Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Николай Басов,Антон Кун,Ирина Юркина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 312 (всего у книги 348 страниц)

Капитан «Опалового» слегка пришёл в себя и даже попытался вставить пару слов в монолог Виктора, но у того будто бы открылось второе дыхание, и поток визгливых обвинений во всех смертных грехах и вопросов, не требующих ответа, полился с удвоенной силой.

– Вот вы мне скажите, капитан, как умный, не сомневаюсь в этом, человек – зачем вообще кому-то проворачивать такой сложный план, ради чего? Для того, чтобы похитить спейсер? А что делать с ним дальше? Продать его невозможно, на металлолом распилить тоже – ну какой смысл вообще хоть кому-то воровать спейсер?

А вот это прямо шах и мат. Виктор наконец-то вспомнил про козырь, о котором я ему рассказал, и вытащил его из рукава, не просто загрузив капитана потоком ничего не значащих фраз и беспочвенных обвинений, а заставив его действительно задуматься о нелогичности такого поведения.

Ведь в самом деле – решиться на похищение спейсера могут лишь те, кому нужен спейсер.

А он – ну, объективно – никому не нужен!

А между делом остальные корабли постепенно стягивали ловчую сеть вокруг конвоя, как колония пауков, обладающих одним на всех разумом.

Ещё в тот момент, когда по всей сети разошлось сообщение о том, что конвой обнаружен, все, кроме «Алого» и его «сопровождения» моментально перешли в режим радиомолчания и тем самым обезопасили себя от обнаружения на дальних и средних дистанциях. Сами, конечно, тоже были почти что слепы, но для нас это не было такой уж большой проблемой – мы уже могли увидеть цель просто глазами.

Мы уже приблизились настолько, что даже корабли охранения стало возможно рассмотреть невооружённым взглядом, а значит, и они могли рассмотреть нас, даже несмотря на то, что мы предприняли все усилия к тому, чтобы это произошло как можно позже. Просто за счёт того, что корпуса кораблей, как над ними не работай, всегда будут возвращать часть направленного на них излучения. И когда-то эта часть вернётся обратно на антенны радарной системы.

И, так как ничего не могло длиться вечно, это наконец свершилось.

В трансляции с борта «Алого» послышался новый голос – тонкий, молодой, кажется, девичий, и оттого отлично слышный:

– Капитан! Нас окружает огромное количество кораблей в режиме радиомолчания! Они со всех сторон, их десятка три!

Ещё мгновение радиоканал был открыт, а потом его закрыли, явно с борта «Опалового».

А ещё через мгновение его едва заметный на фоне бархатной черноты космоса силуэт слегка подсветился – это был одновременный залп из всех бортовых орудий.

Судя по отсутствию хоть какого-то временного зазора между концом трансляции и выстрелом – залп был направлен туда же, куда были направлены все пушки, то есть, по «Алому»,

А значит – наше время кончилось.

Поэтому я перевёл взгляд на Кори и улыбнулся:

– А вот теперь – поехали!

И Кори, радостно оскалившись, толкнула оба рычага от себя.

Глава 15

Все системы корабля активировались на полную мощность – больше скрываться было незачем.

Магнус, как мы и договаривались ещё на стадии планирования, ещё на базе, вывел данные с радарного поста на половину лобовика, оставляя вторую половину нетронутой, чтобы Кори видела, куда вести корабль. Не то чтобы это было нужно прямо сейчас, но зато теперь мы в реальном времени могли наблюдать, что происходит непосредственно вокруг нас и одновременно – следить за обстановкой в более широком диапазоне.

Развернувшееся перед нами радарное поле напоминало то ли растревоженный улей, то ли какую-то диковинную видеоигру, правила которой непонятны в той же степени, что и условия победы.

Корветы Администрации бросились врассыпную от своего эсминца, пытаясь навязать кораблям «Шестой луны» ближний бой и увести их подальше от главного судна, в то время как оно само выясняло отношения с «Алым».

Баржа, что следовала за конвоем на небольшом отдалении, тоже не осталась в стороне от боя – несмотря на то, что формально её функцией было лишь снабжение конвоя всем необходимым во время долгого пути, от туалетной бумаги до боеприпасов и запчастей для мелкого ремонта. Некоторым количеством орудий она обладала тоже, и сейчас все эти орудия стреляли по москитному флоту «лунатиков». По мощности они и близко не стояли с орудиями «Опалового», но слаженного залпа двух-трёх пушек вполне хватило бы любому из «наших» кораблей, чтобы лишиться или почти лишиться щита, а там и до полного пробоя недалеко.

Радарное поле моментально заполнилось до отказа, количество засечек превысило все возможные ожидания. Начиная от крупных кораблей и заканчивая кинетическими и плазменными зарядами, которые на такой дистанции тоже засекались на отлично, хоть и быстро пропадали за краем сканируемой области.

Всё металось и змеилось на лобовике так быстро и ярко, что я едва успевал следить.

В радиоэфире появились первые сообщения и приказы:

– Я «Кориолис», меня захватили в слежку! Не могу понять, кто из них!

– «Кориолис», я «Зефир», уходи за меня, повторяю, уходи за меня!

– Я «Брокер», у меня на хвосте одна из шавок Администрации, не могу сбросить, помогите кто-нибудь!

– «Брокер», держись! «Ангел», «Гаджет», помогите ему! – я тоже вступил в переговоры, внимательно вглядываясь в происходящее на радарном поле, где «наши» корабли имели свои позывные. – Используйте преимущество, используйте то, что вас много! Не позволяйте им сосредоточиться на одном корабле, делите урон между собой!

– «Ангел» да!

– «Гаджет» да!

Две зелёных точки на радарном поле резко дали в сторону и пристроились в хвост паре из ещё двух точек – зелёной и красной.

Скремблеры, в которых покопался Кайто обеспечивали не только уверенность в том, что наши переговоры не перехватят, но и определение того, кто свой на радаре, а кто чужой. В сущности, это была всё та же администратская система «свой-чужой», просто Кайто поменял местами эти два понятия, «перекрасив» точки наоборот.

Корвет Администрации, которому на хвост упали сразу два корабля противника, резко изменил свои планы по преследованию «Брокера» и изменил траекторию движения. «Ангел» и «Гаджет» продолжили его преследовать, но только лишь для того, чтобы не давать расслабиться – ничего серьёзного они ему сделать не могли, как, в общем-то, и все остальные корабли «Шестой луны».

Как бы мы ни старались, сколько бы вооружения у нас ни было, этого всё равно было бы мало для того, чтобы обеспечить каждому кораблю нормальный вес залпа, особенно с учётом того, что часть вооружения была вообще кинетической, рассчитанной на максимально ближний бой, уже практически под щитом противника.

При этом, варианта обвесить хотя бы несколько кораблей так, чтобы они обрели способность одним залпом сдувать щиты современного хотя бы корвета, попросту невозможно – не рассчитана их конструкция на такое, и, как ни усиливай её, а добьёшься только линейного увеличения размеров кусков, на которые разлетится корпус после первой же попытки открыть огонь.

Пришлось распределять всё вооружение примерно поровну, что в итоге привело к закономерному итогу – разбить щит того же администратского корвета стало возможно только в случае одновременного сконцентрированного огня трёх, а лучше пяти наших кораблей. В противном случае вся выбитая ёмкость щита сразу же восстанавливалась практически в полном объёме и ковырять его таким образом пришлось бы до второго Большого взрыва.

Но у нас и не стояло задачи уничтожать корабли Администрации. У нас вообще не было задачи затягивать бой настолько, чтобы дошло до уничтожения хоть кого-то. Вся суть операции заключалась в том, чтобы дать возможность нашему кораблю добраться до «Сизифа», где уже знакомым манёвром с переводом шлюза в сервисный режим, мы бы проникли внутрь и захватили его оттуда. Почти то же самое, что провернули с «Алым», с той лишь разницей, что в этот раз «Алый» был на нашей стороне.

И, если бы не это, вся затея была бы невозможна, потому что «Опаловый» вместо того, чтобы устраивать сейчас с нами артиллерийскую дуэль, сосредоточил бы огонь всех своих пушек на нас. И этого было бы вполне достаточно для того, чтобы испепелить половину наших кораблей буквально за один залп. Это если бы мы действовали по стандартной схеме.

Однако, сейчас единственное, на что хватало «Опалового» – это слизывать слои щитов с «Алого» и терять собственные слои, когда орудия уходили в перегрев и начинал работать «наш» эсминец. И это могло продолжаться довольно долго, ведь оба эсминца были совершенно одинаковы по всем своим характеристикам. Реально весомых отличий было только два – на «Алом», в отличие от его визави, экипаж не был специально подготовлен и обучен воевать именно на этом типе корабля, а значит – априори был слабее, пусть даже эта слабость не сразу станет очевидной.

И, конечно, не стоит забывать о том, что на «Алом» нет антиматериальных торпед. Потому что их на «Мантикоре» не было, а даже если бы и были – мы бы ни при каких условиях не смогли бы в сжатые сроки переправить на эсминец даже один кусок железа весом в семь тонн и длиной с малый корабль. Тем более – два.

Но вероятность того, что «Опаловый» решится на использование антиматериальной торпеды против «Алого» стремилась к нулю. В таком плотном бою, какой мы умудрились навязать Администрации, вероятность того, что прилетит по своим же – более чем высока.

– Внимание! – подал голос Магнус. – Мы в прицеле пушек баржи снабжения.

– Мы выдержим? – капитан посмотрел на меня.

– Пушки там не тяжёлые, но их много. Так что максимум один залп, – я покачал головой. – Второй уже разобьёт нам щит и треснет по обшивке.

И следующую фразу я уже произнёс в радиоэфир, заранее уведомив об этом намерении жестом:

– Звено три, я «Затерянные звёзды»! Необходимо провести атаку на баржу снабжения и проредить их батарею, насколько возможно! Я иду первый, вторым – «Фарфор», третьим – «Чибис», четвертым – «Дануол»! Подтвердить, как приняли!

– «Фарфор» да!

– «Чибис» да!

– «Дануол» нет, выведен из строя двигатель! Я не способен двигаться!

– «Дануол» остаётся, остальные в оговорённом порядке – за мной!

И, отключившись от связи, я сделал знак Кори:

– Давай, детка! Устроим им весёлые горки!

– Весёлые горки да! – азартно ответила Кори и в противоход дёрнула рычаги, заставляя «Затерянные звёзды» резко клюнуть носом, словно корабль соскользнул с гребня огромной волны.

Мгновение невесомости, пока старенький генератор гравитации соображает, что вектор притяжения пора менять – и вот мы уже летим прямо на длинный серый плоский параллелепипед, от которого в нашу сторону тянутся трассы плазменных зарядов.

Я подтянулся к боевому посту и сел в удобное кресло, настроил фокусировку курсовой камеры, чтобы лучше различать контрастные объекты и взялся за рукояти управления огнём. Щёлкнул тумблером готовности, и на дисплее, передающем изображение с камеры, возникла прицельная сетка, учитывающая сразу все необходимые поправки, высчитанные через встроенный баллистический калькулятор.

Конечно, никто не мешал мне не щёлкать тумблером, а просто лупить по старинке – корректируя огонь на глаз, по предыдущим попаданиям… Но зачем?

Есть возможность делать что-то удобно, надо делать это удобно. Неудобно оно и само собой всегда запросто получится, причём, когда этого ждёшь меньше всего.

Капитан за соседним боевым постом сделал всё то же самое, подготовив вторую пушку к ведению огня.

– Магнус, дай целеуказание! – велел я.

– Работаю! – коротко ответил негр.

Кори крутанула корабль «бочкой», отчего изображение на экране моего поста резко повернулось вокруг своей оси, но зато и трассы плазменных снарядов тоже свернулись спиралью, пытаясь успеть за нашей траекторией.

– Есть! – доложил Магнус. – Пеленгация есть, проверяй!

– Пеленгация да! – ответил я, наблюдая как на монотонной серой коробке баржи появляются выделенные красным области – пушки. – Кори, веди нас под щит!

– Под щит да!

И в этот момент по нам ударило сразу несколько пушек с нескольких разных позиций, и даже прекрасные навыки Кори уже не могли спасти от такого количества зарядов. Сколько бы она ни тренировалась в симуляторе, имитирующем самые разные ситуации боя, невозможно быть готовым ко всему.

Поэтому, прежде чем в нас ударил сразу десяток зарядов средней мощности, единственное, что она успела крикнуть это:

– Атака!

И через секунду в нас ударил слаженный залп.

Перед лобовиком вспыхнули разрывы плазмы. По щиту, отражающему выделяемую энергию, поплыли разводы, красный и жёлтый смешались с голубым и перетекли в настоящий визуальный хаос, который перекрыл всю видимость.

– «Фарфор», ведущим! – коротко велел я, ловя ближайшую к нам очерченную красным пушку и выжимая спуск.

Да, они тоже были под щитом, причём их щит – не чета нашему, рассчитан на то, чтобы переживать столкновение с приличных размеров астероидами. Но это же не значит, что не нужно по ним стрелять! Вдруг мне удастся уловить именно тот короткий момент, когда чешуйка щита, прикрывающая орудие, ещё не успела снова включиться!

Попал я или нет – рассмотреть так и не получилось, потому что обзор перекрыла туша «Фарфора». Он закрыл нас своим корпусом и принял в свои щиты второй залп баржи. Это был единственный способ хоть как-то защититься от массированных атак – делить урон между друг другом и надеяться, что щиты успеют перезарядиться раньше, чем случится второй прилёт.

– Щиты двадцать процентов! – доложил Кайто. – Начинаю накачку!

– Тяни всё, что есть! – велел капитан. – Даже жизнеобеспечение до половины можешь просадить! Лишь бы скорее восстановилось!

– Делаю всё возможное! Ожидаемое время – двадцать секунд!

Двадцать секунд для полного восстановления щита «Барракуды» – это очень и очень неплохо. А если учесть, что наша «Барракуда» – тот ещё тарантас и некоторые узлы в ней не менялись с самого момента сборки, это вообще почти рекорд!

Вот только хватит ли нам этих рекордных показателей, чтобы выиграть даже не золотую, а бриллиантовую медаль под названием «жизнь»?

Щит «Фарфора» заполыхал так ярко, что отблески были видны даже нам, и тут же его экипаж вышел на связь:

– Я «Фарфор», щит два процента! «Чибис», вы где⁈

– «Чибис» на позиции, не ссать!

Перед «Фарфором» появился ещё один корабль, заслоняя собой весь боевой порядок, и поймал в свои щиты третий залп. Но для него он оказался намного тяжелее, чем для нас, ведь «Чибис» был всего лишь небольшим грузовиком, рассчитанным на перевозки в пределах двух-трех секторов, и на нём просто не было столько места, чтобы разместить там много аккумуляторов для щитов.

– Проклятье! – донеслось из радио. – Щит пробит! У меня повреждение обшивки!

– Кайто⁈

– Девяноста два процента!

– Я «Затерянные звёзды», выхожу на первую позицию! – тут же передал я по радиоканалу! – Приготовься!

– Я давно уже готов!

Кори, без слова понимая, что я от неё хочу, резко, рывком выдернула корабль «вверх» и дала полную тягу, обгоняя союзников и занимая позицию перед ними. Ещё один залп, поглощённый голубым защитным полем, и наша боевая тройка один за другим нырнула под щит баржи.

– Свободный огонь! – объявил я, ловя на мушку ближайшее орудие. – Развалите тут всё, что увидите к чёртовой матери!

И я выжал спуск, с удовольствием наблюдая, как на основании орудия разрывается плазменный заряд из турбоплазменной двухсотки.

Энергетические щиты, помимо прочего, используют принцип разнесённой брони – то есть, не обволакивают корабль, как перчатка, а скорее заключают его в кокон, стенки которого находятся на некотором отдалении от корпуса. И, чем больше корабль, тем больше должно быть расстояние между тем и этим, чтобы торчащие узлы конструкции, без которых не может обойтись ни один большой корабль, не нарушали целостность щита. Ведь чем ближе его форма к идеальной сфере, тем проще поддерживать его целостность на приемлемом уровне.

Баржа была очень большим кораблём, она была даже больше, чем «Опаловый» и «Алый» вместе взятые и места между её щитом и обшивкой было более чем достаточно для того, чтобы мы могли в нём порезвиться.

Как только пузырь нашего щита перестал полыхать под зарядами плазмы очередного залпа, он растянулся и слился со щитом баржи, как сливаются два мыльных пузыря, потому что они, по сути, представляли собой одно и то же излучение.

Кори резко потянула на себя рычаги, выравнивая корабль в пяти метрах от обшивки, и мы понеслись вдоль длинной серой плоскости верхней палубы, расстреливая вокруг себя всё, что увидим. Орудия, антенны, оптические приборы – вообще всё, что только торчало из обшивки и так и просило заряда плазмы, да помощнее!

Да на, жалко что ли⁈

Капитан за соседним постом был так же сосредоточен, как и я, и весь остальной экипаж тоже молчал, лишь изредка выдавая короткие комментарии:

– Одну пропустил!

– Кори, сваливаешься!

– Много энергии тянем, надо сбавить!

Но к тому моменту, когда Кайто сказал эту последнюю фразу, всё уже было закончено. Баржа, по поверхности которой мы прошлись пушками сразу трёх кораблей стала напоминать поле боя, изрытое ударами снарядов и выжженное напалмом. Все пушки превратились в куски изуродованного металлолома и теперь уже не представляли опасности ни для кого, включая и нас.

– «Затерянные звёзды» всем – баржа выведена из игры, повторяю, баржа выведена из игры! Доложите обстановку!

– У нас потери четыре корабля! – ответил мне хорошо знакомый голос Франса. – Администраты точно потеряли один!

– Вы как там, держитесь⁈ Осталось совсем чуть-чуть!

– Пока держимся, но щитов осталось двадцать процентов! Они лупит по нам из всех стволов, и, чтоб меня мама обратно родила – они попадают! Ещё немного – и нам тут совсем худо станет, так что уж поторопитесь там, Кар!

– Торопимся как можем! – ответил я и только хотел было закрыть канал связи и отдать приказ Кори идти на сближение с грузовиком, как внезапно заговорил Магнус:

– Внимание, фиксирую появление новой сигнатуры на радаре!

– Что значит «новой»? – не понял я.

– Это значит, что её не было на тот момент, когда мы начинали бой, – ответил Магнус. – И она никак не отмечена системой «свой-чужой», она единственная тут – серая.

– Так, стоп! – я нахмурился. – А откуда она взялась?

– Появилась рядом с «Опаловым». Словно отделилась от него.

Отделилась от Опалового…

И при этом отсутствовала в начале боя…

Я снова подключил к каналу связи, но Франс меня опередил:

– Кар, у нас, кажется, огромные проблемы!

– Да, я знаю! – процедил я, глядя на появившуюся на радарном поле серую метку. – В вас запустили антиматериальную торпеду…

Глава 16

Через секунду после того, как появилась на радарном поле, метка торпеды моргнула и исчезла.

Напряжения на кокпите только добавилось.

– Что за… – тупо спросил Магнус, глядя на радарный пост. – Куда⁈

– Включились глушилки, – на автомате ответил я. – И всё прочее, что противодействует системам захвата цели.

– Но как вообще они могли выпустить по «Алому» торпеду⁈ – Магнус аж вскочил со своего поста. – Он же для неё должен быть как «свой»!

И я его понимал. Для исключения дружественного огня, пушки не наводятся на своих. В том смысле, что в управление зашиты запреты на программном уровне. Однако у нас тут был особый случай.

– Торпеды не обладают системой распознавания «свой-чужой», – снова ответил ему я, не сводя взгляда с серой точки. – Торпеда наведётся на любой корабль, на который её наведут.

Пока я отвечал, мой мозг лихорадочно соображал, прорабатывая варианты действий. С одной стороны, «Алый» сейчас на все сто процентов выполнял задачу отвлечения сил Администрации на себя. Даже на сто двадцать, раз они решили потратить на него торпеду.

Так что да – после того, как она взорвётся, заполнив всё вокруг себя облаком электромагнитного хаоса, будет самое лучшее время для того, чтобы незамеченными пристыковаться к «Сизифу», который уже видно невооружённым взглядом…

С другой стороны, эти двадцать процентов сверху – уже лишние. Потому что если торпеда настигнет «Алый», если она взорвётся, то погибнут все, кто сейчас находятся на его борту. А это два с лишним десятка человек из «Шестой луны». Не из моего экипажа, нет, но это же не значит, что нужно их обрекать на смерть!

Не говоря уже о том, что после того, как сгинет «Алый», «Опаловому» ничего уже не помешает пожечь все оставшиеся корабли.

Так что самая лучшая для нас ситуация парадоксально является и самой худшей одновременно с этим.

Поэтому решение созрело в моей голове в максимально сжатые сроки.

– Магнус, проложи траекторию движения торпеды!

– Что⁈ Как⁈ – не понял здоровяк. – Её же нет на радаре!

– Возьми последнюю точку, где видел её, и прочерти прямую до «Алого»! – я выразительно посмотрел на него, и, кажется, до него дошло:

– Один момент!

Через несколько секунд активных действий Магнуса, на радарном поле возникла новая переменная – ярко-синяя линяя, изображающая предположительную траекторию движения торпеды.

– Кори, курс на середину этой линии! – велел я, примерно прикинув разницу скоростей, и Магнус тут же поставил яркую точку, разделив линию на две равные половины.

– Почему мы? – с любопытством спросила Пиявка, разглядывая радарное поле. – Там же много других кораблей, которые ближе!

– Так надо! – я выразительно посмотрел и на неё тоже.

Не объяснять же, в самом деле, что ни один другой корабль «лунатиков» просто не угонится за торпедой, даже если сможет её найти визуально, без опоры на радары и системы обнаружения. Их-то корабли все гражданские, далеко не самые быстрые, да ещё и перегруженные дополнительными кронштейнами и пушками, которые я своими же руками на них и водрузил.

Единственные, у кого был бы шанс догнать торпеду – это корветы, которые мы увели у Администрации, но даже в таком случае ничего поделать с торпедой они бы не смогли, потому что их оружие не умеет работать обособленно от системы наведения.

А наше – может!

Вот и получалось, что мы были единственными, кто мог и догнать торпеду и уничтожить её… Или хотя бы попытаться это сделать.

Эх, нам бы сейчас форсажную камеру, родную этому двигателю, чтобы ускорение нарастало побыстрее! Чтобы мы вывели маршевые двигатели на крейсерскую скорость за двадцать секунд, а не за пять минут, за которые уже может стать слишком поздно!..

Радарное поле сдвинулось вместе с нами, и синяя линия с предполагаемой точкой перехвата торпеды начала приближаться.

Теперь начинался тонкий момент. Торпеду надо было найти.

– Сколько до пересечения? – спросил я, и Магнус тут же ответил:

– Восемьдесят секунд!

– Кори, максимальное увеличение на лобовик! Кто не занят – переключитесь на все возможные камеры, ищите торпеду визуально! Она идёт на постоянном ускорении, так что должна светиться как яркая звезда! Пиявка, тебя тоже касается!

Кори, которая всё равно вела корабль по приборам, без вопросов переключила изображение на лобовике, и я принялся вглядываться в него до боли в глазах, пытаясь рассмотреть на фоне звёзд яркую пульсирующую движущуюся вспышку, которая и обозначала бы торпеду.

– Мы в захвате! – внезапно доложил Магнус. – Кажется, один из корветов «Администрации» решил по нам пострелять!

– Не менять курс и скорость! – тут же скомандовал я, и продолжил уже в общий радиоэфир. – Я «Затерянные звёзды», внимание всем! На хвосте администраты, снимите их с меня! Маневрировать не имею возможности, иду на перехват антиматериальной торпеды! Подтвердить!

В радиоэфире повисло неловкое молчание, нарушаемое только тихим потрескиванием случайных помех, а потом кто-то, даже не представившись, осторожно спросил:

– Перехват… торпеды? А так бывает, что ли?

– А бывает, значит! Раз командир говорит! – тут же перебил его другой разухабистый голос, при звуках которого сразу представлялся большой лысый мужик с кудрявой рыжей бородой и никто другой. – А раз говорит, значит, надо ему помочь! «Волонтер», иду на помощь!

– «Алтай», иду на помощь!

– «Скорпион», иду на помощь!

– «Ромео», иду на помощь!

Корабли тут же наперебой начали выкрикивать свои позывные, дополняя их сакральным «Иду на помощь».

И это радовало! И дело даже не только в том, что мы сейчас выполняем одну задачу, и «Затерянные звёзды» пытаются спасти людей «лунатиков». Всё-таки последние операции, особенно освобождение заключённых, нас сильно сблизили. Не знаю, как пойдёт дальше, но сейчас «лунатики» готовы были прикрыть нас.

Когда счёт отозвавшихся кораблей перевалил за полдесятка, Магнус спокойно произнёс:

– Фиксирую залп.

И через мгновение свет на мостике коротко моргнул, словно реактор на мгновение сбойнул.

– Ого! – уважительно протянул Кайто, бегая пальцами по дисплею технического поста. – Это они чем-то серьёзным нас приложили. Сразу минус сорок процентов щита, а мы, на минуточку, залпы с баржи держали!

– Баржа не боевая единица. На ней пушки стояли вполовину меньше калибром, – ответил я. – Так что будь готов к тому, что второй залп может оставить нас вообще без щита. Ребята, поторопитесь!

Вторая фраза уже была сказана по общей связи, и я тут же получил ответ:

– «Скорпион», захожу на атаку! Сейчас он от вас отвалит!

Но корвет успел дать ещё один залп, снизив нам напряжённость щита до двадцати процентов, и только после этого красная метка на радарном поле резко свернула прочь от нас, преследуемая роем зелёных.

Вот и хорошо! Потому что точка, обозначающая середину синей линии, между делом, становилось всё ближе и ближе, и через несколько секунд мы уже проскочили её!

– Всем смотреть по сторонам! – рявкнул я, снова вглядываясь в черноту космоса. – Ищите эту грёбаную торпеду! Она размером как половина нашего корабля, её нельзя не заметить, ну!

Все прекрасно понимали, что половина нашего корабля, даже целый наш корабль, даже десяток наших кораблей в масштабах космоса всё равно что один атом. Но тем не менее все на «Затерянных звёздах» исправно и без вопросов уткнулись носами в камеры. А Кори даже слегка потянула рычаги, заставляя «Затерянные звёзды» ещё и вращаться на одном месте. Никто всерьёз не верил, что возможно глазами найти торпеду в космосе, но тем не менее искали! Они верили мне. А потому мы торпеду нашли! Правда не глазами.

– Наблюдаю торпеду! – внезапно проскрипел в комлинке Жи. – От нынешнего направления носа корабля – девять часов. Склонение минус пятнадцать градусов. Расстояние четыре тысячи семьсот двадцать два метра и стремительно увеличивается.

С самого отбытия с базы робот находился снаружи, на обшивке корабля, чтобы уже проверенным методом обеспечивать нам стыковку с «Сизифом», поэтому нет ничего удивительного, что именно он, с его компьютерным цифровым зрением, дополненным алгоритмами анализа, углядел торпеду.

А ещё нет ничего удивительного в том, что фразу «Все, кто не занят» он воспринял и на свой счёт тоже. Он же был ничем не занят.

– Красавчик! – заорал Кайто, бегая пальцами по экрану, явно с целью переключиться на камеру, которая покажет нужную точку. – Жи, ты просто бомба!

– Отрицательно. В теории я могу взорваться, если выйдет из строя мой реактор, но это не заложено в мои директивы и даже напрямую им противоречит.

Я не сдержал улыбки от вечного холодного прагматизма Жи, и велел Кори:

– Разворачивай корабль!

Хотя она уже и так одним рывком развернула «Затерянные звёзды» в нужную сторону, нацелив нос точно на торпеду, словно хищная птица нацелилась на свою жертву.

– И полный вперёд! – тихо произнесла Кори, сдвигая вперёд рычаг тяги.

Конечно же, мы не могли догнать торпеду – она была быстрее нас. Ненамного, но всё же быстрее, банально потому, что у неё было больше энерговоруженности, по-простому – мощности двигателя на единицу массы.

Будь у нас злосчастная форсажная камера – мы бы смогли некоторое время поддерживать скорость больше, чем у торпеды. Не обогнать её, конечно же, нет! Мы бы скорее дюзы себе поджарили, чем это произошло бы… Но хотя бы некоторое время сокращать дистанцию между нами, давая больше времени на прицеливание, мы могли бы.

А сейчас этого времени было катастрофически мало.

Магнус, не дожидаясь моего указания, уже проложил курс к точке, которую назвал Жи, и даже ввёл автоматическую корректировку, исходя из того, что торпеда движется слегка быстрее нас. Так что теперь Кори выходила ей точно в хвост, и это давало нам хоть какой-то шанс.

Я отключил все системы наведения, переводя орудия главного калибра в ручной режим. Удобная штука для узкого круга ситуаций, например таких как угроза Ватросу прямо на его базе, или как сейчас – попытки расстрелять антиматериальную торпеду.

Я максимально приблизил изображение с камеры, что смотрела туда же, куда ствол пушки, и кое-как насилу разглядел огонёк, который не просто сиял, как все окружающие звёзды, а пульсировал, то появляясь, то снова пропадая. Та самая искомая торпеда.

– Ну, поехали… – выдохнул я, аккуратно подводя центр экрана к этой самой точке и открывая огонь.

Четыре километра – это, конечно, для наших пушек вообще не проблема, за две секунды долетит. И шесть километров не проблема, и двадцать, и сотня с лихом.

Проблема в том, что без системы стабилизации это всё – пустая трата энергии.

«Порции» энергии, которые генератор выделяет на генерацию плазмы никогда не бывают одинаковыми, они всегда на десятые доли процента, но различаются. Вибрации термических камер, в которых генерируется всегда немного разное количество плазмы тоже имеют разный характер, и в конечном итоге это всё выливается в разные гармонические колебания стволов при выстреле. Как итог – пушка имеет разброс, буквально как самый обычный огнестрел. И, чем больше расстояние до цели, тем больше этот разброс, вплоть до величин, измеряемых в километрах.

Но автоматика систем наведения всё это нивелирует. Она получает точную, вплоть до миливатта, информацию о количестве выделенной энергии и корректирует пушку так, чтобы даже немного разные по плотности заряды ложились в одну и ту же точку. И на два километра, и на четыре, и на сто.

Вот только для того, чтобы она работала, ей надо зафиксировать цель – «якорную точку», от которой будут производиться все расчёты.

А этой цели у нас сейчас не было. То есть, цель была, но зафиксировать её не было возможности. А значит, попасть в торпеду, используя лишь ручной режим – задача со звёздочкой. Оставалось взять количеством.

Мы с капитаном зажали гашетки, поливая перед собой космос сгустками разогретой до звёздной температуры плазмы. Выстрел – секунда на охлаждение – новый выстрел. Секунда на охлаждение – и ещё один.

Космос перед нами расцветился яркими вспышками, трассы зарядов устремились вперёд, обгоняя корабли, обгоняя чужие выстрелы… И, конечно же, обгоняя торпеду.

– Магнус! – требовательно позвал я в перерывах между выстрелами, но здоровяк покачал головой:

– Нет фиксации!

И мы продолжили зажимать гашетки до боли в пальцах, до вздутых вен на кистях рук.