Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Солдат обошёл вокруг кучи, постоянно держа её перед лицом, и вернулся на ту же точку, с которой начал осмотр – точно передо мной. Я за это время успел несколько раз моргнуть, выдохнуть и снова вдохнуть, поэтому к его возвращению опять притворился отключённым и безвольным. Надеюсь, пара глубоких вдохов без маски не сделают из меня патриотичного болванчика…

– Чисто! Чисто! – раздалось из-за спины солдата, как только он остановился напротив меня. – Проверьте дом! Он не мог далеко уйти!

«Мой» солдат, не оглядываясь, спросил в воздух:

– Мне что делать?

Ему что-то ответили в комлинк.

– Есть продолжать осмотр.

Продолжая удерживать бластер правой, он убрал приклад под мышку, а сам потянулся левой рукой ко мне, намереваясь то ли проверить что-то, то ли просто потормошить меня. Я внутренне напрягся, готовый, как только он коснётся, атаковать его шокером, дёрнуть на себя, перевернуть, придавить сверху, вырывая из рук оружие, сорвать маску и вжать его головой в бесчувственные тела, гася предупредительный вопль…

Но солдат меня так и не коснулся. Его пальцы не достали до моего носа считанных сантиметров, как вдруг у него из-за спины раздались громкие крики в приказном тоне:

– Стоять! Кто такой⁈ Стоять я сказал! Руки вверх! Чтобы я их видел! Немедленно руки вверх, подонок, иначе мы тебя пристрелим!

Глава 24

Солдат, отправленный проверить тела, замер и повернул голову на вопли, которые, судя по всему, для него раздались так же неожиданно, как и для меня. Я, воспользовавшись ситуацией, тоже приподнялся, чтобы рассмотреть, что происходит, хотя и так уже знал, что увижу.

Четвёрка гвардейцев Мартинеса стояла дугой, наведя стволы на Стива. Он стоял, замерев на месте с руками, поднятыми так, чтобы их было хорошо видно, даже пальцы растопырил для верности. Гвардейцы Мартинеса не торопились стрелять, но и приближаться тоже не спешили – видимо предполагали, что он способен на какую-то гадость. Им же невдомёк было, что Стив – это не я. Они увидели, что он ведёт себя не так как остальные жители – значит, он чужой.

Да уж, Стив просто максимально невовремя решил вылезти из здания… Для себя самого – невовремя.

А вот для меня – как раз наоборот, идеально вовремя.

– Не стреляйте! – заорал Стив во всё горло. – Я житель! Я здесь живу!

– Заткнись! – велел один из гвардейцев, делая шаг вперёд. – Те, кто тут живёт, так резво не бегают! Кого ты пытаешься обмануть, кретин⁈ Быстро лёг на пол!

Что ответил ему Стив и ответил ли вообще, я не стал слушать. Время слушать прошло, настало время действовать.

«Мой» гвардеец ещё только поворачивал голову обратно, возвращаясь к своей задаче, а я уже толкнулся спиной от кучи тел, подаваясь вперёд, и шокер ткнулся контактами разрядника в шею противника – в узкую полоску кожи между маской и нагрудником.

Треснул разряд, гвардеец замер истуканом, и медленно повалился на меня, всё в том же положении, как и стоял – вытянув одну руку, а другой держа бластер с прикладом под мышкой.

Я ещё больше подался вперёд, на одно колено, аккуратно укладывая его на землю без шума и пыли. А ещё – без вероятности, что рукоять бластера вывернется из сведённой судорогой руки.

Не вывернулась. Биометрический сканер в рукояти всё так же светился зелёным огоньком, подтверждая готовность к ведению огня. Вот и отлично. Я проверил переводчик режимов огня, перевёл его с одиночного на очереди и кое-как просунул палец в спусковую скобу, положив его поверх задеревеневшего пальца гвардейца.

– Стив, в сторону! – крикнул я, поднатужился, преодолевая сопротивление сведённых судорогой мышц солдата, и зажал спуск.

Прицелиться я мог только весьма условно, потому что бластер до сих пор был зажат в одеревеневших руках солдата, и первые заряды хлестнули по бетону метрах в двух от гвардейцев. Я повёл стволом в сторону, пересекая шеренгу едва-едва начавших разворачиваться солдат, и надеясь, что Стив внял моим указаниям и хотя бы присел.

Предупредить его – это максимум, который я мог себе позволить в этой ситуации. Я и так сильно рисковал, что кто-то из гвардейцев среагирует на оклик и полоснёт очередью на развороте не глядя… И, возможно, даже попадёт.

Двое даже действительно успели развернуться – те двое, что получили причитающиеся им заряды последними. Из-за этого заряды угодили им не в спинную плиту, которая слабее, а в грудную. И гвардейцы выжили. Их лишь сбило с ног взрывами и отбросило на добрый метр назад.

А следом уже я отбросил опустевший бластер, резко, как мог, вскочил на ноги и в два быстрых прыжка перекрыл разделяющие нас десять метров. Шокер, который я, конечно же, не забыл, коротко ткнулся всё в то же уязвимое место, и первый противник застыл лежащей статуей.

А вот когда я развернулся ко второму, то оказалось, что он уже встал. Повреждённый взрывом бластер остался лежать на земле, слабо дымя, но гвардеец, не сводя с меня взгляда, полез рукой под свои тряпки за каким-то ещё оружием.

Не дожидаясь, когда он его извлечёт, я прыгнул вперёд, вытягивая перед собой шокер.

Гвардеец не стал отшагивать назад, как рефлекторно поступил бы на его месте любой другой. Он явно не был «любым другим» и две красные полосы на его маске, нанесённые по диагонали, буквально кричали об этом.

По ходу, я нарвался на командира отряда…

Гвардеец сломал комфортную для моего удара дистанцию, шагнув вперёд, я запоздало дёрнул шокер в сторону, пытаясь достать врага, но гвардеец закрылся от удара предплечьем. Вхолостую затрещала электрическая дуга, бессильно сжигая воздух, а гвардеец наконец извлёк из-под накидки то, за чем лез.

«Аспид». Небольшой плоский иглострел, почти полностью состоящий из ударопрочного пластика. Он почти что весь состоял из огромного круглого магазина на сто пятьдесят выстрелов, и рукояти. А блок электромагнитов в стволе разгонял стальные иглы диаметром в три миллиметра до трёх скоростей звука. Этого достаточно, чтобы пробивать даже среднюю броню, а незащищённую плоть иглы и вовсе проходят навылет, оставляя после себя крошечные дырочки.

Я дёрнул шокером «вокруг» руки гвардейца, словно пытался сделать его гибким и обмотать руку, как верёвкой, а потом уже отработанным на Кори движением ткнул контактами разрядника в подмышку – туда, где точно не будет брони. Гвардеец резко сбил шокер назад, себе за спину, ткнув прямо стволом «Аспида».

Я провалился, ухватился за противника повреждённой рукой (в плече опять заныло), и кое-как удержался на ногах. Буквально кожей чувствуя, как ствол «Аспида» приближается к моей голове, я ударил гвардейца под колено – торцом рукояти шокера, словно гвоздь пытался ею забить!

Колено подломилось, я дополнительно толкнул плечом, и, взмахнув руками, гвардеец повалился на спину, утягивая меня за собой! Я толкнулся ногами, превращая падение в половину переднего сальто, чтобы уберечь голову, и мы оба грохнулись спинами на бетон, ногами в разные стороны!

Мгновение передышки, чтобы успокоить сбитое падением дыхание, и, перевернув пальцами шокер в обратный хват, я воткнул его прямо в лицо противника!

И не достал.

В последний момент он вскинул скрещённые руки, блокируя удар. Шокер глухо встретился с «Аспидом», и мы замерли в клинче. Каждый давил в свою сторону, я – вниз, он – наверх. Я поднял травмированную левую руку и ударил сверху по рукояти шокера, пытаясь пробить защиту гвардейца – отдалось такой болью в плече, что из глаз чуть искры не посыпались!

Противник, кажется, это понял, и усилил давление, постепенно, потихоньку отводя шокер от своего лица и одновременно давая себе возможность довернуть кисть так, чтобы «Аспид» уставился стволом мне в голову.

Вот же с… ситуация!

– Держи! – внезапно раздалось откуда-то со стороны и по гладкому бетону, который тут устилал всё вокруг в пределах видимости, ко мне скользнул один из бластеров гвардейцев.

Ох, Стив, добрый ты парень… Жаль только не понимаешь, что мне этот лом сейчас бесполезен…

Хотя… Он же бесполезен именно как бластер! А вот как лом…

Я дотянулся ногой до бластера, зацепил ремень носком ботинка, подтянул к себе поближе, перехватил за ствол левой рукой, приподнял…

Гвардеец резко стрельнул глазами в сторону, пытаясь понять, что я такое делаю, но было уже поздно. Приклад уже летел ему в скулу со всей той силой, что могла обеспечить моя травмированная рука.

Сил было, мягко сказать, не ахти, но противнику хватило. Голова от удара мотнулась, блок резко ослаб, и шокер провалился вниз, практически достав контактами до лица гвардейца! Я ударил прикладом ещё раз, и ещё.

С каждым разом взгляд противника, который ничего не мог и не успевал противопоставить, становился всё менее и менее осмысленным, блок слабел всё больше, и, наконец полностью исчез.

Я с облегчением воткнул разрядник прямо в центр лба гвардейца и нажал на кнопку, отключая и его тоже. Теперь он долго не встанет, как-никак совсем рядом с мозгом треснуло, да и ладно. Даже если сдохнет – и ладно. Уж кого-кого, а этих уродов жалеть точно не следует. Знал бы, что Мартинес не ограничится только лишь жителями Проксона, а ещё и своих цепных псов натравит – прихватил бы с корабля ещё и нормальное оружие, кроме нелетального.

Впрочем, теперь оно у меня есть. Я насилу разжал сведённые судорогой пальцы гвардейца и забрал «Аспид». Покрутил его в руках, вытаскивая из памяти его характеристики и расположение органов управления. Сам никогда не пользовался таким, только в тире один раз стрелял, потому что каждый в отряде обязан был иметь представление о любом оружии, которое может встретиться во время выполнения задания. Единственное, что я помнил об ощущениях стрельбы из него – это почти полное отсутствие отдачи и приличная скорострельность, как раз то, что нужно для почти-однорукого меня.

У него есть ещё старшая сестра – «Мантикора», с более длинным стволом, вмещающим большее количество разгонных магнитов, и она уже спокойно пробивала даже тяжёлую броню, хоть и не с первого попадания, но при этом были и значительно тяжелее, и, конечно же, требовала обеих рук. А это для меня сейчас непозволительная роскошь. Так что мне несказанно повезло, что командир отряда гвардейцев решил, кроме основного оружия, завести себе ещё и личное, да ещё такое подходящее к моей ситуации.

Хотя, если подумать, возможно, везение тут и ни при чём… Возможно, командиру отряда «Аспид» был нужен не как дополнительное оружие на случай вроде того, что произошёл сейчас… А на случай, если, например, кто-то из его отряда выйдет из-под контроля и откажется выполнять приказы. Они же как раз все одеты в среднюю броню, которая выдержит попадание из бластера, но не выдержит – из «Аспида», тем более вблизи. Да и к тому же это очень похоже на Мартинеса – не доверять даже тем, кто думает, что ему доверяют…

Знал бы, обыскал первую группу гвардейцев, что осталась лежать на посадочной площадке, повнимательнее! И сейчас у меня было бы два «Аспида», хотя нахрена мне их два…

На поясе нашёлся ещё один дисковый магазин для иглострела, итого триста выстрелов. Хватит, чтобы устроить небольшую локальную войну, что я, собственно, и собирался сделать. Скрытное продвижение накрылось – это уже очевидно, и теперь единственное моё преимущество – скорость и непредсказуемость.

Мартинес знает, что противник высадился в город, но не знает, где именно. Вторая группа гвардейцев передала только своё местоположение, но ничего кроме. Даже то, что обнаружили меня – не передала. А значит, Мартинес до сих пор думает, что я где-то тут.

Что ж… Самое время удивить его.

Я перевёл взгляд на Стива, который мялся неподалёку, явно не понимая, что ему делать дальше. Он был жив и даже вроде бы невредим, что не могло не радовать.

– Эй! – я улыбнулся и помахал ему «Аспидом». – Как сам⁈

– Цел, – неуверенно ответил он.

– Молодец, что послушал моего совета, – кивнул я, поднимаясь на ноги.

– Какого совета? – Стив удивлённо вскинул брови.

– Ну, когда я сказал: «в сторону».

– Я… Не слышал, – Стив понурился. – Я просто испугался, когда раздались выстрелы, присел и зажмурился… И вот.

– Что ж, – я усмехнулся, подошёл и осторожно положил больную руку ему на плечо. – Значит, ты очень удачно присел и зажмурился. Всё равно молодец. И спасибо тебе. Если бы не ты…

Продолжать я не стал. Пусть сам думает, что там «если бы не он…» Мне об этом думать ни к чему – «если» не случилось, а значит и думать об этом нет смысла.

– Почему они хотели меня убить? – жалобно спросил Стив, глядя на гвардейцев.

– Потому что увидели, что ты ведёшь себя не так, как все, – ответил я, подходя к ближайшему гвардейцу.

– И поняли, что я уже неподвластен газу? – полным ужаса голосом спросил Стив.

Я пожал плечами, не отвечая ничего конкретного, поднял «Аспид», навёл его на голову обездвиженного противника и коротко выжал спуск. «Пш-пш-пш» сказал иглострел, гвардеец даже не дёрнулся, и внешне в нём будто ничего не изменилось – настолько малы были входные отверстия. Но теперь он точно не придёт в себя через полчаса и не сообщит куда надо о том, что я жив, относительно здоров и продолжаю выполнение своего плана.

– Что ты сделал⁈ – полным ужаса голосом спросил за спиной Стив. – Ты… Убил его⁈

– Если ты не заметил, пять минут назад он пытался убить нас обоих, – ответил я. – Если тебя это устраивает, то меня – увы, нет.

– Но он же пытался меня убить… Ты сам сказал, что он пытался меня убить из-за того, что я вёл себя не так как все! Из-за того, что они поняли, что на меня перестал действовать газ подчинения!

– Это что-то меняет? – я пожал плечами, подошёл ко второму гвардейцу и законтролил и его тоже.

– Всё! – Стив всплеснул руками. – Если бы я был как все, они бы не пытались меня убить! Зачем ты это сделал⁈ Зачем ты дал мне антидот⁈ Это ты виноват, это всё на твоей совести!

Он в отчаянии топнул ногой!

– Переживу, – я добил третьего гвардейца, и поднял взгляд на Стива. – Знаешь, Стив, людей можно поделить на два лагеря по очень многим категориям. Мужчины и женщины. Администраты и серые. Наркоманы и трезвенники.

Я подошёл к четвёртому и без колебаний пристрелил и его тоже, хотя он и так, скорее всего, был мёртв, ибо не жилец тот, чья спинная плита не выдержала попаданий двух бластерных зарядов.

– И, помимо прочего, люди делятся ещё по одному признаку. Одни обвиняют во всех бедах кого угодно, кроме себя. Другие не обвиняют никого, а ищут выход из ситуации по факту.

Я подошёл к последнему раненому гвардейцу, ещё шевелящемуся, и снова поднял глаза на Стива:

– А ещё люди делятся на два лагеря по самому важному в нашей с тобой ситуации признаку. Одним проще быть как все остальные, не идти против системы, не ставить себя под удар, не оказываться в зоне риска, а просто тихо-мирно жить своей тихой-мирной жизнью. А другие – наоборот.

– И… к чему ты это? – сдавленным голосом спросил Стив. – К какому лагерю отношусь я?

– А это тебе уже самому решать, – я покачал головой, перевёл взгляд на гвардейца и выжал спуск.

«Пш-пш-пш» довольно заявил «Аспид», обрывая страдания раненого.

– Одно могу тебе сказать точно, – я снова поднял взгляд на Стива. – То, что ты подкинул мне оружие, когда оно мне требовалось – уже говорит о многом.

– Я не понимаю… – жалобно протянул Стив, заламывая руки.

– Поймёшь, – я кивнул и улыбнулся. – Или нет. Это тоже разделение на два лагеря.

Покончив с гвардейцами, я подошёл к гравикару, на котором они приехали. Это оказался пикап, как я и думал, очень похожий внешне на тот, на котором мы катались на Роке-младшей, только поновее лет на двадцать. Его никто даже не глушил по приезду – явно планировали быстро разобраться с этим местом и сразу ехать проверять другое. Поэтому машина так и стояла на посадочных полозьях с ключами в замке зажигания, а на дисплее центральной консоли виднелась толстая синяя змея пройденного маршрута с маленькой серой головой – той части, которую ещё только предполагалось проехать.

Вот и отлично. Теперь у меня не только транспорт есть, но и точное местоположение того места, из которого эти ребята выехали. А что это может быть ещё, если не дворец Мартинеса? Лично мне в голову других вариантов не приходит.

Я залез в гравикар, быстренько отрегулировал под себя кресло (водитель явно был повыше меня на полголовы и ноги имел соответствующей длины), поиграл педалью газа без подключения привода, слушая как отзывается двигатель, и наконец позволил себе поднять машину над землёй.

Давно не водил гравикаров, ух…

Я развернул машину на месте, дал лёгкий тангаж, и выжал газ, заставляя машину резко ускориться по направлению к дворцу Мартинеса. Но вперёд я не смотрел.

Я смотрел в зеркало заднего вида. Я смотрел на то, как Стив провожает меня взглядом, а потом приседает возле тела одного из гвардейцев, и несмело, медленно, словно борясь с самим собой, стаскивает с него дыхательную маску и прикладывает её к своему лицу…

Глава 25

Никогда не любил пилотировать. Нет, я умею водить, причём много чего умею водить – и гравикары, и спидбайки, и даже какой-нибудь простенький атмосферник на одного-двух пилотов смогу поднять в воздух, но мне никогда это не нравилось. Всегда возникало ощущение, что от меня мало что зависит, потому что между мной и потенциальной смертью от десятка различных причин стоит ещё и сотня-другая слабо предсказуемых механизмов в неизвестном техническом состоянии. Я привык полагаться только лишь на себя и свои собственные силы. Наверное, по той же причине я так и не смог полюбить тяжёлые бронескафы, предпочитая, когда это возможно, обходиться средней броней. Да, у неё нет встроенного экзоскелета, который снимал бы нагрузку с тела, да, она неспособна обеспечить жизнедеятельность в космосе, да, она хуже защищает и лишена компьютерных помощников. Но зато она более мобильна и не ухудшает реакцию из-за технических ограничений.

И это всего лишь бронескаф. То, чем я пользовался десятки раз за свою жизнь, даже несмотря на свою к ним нелюбовь.

Что уж говорить о целом гравикаре.

Была бы на моем месте Кори, она бы наверняка сейчас кайфовала. Вот уж кто-кто, а она точно получает удовольствие от пилотирования, по ней это сразу видно. Это чуть ли не единственное дело, занятие которым заставляет её безмятежно улыбаться, хоть она сама этого наверняка и не замечает.

Но я – не Кори, поэтому я просто ехал, без удовольствия, банально стараясь добраться до своей конечной точки как можно быстрее.

После того, как навигатор вывел меня из рабочего городка, я уже не смотрел на экран – дворец Мартинеса и так возвышался передо мной во всей своей красе. Он стоял всего в паре километров от рабочего городка, прямо посреди каменистого ничего, и вокруг, куда ни кинь взгляд, больше ничего не было. Вообще. Не то что других зданий – вообще ничего, даже более или менее крупных камней, за которые мог бы зацепиться взгляд. Создавалось ощущение, что Мартинес специально приказал убрать любое потенциальное укрытие в радиусе нескольких километров, чтобы наверняка предотвратить вероятные нападения.

Не удивлюсь, если так оно и было. Этот сукин сын – параноик до мозга костей, он даже среди людей, промытых на абсолютное к нему доверие, готов видеть заговорщиков. Собственно, возможно, это единственная причина, по которой он до сих пор жив.

– Кар! – внезапно раздался в комлинке немного нервный голос капитана. – Живой?

– Жив, цел, орёл! – ответил я, непроизвольно улыбаясь. – Еду в гости к нашему гостеприимному хозяину!

– И что собираешься там делать?

– Не знаю пока! Выпьем, поболтаем о женщинах, о машинах, может, попрошу его отключить зенитные батареи! – усмехнулся я.

– Ты неадекватен… – грустно вздохнула вклинившаяся в диалог Пиявка.

– Сами-то как?

– Пока что держимся, – ответил капитан. – У них нет никакого вооружения, чтобы нас сбить. Поэтому они просто торчат под кораблём и… Не знаю, камни, что ли, кидают? Несколько раз что-то прилетало.

– Так и оставайтесь. Скоро всё закончится, – заверил я капитана и отключился.

Так или иначе, скоро всё закончится…

Дворец Мартинеса стремительно приближался, и я уже рассмотрел, что его окружает высокий бетонный забор с железными шипами поверху.

Пошарив глазами по кабине, я нашёл свисающий с зеркала на цепочке радиобрелок, и, справедливо рассудив, что это именно что ключ от ворот, нажал на кнопку. И с удовольствием убедился в правильности собственных выводов, когда створки ворот начали разъезжаться в стороны.

Никакой охраны возле ворот у Мартинеса не было. Ни наблюдательных вышек с автоматическими пушками, ни вооружённых солдат, вообще ничего. Всё-таки в этом аспекте жадность пересилила паранойю, и бывший генерал сделал ставку на действие субмиссиона и высокий забор, чего, в условиях отсутствия оружия у населения Проксона, должно было хватить. Ну и отлично, мне же это на руку – ещё дольше останусь незамеченным.

Можно было бы попытаться проникнуть во дворец вообще скрытно, переодевшись в лохмотья гвардейца, и выдать себя за одного из них, но достаточно было всего минуту поразмыслить над вероятными сценариями развития этого плана, пока разговаривал со Стивом, и я его откинул. Я не знал планировки здания, а бродить в нём в поисках Мартинеса означало неминуемо привлечь к себе внимание, особенно, если забреду туда, где мне быть не положено. Я не знал никаких паролей-отзывов, которые скорее всего с меня потребуют, если я окажусь где не надо. Я вообще ничего не знал, по сути, и план скрытного проникновения больше напоминал нерешаемое уравнение, в одной части которого сплошь неизвестные, а в другой – моя жизнь.

Поэтому я решил пойти другим путём и уравнять свои шансы и шансы противников хотя бы немного.

Если о происходящем ничего не знаю я, то пусть о происходящем ничего не знают и они тоже.

План был прост – устроить хаос. Хаос максимального уровня, какой я только смогу обеспечить. Стянуть всё внимание к одному, или, если получится, нескольким местам, а самому под шумок тихо проникнуть во дворец и найти Мартинеса, который, конечно же, при первых признаках опасности спрячется в самую глубокую нору, какую только сможет найти – слишком он труслив, чтобы оказаться в самом эпицентре хаоса.

И это был лучший план из всех, что мне удалось придумать за такое короткое время.

Поэтому, как только гравикар неспешным ходом пересёк линию ворот и въехал во двор, как только я быстро осмотрелся, запечатлевая в памяти всё, что в этом дворе располагалось – дворец с главным входом, к которому вела короткая лестница из пяти-шести ступенек, два гвардейца без оружия, куда-то идущие парой, небольшое здание неподалёку – казарма, что ли? – как только прикинул, куда двигаться…

Как только всё это произошло, я направил гравикар капотом точно на главный вход, сорвал с зеркала тот самый радиобрелок, утопил педаль газа до конца в пол и подсунул под её нижний край брелок, блокируя её в полунажатом состоянии.

Кар взревел, увалился на нос и начал набирать скорость, а я быстро открыл дверь, и выпрыгнул наружу, пока он разогнался до первой космической!

Принял удар в ноги, перекатился через бок, ещё раз – в плече отдалось болью, – вскочил на ноги и побежал вдоль стены дворца к углу – туда, где заприметил открытое окно на первом этаже.

– Э-э-эй! – раздалось за спиной так громко, что перекрыло даже вой приводов кара. – Какого⁈

Какого «какого» я не услышал – кар доехал до ступеней, проскрежетал по ним бампером, когда привода не успели отработать неожиданно возникшее препятствие, взлетел по ним и с диким скрежетом мнущегося металла врезался в главные двери! Приводы взвыли, пытаясь сдвинуть тяжёлую махину с места, вой нарастал, перешёл на ультразвук…

– Сейчас рванёт!!! – раздалось за спиной. – Ложись!!!

Я послушно упал на бетон, прикрыв уши ладонями и открыв рот, и в этот момент перегруженные привода не выдержали и взорвались. Над головой дохнуло жаром и пламенем, что-то приглушённо просвистело, а по стенам и окнам отчётливо прошлась дробь мелких осколков.

Жаль нигде ничего не зазвенело, разбиваясь – меньше пришлось бы бежать. С другой стороны, оно и не могло зазвенеть – стёклами давно уже никто не пользуется, предпочитая ему прозрачный поликарбонат, которому такие мелкие осколки всё равно что ничего. Его даже «Аспидом» не взять – иглы просто будут проходить насквозь, оставляя после себя крошечные дыры, и ничего кроме.

Поэтому, как только над головой перестали свистеть обломки, я вскочил, коротко обернулся посмотреть на дело рук своих, – прекрасную дыру на месте богатых красивых двустворчатых дверей, горелый остов гравикара, пожираемый голубым пламенем, и двух гвардейцев, один из которых зажимал рукой бок, а второй срывал с себя тлеющие тряпки, – и побежал к открытому окну.

Не успел я до него добежать, как изнутри высунулся ещё один гвардеец. Всё в том же тряпье, но уже без маски – видимо, в помещениях дворца воздух очищался.

– Что происходит⁈ – завидев меня, спросил он. Явно принял за своего то ли сослепу, то ли опираясь на то, что я тоже в маске.

– Нападение! – ответил я, размахивая руками. – Целая группа! По ходу, это те, с корабля! Надо срочно увести Мартинеса в безопасное место! Где он⁈

– Как всегда, наверное, на третьем… – неуверенно ответил гвардеец и нахмурился. – Погоди, а где твоя форма? Ты из какого крыла? Ты вообще кто?

– А, всего лишь твоя смерть, – ответил я, переходя на шаг и вскидывая «Аспид».

Всё-таки Мартинес хорошо надрессировал своих бойцов – параноик на то и параноик. Гвардеец, едва только завидев оружие, тут же попытался уйти обратно за стену, но не успел – слишком далеко высунулся в попытках рассмотреть, что происходит во дворе. Короткая плотная очередь настигла его на половине пути, голова чуть дёрнулась, и прозрачный поликарбонат открытого окна украсился несколькими сквозными отверстиями в окружении розоватого ореола – так мало крови забирали с собой из тела крошечные иглы.

Я опустил оружие, быстро огляделся, убедился, что никто не заметил произошедшего, добежал до окна, подпрыгнул, ухватился, упёрся ногами в стену, подтянулся и перевалился внутрь, в помещение.

Оказался я в какой-то кладовке или микро-складе, не разобрал толком. Главное, что в небольшой комнате, уставленной высокими стеллажами с какими-то коробками в три ряда, больше никого не было, и меня это устраивало.

Развернувшись, я затащил труп в комнату и закрыл окно, чтобы не привлекало внимания. После этого потратил ещё минуту на то, чтобы снять с гвардейца его лохмотья и завернуться в них – теперь, когда я знал, где находится Мартинес, можно было немного и за своего сойти, меньше проблем будет. Особенно сейчас, когда подавляющее большинство охраны стоит на ушах после взрыва.

Оружия у гвардейца при себе не было – то ли, считал, что в здании оно ему не нужно, то ли во дворце его вообще никто не носил. В пользу второго говорило и то, что солдаты, которых я видел во дворе, тоже были не вооружены. Поэтому тряпье противника играло и ещё одну важную роль, помимо маскировки – я спрятал под ним «Аспид» от чужих взглядов.

Покончив с приготовлениями и убедившись, что теперь я выгляжу точь-в-точь как один из гвардейцев, я снял с лица маску, оставив её болтаться на шее, и вышел из кладовой, плотно закрыв за собой дверь.

И оказался в самом конце длинного коридора, прошивающего здание от края до края, насколько я мог верить своим глазам. Где-то примерно в середине валялись обломки и осколки – следы от взрыва. Возле них возилось несколько гвардейцев, пытаясь то ли осмотреть разбитый гравикар, то ли вытолкнуть его наружу, освободив проход, то ли что-то ещё.

Ещё один гвардеец бежал ко мне навстречу, но, не добежав буквально несколько метров, резко свернул в сторону, в одну из дверей. На меня он даже не посмотрел – видимо, слишком торопился для этого. Или ему хватило моей нехитрой маскировки из тряпок.

Я быстрым, но тихим шагом пошёл вперёд, внимательно осматриваясь в поисках лестницы или лифта, чтобы попасть на третий этаж. Самое логичное расположение, если подумать – одинаково далеко и от нижней точки здания, и от верхней, значит, при проникновении что снизу, что сверху, будет максимальное время на реакцию. Знать бы ещё какую именно реакцию Мартинес подразумевает…

Гвардейцы в центре коридора были слишком заняты своим делом, чтобы обратить на меня внимание, поэтому, не задерживаясь и не отвлекаясь на них, я проскользнул мимо и нашёл то, что искал. Оказалось, что напротив входных дверей, которые я разнёс тараном гравикара, располагается небольшой холл, где и начинается лестница, ведущая наверх. Наверняка эта лестница не одна в этом дворце, есть ещё и какая-то аварийная, на самый тяжёлый случай, но сейчас её искать некогда.

Поэтому я свернул на лестницу и аккуратно, чтобы не привлекать внимания, пошёл вверх.

На площадке второго этажа я задерживаться не стал. Было, конечно, интересно, о чём там вопят в дальнем конце – громко, протяжно, испуганно, словно кого-то заперли в одной комнате с роем центаврианских ос, – но я решил не тратить время попусту, и сразу же поднялся на третий.

Тут всё было серьёзно. Вход на этаж перекрывала мощная стальная дверь с биометрическим замком, в котором явно не было моих данных, но я решил эту проблему просто и элегантно – достал «Аспид» и потратил половину магазина на то, чтобы прогрызть себе в нижней части двери маленький лаз – как раз достаточно, чтобы лёжа протиснуться. Иглострел без усилий пробивал металл даже в палец толщиной, вот только отверстия после себя оставлял очень уж маленькие, так что пришлось сесть на задницу и несколько раз со всей дури треснуть обеими ногами, чтобы выбить внутрь местами недогрызенный кусок.

Шуму я наделал просто жуть, после каждого удара замирал и прислушивался, не щёлкает ли за дверью оружие, не раздаются ли приглушенные голоса. Услышал бы – прямо через дверь нашпиговал врага иглами на звук, но всё было тихо. И, когда я, лёжа на полу, осторожно осмотрел весь доступный сектор коридора, оказалось, что там действительно никого нет. Так что я подтянулся, протиснулся внутрь, встал на ноги и осмотрелся.

Да, третий этаж это вам не первый или второй… Не знаю уж, что там располагалось, но тут даже по одному лишь внешнему виду сразу становится ясно, что тут располагается самый главный главнюк. Стены все покрыты декоративной штукатуркой, пол выложен ламинатом и застелен узкими красными коврами, на стенах висят какие-то картины, частью – голографические, частью – обычные. Короче, прямо иллюстрация старой поговорки «Красиво жить не запретишь».

В этом коридоре даже дверей было меньше, чем на первом этаже. Я насчитал всего пять, и ещё столько же сзади. За какой же из них прячется Мартинес?

Сейчас и узнаем.

Я подошёл к ближайшей двери и потянул её на себя, держа руку с «Аспидом» под тряпками. Дверь не открылась. Тогда я достал иглострел, выпустил короткую очередь в район замка, отвернув голову, чтобы не получить щепку в глаз, и попробовал ещё раз. Теперь дверь подалась.