Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Да это уже не очень-то и важно, Кай. Внутри союзники, снаружи союзники… В конце концов, может, разрушение станции вообще не связано с проектом «Спираль»… Или наоборот – связано напрямую, в том смысле что Администрация решила остановить проект, а станцию уничтожить и вычеркнуть из реестра, чтобы не оставлять никаких следов.

Я ещё раз внимательно осмотрел дыры в стенах, но не стал говорить капитану, что Администрация, если бы у неё действительно была такая цель, не стала бы останавливаться на достигнутом и распылила станцию до конца. Возможно, даже антиматериальную торпеду не пожалела бы на такой случай – как-никак тут эксперименты с применением запрещённых с любой точки зрения технологий проводились. Так-то капитан был прав – совершенно не важно, кто и как уничтожил станцию. Намного важнее было другое.

И капитан будто прочитал мои мысли:

– Ты можешь предположить, где «Кракен» хранят свои данные? Ну, исходя из того, что ты знаешь эту станцию.

– Хороший вопрос, – усмехнулся Магнус. – Снаружи мы видели, что от станции осталось буквально полдесятка отсеков, причём тех, которые располагались на её среднем, так сказать, уровне. Здесь, на этом уровне, по сути, всё было заточено под меня. Под то, чтоб я существовал, и существовал именно так, как Администрации хочется. Всякие серверы, терминалы и прочая электроника находились намного выше… Или намного ниже, смотря откуда смотреть. Поэтому если «Кракен» и использовали остатки этого объекта для хранения своей информации, то им пришлось создать для этого условия своими собственными руками… Хотя…

Магнус на мгновение задумался, и повернулся вокруг своей оси, осматривая проходы, ведущие прочь из отсека. Тот, что вёл в его собственную бывшую комнату, он проигнорировал, а вот два других осмотрел с вниманием, и в итоге ткнул в один пальцем:

– Вот. Этот проход ведёт… В смысле, вёл. Он вёл в планетарий. Через один отсек отсюда. Это была большая комната, с купольным потолком, на который проецировался космос, и можно было изучать и ставить всякие мысленные эксперименты. Прикидывать, что произойдёт, если убрать одну звезду или уменьшить её массу вполовину, или там столкнуть две планеты. В общем, можно было поиграться в бога в масштабах нарисованной вселенной.

– Ага… – деловито пробормотал Кайто. – Это ты удачно вспомнил! Подобная деятельность потребует немало вычислительной мощности! Возможно, там и правда стоит пара-тройка хороших мощных терминалов… Ну, или как минимум инфраструктура для их установки, которую «Кракен» уже могли использовать по-своему.

– Значит, с этого отсека и начнём, – кивнул я. – Магнус, если хочешь, вернись на корабль.

– Всё нормально! – ответил здоровяк. – Правда, всё нормально.

Голос у него и правда был нормальный, совсем не такой, как в самом начале, когда он понял, где очутился. Магнус взял себя в руки и снова превратился в слегка нагловатого, себе на уме, парня. Разве что чуть более рассеянного, может.

– Ладно, – я повернулся к указанному Магнусом проходу. – В таком случае, продвигаемся всё тем же порядком. Жи…

– Внимание! – перебил меня робот, как будто я нечаянно активировал его, назвав по имени. – Зафиксирована аномальная вибрация.

– Что значит «аномальная вибрация»? – эхом отозвался в комлинке капитан.

– Это значит, что по стальным конструкциям остатков станции в данный момент распространяется вибрация, которая не была зафиксирована ранее, – хладнокровно ответил Жи. – И эта вибрация не вызвана кем-то из членов экипажа нашего корабля, которые находятся в данный момент в помещениях станции.

– Что? А чем она тогда вызвана? – не понял капитан. – Может, там какой-то механизм заработал? Охранная система?

– Отрицательно! – возразил Жи. – Вибрация крупная, предположительно вызвана большим тяжёлым объектом, который вплотную приблизился к станции.

– Астероид? – деловито осведомился Кайто, который, кажется, даже не собирался понимать, что происходит.

– Радар! – сжав зубы, чтобы не выругаться, процедил я в комлинк. – Быстро!

– Радар да! – слегка испуганно ответила Кори, и через секунду испуганно охнула. – Шрап! Станция изменила конфигурацию! Я не могу точно сказать, что происходит, но…

– Я могу! – процедил я, глядя, как во тьме проёма, в который мы только что собирались нырнуть, мелькают лучи фонариков. – У нас тут гости, вот что происходит!

Глава 24

– Гости⁈ – эхом отозвался Кайто с нотками паники в голосе. – Откуда тут могут быть гости⁈ Я же проверил все возможные датчики, никого внутри не было!

– А никого внутри и не было! – я усмехнулся и поднял оружие. – Они подлетели к станции точно так же, как и мы!

– Напоминаю, что присутствие в непосредственной близости от меня посторонних людей ставит под угрозу мою основную директиву, – между делом, заметил Жи, который, казалось, и не собирался предпринимать никаких действий для того, чтобы избежать этого самого нахождения.

Да, впрочем, он и не собирался. Это же не его проблемы. Это проблемы тех людей, которые окажутся в непосредственной близости от него, даже если они об этом не знают.

– Жи, быстро скройся с глаз! – велел я. – Так, чтобы тебя не было видно!

– Скрыться да, – меланхолично ответил Жи, и даже успел оторвать от стены одну конечность, чтобы переместиться в сторону… Но и только.

Через дверной проем ударил особенно яркий и мощный луч света. За ту секунду, что фотохромный визор шлема адаптировался к перепаду освещённости, меня прилично ослепило, и пришлось отлететь в сторону зажмурившись.

– Ай-ай! – пискнул Кайто, который, кажется, зажмуриться не успел.

А когда я снова открыл глаза и смог видеть, то оказалось, что скрываться уже поздно.

В отсек, в котором находились мы, вплыл ещё один скафандр, только на сей раз не белый, а серебристо-блестящий, практически зеркальный. Да ещё и формой своей слегка угловатый, похожий на наши гражданские надувашки лишь общей компоновкой.

Потому что никакой это на самом деле был не скафандр. Это был самый настоящий бронескаф, то есть, бронированный экзоскелет с замкнутой системой жизнеобеспечения. Настоящий боевой костюм, позволяющий оператору существовать и действовать в условиях открытого космоса и полностью нивелирующий опасность оружия, которое до поры до времени на космических кораблях и станциях считалось абсолютным – разгерметизации захваченных отсеков.

Броневые плиты бронескафа спасали от кинетического оружия, включая игольники, силовое поле защищало от атак плазмой, серебристо-зеркальное покрытие отражало и рассеивало лазерные лучи, а чтобы всё это тащить на себе имелся мощный экзоскелет, позволяющий оператору сравниться по силе с иным роботом.

Короче говоря, бронескаф с грамотным, умеющим пользоваться всеми его функциями оператором внутри, по степени защищённости и опасности напоминал старый добрый танк. Один из тех самых танков, которые давным-давно уже канули в историю за отсутствием возможности применять их в космосе. И особенно сходство усиливалось тем, что конструкция бронескафа и запас его тяговооруженности позволял оператору пользоваться самым тяжёлым вооружением, включая мощнейшие лучемёты.

И это всё не говоря уже о внешних кронштейнах, на которые можно установить дополнительные модули, гибко адаптируя бронескаф под любую задачу.

Минусы у него, конечно, тоже есть. Огромный реактор в качестве источника питания в модуле на спине – почти такой же, как у Жи, – это потенциально слабое место, повреждение которого выведет из строя бронескаф. Проблема лишь в том, что практически наверняка это повреждение выведет из строя вообще всех в радиусе трех километров из-за неконтролируемой реакции деления и следующего за этим взрыва.

Второй и последний минус – это масса бронескафа. Оператор её, конечно, не чувствует благодаря гидравлике и электронике, но она от этого никуда не девается, и момент инерции у ходячего танка просто циклопический, ведь весит он как Жи. Вот только в отличие от Жи, оператор бронескафа не способен по щелчку пальцев переключиться в «микрогравитационный режим», да ещё и учитывая при этом все ограничения бронескафа.

Поэтому, когда оператор понял, что в разрушенном отсеке кроме него есть кто-то ещё, он не смог даже быстро затормозить. Маневровые двигатели отработали на полную мощность, но поди останови эту многотонную тушу вот так запросто!

Из-за этого бронескаф пролетел вперёд добрых четыре метра, и Жи, который так и не успел сдвинуться с места, остался у него за спиной. Застыл над входом, как диковинный паук, подняв одну конечность и не рискуя ставить её обратно.

– Э-э-э… – пробормотал бронескаф в общий гражданский эфир. – Вы, мать вашу, кто такие?

– У нас к вам тот же вопрос! – раздражённо буркнул Магнус раньше, чем я успел сообразить, что ему ответить. – Вы кто такие?

– Нихера себе! – в голосе оператора даже послышалось что-то вроде восхищения. – Дружочек, ты, может, не понял по моему внешнему виду, но тут я задаю вопросы!

И в подтверждение своих слов он протянул руку за спину и вытащил оттуда ствол лучемёта, явно намекая, что мирного решения вопроса ждать не приходится.

Лучемёты – это следующее, и на данный момент последнее поколение развития идей плазменного оружия. Именно их появление заставило пересмотреть классификацию и отделить «классические» плазменные винтовки в класс бластеров, а лучемёты вынести в отдельный вид.

А всё потому, что бластеры стреляли сгустками плазмы, температура и плотность которой были не так высоки. Столкнувшись с твёрдым телом, плазма мгновенно охлаждалась и сжималась, выделяя огромное количество энергии, что провоцировало взрыв, как если бы в цель попали, скажем, гранатой… Только без гранаты.

Лучемёты же оперировали следующим уровнем агрегатного состояния вещества – кварк-глюонной плазмой, которая превосходит обычную плазму по температуре примерно настолько же, насколько обычная плазма превосходит, скажем, воду. При попадании в твёрдый объект кварк-глюонная плазма практически не охлаждается и продолжает своё проникновение внутрь, и только если объект окажется достаточно толстым для того, чтобы она охладилась до терминальных значений, произойдёт взрыв.

Именно поэтому лучемёты запрещены на космических кораблях и станциях. Заряды обычных бластеров будут взрываться на внутренних стенах, корёжа их, но вряд ли доберутся до внешней обшивки, а вот заряд лучемёта с гарантией прожжёт всё на своём пути, включая и половину толщины внешней обшивки, после чего заставит её взорваться с мощностью сверхновой, образуя на станции дыру размером с «Навуходоносор».

Но, кажется, оператор бронескафа об этом запрете не знал. Или, что более вероятно, ему было всё равно. Это вообще обычное дело для тех, кто использует запрещённое оружие там, где это запрещено – им просто плевать. Они не заботятся о последствиях своих действий. Так в своё время делало и «Мёртвое эхо» – когда нужно, не заботилось о последствиях. У Администрации для этого были специально обученные люди, они работали с последствиями, где-то ликвидируя, где-то подчищая, а где-то – создавая необходимый информационный фон. А мы просто делали свою работу.

– Не хотите по-хорошему, будем по-плохому! – довольно произнёс оператор, поднимая лучемёт к плечу. – Капитан! У меня тут безбилетники какие-то обнаружились! Да сам в шоке! Нет, не говорят! Да куда они денутся⁈

То ли он забыл, что говорит во внешний эфир, то ли специально это сделал, чтобы мы слышали их разговор и не вздумали рыпаться – я так и не понял. Но его ошибки я не повторил, и, прежде чем заговорить, отключил передачу «вовне»:

– Капитан, у нас проблемы.

– Вижу! – озадаченно отозвался тот. – Интересно, кто это такие?

– Не знаю, но снаряжение у них… удивительное! – я подобрал самое подходящее слово. – Из моего бластера его не пробить, даже если в спину буду стрелять, в реактор. Возможно, нам понадобится огневая мощь всего корабля.

– Не понял. Что ты хочешь?

– Если всё станет совсем плохо, я их отвлеку, а остальные выбросятся в открытый космос. – не сводя взгляда с бронескафа, ответил я. – А вы расстреляете станцию из корабельных орудий. Это единственный вариант с гарантией уничтожить их.

– А как же информация? – тоскливо протянул Кайто. – Она же тоже сгорит!

Ответить я не успел. Во тьме проёма за спиной бронескафа снова замелькали лучи фонариков, и в отсек вплыло ещё два бронескафа, отчего в нём резко стало тесно и даже будто бы тяжелее дышать.

Один из пришельцев был точной копией первого, а вот второй сильно отличался. Его бронескаф не блестел серебристым противолазерным напылением, как остальные, а был угольно-чёрным, словно его оператор вообще не в курсе, как работает лазерное оружие. По угольно-чёрному фону тут и там тянулись косые ярко-зелёные полосы с рваными краями, будто таким образом неведомый художник пытался изобразить следы от когтей неведомого зверя. А самое главное и, пожалуй, неприятное – на тёмном визоре шлема этого вычурного бронескафа красовался белый, слегка стилизованный, череп.

– Гаргос… – выдохнул капитан в комлинк. – Сука, это Гаргос и его ублюдки!

– Не понял… Гаргос это хорошо или плохо? – уточнил я. – В смысле, он друг или нет?

– Какой к херам друг⁈ – взорвался капитан на том конце. – Это сучий ублюдок и подонок, капитан команды сучьих ублюдков и подонков, и даже корабль его собирали наверняка сучьи ублюдки и подонки! Эта троица готова взяться за любое дело, лишь бы побольше платили, и на их счету больше преступлений, чем юнитов – на нашем!

О как! Это интересно! Капитан знает этих типов. Осталось понять, что с этим делать. А для этого нужно больше информации.

– И откуда вы знакомы? – уточнил я. – Судя по описанию, они не тянут на компанию, в которой наш экипаж стал бы вертеться.

– Да уж знакомы! – выплюнул тот. – И уж поверь, я был бы счастлив, если бы знакомы не были!

Понятия не имею, кто такой этот Гаргос, но капитан явно точит на него зуб. И точит, кажется, уже давно, судя по реакции. Капитан, конечно, далеко не ангел, но одно про него можно сказать точно – моральный компас у него однозначно показывает в правильную сторону, как и у любого другого члена нашего экипажа. И если он говорит, что Гаргос – ублюдок, значит, это действительно так.

Или правильнее будет сказать, что капитан верит в то, что это так. Не сомневаюсь, что если бы ему показали меня в тот момент, когда Администрация гоняла наш «Спектр» по всему космосу, он бы точно так же высказался и в мой адрес тоже. И точно так же верил бы в то, что говорит. И всё лишь потому, что, как он сам недавно и говорил – «не видит общей картины».

В конце концов, Себастьян с «Двухвостки» тоже был мудаком, если верить Кори. И он даже с успехом это доказал, когда впарил нам задание, по итогу которого мы едва не откисли в первый раз за всё время совместных странствий.

Но то, что он мудак, не помешало нам найти общий язык и даже сотрудничать, причём с выгодой для обеих сторон. Так что кто знает – может, и с Гаргосом получится договориться?

– Про «Селентину» слыхали? – никак не мог успокоиться капитан. – Так вот, это они её атаковали, эти самые ублюдки!

– А-а-а… – понимающе протянула Кори. – Так вот почему единственная выжившая всё твердила про какой-то белый череп!

Ладно, беру свои слова обратно. Гаргос и его команда – действительно, ублюдки и подонки, недостойные жизни. Происшествие с «Селентиной» было настолько громким и резонансным, что даже я в своей врекерской будке о нём услышал.

Гражданский лайнер «Селентина» следовал своим обычным маршрутом, но из-за какой-то поломки вынужден был заглушить двигатель и включить аварийный маяк. По протоколу, конечно, им следовало связаться со своей транспортной компанией и дождаться помощи от них, но прямого запрета на вещание в аварийном диапазоне в их инструкциях не было. Пилоты часто этим пользуются в надежде на то, что кто-нибудь сердобольный объявится быстрее, чем официальные службы.

Но не в этот раз. В этот раз на сигнал отозвался неизвестный корабль с мутными регистрационными знаками, который пристыковался к «Селентине», после чего экипаж вошёл на борт и устроил бойню среди гражданских. Они уничтожили всех до единого и только каким-то чудом пропустили одну молодую девушку, которую придавило сразу несколькими мёртвыми телами. Только лишь это, и то, что от страха она потеряла дар речи и даже дышала через раз, и спасло её от чудовищной расправы.

Закончив с гражданскими, налётчики выгребли всё ценное, что только нашлось на корабле, включая небольшие узлы, которые можно было извлечь без необходимости разбирать половину конструкции, и отчалили прочь, оставив «Селентину» висеть в космосе на аварийном диапазоне.

Когда девушку спасли, она была вне себя от ужаса, в буквальном смысле. Она практически ничего не могла рассказать, да что там – она и двух слов-то связать не могла. И только через неделю активной психологической терапии смогла дать хоть какую-то информацию о произошедшем. Но по большому счёту, всё, что удалось от неё добиться – это невнятные рассказы об огромных железных людях, которые голыми руками разрывали гражданских на части, и против которых не действовало то жалкое оружие, что имели при себе члены экипажа «Селентины».

Про череп лично я не слыхал, но теперь эта деталь как нельзя лучше вставала в общий паззл, завершая картинку. Бронескафы это и есть железные люди, которым плевать на оружие. Приводы экзоскелета – это та самая сила, которая позволяет разрывать людей на куски. А белый череп… Ну, тут всё очевидно.

– Так-так-так… – насмешливо раздалось уже другим голосом в общий эфир – видимо, Гаргос вышел на связь. – Просто удивительно, как тесен порой бывает космос! Какие-то руины в одном из скучнейших мест вселенной, а и тут есть какие-то людишки! Ну не чудеса ли, а? Вы кто такие, ребятки? И что тут забыли?

– Напоминаю, что присутствие рядом со мной посторонних людей может нарушить мою основную директиву, – как всегда безэмоционально вставил своё слово Жи.

– Помню, помню! – вздохнул я, и улыбнулся, хоть этого никто и не увидел бы. – А, впрочем… Может, оно и к лучшему?

И, не дожидаясь ничьих комментариев, я включился обратно в общий канал и с вызовом спросил:

– А кто спрашивает, собственно?

– Хех, борзый, – без удивления вздохнул Гаргос. – Спрашивает тот, кто может расхерачить тебя и всех твоих друзей из лучемётов до состояния реликтового излучения. Достаточно важная фигура?

– Не сказал бы! – скучным голосом ответил я. – В общем и целом, у меня есть предложение. Давайте вы сейчас просто дадите задний ход и скроетесь обратно в то корыто, на котором прибыли, если, конечно, оно у вас не развалилось от гравитационного поля этих, как вы сказали, руин. Ну и свалите отсюда поскорее, само собой, как без этого.

– Действительно борзый! – на сей раз в голосе Гаргоса проскользнула даже тень удивления. – Так-так, погоди, а если мы этого всего не сделаем, что тогда?

– Тогда… – я сделал вид, что на мгновение задумался. – Ну, если вы не свалите, то логично, что вы останетесь тут. Правда есть небольшой нюанс – вы тут останетесь навсегда. Вероятнее всего, в виде нескольких разрозненных кусочков.

– Ладно, мне это надоело! – вздохнул Гаргос, протянул руку за спину и вытащил оттуда излучатель лучемёта. – Я предлагал по-хорошему, вы сами напросились. Последние слова будут?

– Ага! – я ухмыльнулся. – Не смотрите назад.

– Хорошая попытка! – хмыкнул Гаргос. – Но мы не такие идиоты.

«Они» – может и нет. Те, кто прибыл в отсек последними. А вот тот, с которым мы разговаривали поначалу, практически сразу же развернулся вокруг своей оси, суматошно обшаривая лучом фонаря проход и стену рядом с ним.

И, конечно же, нашарил залипшего прямо над входом Жи.

– Первая директива нарушена! – спокойно и буднично отметил Жи.

Глава 25

– Бегите! – завопил Кайто так громко, что у меня аж в ухе зазвенело.

Добрая душа этот Кайто. Немного инфантильная, конечно, немного оторванная от реальности, но всё равно – добрая. Даже тех, кто минуту назад тыкал в него стволом лучемёта, явно не намекая ни на что хорошее и доброе, пытается спасти. Ну, спасти как может, как умеет. Хотя бы просто предупредить об опасности.

Хотя он лучше меня должен понимать, что в ту самую секунду, как один из троицы Гаргоса увидел робота, бежать стало бесполезно. Просто не успеть. Вообще ничего не успеть.

Жи начал действовать в тот же момент, как договорил. Длинные суставчатые ноги разогнулись, выстреливая робота вперёд как пулю из ствола, а вытянутая вперёд рука, которую он всё это время держал в таком положении, моментально сомкнулась на плече прихвостня Гаргоса.

– Сука! – в ужасе завопил тот. – Что это за херня⁈

Забыв об оружии, он замахал руками, пытаясь достать Жи, но робот сноровисто облапил его всеми конечностями, и, быстро перехватываясь ими, как огромный паук, забрался на спину бронескафа, уходя из зоны, в которой его могли достать.

– Вашу мать! – в голосе подручного Гаргоса послышался страх. – Снимите его с меня!

Сам Гаргос и второй его прихвостень только-только осознали, что происходит что-то нехорошее, и развернулись к третьему, вскидывая стволы. Только вот что они могли сделать? В кого стрелять, если робот сейчас представляет из себя практически одно целое с их подельником?

– Снимите его! – заверещал бандит, и наконец смог ухватить бронированной трёхпалой перчаткой бронескафа одну из рук Жи, которая оказалась у него в зоне доступа. Схватить и потянуть, пытаясь стащить его со спины.

Невдомёк было бедолаге, что это была хитро расставленная ловушка робота, хладнокровно просчитавшего все возможные ситуации наперёд.

Каким бы крутым и опасным ни был Жи, бронескаф не по зубам даже ему, и совсем не потому, что у него нет зубов. Броня этих самоходных гробов превосходит иную корабельную по своим прочностным характеристикам, да ещё и противолазерным покрытием обладает, что сразу множит на ноль эффективность одного из орудий Жи – геологического лазера.

Однако, как и в случае с кораблями, обмануть сопромат в отношении систем бронирования человечеству не удалось. Безжалостная физика диктовала свои правила, и одним из них было «Хорошо защищённый и подвижный – это антонимы». Для того, чтобы операторы бронескафов могли относительно свободно двигаться, не рискуя сломать броневые элементы друг о друга огромными мощностями экзоскелета, в их конструкции присутствовали слабо защищённые, а то и вовсе никак не защищённые места. И одно из таких мест располагалось подмышками оператора.

Именно в том месте, которое он оголил, перехватывая руку Жи.

И расплата за эту оплошность не заставила себя ждать. Продолжая цепляться за бандита ногами, Жи поднял и вторую руку тоже, и его тонкие длинные пальцы сложились вместе, превращаясь в ещё одно оружие робота – отбойный молоток, который также мог выполнять функцию бура. И этот самый бур вонзился в открывшееся уязвимое место, как в горную породу.

Бандит истошно завопил, когда острое вибрирующее жало пробило тонкие сегментированные листы, предназначенные максимум для сдерживания лёгких осколков. Но вопль его длился недолго – буквально через мгновение он сменился хриплым надсадным кашлем, когда бур пробил лёгкое, а через мгновение – и сердце тоже. Жи точно знал, куда целиться. И точно знал, куда бить, чтобы добиться своей цели. В обычном бою эта уязвимость должна была быть прикрыта за счёт прижатых к корпусу рук, но бандит в панике сам его оголил… И не удивлюсь, если Жи просчитал именно такую реакцию.

Окровавленный вибрирующий бур вырвался из бронескафа, и следом за ним тут же с шипением начал выходить воздух. И не просто воздух, а вместе с кровью, что моментально замерзала, формируя кровавые облачка, разлетающиеся по всему отсеку.

Всё это заняло меньше двух секунд, и оставшиеся двое бандитов едва успели рассмотреть, что вообще происходит. А когда успели, то заорали, что есть мочи, забыв о том, что находятся на общем канале:

– Это робот! Твою мать, это робот! Стреляй в него, стреляй!

И они вскинули лучемёты, целясь в Жи и совершенно не думая о том, что одновременно с этим – целятся и в своего подельника тоже.

Понимая, что сейчас произойдёт, я дотянулся до Кайто и отшвырнул его назад, в тот отсек, из которого мы только что пришли. Меня противоходом потянуло вперёд, к Гаргосу, но я спружинил ногами о парту, которую Магнус так любовно наглаживал и оттолкнулся, меняя вектор движения.

– Все назад! – крикнул я в комлинк. – Срочно в укрытие!

Магнус уже и так догадался, что надо делать ноги, и снова спрятался за стенами своей «комнаты». Это он сделал правильно, но вряд ли его это спасёт. Вообще, если уж на то пошло, нет уверенности, что внутри остатков станции уцелеет хоть что-то, если кто-то из бандитов сможет попасть по Жи. Его корпус тугоплавкий, и, вполне вероятно, сможет охладить перегретую плазму до взрыва вместо того, чтобы оказаться прожжённым насквозь… И если этот взрыв произойдёт в этом небольшом замкнутом пространстве, не факт, что вообще кто-то уцелеет. Кроме парней в бронескафах, конечно. Им-то переживать не о чем.

Поэтому они синхронно выжали спусковые крючки, и два ослепительно-белых луча протянулись от лучемётов к роботу.

На самом деле это были не лучи, это были трассы от сгустка перегретой плазмы, просто двигался этот сгусток на таких скоростях, что глазами это воспринималось как непрерывный луч. Из-за чего оружие и назвали «лучемётами».

Но Жи всё равно был быстрее. Он начал двигаться чуть раньше, чем бандиты выжали спуски, и ему этого «чуть» было достаточно. Он толкнулся прочь от своей первой жертвы, и лучи настигли лишь подельника бандитов, минуя робота. В бронескафе появились две новые дыры, причём сквозные, а потом лучи улетели дальше в космос через одну из прорех в стенах.

А потом Жи, спружинив о ту самую парту, которую я, не думая, отправил вперёд своими действиями, за одно мгновение оказался рядом со вторым прихвостнем Гаргоса.

– Твою мать! – рявкнул тот, пытаясь перевести ствол лучемёта на робота, но тот снова был быстрее.

Жи перехватил оружие одной рукой, не позволяя навести его на цель, а второй атаковал самое уязвимое место оружия – силовой провод, уходящий за спину к реактору. Провод, конечно, был помещён в бронированный короб, но в месте крепления к самому оружию броня была минимальной, точно такой же, как в местах сочленения самого скафа.

В эту точку и ударил бур, легко отрывая от лучемёта то, без чего он становится просто бесполезным арт-объектом. Не существовало ещё такого портативного источника питания, чтобы питать такое грозное оружие, поэтому единственным способом оставался старый-добрый провод, тянущийся к реактору, располагающемуся на спине бронескафа.

Бандит среагировал на потерю оружия моментально – то ли был опытнее первой жертвы, то ли успел сориентироваться. Так или иначе, он тут же выпустил ставший бесполезным лучемёт, схватил висящий рядом силовой провод, и попытался ткнуть им Жи.

Идея имеет право на жизнь, ведь напряжение там приличное, вполне могло бы если не закоротить робота, то хотя бы нанести ему какие-то повреждения.

Только вот не учёл бандит одного факта, который Жи, в свою очередь, из головы не выпускал. Того факта, что в отсеке был ещё и Гаргос.

Не знаю, как устроен Жи и подобные ему роботы, но у него явно были глаза и на затылке тоже. Укрывшись вместе с Кайто за ближайшей переборкой, я наблюдал, как робот резко толкнулся от обезоруженного бандита, взмывая к потолку, и в ту же секунду отсек пронзает новый луч смерти. Отсек – и бандита тоже, прожигая насквозь и его и стенку за ним, буквально в двух метрах от меня. В эту секунду у меня буквально сердце замерло, и в голове возникла яркая картина того, что случится, если вдруг всего этого окажется достаточно для охлаждения плазмы до взрывного состояния…

Не хватило, к счастью.

А когда я вернул взгляд к бандитам, оказалось, что остался один лишь только Гаргос в своём экзотическом чёрно-зелёном скафе. И Жи, конечно же, который снова, как и в первый раз, оседлал бандита сверху, забравшись тому на спину.

Гаргос попытался закинуть лучемёт себе за голову, непрерывно выжимая спуск и поливая всё вокруг хаотичными сгустками плазмы, но Жи раз за разом менял положение, сдвигаясь буквально на какие-то сантиметры, достаточные для того, чтобы выстрелы прошли мимо.

К счастью, мы не попадали в сектор обстрела, да и наш корабль тоже, и все сгустки просто прожигали насквозь стены, добавляя в них новых дырок, и пропадали в космосе.

А потом лучемёт внезапно смолк. Гаргос своими заполошными очередями превысил выдаваемую реактором расчётную мощность, ведь лучемёты никогда не предназначались для подобного стиля стрельбы, они скорее наоборот должны были работать в формате «Один выстрел – много трупов». И теперь Гаргосу требовалось подождать несколько секунд, пока реактор снова выдаст нужное количество энергии.

Но бандит не стал ждать. Вместо этого он отпустил лучемёт, даже скорее отбросил его, и схватил за вытянутую руку Жи. Совсем как это делал самый первый бандит. И точно так же оголил при этом уязвимую зону.

И Жи точно так же, как в первый раз, нацелился в неё своим буром. Он же робот, он всегда действует по алгоритмам.

А вот люди – нет.

Поэтому Гаргос, уже знающий, чего ожидать от робота, в последний момент перехватил руку робота своей клешней, остановив бур в дециметре от оболочки бронескафа.

– Хер ты угадал, железяка грёбаная! – процедил он сквозь зубы. – Я, сука, знаю, что ты задумал!

И он потянул на себя, буквально стаскивая Жи со своей спины!

Приводы скафа завизжали так громко, что этот звук даже по броне передался в микрофоны и донёсся до наших ушей через общий эфир!

Жи упёрся обеими ногами в плечи и спину бронескафа, но всё равно по сантиметру, по дециметру его лапы скользили по броне, сдирая чёрную краску, под которой блестело всё то же самое лазерное покрытие!

В конце концов, сколько лет Жи… А сколько бронескафам. Нет ничего удивительного, что приводы экзоскелетов оказались мощнее, чем робот, которому больше полувека. Ещё немного – и он просто стащит Жи со спины и растянет перед собой огромными бронированными клешнями, распиная его без всякого креста! А то и вовсе оторвёт к херам конечности, превращая робота в бесполезный хлам!

Когда бьются такие исполины, обычным людям рядом делать нечего. Зашибут – и не заметят даже.

Но я же не рядом.

Поэтому я быстро скинул с себя ремень бластера, с которым, конечно же, не расставался, перевёл его в режим луча, прицелился в реакторный блок на спине Гаргоса и выжал спуск. И не отпускал его.

Расчёт был прост – если Гаргос перегрузил реактор заполошными выстрелами лучемёта, то и напряжённость щита должна была просесть тоже. И, возможно, я смогу его перегрузить раньше, чем энергия снова хлынет в него потоком, делая его непробиваемым. И если это случится, и я смогу повредить реакторный блок, то бронескаф Гаргоса натурально превратится в неподвижный железный гроб!