырёх солдат замешкался со сменой магазина, и в непрерывном потоке пуль, который не позволял мне выстрелить, образовался разрыв. Всего на одно мгновение образовался, но мне хватило, чтобы дважды выстрелить, пробивая сначала переборку, за которой укрылся наконец перезарядившийся солдат, а потом, через проплавленную дыру – и его самого.

После этого уничтожить оставшихся трех было совсем нетрудно – запаниковав, они выстрелили в меня одновременно. И патроны у них закончились одновременно. Так что и умерли они тоже одновременно.

И вот наконец наша цель. Каюта 4217, на вид точно такая же, как и все остальные. Конечно же, дверь не откроется без электронного ключа, но ключ у нас есть. Я прижал правую ладонь к энкодеру, он считал зашитый в перчатку ключ и дверь открылась.

Стоящий напротив двери человек, склонившийся над столом, на котором стоял раскрытый ноутбук, вскинул голову.

Тактический блок мгновенно просканировал его лицо и вывел описание. «Кристофер Роудс. Цель подтверждена».

– Вы здесь, чтобы вывести меня? – Кристофер Роудс потянулся к ноутбуку.

– Мы здесь, чтобы убить тебя, – ответил я, поднимая лучемёт. – За то, что ты продавал информацию террористам из «Шестой луны!»

– Тут какая-то ошибка! Я никогда… – растерялся Кристофер Роудс.

Но я уже нажал на спуск.

И проснулся.

Не было вокруг никаких узких коридоров «Флориды шесть», не было на мне стандартной на вид брони с уникальной начинкой «Мёртвого эхо», не было в руках лучемёта, которые запрещены к использованию внутри кораблей, не было рядом Мэдса и Карсона, их вообще уже не было. Одного профессионально и точно зарезали в пьяной драке на захудалой планете Проксимы-четыре, другой… Ради того, чтобы уничтожить другого, пожертвовали пассажирским транспортом. Сожгли его вместе со всеми, кто был внутри – двадцать пассажиров и три члена экипажа, включая и моего бывшего сослуживца. Официально это назвали актом террора, но я-то знал, что за этим стоит Администрация. Та самая Администрация, ради которой мы столько убивали, уничтожали и стирали. Та самая Администрация, что списала нас в утиль и объявила на нас охоту, как только мы волей случая вскрыли правду, которую они так усиленно пытались утаить.

Так или иначе, они добрались до всех членов «Мёртвого эха», тем или иным способом устранили всех. Почти. Я успел спрятаться.

И теперь у меня была только крошечная жилая комнатушка врекерского буя, пахнущая металлом и краской, как ни пытайся от этого избавиться, какие ароматизаторы не используй. Была узкая кровать, на жёстком пенопластовом матрасе которой я вынужден спать последние два года. Были светящиеся на стене в изголовье цифры часов, показывающие, что я проснулся за две минуты до будильника.

Я всегда просыпался до будильника, в промежутке от одной минуты до пяти. Мне он был не нужен. У меня был свой, внутренний, наработанный долгими годами тренировок. Так что клятый будильник «Линкс» мне и нафиг не упёрся, и я бы его с удовольствием отключил, но это, к сожалению, можно было провернуть только демонтировав потолочную панель, в которую он встроен. Что неминуемо повлечёт за собой штраф.

Я полежал ещё две минуты в темноте, а потом зажегся свет и после короткой, буквально в четыре ноты, вступительной мелодии, будильник заговорил синтезированным женским голосом:

– Доброе утро, сотрудник! Наступает ваш новый рабочий день в корпорации «Линкс». Напоминаем вам, что у вас есть тридцать минут до начала рабочего дня на гигиенические процедуры, приём пищи и прочие потребности. Через тридцать минут после этого сообщения, если вы не приложите вашу личную идентификационную карточку к рабочему терминалу, вам будут начисляться штрафные баллы!

– Да-да, конечно! – пробормотал я, как следует потянулся, насколько позволяла крошечная длина кровати, после чего продолжил в унисон вместе с механическим голосом: – Помните, хорошее настроение это залог успешной и безопасной работы, так что постарайтесь привести себя в доброе расположение духа. Если вы чувствуете себя нездоровым, обратитесь к медицинской службе «Линкс». Мы ценим каждого сотрудника. Хорошего дня. Да-да, конечно… Наизусть уже выучил эту вашу клятую речь, каждый день её крутите!

Я ухватился за поручень на потолке, с помощью которого предполагалось залезать в кровать, расположенную на уровне груди, стащил тело вниз, но не спрыгнул до конца. Повис на полусогнутых руках и стал подтягиваться, пока мышцы не начали приятно гудеть от напряжения. В крошечном жилом пространстве врекерского буя это было единственное упражнение, которое удавалось делать, ну ещё приседания. Отжиматься уже не получалось – не было такого количества свободного места. На буе, где производился разбор списанных кораблей, экономили каждый сантиметр пространства.

Спрыгнув с импровизированного турника, я открыл дверцу крошечного холодильника, который вместе с микроволновкой и столом для приёма пищи располагался точно под кроватью, и достал суточный паек – зелёный фольгированный пакет, на котором красовался знак «Линкс» – составленная из шестиугольников разного размера стилизованная жёлтая кошачья лапа. Вскрыл, отделил треть, положенную на завтрак, сунул в микроволновку и включил её на две минуты.

Повернул голову в сторону, практически уткнувшись носом в окно, за которым на фоне черного бархата бескрайнего космоса, утыканного яркими точками далёких звёзд, виднелась врекерская станция, где меня уже дожидался свежесписанный небольшой корвет класса «Максима», доставленный туда за то время, что я спал. Красные и синие зевы приёмников печи переплавки и процессорного генератора уже светились соответствующими цветами. Не хватало только самого главного и одновременно самого маленького связующего звена – крошечной блохи в скафандре с кучей снаряжения, который распилит эту махину на составляющие. Одним словом, не хватало врекера, то есть, меня.

Микроволновка дзынькнула, я достал паёк, содрал упаковку и принялся за еду. Вкуса, как всегда, не было – не та еда, которая предполагает вкус. Это был максимально долго хранящийся паёк, содержащий в себе все необходимые для полноценного функционирования организма элементы и минералы. Самое то для мегамиллиардной корпорации, на балансе которой числятся десятки тысяч сотрудников, которых надо кормить, да причём кормить так, чтобы они оставались в состоянии выполнять тяжёлую физическую работу. О вкусе тут речи не идёт.

Пока я ел, сев на выдвинутый из-под стола стульчик, который спинкой практически упёрся в дверь выходного шлюза, в динамике внезапно щёлкнуло и раздался голос Бет:

– Карт? Эм… Сорок семь?

– Слышу тебя, босс, – ответил я, продолжая есть паёк, несмотря на то что он уже вызывал отвращение – все до одной калории на счету.

– Сколько раз тебе говорить, я не босс, – смутилась Бет. – Бригадир да, но не босс.

– По-моему, бригадир это и есть босс, – я открыл в стене люк утилизатора и бросил туда упаковку от пайка вместе с одноразовой ложкой.

– Опять ты начинаешь… В общем, ладно, – Бет вздохнула. – В общем, у меня к тебе есть дело. Сегодня у нас пополнение, новый стажёр. Я хочу, чтобы его обучил ты.

– С какой радости? – хмыкнул я.

– Ты самый результативный врекер по итогам прошлого рабочего периода. И позапрошлого тоже. Я уверена, что лучше тебя никто не введёт его в курс дела.

– А как же Айронс? Он же у нас на постоянку занимается обучением новичков, ему даже доплачивают за это!

– Айронс не выходит на связь. Не знаю, что у него случилось, предполагаю худшее. Он последние несколько недель очень странно себя ведёт, один раз пытался запихнуть реактор в печь, ты слышал?

– Не, – я хмыкнул. – Но идея неплохая, чёрт возьми! Тут бы такой бадабум был, что вся эта клятая богадельня вспыхнула бы как сверхновая!

– Не смешно. Так что, возьмёшься? Условия те же, что у Айронса – режете врек вдвоём, и весь твой сегодняшний заработок увеличивается в полтора раза.

Я подошёл к двери переходного шлюза, сделав для этого целых три шага, и щёлкнул ногтем по крошечному мониторчику на дверном косяке. На нём тут же засветились зелёным цифры и буквы:

'Сотрудник 1256-е-47.

Долговой счёт: 2.560.754 ю.

Ежедневный сбор: 43.500 ю.'

– Ладно, Бет, – я улыбнулся, хотя бригадир этого, конечно, не видела. – Присылай своего новичка.

– Я знала, что ты согласишься, – с облегчением произнесла Бет. – Через десять минут будет у тебя!

– Только ради тебя, Бет.

– Ага, рассказывай, «ради меня»… Ради денег! – засмеялась Бет. – Всё, конец связи!

Щёлкнув, динамик смолк.

Я утрамбовался в узкий пенал сухого душа, который еле-еле вмещал тренированное тело, подождал положенные по инструкции три минуты, пока всякие там волны занимались моим очищением, вывалился обратно и сразу оделся в одноразовый облегающий комбинезон, поверх которого требовалось надевать скафандр.

В стопке осталось всего три комбинезона. Надо будет скоро заказывать новый ящик… А это новые расходы, новые траты, новое увеличение долгового счёта перед корпорацией «Линкс».

Едва я шагнул в переходной шлюз, как свет в жилом модуле погас – корпорация экономила даже на лишних секундах горящего света.

Я повернулся к шкафу со скафандром, и, следуя инструкции, внимательно осмотрел его. Проверил герметичность, надув и снова сдув специальным насосом, протёр визор шлема изнутри составом против запотевания, после чего перешёл к инструментам. Проверил заряд плазменного резака, набор тросов, взрывпакеты. Убедился, что реактивный ранец под завязку заправлен топливом, как и кислородные баллоны.

Я делал это каждый день, я делал это даже до того, как отправился в кабалу к «Линкс», только тогда вместо скафандра была боевая броня, вместо плазменного резака – лучемёты и игломёты, а вместо магнитных мин – гранаты всех форм и расцветок… Но в общем смысле с тех пор ничего не поменялось. В том числе, и я сам.

Развернувшись спиной к скафандру, разошедшемуся на четыре части, я сунул в штанины ноги, в рукава – руки. Последним штрихом сходящегося и срастающегося скафандра стал шлем. Он моментально отсек все звуки работающего жилого модуля.

– Добро пожаловать, сотрудник, – раздалось в ушах все тем же синтезированным женским голосом. – Активация скафандра завершена. Аварийный транспондер активирован. Хорошего дня!

И внешняя дверь шлюзового отсека открылась.