Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Поэтому Жи донёс до места ящик, который был в этот момент в его манипуляторах, а потом вернулся и взял у меня раздатчик мин. Взял характерным для робота движением – дёрганым и резким, так что я даже покачнулся и вынужден был опереться рукой о его стальной корпус.

– Упс, пошатывает что-то, – пробормотал я, снова принимая вертикальное положение. – Наверное, навесил на себя слишком много.

– При разгерметизации шлюза система искусственной гравитации в нем так же будет отключена, – ровным голосом ответил мне Жи. – Поэтому вес не будет иметь значения.

– Действительно, как я мог забыть?.. – усмехнулся я, подтягивая на себе последние ремешки.

Вернулись Кори и Джакс, каждый с тем, за чем их послали. Большой баллон дыхательной смеси, которой мне хватит минут на тридцать, никак не меньше (я проверил заправку) с полнолицевой маской и даже не фольга – а целая фольгированная накидка, вроде той, что используют при тушении пожаров в отсеках! Собственно, не удивлюсь, если она именно из пожарного ящика её и достала. Это вообще отлично, потому что если бы пришлось обходиться просто комком теплоизолирующей фольги, то пришлось бы в конечной точке маршрута её рвать, приводя к нулю давление.

– Гениально! – коротко высказался капитан, осматривая накидку. – Скидывай все.

Пришлось скидывать снаряжение на пол, надевать накидку с капюшоном (Кори и Джакс параллельно заматывали рукава и штанины скотчем) и снова натягивать снаряжение поверх.

Наконец через пять минут всё было готово и Джаки с Кори вышли из шлюзового отсека, оставив там нас троих.

– Жи, остаёшься тут. Разгерметизируешь отсек, через пять минут по обшивке добираешься до кормового люка. Там тебя будут ждать.

– Принято, – звякнул робот. – Человек, ты готов?

– Человек, человек… – вздохнул капитан. – Как тебя зовут хоть, врекер?

– Пока что не сильно важно, – покачал я головой. – Вот если через час мы всё ещё будем живы, тогда и познакомимся.

– Разумно, – капитан кивнул и вышел из шлюза. – Удачи.

Пока лязгали запоры на внутренней гермодвери, я подошёл к внешней и посмотрел через иллюминатор наружу. Корабль Администрации висел прямо идеально напротив. И захочешь – не промахнёшься.

А я и не хотел.

– Человек, ты готов? – снова спросил робот, стоящий возле щитка аварийной разгерметизации.

Я, помня как выламывает гермодвери отсеков при этой процедуре, отошёл подальше от внешней двери, встал ровно посередине шлюза, чтобы быть максимально далеко от всего, что мы могли забыть вынести, и кивнул:

– Готов.

И робот ударил по кнопке, защищённой двойным стеклом, разбивая его вдребезги.

Глава 6

Я много раз переживал взрывную декомпрессию, ведь далеко не всегда на кораблях, на которые наши кураторы тыкали пальцами, были рады нас видеть. Можно даже сказать: там никогда не были рады нам. Поэтому практически всегда проникновение сопровождалось наклеиванием взрывчатки и приличным взрывом. И, как следствие, взрывной декомпрессией, которая выносила из корпуса всё, что не привязано и не прикручено.

Я настолько часто переживал взрывную декомпрессию, что уже позже, в рядах «Линкс», ни разу не допустил её при распиле очередного корабля. Каждый раз, когда моя рука с резаком поднималась, чтобы сделать разрез, в голове срабатывала тревожная лампочка, велящая проверить давление в смежном отсеке. Очень полезный навык для врекера! Особенно если учесть, сколько моих коллег закончило свой путь в печи.

Но я ни разу не переживал взрывную декомпрессию изнутри…

Поэтому, когда робот грохнул по кнопке, разбивая защитное стекло, и сработали пиропатроны, вырывая из креплений гермодвери, я мог лишь гадать, что меня ждёт.

А ждало меня не самое приятное ощущение. Меня будто положили в огромную рогатку и выстрелили мной в черноту космоса!

Это не было похоже на то, как тянут маневровые двигатели скафандра. Это совершенно не было похоже на тягу магнитного захвата – меня будто тянуло за каждый квадратный миллиметр тела сразу! Или вернее будет сказать – толкало в каждый квадратный миллиметр.

Зато была скорость. Огромная скорость, которая за одно мгновение выросла до своего предела. Стальные стены шлюза мелькнули перед глазами размытыми полосами, и меня вынесло в открытый космос в облаке всякого хлама, который остался валяться на полу.

Это была моя маскировка. Даже если кому-то придёт в голову посмотреть не на радар, который такую маленькую цель, как один человек, тупо не срисует, а глазами в окно, он всё равно меня не разглядит в этой куче мусора и решит, что декомпрессия – это просто следствие повреждений корабля.

Как только я оказался в открытом космосе, плёночный «скафандр» на мне моментально раздулся – сказывалась разница давлений. Раздулся, но не порвался, хотя и воздух принялся медленно травить из крошечных щелей там, где запястья и лодыжки перемотали слоями клейкой ленты. Ничего, это происходит не сильно быстро, мне хватит времени туда-обратно по два раза слетать, пока давление не снизится настолько, что это убьёт меня. Лицо же и вовсе закрывала полная дыхательная маска, в объёме которой давление будет поддерживаться ровно в одну атмосферу до тех пор, пока не кончится смесь в баллоне…

Да я ещё неплохо устроился! Осталось только долететь до корабля Администрации, инерция мне в помощь.

Чёрт, а здесь ведь красиво! Как не крути, но космос очень красив, особенно когда эту бархатную черноту, как игрушки новогоднюю ёлку, украшают творения людей. Они словно придают жизни этой пустоте, которая без них была бы мертва. Они – это то, за что я когда-то сражался. То, во что я когда-то верил.

Впрочем, я и сейчас во всё это верю. Перестал верить я только в тех, кто всем этим управляет. И в первую очередь Администрации.

Восемьсот метров в масштабах космоса – это практически у соседа на ноге. А потому несмотря на то, что корабль противников не был таким уж большим, и даже на средний слабо тянул, на таком расстоянии он казался гигантским. Таким огромным, что пролететь мимо него у меня не получилось бы, даже если бы я сильно захотел. Даже если бы включил сейчас маневровые двигатели на полную, всё равно не пролетел бы мимо, настолько большую скорость придала мне декомпрессия шлюза.

Поэтому восемьсот метров я преодолел буквально за какие-то десять секунд, четыре из которых я отчаянно тормозил маневровыми, чтобы меня не размазало по обшивке, как те предметы, что улетели вперёд. Несколько ящиков расколотило в мелкие щепки, я же умудрился погасить скорость и приземлиться на вражеский корабль практически без проблем.

Единственной проблемой стало хоть за что-то уцепиться на поверхности, чтобы инерция не протащила меня дальше, валяя по металлу и разрывая мою хиленькую фольгированную защиту. Но и с этой задачей я справился, увидев кронштейн антенны ближней связи и схватившись за него.

Обшивка корабля была ледяной. Корабль ещё не успел согреться после перехода через спейсер. К тому же это была теневая сторона, так что пальцы обожгло холодом. Поэтому я не стал задерживаться на одном месте, и, едва только стабилизировался, тут же оттолкнулся, перелетая дальше. Снова на короткую секунду уцепился за вынос третьего газового двигателя, перехватился, толкнулся, пролетел ещё…

Я двигался по обшивке корабля, как блоха по уличной собаке – короткими прыжками, перехватываясь и тут же отталкиваясь, чтобы пальцы не успели примёрзнуть к ледяному металлу. Активные действия заставили организм требовать больше кислорода, и пришлось в процессе очередного «скачка» подкрутить регулятор газового баллона, добавляя кислорода в смесь.

А ещё в этот момент я заметил, что липкая лента на правой руке медленно, но верно отклеивается – кажется, кто-то плохо постарался…

Как мог я приделал её обратно и в два последних прыжка добрался до нужного мне места. С момента вылета с пиратского корабля прошло не больше минуты, но пальцы уже плохо гнулись и слушались, поэтому я не стал терять время и активировал резак.

Место, которое я выбрал, было особенным. Если бы кто-то спросил меня, я бы сказал, что этот участок обшивки – инженерный просчёт конструкторов «Санджи», но, видимо, сами они так не считали, поскольку оставляли его из генерации в генерацию.

Всё дело в том, что здесь, на этом квадрате два на два, проходили кабели, отвечающие за системы двигателей и связи. Они, конечно же, были продублированы на случай выхода из строя, но именно здесь дублирующие линии проходили на расстоянии буквально метра от основных. Зная об этом, конструкторы «Санджи» в третьей генерации корабля усилили это место аж целыми пятью слоями брони… Но броня – это не то, что может противостоять резакам врекеров, которые как раз и были придуманы для того, чтобы справляться с этой броней.

А добраться до кабелей, но не проделать в обшивке сквозное отверстие, чтобы получить декомпрессионный взрыв – это мне раз плюнуть. Конечно, взрыв в этом месте сделал бы ремонт «Санджи» очень непростым, но пострадал бы я. А я не для того сюда лез.

Лазерный луч вгрызся в металлический лист и тот за секунду раскалился докрасна, а потом и добела, и в нем появилась дыра. Очень захотелось протянуть руку и погреть её на расстоянии от расплава, но я прекрасно понимал, что в космосе, с нулевой теплопроводностью вакуума я смогу ощутить тепло, только приложив пальцы непосредственно к броне, а это не то, что мне было бы нужно, поэтому я просто продолжил работать.

Мне ещё повезло, что местное светило оказалось у меня за спиной, скрытое тушкой «Барракуды», потому что я не представляю, как бы я летел к нему лицом без затемнённого визора… А даже если бы и долетел – как бы я сейчас работал, ослеплённый? На ощупь?

Ну а про космическую радиацию даже думать не буду – сейчас существуют прекрасные радиобиотики, и наверняка у Пиявки для спасителя найдётся парочка крепких доз.

Первый слой брони сдался через четыре секунды. Внутри «Санджи» наверняка уже поднялась тревога, и, возможно, местная абордажная команда уже прыгает по скафандрам, готовая выйти в открытый космос. Но они все равно не успеют.

Следующие слои брони сдались ещё быстрее, поскольку вообще не были рассчитаны на противостояние лазеру – только ракетам и другим кинетическим боеприпасам.

Я вырезал кусок обшивки, размером примерно полметра на полметра, благо в каналах проводки воздуха не было, декомпрессии можно было не опасаться. Поменял резак на захват, подхватил лист металла и с усилием отшвырнул его прочь, в открытый космос, после чего снова схватился за резак и отрезал то, что и собирался – линии связи и управления двигателями и оружейными системами. Включая и дублирующие.

Теперь корабль остался без связи, возможности двигаться и вести огонь одновременно. Конечно, будь моя воля, я бы отрубил систему жизнеобеспечения, но это практически не имело смысла – слишком глубоко в корабле были спрятаны её линии. Кроме того, по регламенту каждый член экипажа должен быть снабжён самоспасателем, а значит, как минимум пятнадцать минут жизни после отключения им обеспечены, а этого вполне достаточно для того, чтобы без спешки эвакуировать весь корабль, предварительно испепелив «Барракуду» вместе с нашим экипажем.

«Наш экипаж», надо же! Как-то очень быстро я записал этих людей и робота в «наших». Мне бы сначала вернуться на борт, а потом уже разбираться, кто наш, а кто нет!

Как раз это и было самой щекотливой частью плана. Не пережить полёт в открытом космосе, не вырезать кусок обшивки – это вообще самое простое, а сделать так, чтобы меня подобрали обратно на борт.

Говоря прямо – какой смысл им это делать? Увидев, что я посигналил им фонариком, встроенным в резак, они уже поняли: я выполнил свою часть плана, а значит, лишил корабль Администрации возможности вести преследование. И, если они приличные люди, какими показались мне изначально, то сейчас они подойдут поближе, чтобы я смог на маневровых двигателях добраться до люка, где меня встретит робот, которому нипочём вакуум и излучение, и доставит в жилой объем.

Если же я ошибся, то они пройдут мимо на всех возможных двигателях и бросят меня в открытом космосе, без скафандра и с очень ограниченным запасом дыхательной смеси.

Да, у меня все ещё будет вариант сдаться на милость Администрации, но я, конечно же, предпочту смерть в открытом космосе. Как минимум потому, что только отсюда я смогу увидеть, как красочно и ярко взрывается корабль пиратов после того, как я нажму кнопку на передатчике. Сигнал уйдёт на мину, которую я прикрепил на их робота в тот момент, когда «потерял равновесие» при подготовке к прыжку, она взорвётся, подрывая его реактор, распад которого неминуемо вызовет детонацию реактора корабля тоже.

Конечно же, я подстраховался – как иначе? Я не был бы командиром «Мёртвого эха», если бы у меня не было запасного плана на каждый случай жизни. Правда сейчас этот план был скорее планом мести, нежели выживания… Но и в такой ситуации я, честно говоря, оказывался в первый раз.

Плавая в черноте вакуума возле вскрытой обшивки «Санджи», я сверлил взглядом «Барракуду». В голове медленно щёлкали, сменяя друг друга, цифры вероятности того, что я выживу. Сто процентов, девяносто девять, девяноста восемь… Когда дощёлкало до девяноста пяти, я решил, что помимо корабля пиратов заберу с собой ещё и «Санджи», перерезав вообще всё, до чего успею дотянуться, включая и охлаждение реактора.

Когда дошло до восьмидесяти, я положил пальцы на кнопку активации мин, но пока не нажимал – продолжал сверлить «Барракуду» взглядом, глубоко и размеренно дыша при этом.

На семидесяти корабль наконец зашевелился. Сверкнули искорки маневровых двигателей, засветилось одно сопло маршевого, и, неожиданно шустро для его повреждений развернувшись, «Барракуда» нацелилась носом в спейсер.

Путь её пролегал прямо вплотную к «Санджи», но это ещё ничего не значило. Если они сейчас дадут полный газ, то, даже прыгнув, я не успею долететь до обшивки, пока корабль не пройдёт мимо. Ещё рано праздновать победу.

Шестьдесят процентов.

Я окончательно перестал чувствовать пальцы и осталось только надеяться, что смогу нажать на кнопку, когда (если) придёт время. Да чёрт с ним! Сниму дыхательную маску и носом нажму, если придётся!

«Барракуда» подплыла ближе, настолько близко, насколько только это возможно, нас разделяло буквально сто метров!

Пятьдесят…

Носовые маневровые двигатели ярко плюнули бирюзовым пламенем, и корабль резко замедлился, почти останавливаясь рядом со мной. С ближайшего ко мне борта ярко блеснула вспышка света… И я с облегчением отпустил кнопку активации мины.

Я не ошибся в них. Они действительно люди своего слова. А значит, с ними можно иметь дело.

Бросив последний взгляд на все ещё красные разрезы в обшивке «Санджи», я изо всех сил оттолкнулся заледеневшими ногами и дал импульс на маневровые двигатели.

Скорость, которую я получил в итоге, даже близко не была похожа на ту, с которой я добирался до «Санджи» – четверть от неё, максимум, но и расстояние было в несколько раз меньше, поэтому спустя десяток секунд я уже оказался возле «Барракуды», и расположившийся на ней робот, цепко ухватившийся за блоки радиационной защиты, подхватил меня. Аккуратно подхватил, надо сказать – у меня даже все кости остались целы, и даже фольгированная накидка нигде не порвалась. Вот что значит геологический бот, в обязанности которого, помимо прочего, входит транспортировка хрупких образцов!

Я даже как-то и позабыл, что этими же конечностями этот робот легко может крошить в щебень камни размером с мою голову…

Но сейчас, держа меня одной «рукой» за лямки врекерской перевязи, Жи шустро перебирал всеми остальными конечностями по обшивке корабля, цепляясь за самые незаметные неровности и, словно на буксире таща меня за собой.

Я уже настолько замёрз, что не хотелось даже шевелиться, и всё, что я мог – улыбаться, глядя на плоскую серую мину, закреплённую на «заднице» робота. Там, где он сам никогда в жизни её не увидел бы, да и остальным вряд ли пришло бы в голову смотреть.

Спустя половину минуты робот добрался до шлюза на другой стороне корабля – точной копии того, который мы разгерметизировали. Открылись двери, и Жи затащил меня внутрь, после чего включилась искусственная гравитация и я, не успев сгруппироваться, кулем рухнул на пол.

Кружилась голова, как после контузии, а руки и ноги буквально отказывались слушаться.

Но главное – я был жив. Жив и свободен.

В шлюзе загорелся свет – значит, давление вернулось в норму.

Я попытался поднять руку и стянуть дыхательную маску, но не смог – пальцы совершенно не слушались, я даже по маске, кажется, не попал.

Внезапно свет заслонила высокая фигура, и только по её угловатой форме я понял, что это робот.

– Человек, ты функционируешь? – спросил он откуда-то издалека, словно через вату. – Если ты не подтвердишь свою функциональность, я вынесу капитану предложение утилизировать тебя.

– Пошёл вон, железяка сраная! – раздалось откуда-то ещё более издалека гневным женским голосом, кажется это была Кори. – Он вообще-то наши жизни спас! И твою тоже.

– Моё функционирование не укладывается в рамки понятия «жизнь».

– Да оно вообще непонятно во что укладывается! Пиявка, он жив⁈

– Жив, красавчик, жив! – это уже какое-то нежное, но с примесью страсти, воркование. – Таких сорвиголов вообще трудно убить, знаете ли.

– А почему он не отвечает и не шевелится⁈

– Ну, милая моя, у него ещё и пульс пятьдесят, и давление почти на нуле. Отходняки от моих стимуляторов сама знаешь какие, а он ещё только что с фридайва. Тоже, знаешь ли, не способствует оздоровлению. Замёрз, бедняжка.

– Так сделай тогда что-нибудь!

– Обязательно сделаю, милая моя. Отогрею вашего… в смысле, «нашего» спасителя в лучшем виде, по старинной технологии – с помощью голой женщины в одном с ним изотермическом мешке!

– Эй, я не соглашалась!

– А я и не тебя имела в виду, деточка!

Какая прелесть… Я тут почти подыхаю, а они меня делить вздумали… Я им что, воскресный приз?

Я даже хотел открыть рот и возмутиться, но не успел. Голова окончательно поплыла, словно я не на полу лежу, а сижу в середине тренировочный центрифуги, запущенной на 10 g. И я окончательно отключился.

Глава 7

– Шесть человек – шесть паролей, – произнёс Мэдс, поднимаясь с колена. – Теперь ни одно смертное существо не сможет вскрыть этот архив, не собрав все шесть паролей. Даже никто из нас.

Мы ещё раз посмотрели на стальной ящик, в котором лежало наше сокровище. Защищённое от всех возможных факторов, включая радиационное поражение, хранилище данных, в котором находился архив компромата на Администрацию. Не на всю, конечно, а только на её гнилую часть – тех, кто был так или иначе связан с преступными приказами, которые мы выполняли, не зная, на что идём. Тот самый архив, который Иши вытащил из компьютера Кристофера Роудса, а потом долго и скрупулёзно дополнял на протяжении всего того времени, что мы бежали от Администрации.

Теперь стало очевидно – дальше бегать не выйдет. Пора было разделиться и затаиться. По отдельности, чтобы нас сложнее было найти. А потом, через время, если понадобится – через десятилетия, мы планировали снова собраться здесь, открыть архив и опубликовать информацию из него.

Делать это сейчас не было никакого смысла – Администрация уже настроила всю Вселенную против нас, и она моментально объявила бы это всё не компроматом, а очередной ложью преступников, пытающихся обелить своё имя. Сперва нам нужно было, чтобы про нас позабыли. Хотя бы немного изменили своё отношение к нам, перестали видеть в нас людоедов и детоубийц. А уж потом можно и публиковать изобличающие данные.

Ну либо найти канал, по которому мы можем опубликовать данные, не подставив людей, и чтобы информация получила широкий резонанс, чтобы уроды из Администрации получили своё наверняка.

Такой канал нужно было подбирать тщательно, вот только Администрация не оставила нам такой возможности. Так что, мы решили спрятать пока весь имеющийся у нас компромат – до лучших времён.

Что касается сложностей с паролем, тут всё просто. Слишком уж специфические данные там находились. Их можно использовать по-всякому…

– Ну что? – я обвёл своих парней взглядом. – Не прощаемся.

– Не прощаемся, – согласились парни и вытянули вперёд правые руки. Мы сложили ладонь на ладонь, качнули их вверх-вниз и хором грянули:

– Мёртвое эхо!..

И я проснулся.

Сколько времени прошло с момента, как я отрубился, сказать было невозможно – мои биологические часы полностью вышли из строя после всего произошедшего. Отрубиться я мог как десять минут назад, так и неделю. Но главное – что вообще пришёл в себя, а остальное приложится.

Я осторожно приподнял голову, чтобы оглядеться и понять, где нахожусь. Судя по тому, что я лежал на жёстком ровном столе, а надо мной расположилась миниатюрная бестеневая лампа, это был лазарет. В пользу этой теории также говорило и то, что на мне не было одежды, а только лишь тонкая белая простыня. Ну ещё и надоедливый пронзительный писк откуда-то сбоку, начавшийся, как только я пошевелился.

– Ну наконец-то наш спящий красавец очнулся! – раздался глубокий грудной голос, и надо мной возникло знакомое лицо.

Разумеется, это была Пиявка, кто же ещё. Раз я в лазарете, то и рядом со мной должен быть местный врач, больше некому.

– Как мы себя ощущаем? – спросила Пиявка, проникновенно рассматривая меня.

– Мы себя ощущаем на удивление прекрасно, – честно ответил я, глядя в её красные глаза и изо всех сил пытаясь вспомнить, что же они мне напоминают. – И не скажешь, что пришлось пережить взрывную декомпрессию… И всё остальное.

– Это очень, очень хорошо! – плотоядно улыбнулась Пиявка, отчего красная вертикальная полоса на её губах слегка растянулась. – Но мы же не можем доверять одному лишь самочувствию, верно? Так что мы сейчас проведём несколько… тестов, и по их результатам уже будем судить о вашем самочувствии… пациент. Одну секундочку…

Она потянулась к какому-то прибору прямо через меня. Едва застёгнутый на пару пуговиц халат натянулся и раскрылся, почти выпуская наружу большую грудь Пиявки, которая практически легла на меня – настолько далеко вытянулась девушка, чтобы до чего-то там достать. Настолько далеко, что проще было бы обойти стол.

Не скажу, что грудь у Пиявки была не красивой, и я не отреагировал на неё. Очень даже отреагировал! Ещё бы не отреагировать! У меня уже давно не было женщины. Вот только бросаться на всех подряд я не собирался, я прекрасно контролировал свои желания. Тем более, что в голове свербела мысль: внешность местного доктора мне что-то напоминает…

Наконец Пиявка чем-то там щёлкнула и замерла на несколько секунд, поглядывая при этом на экран интересующего её прибора. С меня она при этом не слезла, и её явно всё устраивало.

– Что ж, пациент, – наконец она перевела взгляд на меня и медленно, как змея, стекла, не забыв потереться грудью. – Кажется, вы действительно в порядке. Осталось только провести детальный внешний осмотр, чтобы убедиться в отсутствии… Травм.

Пока она говорила, её руки уже начали тот самый осмотр. Она провела по моим плечам, по груди, слегка царапнув её острыми коготочками, пальцы скользнули ниже, под простыню, к бёдрам, и взялись за самое сокровенное для любого мужчины…

– О-о-о… – довольно протянула Пиявка, стягивая простыню с меня. – Да я смотрю, пациент не просто в порядке… Он в полнейшем порядке!

Хитро улыбнувшись мне и подмигнув, она приоткрыла рот, провела языком по губам и начала медленно нагибаться надо мной.

Так, стоп!

Красные глаза.

Красная полоса на губах.

Повышенное просто до неприличия либидо…

– Секундочку, – я протянул руку и остановил Пиявку в сантиметре от её цели. – Держим себя в руках, миледи.

– Что-то не так? – она повернула ко мне голову и улыбнулась.

– Кое-что да, – я кивнул. – Ты с Тантала-три.

Она резко замерла и буквально окаменела в неудобной позе. Ещё секунду стояла так, а потом резко разогнулась, и взглянула на меня уже совсем по-другому. С нескрываемым раздражением, граничащим с ненавистью.

– Вот надо было тебе все испортить! – прошипела она, сделала шаг назад и скрестила руки на груди. – Умный дохера, да⁈

Я подтянул простыню, накрываясь ею до пояса, и сел на операционном столе, глядя на обиженную Пиявку. В таком состоянии, без своего обычного ехидства и сексуальности, она напоминала обычную девушку, которая была в шаге от того, чтобы расплакаться.

Но она не была обычной девушкой. Она была танталкой. Представителем вида генно-модифицированных людей, которых вывели на планете Тантал-три бессовестные учёные одной из корпораций, делающих деньги на добыче ископаемых. Разумеется, такие эксперименты были полностью незаконны, но корпорация в погоне за прибылью готова пренебречь любыми законами.

Итогом долгих засекреченных исследований и экспериментов стал новый вид людей – более сильный, более выносливый, с большей продолжительностью жизни. Всё то, что нужно для работы в шахтах. А ещё у них были красные глаза из-за того, что они улавливали инфракрасный спектр, что позволяло экономить на освещении в шахтах. А ещё у них было раздутое до размеров линкора либидо, чтобы они как можно быстрее размножались и плодились. А ещё у них не было свободы воли, но зато выработка дофамина напрямую была завязана на выполнении чужих приказов. Проще говоря – им на физическом уровне доставляло удовольствие выполнять чужие приказы.

Но не всем. Как и в случае любого другого биологического вида, среди тантальцев иногда происходили мутации. И чаще всего мутации затрагивали как раз эту связь с господином, делая её непрочной, а то и вовсе убирая её. И тогда они становились серьёзной угрозой.

– Ты девиант? – напрямую спросил я. – Отбраковка, которая лишена инстинкта подчинения?

– Да, и что⁈ – с вызовом спросила Пиявка, бесстрашно глядя мне в глаза. Так, как никогда не стал бы смотреть настоящий чистокровный танталец.

– Решительно ничего, – я покачал головой. – Просто… Это же не твоё желание. Тебя заставляют приставать ко мне вложенные в тебя генетические программы, и ничего кроме. Будь на моём месте любой другой…

– Дурак ты! – фыркнула Пиявка. – Я сама этого хочу!

– Это ты так думаешь, – улыбнулся я.

– А даже если и так! – Пиявка снова злобно посмотрела на меня. – Тебе трудно было просто заткнуть своё сопло и не возмущаться⁈ Просто насладиться процессом⁈

– Нетрудно, – я покачал головой. – Но это было бы нечестно. И по отношению к тебе, и по отношению ко мне тоже.

Говорить про то, что я не собираюсь быть очередным самцом, удовлетворяющим вложенные в неё инстинкты, я не стал.

– Ну, знаешь! – Пиявка всплеснула руками. – Какой правильный нашёлся!

Ты даже не представляешь, насколько правильный, девочка… Тебе же лучше, что не представляешь.

– Как ты попала на корабль? – вместо ответа спросил я.

– Не твоё дело! – огрызнулась Пиявка. – Как надо, так и попала!

Её явно очень уязвил мой отказ. Или очень не хотелось вспоминать своё прошлое – одно из двух. В любом случае, она не настроена ни на какой диалог, и выяснить её историю прямо сейчас не удастся.

Хотя чего выяснять. У девиантов только один путь – в инсенератор, крематорий, если по-простому. И, раз она здесь, значит, ей удалось сбежать. А подробности уже не столь важны.

Динамик где-то под потолком громко щёлкнул, извещая о начале трансляции, и заговорил голосом капитана:

– Пиявка, как там наш пассажир?

– Очнулся, – ответила Пиявка, не поднимая головы и продолжая сверлить меня взглядом. – В полном порядке.

– Тогда подходите в каютку. Пора поговорить на серьёзные темы. Все уже собрались, ждём только вас.

И динамик снова щёлкнул, объявляя о конце передачи.

– Слышал? – в голос Пиявки вернулось её обычное вульгарное ехидство. – Пора топать.

– Одежда? – я вопросительно поднял бровь.

– Ой, да ты и без одежды ничего, – плотоядно улыбнулась Пиявка, будто уже совершенно забывшая о том, что только что обижалась и злилась.

– Одежда, – повторил я, глядя ей в глаза.

– Ой, какой неженка, – она притворно закатила глаза, подошла к шкафчику и достала оттуда мою одежду – выстиранную и аккуратно сложенную. – Мне, может, ещё отвернуться, пока ты переодеваешься?

Не отвечая ей, я откинул простыню, встал со стола и оделся. Подогнал под себя все ремешки и липучки, и снова почувствовал себя готовым к действию.

И первое действие – выяснить планы капитана.

Пиявка вела меня по узким коридорам корабля, мягко ступая голыми ступнями по стальным плитам и аппетитно виляя задницей.

Я на это, конечно, не вёлся. Вместо этого я осматривал всё, что попадалось по пути, подмечая несоответствия в конструкции корабля. Несоответствий набиралось так много, что вывод напрашивался сам собой – этот корабль модернизирован настолько глубоко, что родного в нём остался, наверное, один лишь корпус.

Два поворота спустя мы добрались до кают-компании. Дверь в неё была приоткрыта, и оттуда слышались негромкие голоса, словно присутствующие что-то обсуждают, но не желают, чтобы их обсуждение слышали со стороны.

Пиявка распахнула дверь и ввалилась внутрь так же нагло и беспардонно, как делала всё остальное. Я вошёл за ней следом и оказался в стандартной для корабля таких размеров кают-компании – каютке, как часто называют её на кораблях. Небольшой овальный стол, который можно разложить, увеличив в полтора раза, псевдо-мягкие диванчики из пластикожи, стоящие двумя дугами вокруг этого стола, и вдоль одной из стен – всякие шкафчики для посуды, алкоголя и прочего.

Вся команда сидела за столом и, судя по всему, ждала только нас. По идее, на подобном корабле экипаж должен состоять из восьми человек, и места было тоже на восьмерых, но тут членов оказалось всего шестеро, причём один из них вообще робот. Он весит впятеро больше любого человека, так что его ни один стул не выдержит. Да и сидеть ему не нужно, если уж на то пошло, он и стоя прекрасно себя «чувствует».

Я тоже не стал садиться, несмотря на то что Пиявка недвусмысленно похлопала по диванчику рядом с собой. Я и так неизвестно сколько лежал, хватит. Надо и постоять для разнообразия.

Я привалился к дверному косяку и сложил руки на груди, оглядывая команду и ожидая, когда капитан заговорит. Это же он хотел поговорить.

– Как зовут? – без приветствия спросил капитан, сурово глядя на меня.

– Картер, – я назвался тем именем, которое указывал при трудоустройстве в «Линкс». – Можно Кар.

– Отлично, Кар. Спасибо за то, что помог нам уйти от Администрации, – капитан сухо кивнул. – Это было безумно… И гениально одновременно. Без тебя мы бы точно не вышли сухими из воды, но сейчас меня интересует другое. Каковы твои дальнейшие планы? Варианта два – или мы тебя высаживаем на ближайшей структуре, или ты остаёшься с нами. Мы уже убедились, что ты не двойной агент Администрации, так что, думаю, мы вполне можем позволить себе пойти на такой риск.