Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Да, государь…

После чего Николай наклонился ещё ниже и зашипел уже едва слышно:

– Ах ты ж сволочь – добился своего! Всё равно в Калифорнию я тебя не отпускаю. На север поедешь. В Архангельск. И не дай бог, вы не построите мне этот ваш корабль…

– Да, государь, – так же тихо отозвался Даниил.

– И ещё, не дай бог, твои выкормыши мне без тебя дорогу не построят. Всех в Сибири сгною!

– Построят, государь, не сомневайся, – снова отозвался Данька. Николай ожёг его яростным взглядом и, резко развернувшись на каблуках, быстрым шагом двинулся в сторону от Даниила. А бывший майор шумно выдохнул и обессиленно осел. Получилось…

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Собирать ему было особенно нечего, к тому же эту обязанность взял на себя Прошка. Он даже оскорбился, когда Данька предложил ему остаться здесь, в Сусарах.

– Да как же это, ваше сиятельство, нешто я провинился чем, что вы меня от себя удаляете? Нет уж, куда вы – туда и я!

– Да уж, – усмехнулся Даниил, – недолго я сиятельством побыл.

– Как так?! – испуганно замер Прошка. Он вообще посвящение Даниила в графское достоинство воспринял с куда большим воодушевлением, нежели сам бывший майор. Как будто графом сделали его самого. – Нешто отобрали?

– Да нет пока, – пожал плечами Данька. – Но не думаю, что государь после такого меня в графьях оставит. Рассердился он на меня шибко. Сам видишь – в Архангельск высылает.

– А-а-а-а… а я вот не согласен! – внезапно вскинулся Прошка. – Нет такого закону, чтобы жалованное обратно забирать!

– Так государь – сам себе закон. Как захочет – так и будет, – несколько удивлённо ответил бывший майор, изрядно озадаченный реакцией своего слуги. А Прошку между тем понесло:

– Да что ж деется-то, люди добрые… как же ж так можно-то – раз, и всего нажитого человека лишать? Да это ж…

– Так, всё – хватит! – рявкнул на него бывший майор. – Я этого титула не просил и горевать, если меня его лишат, – тоже не собираюсь. И вообще, я тебе предложил здесь остаться.

Прошка насупился:

– Вот ещё! Хватит – отпустил вас, ваше сиятельство один раз на Урал – так вас там чуть на дуэли не убили. Хватит уже дурака валять – вместе поедем… И вообще, мы люди маленькие, тёмные, в этих ваших высоких материях не разбираемся, так что, чтобы там государь император не решил, для меня вы как были сиятельством – так и останетесь. Вот! – После чего повернулся и вышел из кабинета Даниила, в котором тот разбирался с содержимым своего сейфа. Но не успела за ним закрыться дверь, как в неё постучали.

– Да!

– Есть минутка, ваша светлость? – в приоткрытую дверь просунулась голова Карла.

– Заходи, – выдохнул Данька. Карл уже давно стал кем-то вроде начальника всей его химической части – он лично отбирал людей, определял, кто сразу приступает к работе, а кто едет учиться в европейские университеты и в какие именно, заказывал нужное оборудование, составлял программы исследований и следил за тем, чтобы были достигнуты необходимые результаты… И при этом он продолжал и лично активно заниматься химическими исследованиями.

Главной задачей, которую поставил перед ним Данька, было создание динамита… то есть на данном этапе – нитроглицерина. И он её решил. Даже два раза. Но, увы, оба химических процесса, с помощью которых Карл получил нитроглицерин, прекрасно работали в лаборатории, но вот производство десятков, а потом и сотен тысяч пудов взрывчатки на их основе было не построить. Слишком дорого. И проблемно с точки наличия на рынке необходимых реагентов. А строить очередное производство для их изготовления бывший майор не хотел. И так всякого уже понастроил – часов в сутках не хватает, чтобы за всем уследить! Так что сейчас Карл занимался отработкой очередного – третьего по счёту – процесса получения нитроглицерина… А в отдельно выстроенной мастерской его пока нарабатывали по второму. Но не для производства динамита, а в качестве лекарства. Потому что Вилие[47]47
  Яков Васильевич Вилие (Джеймс Уайли) – шотландец, выпускник Эдинбургского университета, военный врач, лейб-хирург российского императорского двора, организатор военно-медицинского дела в российской армии – во время Бородинского сражения лично произвёл 200 операций, в момент текущей главы президент Императорской военно-хирургической академии.


[Закрыть] в него буквально вцепился… Впрочем, насколько бывший майор помнил из рассказов ефрейтора Гогохия – нитроглицерин изначально использовался именно таким образом. А его взрывчатые возможности считали досадной помехой. И лишь после того, как Нобель придумал смешивать его с кизельгуром, появился знаменитый динамит… причём, по рассказу ефрейтора, Нобель всю жизнь сам страдал от «грудной жабы», но использовать производимый на его заводах тысячами тонн нитроглицерин в качестве лекарственного средства категорически отказывался. Впрочем, так ли это было на самом деле либо всё это обычные околомедицинские байки – бывший майор не знал. Да это было и неважно.

– Говорят, вы нас покидаете, ваше сиятельство?

– Правду говорят, – вздохнул Данька. Несмотря на то что он ни секунды не жалел о своём поступке, того, что придётся бросить столько интересных проектов, всё-таки было жалко. Впрочем, у него сохранялась некоторая надежда на то, что опала будет не такой уж длительной – года три, максимум пять. То есть до того момента, пока либо не получится построить тот корабль, который был придуман на посиделках в кают-компании Гвардейского флотского экипажа, либо пока из Питера до Москвы не пройдёт первый поезд… А может, для снятия опалы потребуются оба этих события. Но даже и так – пять лет представлялись максимумом.

– И надолго?

– А это уж какова будет воля императора.

– Ну, тогда есть надежда, что совсем уж надолго это не затянется, – с этакой кривой усмешечкой произнёс Карл. Их взаимоотношения с новоиспечённом императором секретом для Карла не были… Но развивать тему он не стал, сразу же заявив: – А ведь я к вам с подарком.

– Неужто получилось? – удивился Даниил. И Карл молча кивнул, после чего торжественно вытащил из кармана желтоватый брусок. Он ничем не отличался от предыдущих, но если бы у него действительно не было бы никаких отличий – вряд ли Карл представил его столь величественно.

– И во что обошлось производства этого образца?

– Почти в полтора раза дешевле предыдущего. Но главное не это. Последний процесс позволяет использовать гораздо более «грязный» жир. То есть его не требуется очищать «лабораторным» способом.

Данька откинулся на спинку стула и задумался. Он уже давно размышлял над тем, что построенной им промышленной… ну нет, пока ещё не империи – уж слишком небольшими были общие объёмы производства, дабы использовать столь громкий термин, – увы, доступный рынок был пока ещё очень узким… но хотя бы компании – слишком уж много оказалось завязано на него лично. И любые проблемы с ним самим, даже вроде теперешней опалы – тут же сказывались на возможностях дальнейшего развития. Сильно или не очень – зависело от многих факторов, но сказывалось. Да и опасность того, что более серьёзные проблемы, например его смерть, вообще обрушат всё уже достигнутое, была отнюдь не иллюзорной… И избавиться от подобной опасности можно было только одним – создать группу носителей технологий, владеющих собственным производством и потому кровно и независимо от Даниила заинтересованных в дальнейшем развитии.

– Карл, а что ты думаешь насчёт того, чтобы замутить собственное дело?

Карл недоумённо уставился на него, но спустя несколько мгновений в глубине его глаз зажёгся огонёк понимания.

– Ты имеешь в виду производство динамита? – привычный уху бывшего майора термин был у них с Карлом давно уже в ходу.

– Ну да.

Карл некоторое время подумал, потом качнул головой:

– Не хотелось бы. Производство меня не слишком привлекает – я бы хотел и дальше работать с тобой.

– Так одно другому не мешает. Более того, как только ты наладишь промышленное производство динамита – а кому его налаживать, как не тебе, так вот, как только ты всё наладишь – я подкину тебе ещё парочку идей.

– И что на этот раз?

– Лекарства.

– Типа нитроглицерина и линимента Вишневского?

– Типа. Но если линимент можно делать в любой аптеке, то то новое, чем я тебя хочу озадачить, – куда лучше подойдёт под заводское изготовление… А у тебя к тому моменту как раз будет опыт постройки и запуска завода, – хитро прищурился Данька.

– И какой процент дашь? – усмехнулся Карл.

– В итоге – шестьдесят.

– Ще-едро, – удивлённо покачал головой Карл. – Даже не ожидал.

– Так это в итоге. Лет через десять. До того момента всё, что будет зарабатываться, – пойдёт на развитие. Потому что одним заводом дело точно не ограничится…

Первый завод они с Карлом договорились ставить где-нибудь на Урале. У Даньки появилась идея свести Карла с купцом Жабиным. Уж больно тот показал себя оборотливым – винтовки поступали с Урала бесперебойно, да и торговля ими на самом Урале и в Западной Сибири так же разворачивалась невиданными темпами. Более того, ушлый купец начал торговлю ими и на Волге. Так что изначально озвученные купцом планы по продаже двухсот богато украшенных охотничьих винтовок в год уже были многократно превышены. Аносов же вообще писал о нём в самых превосходных степенях, потому что украшательный отдел его завода оказался прямо-таки завален заказами… Ну и секретность так далеко от столицы так же соблюсти было легче. Хотя бы на первых порах. Увы, как выяснилось, получение «привилей» и патентов почти ни от чего не защищало. Возможно, только пока. В будущем же оно вроде как как-то работало…[48]48
  Напомню, что до Парижской конвенции по охране промышленной собственности, по существу, оформившей международный рынок патентования, ещё 57 лет. А до её принятия с иностранными патентами все страны обращались достаточно вольно. Например, американцы большую часть XIX века нагло и беззастенчиво копировали европейскую продукцию, плюя на любые патенты и торгуя «подделками» не только на территории своей страны, но и по всей Латинской Америке.


[Закрыть] Плюс рынок сбыта для динамита на горном Урале так же должен быть просто огромным. Горы как-никак, а в них рудники и шахты. Ну а когда производство наберёт объём и технологии будут окончательно отшлифованы – можно будет ставить второй заводик где-нибудь поближе к портам. Чтобы начать завоёвывать европейский рынок.

Так что после ухода Карла настроение Даньки изрядно повысилось. Поэтому, когда в дверь кабинета ещё раз постучали, он почти весело крикнул:

– Да-да, заходите… – Но когда дверь распахнулась – Даниил замер. А затем нервно вскочил на ноги и бросился навстречу гостю. А вернее гостье…

– Аврора? Вы?! Но-о-о, зачем вы здесь?

3

Они отплывали одновременно. Те, кому было назначено отбыть на Американский континент, и те, кому выпал путь на север. Девять фрегатов типа «Спешный», три из которых были самой свежей постройки, и три блокшива из старых линкоров, переоборудованные в транспорты, на которые загрузили личный состав взбунтовавшихся полков, отправлялись в дальний путь на другой конец света. Им предстояло пройти более шестнадцати тысяч миль, спустившись вдоль побережья Европы, а затем Африки до островов Зеленого Мыса, после чего преодолеть Атлантический океан и обогнуть Южную Америку, затем подняться вдоль неё до Северной и закончить свой путь у форта Росс, в Калифорнии. И на всём протяжении этого пути нужно было заложить несколько опорных баз, одна из которых должна была располагаться в чилийском городе Икика, название которого зацепилось в памяти бывшего майора неожиданно для него самого. А зацепилось оно там потому, что это был порт, расположенный ближе всего к огромным месторождениям чилийской селитры. Потому что селитра, как известно, является основным ингредиентом для изготовления пороха. И вот когда они с Николаем и Аракчеевым, на которого новоиспечённый император возложил подготовку и руководство всей этой почти авантюрной экспедицией, ломали голову насчёт того, где брать и как организовать доставку пороха для снабжения столь крупной воинской группировки, оснащённой к тому же достаточно большим числом артиллерии, потому как хоть бывшие линкоры и были разоружены, но их снятые с лафетов пушки были погружены на них же в качестве балласта ибо предназначались для оснащения фортов и береговых батарей, – Даниил и вспомнил, как рассказывал внукам, откуда бралась селитра для пороха. И что Россия всегда страдала от её недостатка, поскольку могла рассчитывать только на селитряницы, которые в российском климате были куда менее эффективны, да на заграничные закупки… Нет, в мирные времена ситуация была не такой острой – в отдельные годы селитрой даже торговали с зарубежными государствами, но едва начиналась война, как тут же образовывался дефицит. А вот англичане сумели захапать себе индийскую и чилийскую селитру и потому никакого дефицита не испытывали… Про индийскую селитру он ничего к настоящему моменту не помнил, а от чилийской в голове осталось несколько названий: уже упомянутая Икика, пустыня Атакама и городок с совсем не южноамериканским названием – Хамберстон. Кстати, именно из-за такого несоответствия он его и запомнил. Впрочем, вряд ли это название могло как-то помочь – скорее всего, этот городок появился, когда англичане подгребли добычу селитры под себя, так что в настоящий момент его, вероятно, ещё не существует в природе.

От Икики до Калифорнии тоже было немалое расстояние – судя по карте, около пяти тысяч миль, но таскать селитру оттуда всё равно было куда дешевле, нежели из России. К тому же на тихоокеанском побережье Латинской Америки расплачиваться «фальшивыми» золотыми соверенами или наполеондорами было заметно безопасней, нежели в Америке Северной, имеющей с Европой, и в частности с Англией и Францией, куда более плотные связи…

А вот на север отправлялась всего пара шлюпов. Ну да число тех, кому выпала ссылка в Архангельск, не превышало сотни человек. И большинство из них сейчас входило в состав экипажей двух этих шлюпов. Бенкендорф был против подобного подхода, опасаясь, что «бунтовщики» по пути очередной раз взбунтуются и угонят шлюпы в Англию или Францию, но Данька, успевший пообщаться с офицерами новоиспечённых команд, отметил их горящие глаза, когда они обсуждали новые корабли, и взял ответственность на себя. Ну да – северную часть возглавлял именно он. В общем и целом. Потому как морская часть была поручена «приговорённому» Николаю Бестужеву. Всех офицеров из числа бунтовщиков именовали именно так, потому как они были лишены не только дворянского достоинства, но и прав российского подданного. Лишенцы, так сказать…

– Ну что, господа, будем прощаться, – негромко произнёс Трубецкой. Несмотря на то что князь так и не вышел на Сенатскую площадь и не участвовал в бунте – в число «приговорённых» он попал. Потому как изначально числился главным руководителем, то есть «диктатором» восстания… «Приговорённые» начали обниматься друг с другом. Данька смотрел на это со стороны, он-то «приговорённым» не был. Просто в опале.

– Даниил Николаевич, – обратился к нему Александр Бестужев, – не волнуйтесь, мы помним, что вы за нас поручились – мы вас не подведём.

Данька тут же повернулся и посмотрел на Рылеева. Тот отвёл взгляд. Н-да, похоже, далеко не все так думают, и опасения Бенкендорфа имеют под собой почву. Чёрт, чтобы сделать, дабы они не оправдались? Он несколько мгновений размышлял, а затем внезапно попросил:

– А подайте-ка мне господа, гитару…

Стоявшие на причале бывшие офицеры, одетые в арестантские шинели, замерли, потом начали разворачиваться к нему и подтягиваться поближе. Правда, не все. Тот же Рылеев и стоящий рядом с ним Пестель, наоборот, демонстративно оттянулись подальше. Но большинство их не поддержали. Вокруг послышались возбуждённые голоса:

– Ваша светлость, давайте «Кавалергадов»… нет, лучше «Артиллеристов»… – на заднем плане по-прежнему раздавался громкий топот загружавшихся в транспорты солдат, поэтому «приговорённым» приходилось слегка напрягать голос.

– Прошу прощения, господа, но нет, – усмехнулся Даниил принимая гитару, принесённую Сашкой Пушкиным. Вот ещё один печальный результат его вмешательства – гениальный русский поэт навсегда покидает Россию. И, совершенно не факт, что он сумеет добраться до Русской Америки. Шестнадцать тысяч миль сквозь бури и шторма – та ещё лотерея… – Сегодня я хочу спеть о другом… Знаю – вы хотели лучшего для страны и народа и думали, что предательство будет искуплено пользой… но так не бывает. Высокая цель не может оправдать негодные средства! Однако Господь и император дали вам шанс исправиться. Если вы сможете закрепить за Россией земли, в которые отправляетесь, – ваша жизнь не будет прожита зря. И потомки вас не забудут! Но на этом пути вас точно будет ждать множество препятствий и даже падений… однако падение – это не крах. Помните об этом! – И он ударил по струнам и запел:

 
Чтобы не знать, как отрекаясь бросают друзья,
Чтобы не видеть, как бесполезно уходят года,
Чтобы не чувствовать боль, что украли любовь,
Чтобы не слышать, как разнесёт надорванный шов –
Встал и пошёл, встал и пошёл, встал и пошёл –
сам себя убеждая – будет всё хорошо.
Чтобы узнать, что ты жив, что не умер ещё –
Встал и пошёл!
Встал и пошёл!
 

– Встал и пошёл! – Народ вокруг начал пришёптывать последние слова. Да и грохот каблуков по трапу так же стал слегка приглушённым и-и-и… более дружным, что ли, ритмичным. Как будто нижние чины прислушивались к чему-то. И старались попасть в ритм.

 
Когда всё позади, когда шепчут: – Давай, уходи,
Когда ногти устали по скалам отвесным скрести,
Когда ищешь глазами взгляд незнакомых людей,
Когда Ад соблазняет теплом сатанинских огней –
Встал и пошёл, встал и пошёл, встал и пошёл –
сам себя убеждая – будет всё хорошо.
Чтобы узнать, что ты жив, что не умер ещё –
Встал и пошёл!
Встал и пошёл!
 

– Встал и пошёл! – Припев «приговорённые» уже орали. Размахивая руками, крестясь на слово «ад», но и возбуждённо блестя глазами, размахивая руками и даже притоптывая ногами. А Данька пел:

 
Если в топком болоте растоптана тонет душа,
Если люди родные тебе помочь не спешат,
Если крик одинокий твой слышат лишь волки в ночи –
Ты кричи, не молчи, помощь будет – кричи…
Встал и пошёл, встал и пошёл, встал и пошёл –
сам себя убеждая – будет всё хорошо.
Чтобы узнать, что ты жив, что не умер ещё –
Встал и пошёл!
Встал и пошёл!
 

– Встал и пошёл! – На этот раз «Встал и пошёл» орали уже не только собравшиеся на причале, этот возглас доносился со шканцов, причём не только блокшивов, а вообще всех пришвартованных поблизости кораблей, с трапов, по которым бежали на борт солдаты-арестанты, с мачт, на которых висели матросы, и даже из толпы, которая собралась на набережной.

 
ВСТАЛ И ПОШЁЛ, ВСТАЛ И ПОШЁЛ, ВСТАЛ И ПОШЁЛ –
САМ СЕБЯ УБЕЖДАЯ – БУДЕТ ВСЁ ХОРОШО!
ЧТОБЫ УЗНАТЬ, ЧТО ТЫ ЖИВ, ЧТО НЕ УМЕР ЕЩЁ –
ВСТАЛ И ПОШЁЛ!
ВСТАЛ И ПОШЁЛ!
ВСТАЛ И ПОШЁЛ…[49]49
  Автор – Вадим Кузема.


[Закрыть]
 

– Построились господа! – глухо прорычал Трубецкой, когда эхо припева наконец затихло. «Приговорённые» на мгновение замерли, недоумённо переглянувшись, но спустя несколько мгновений споро выстроились в шеренгу. Все. Даже Пестель с Рылеевым.

– Отдать честь господину графу! – уже звонко выкрикнул Трубецкой. И вся шеренга единым движением взметнула ладони к обрезу своих арестантских бескозырок.

– Напра-во! Шагом марш на корабли! – зычно разнеслось над причалом. А когда несколько десятков ног, обутых в арестантские башмаки, больше напоминающие примитивные опорки, зашаркали по настилу, из удалявшегося строя выскочил Пушкин и, подбежав к Даниилу, крепко обнял его, горячо прошептав:

– Данька – ты гений. Такая свежая рифма! А мелодика какая – никогда такого не слышал… Я в восторге! Молю тебя всем, что тебе дорого – не бросай писать стихи. Ни в коем случае не бросай!

– Ты тоже, – поспешно отозвался бывший майор, глотая слёзы. – Ни в кое случае не бросай. Тогда и я не брошу…

– Договорились! – отрываясь от него, воскликнул Пушкин и, резко развернувшись, помчался догонять уже отошедший строй своих сотоварищей.

– Да уж – заварили вы кашу, ваше сиятельство, – задумчиво произнёс адмирал Беллинсгаузен, всё это время стоявший здесь же, на причале. Он был назначен командующим этой необычной эскадры. А также всей морской частью экспедиции. Ну а кого ещё можно было выбрать? Фаддей Фаддеевич участвовал в обеих русских кругосветках, причём второй, во время которой была открыта Антарктида, он командовал – ни у кого в Российском императорском флоте не было большего опыта дальних экспедиций. – Прям целую манифестацию устроили. Не думаю, что государю понравится то, что вы здесь сотворили.

– Может быть, – задумчиво кивнул бывший майор, – но меня больше волнует, чтобы завершилась успехом ваша экспедиция. Так что сделайте эту песню её гимном – а мы будем за вас молиться.

– Спасибо. – И они, кивнув друг другу, разошлись по своим кораблям…

Плавание на север прошло относительно спокойно. Несмотря на то что экипажи обоих шлюпов были почти на две трети составлены из «бунтовщиков» – никаких поползновений на новый бунт за всё время плавания зафиксировано не было. Как и побегов.

Впрочем, поскольку экипажи кораблей оказались столь специфическими – маршрут был проложен без заходов в традиционные порты. Так что единственный заход для пополнения запасов свежей воды у них состоялся уже в Норвегии, власть над которой десять с небольшим лет назад перешла от Датской короны к Шведской. Причём даже здесь, на самых задворках Европы, Бестужев выбрал для захода не куда более крупные Берден или хотя бы Тронхейм, а совсем мелкий Будё.

– Так и мне, и вам спокойней, Даниил Николаевич, – пояснил Бестужев…

Во время путешествия они много общались с Николаем Александровичем. Обо всём. Данька даже под каким-то душевным порывом рассказал ему об Авроре. Та вела себя прям как онегинская Татьяна – сама писала, сама приезжала… Ой, похоже не на пустом месте Сашка написал своего «Евгения Онегина» – были, были в здешнем обществе такие девушки. И, судя по всему, далеко не единицы… А бывший майор изо всех сил пытался спасти её от той ошибки, которую она совершила бы, связав свою судьбу с ним. То есть ему уже было наплевать, что она не подходит ему в качестве жены ни по одному из самим собой назначенным им параметров, кажется, он уже просто любил её… и потому изо всех сил пытался уберечь от ошибки. Но, похоже, она совершенно не собиралась его слушать. Так что ему оставалось только одно – бежать и прятаться. Но душевного спокойствия такие действия ему отчего-то совсем не добавили. Несмотря на его убеждение в том, что он всё делает правильно.

До Архангельска они добрались за месяц с небольшим. Возможно, по внутренним путям – через Ладожское и Онежское озеро, а потом караванным путём до большой деревни Сороки, а от неё уже морем до Архангельска вышло бы и чуть быстрее – но на шлюпы были загружены металлические слитки, из которых на Соломбальской верфи должны были изготовить киль и шпангоуты нового корабля. И с учётом их регулярной перегрузки с суден на телеги, а потом с телег на новые судна – весь выигрыш во времени точно был бы полностью съеден.

В Архангельске их встретил генерал-майор Миницкий, о котором Бестужев отзывался весьма нелицеприятно.

– Вор он, – угрюмо заявил Николай Александрович. – Был генерал-интендантом Балтийского гребного флота, попался на воровстве и отправлен сюда, на север. Держите с ним ухо востро, Даниил Николаевич.

– Так и собирался, – усмехнулся Даниил. Уж чего-чего, а общаться с ворами он научился ещё в прошлой жизни. А в этой он подобное умение отшлифовал. Потому как подобной публики во время строительства обеих железных дорог он навидался по полной. Того же Несвижского вспомнить…

Встреча прошла… странно. Похоже, губернатор не слишком представлял, как ему вести себя с Даниилом. С одной стороны, до Архангельска уже дошла информация о Данькиных «подвигах» и жаловании ему титула графа, а также крайней близости бывшего крепостного к новоиспечённому императору, с другой… что же он в таком случае здесь делает? С какого хрена он покинул тёплое местечко подле Николая I и объявился здесь, на краю земли, в самой, так сказать, жопе мира? Да и вообще, что ему делать со всей этой тучей «приговорённых» – вот же название придумали, прости господи… Да и статус – ни два, ни полтора. И не каторжники с арестантами, и не дворяне с мещанами и крестьянами.

Кое-что разъяснилось, когда Данька передал Миницкому пакет из Министерства внутренних дел. Военный губернатор Олонецкой, Вологодской и Архангельской губерний, а также главный командир Архангельского порта с непроницаемым лицом прочитал присланные в пакете бумаги, после чего свернул их и небрежно засунул за обшлаг.

– Что ж, поздравляю… хотя не уверен, что вы сами этому рады. Дайте мне пару дней на приведение дел в порядок и неделю на сборы – и я избавлю вас от своего присутствия.

– Никаких проблем, Степан Иванович, – нейтрально отозвался бывший майор. Ему с Миницким детей не крестить, да и авторитет его в глазах Бестужева ниже плинтуса. А Николаю Александровичу Данька в этом отношении доверял. Так что обойдётся генерал-майор без улыбок.

– Куда думаете передислоцироваться?

Миницкий ожёг его злым взглядом:

– Пока не решил – уж больно как-то всё неожиданно… но, наверное, в Вологду.

Бывший майор согласно кивнул. Он знал, что было в этом пакете – приказ о его назначении губернатором Архангельской губернии и командиром Архангельского порта. Потому как иначе выполнить поставленную перед ним Николаем задачу не было шансов. Бодаться с местным губернатором за весьма ограниченные здесь, на северном краю России, ресурсы, тратя время и силы в бюрократических войнах, – значит провалить дело. Вот Николай и решил сделать так. Хотя самому Даниилу этот пост на хрен не сдался. А вот Миницкий, похоже, расстроен. Несмотря на то что у него в подчинении остались ещё две губернии – Олонецкая и Вологодская. Потому что по доступным ресурсам и влиянию Архангельская губерния крыла две остальных как бык овцу. Не говоря уж о контроле над портом. Ну да и чёрт с ним…

Дела Даниил у Миницкого окончательно принял только первого сентября. Потому что на портовых складах пришлось проводить полную и весьма скрупулёзную ревизию, по итогам которой был подписан весьма нелицеприятный для прежнего губернатора акт. Тот попытался смухлевать, заволокитить, умолить и даже запугать новоиспечённого губернатора, но обмануть старого зубра складского дела не удалось. Бывший начальник отдела хранения артиллерийского вооружения и боеприпасов все его ухищрения видел на раз…

И только после отъезда бывшего губернатора Даньке удалось вплотную самому заняться работой над новым кораблём. Впрочем, несмотря на его занятость, разработка проекта к этому моменту уже шла вовсю.

Ещё во время перехода бывший майор в одном из разговоров с Бестужевым случайно упомянул такой термин, как «опытовый бассейн». Он узнал о нём во время экскурсий с внуками в Центральном военно-морском музее имени императора Петра Великого, причём с Тимкой они успели побывать не только в здании биржи на стрелке Васильевского острова, но и в новом здании на площади Труда… Нет, само название он слышал и до этого, но именно на тех экскурсиях рассказали, зачем он нужен и когда появился. В России таковой построили в самом конце нынешнего XIX века в Петербурге. В Новой Голландии. Первый же таковой появился, вполне закономерно, в Англии… Но это тогда, в той истории, в этой же первый «опытовый бассейн» (причём, скорее всего, не только в России, но и в мире) появился здесь, в Архангельске, радением бывшего капитан-лейтенанта Гвардейского флотского экипажа Николая Бестужева…

– Ну и как успехи? – поинтересовался Данька у гордо стоявшего у бревенчатой стены длинной избы, которая должна была защищать «опытовый бассейн» от воздействия низких температур и погоды Бестужева. В настоящий момент около трети крыши этой избы, составленной аж из семи «стандартных» срубов, ещё было не перекрыто, но работы шли вовсю.

– Пока ещё экспериментируем, – удовлетворённо произнёс тот. – Но уже можно сказать, что обводы фрегатов типа «Спешный» требуют некоторой доработки.

– Вот как? А не покажете, как устроены ваши эксперименты?

– Так для этого я вас сюда и пригласил, господин губернатор… – И, повинуясь жесту Николая Александровича, они вошли внутрь. – Вот смотрите – здесь мы закрепляем деревянную модель. Её обшивка выполнена из тонких плашек, чтобы придать обводам относительно размеров максимальное соответствие. Модель закреплена не напрямую, а через пружину, на задней части которой закреплена стрелка, рядом с каковой имеется мерная линейка. Протяжка модели по бассейну осуществляется с помощью блоков с прикреплённым грузом, который опускается вниз по наклонённому под определённым углом пандусу. Этим достигается равномерность тягового усилия при использовании разных моделей. Плюс, если требуется измерить обтекаемость и сопротивление движению на разных скоростях, угол наклона пандуса в определённых пределах можно менять… Ну а дальше мы ставим наблюдателей на вот этих площадках и при прохождении моделей мимо них – они фиксируют положение стрелки относительно размеченной шкалы, и сама стрелка, и риски шкалы крупные, так что всё прекрасно видно. – Бестужев сделал паузу, а потом осторожно спросил: – Можете предложить какое-нибудь усовершенствование?

– Я? – удивился бывший майор.

– Ну да. Я заметил, что вы на многие вещи имеете свой очень оригинальный взгляд. Мне кажется, именно из-за этого вас так ценит наш новый император…

– Вы меня переоцениваете, – слегка смешался Данька.

Следующие несколько месяцев пролетели в экспериментах и подготовке к строительству. Впрочем, старые заказы для верфи тоже никто не отменял. Так что сейчас помимо той задачи, ради которой сюда был отправлен Даниил с «приговорёнными», на верфи шло активное строительство двух новых фрегатов типа «Спешный» – «Марии» и «Ольги». Третий эллинг пока пустовал. Именно на нём и планировалось начать собирать новый корабль.

Строительство этих двух кораблей, несмотря на то что они уже были вроде как устаревшими (ну если у них всё получится с новым кораблём), Данька останавливать не стал. Хотя и мог. Было у него такое право… Но работникам на верфи нужно было что-то делать и как-то зарабатывать – и так один эллинг простаивал, а если бы прекратилось строительство и двух остальных фрегатов – в длительный простой ушла бы вся верфь. Причём непонятно, насколько длительный… и это неминуемо привело бы к тому, что квалифицированные корабелы попросту разбежались бы. Семьи-то кормить надобно – а на что? Нет работы – нет заработка. И кто бы тогда строил новый корабль?

Экспериментальный энтузиазм Бестужева расцвёл пышным цветом – помимо длинного «опытового бассейна», представляющего собой довольно узкий канал, в котором и гоняли модели, он, по совету Даньки, постаравшегося припомнить максимум из тех экскурсий, выстроил круглый, предназначенный для проверки моделей кораблей на маневренность, а также устроил ещё и «испытательные мастерские», в которых проводили эксперименты над металлическими элементами киля и шпангоутами. Что, кстати, привело к изменениям и в их конструкции. Некоторые элементы пришлось укреплять, приклёпывая к ним усилители, а некоторые делать разборными, для чего пришлось организовывать производство массивных болтов и гаек ранее на верфях не использующихся. Данька ещё порывался наладить производство разного типа «гроверов», которые, как выяснилось, здесь пока отсутствовали как класс, но потом решил обойтись кернением… Как бы там ни было – к весне облик нового корабля потихоньку окончательно вырисовался. Тем более что в ноябре, один из последних пришедших в Архангельск кораблей привёз чертежи с линейными размерами новых орудий и паровых машин. Так что созданию окончательного проекта более ничего не мешало.