Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Есть, – по-военному отозвался главный деятель завода и в самом деле сел. Но тут же огрызнулся:

– Но мощность выстрелов будет слабее, чем у пурпурных зарядов.

– И этого я не позволю, – также вполголоса проговорил Ким. – Тогда рассеяние…

Но Рост сделал вид, что ничего не замечает, хотя ему стоило большого труда не улыбнуться. Он заговорил, стараясь, чтобы его слишком звонкий, немного высокий голос звучал во всей комнате.

– По вашим докладам все обстоит прекрасно и замечательно. – Он вздохнул, уж очень эта фразочка была похожа на те, которые в свое время произносил и Рымолов, и определенно Мурат тоже. – Теперь я попробую предложить, чем нам заниматься дальше… Дондик неделю назад получил приказ укреплять Одессу, кажется, он с этим согласился. Положение у них не хуже, а кое в чем даже лучше нашего, так что им это будет нетрудно. Пернатым я посоветовал делать то же самое. Они недоумевают, откуда мы ждем угрозы, но…

Внезапно, к большому удивлению Ростика, с места где-то неподалеку от Поликарпа, может быть, даже с соседнего стула, поднялся… кто бы мог подумать – Шипирик. Определенно, это был он, хотя птичьи физиономии Ростик запоминал с трудом. Пернатый с достоинством огляделся и отчетливо, хотя и с некоторым клекотом, принялся излагать:

– Мы и вправ-ду… гласны с комн-дир. С людом не легко, но… лучается. Мы делать так, как ты советуешь. Т’ол-ко не з’будь предупрдт, когда это сл-читса… – Он был горд своей речью и тем, что его слушают. Все-таки такое произошло впервые. На миг Шипирик закрыл глаза полупрозрачной, как у куриц, пленочкой, по-видимому, подумал и добавил:

– Или не сл-читса.

– Конечно, вас известим, как только выясним наверняка. – Рост чувствовал, если рассмеется, это окажется ошибкой, все-таки пернатые – народ донельзя серьезный. Но удовольствие при виде надежного союзника не проходило. – Шипирик, ты очень здорово научился говорить по-русски, я бы на вашем так не сумел.

Шипирик поклонился и сел. Среди людей пронеслось что-то похожее на шум ветра в высоких деревьях, кажется, до этого никто не заметил присутствия на заседании такого чуждого существа.

– И что же, – Ростик, наконец, справился с приступом веселья, – в городе все хорошо? Проблем нет?

– Почему же нет? – вздохнула теща Тамара. – Многие после восстания бакумуров выгнали их, теперь вот ругаются, жалеют, что сгоряча… Без них трудно.

– Возвращаются они помаленьку, к зиме пойдут чаще, – отозвался Герундий. – Мы их паспортизуем и к делу пристраиваем, если из наших никто не хочет поручиться… Скоро они почти на старых условиях будут заняты, особенно в частном секторе.

– Значит, все и вправду толково, – теща улыбнулась Ростику, и куда теплее, чем это вышло у мамы.

Довольно необычно было слышать это словцо от всегда очень строгой в речах и внешних проявлениях тещи, но, возможно, такой уж наступил день, когда случались всякие необычности, вроде говорящего по-русски Шипирика.

– Тогда, – решил Ростик, – новых распоряжений не будет. Доделываем к зиме, что нужно, и…

– Зимуем, – договорил вместо него Кошеваров и первый поднялся, чтобы идти к себе работать.

За ним потянулись и остальные. Рост задумался или впал в какое-то состояние оцепенения. А когда очнулся, рядом стояли Ким, Антон, Квадратный, Поликарп и Шипирик. Все разглядывали Ростика с интересом, словно какую-нибудь неведомую зверушку в зоопарке… Ну, если бы в Боловске был зоопарк.

– Ты чего, в самом-то деле? – спросил Поликарп. – Ведь действительно пока все здорово получается, люди не боятся зимы, рассчитывают, и не без оснований, что все идет как по маслу… А ты киснешь!

– Даже пауки в море подались, – добавил Квадратный.

– От Роста, видимо, сбежали, – заговорщически прошептал Ким. Но на шутку никто не отреагировал.

– Вот именно, – почему-то устало проговорил Ростик. – Не могу выбросить это из головы, все время только и думаю… Почему не вычислил того, кто натравил их на нас? Куда спешил?..

– То, что губиски натравили на нас пауков, – протянул Антон, – только догадки. А если это не так?

– Уже больше, чем догадки, – отозвался Ростик. – Единственно разумная гипотеза.

– Даже если так, все равно… – Квадратный хотел сказать что-то еще, но вдруг посмотрел на Роста в упор, изучающе, тревожно, взглядом человека, обладающего лучшим среди них всех пониманием скрытой угрозы. До него, наконец, дошло. – Ты считаешь, они не подхватили пауков в море, потому что… Повернули на нас?

– О ком выговорите? – спросил Поликарп, обеспокоенно ворочая головой и глядя то на одного собе седника, то на другого. Шипирик так ловко устроился, что видел всех одновременно, строение глаз это ему вполне позволяло.

– Скоро будет война, – ответил Ростик и опустил голову, словно был виноват в том, что говорил. – Трудная, очень… плохая для нас война.

– С кем? – суховато спросил Антон, почему-то вытягиваясь чуть не по стойке «смирно», поправляя пояс.

– Не знаю, – вздохнул Ростик, – в том-то и дело. Но надо быть готовыми.

– М-да, – помычал Ким, – оказывается, нелегко тебе с твоими предвидениями… Так вот, без радости да спокойствия и с катушек слететь можно. Хотя… Это неважно. Главное, чтобы ты знал, что нужно делать. А ты знаешь? – тут же спросил он, наклоняясь к сидящему Ростику.

И прочитал ответ по его понурому виду. Вздохнул, крякнул и пошел к выходу из кабинета. За ним поспешил Шипирик, который решил все, чего не понял, обязательно выспросить у Кима. В последнее время они наладили отношения, решил Рост, даже не глядя в их сторону. Вот только узнает пернатый не очень много. Но винить в этом Росту приходилось только себя.

Как ни странно, это в общем-то не очень эффективное заседание привело к довольно неприятным для Ростика последствиям. К нему на прием стали приходить люди, и в таком количестве, с такими мелкими и в общем-то странными просьбами, что он только диву давался. Казалось бы, почти каждое из подобных дел можно было решить и без его участия, но в целом почему-то получалось, что без его согласия дело не двигалось.

Беда была даже не в отсутствии инициативы и ответственных решений тех чиновников, которые должны были по долгу службы ими заниматься. А в том, что очень уж многие из этих чинуш не понимали, что же, собственно, является их делом. И это мешало Росту заниматься той работой, которую он теперь решил считать своей, – опекой над заводом, оружием, армией и летунами, контактами с другими расами, согласованием решений с Одессой, алюминиевым заводом, подпиткой всех вынесенных из города крепостей, постов и производств, расстановкой людей на ключевые должности. Вместо этого ему приходилось ломать голову, как какому-нибудь мелкому диспетчеру… Потому что именно в этом и заключалась председательская работа по представлению очень многих людей.

Если бы у него не было опыта, приобретенного в решении подобных хозяйственных дел в Храме, если бы у него на это не ушло четыре года, он бы, наверное, не справился. А так все выходило почти нормально, хотя, конечно, кое-какие ошибки случались. Но у него не было желания демонстрировать собственную непогрешимость, свойственную предыдущим Председателям, поэтому исправлять эти ошибки удавалось вовремя, не затягивая.

И все-таки в конце сентября Ростик не выдержал. Он подговорил свою Ладу, она приготовила один из гравилетов, и Рост, почти торжественно объявив, что отправляется с инспекцией на север, улетел в Одессу.

Тут его не ждали, даже, как показалось, немного растерялись, когда он прибыл, но устроили в той же гостинице, которую он еще в первые дни открытия Одессы выбрал как главную казарму и центр местной власти.

Одесса разрослась. Почти с полтысячи ферм окружили город, особенно много их было вдоль местной речки, да и сама речка чуть не в десятке мест оказалась перегорожена плотинками, дающими энергию разным мельницам, механическим кузницам и каким-то прочим мастерским. Только так Ростик и вызнал, что одесситы научились отлично выращивать пшеницу, которая была куда питательнее, чем надоевшая всем фасоль, и одновременно сумели наладить разведение в мельничных запрудах какого-то рыбоподобного существа, похожего на карпа со слабыми, вырожденными ногами. Эти ноги придавали рыбе почти лягушачий вид, но Ростик, отведав ее, понял, что, возможно, никакая морская живность с ней не сравнится. Что было еще более ценно, этих «карпов» очень легко было высушивать на солнышке, и тогда они хранились несколько лет. К тому же за сушеного «карпа» трехноги предлагали невероятное количество своих порошков для каменного литья, а Махри так даже массовые побеги устраивали в Одессу, чтобы поднаняться на фермы, где расплачивались этой рыбой.

Оставалось загадкой, почему Пестель не рассказал Росту об этой местной достопримечательности, тем более что следовало подумать – не вызывает ли эта рыба у трехногих и червеобразных что-то вроде наркотического привыкания? Но в общем это было не очень серьезной проблемой.

Еще в Одессе появилась небольшая, но влиятельная компания пернатых бегимлеси. Жили они неприметно, по улицам расхаживали редко, еду доставляли с полуострова на северо-востоке, но при желании их всегда можно было найти у трех-четырех больших складов в дальнем районе порта, которые они обвили своими гнездами, вынеся их, как всегда, наружу. Здания эти приняли после перестройки совершенно неузнаваемый вид, но одесситы к ним уже привыкли и даже ходили к пернатым в гости, впрочем, со своим угощением. За это бегимлеси помогали фермерам отгонять стаи панцирных шакалов и устраивали облавы на гиеномедведей, если тех в округе становилось слишком много.

Это был совершенно другой, чем в Боловске, малознакомый Ростику мир, с которым он в общем-то был не прочь познакомиться, но… Дондик очень ревниво относился к интересу и желаниям Роста, а испытывать его дружелюбие таким необязательным образом не хотелось.

Помимо пернатиков и временами, как говорили, довольно значительного числа обеих рас Гошодов, в городе появлялись двары. Вот зачем проходили ящеры, похоже, не знал даже Дондик, но с ними мирились, потому что они располагали тремя очень важными ресурсами – ковким деревом, латексом и, конечно, молоком ящерокоров. Впрочем, это Рост знал и сам.

Что Ростика расстроило, так это отсутствие торговли с викрамами. Рыболюди вообще не любили появляться в районе Одессы, хотя чем это было вызвано, никто не брался даже угадывать. Рост подозревал, что те несколько бочек дизтоплива, которое они как-то вылили в море, чтобы отогнать Фоп-фолла, кстати, по его же, Ростика, предложению, каким-то образом изменили качество воды, ставшей рыболюдям неприятной.

Решив, что теперь он знает достаточно, на третий, кажется, день пребывания в прибрежном городе Ростик отправился почти на официальный прием к Дондику, главному тут распорядителю. Он нашел его в какой-то мастерской, где бывший капитан госбезопасности с кучей измазанных чем-то зеленым ребят отстреливал причудливое по форме ружье, отличающееся от обычного оружия пурпурных тем, что у него подача патронов была устроена через пистолетную рукоять, что увеличивало и емкость магазина, и общую надежность при стрельбе, потому что деревянные рамки в таком случае не ломались от не очень осторожного обращения. Дондик, заприметив Ростика, поспешил к нему.

– Ага, Гринев, все высмотрел, чем мы тут живем?

Дондик смеялся, но глаза у него оставались настороженными. Рост быстро перечислил, что он тут «высмотрел», и спросил с деланой, но никого не обманувшей наивностью:

– А я-то думал, что у тебя новые поселенцы и не водятся, а их вон сколько – и пернатые, и двары… Кстати, волосатых в городе гораздо меньше, чем я ожидал.

Дондик вытер руки ветошью и, как бы невзначай увлекая Ростика за собой, вывел из мастерской.

– А их и не было до этой весны. – Он посмотрел на небо и попробовал рассказывать что-то совсем не обязательное.

Вот от подобных разговоров Рост устал настолько, что спросил в упор:

– Как собираешься зимовать? Продуктов хватает?

Они пошли по узким улочкам, похожим на средневековые европейские, как это было нарисовано в земных учебниках истории.

– Собираешься помогать? – Дондик взглянул искоса, его лицо постепенно теряло напряжение, которое возникло, когда Рост ввалился в мастерскую.

– При необходимости и по возможности.

Дондик поздоровался с девицами, дружно прошагавшими мимо с граблями на плечах, словно при исполнении песни «А ну-ка, девушки, а ну, красавицы…» Девицы ответили начальству весело, их голоса высоко отозвались эхом между стенами, похожими на запутанные коридоры.

– Спасибо за заботу, Председатель, но нам… не нужно. Мы на Боловск не рассчитываем. – Было ясно, что думает Дондик не совсем о делах хозяйственных.

А ведь разговор не получится, вдруг понял Ростик. Слишком далеко ушла Одесса от Боловска, и даже не из-за гордости, а просто потому, что неправильное хозяйствование в центре вызвало это вот самое нежелание принимать помощь… и оказаться в долгу.

– Хорошо ты тут хозяйствуешь, – признал Рост, – даже завидно.

– Чему же завидовать? – Дондик насторожился.

– Работаешь с удовольствием, люди к тебе неплохо относятся, перспективы у Одессы… отличные – как тут не позавидовать?

– Только-то? – спросил Дондик. – Ну договаривай, после этой фразы почти наверняка последует про должение со словами «только вот».

– Только вот непонятно, почему ты столько усилий на оружие тратишь?

Ему показалось, что бывший капитан ГБ ожидал чего-то другого.

– Во-первых, мы, по сути, пограничный город. Во-вторых, я не хочу, чтобы мои люди проспали восстание бакумуров или что-то подобное, если такое случится. В-третьих… – Он посмотрел на Ростика, внезапно остановившись. – Сам не знаю – почему.

– Значит, ты тоже ощущаешь? – мельком, словно и не заметив этого взгляда, спросил Рост.

– Что значит «ощущаю»?

– Если бы знал, – вздохнул Ростик, – непременно сказал бы.

– Ага, я давно ждал этого разговора, – вздохнул капитан. – Ну что же, давай поговорим и об этом – о разъединении городов, о внутренней конкуренции, о специализации, которая у каждого поселения сложилась, об этих…

– А давай не будем? – прервал его Рост. – Многое и так понятно, а то, что непонятно, не имеет смысла уточнять.

Они вышли на главную площадь города. Вот ведь молодцы, уже в который раз подумал Ростик, даже некогда сбитую неудачной посадкой гравилета статую над центральным фонтаном восстановили или им все-таки местные трехноги помогли? Так или иначе, статуя находилась там, где ей и полагалось, в центре круглого бассейна с чистой, пресной, питьевой водой.

– Нет, ты не понимаешь… – Капитан, как ни странно, был теперь настроен кое-что довести до логического завершения. – Мы действительно осознаем, что главная тяжесть войны с пауками легла на Боловск. Мы благодарны вам, чтим героев, которые погибли в сражении… Но видишь ли, у нас есть стены, и мы как-то иначе воспринимаем то, что творится за ними.

– Ваши стены не задержали бы пауков и на четверть часа, – буркнул Ростик. – Они лазают по башням высотой более трехсот метров… Вернее, лазали, сейчас башни разрушаются. Так что отсидеться не удалось бы.

– Не бросили мы вас, – сердито буркнул капитан (на людях он пытался вести себя, как и подобает ответственному лицу, со стороны никто бы не заподозрил, что он с Ростиком, по сути, ссорится). – Мы… мы не успели.

– При том, что подготовка к обороне велась почти три месяца? – не поверил ушам Ростик. Снова вздохнул и решился:

– Куркуль ты, Дондик. Как всегда, со стороны это выглядит правильно, и даже красиво. Народ живет – засмотришься. А по сути – это возможно только тогда, когда есть Боловск и ребята, которые, жизни не щадя, остановили даже пауков… – Он по морщился, дернул плечом, стряхивая злость. – Ладно, все вышло, как вышло, – закончил Ростик и понял, что больше оставаться в Одессе не хочет.

Как-то они тут в самом деле очень хорошо и удобно для себя устроились. Брали из Боловска то, что им было нужно, но сами ничего толком не предлагали и считали, что так и должно быть всегда. Или в этом сказывался какой-то неистребимый рефлекс колониста, когда метрополия всегда кажется обязанной давать, а вот колония… Трижды подумает, не является ли ее вклад в некотором роде данью, и если это будет похоже на дань, то вполне может и об оружии усиленно задуматься… Грустно.

– Дашь какой-нибудь экраноплан, чтобы до Храма добраться?

– Конечно, – почти с облегчением согласился Дондик, – бери лучший… Когда собираешься отбыть?

– Как можно скорее.

– Тогда я распоряжусь.

Экраноплан действительно оказался очень хорошим, с двумя пилотами, с очень мощными антигравитационными блинами. Рост был уверен, что на такую машину можно было бы усадить до отделения стрелков. Когда Рост в гордом одиночестве в нем располагался, Дондик стоял рядом и почему-то многословно рассказывал, что вот он, Рост, в какой-то своей записке спрашивал о волосатых, но вот ведь какое дело, бакумуры куда-то все в последний месяц исчезли, осталось едва ли с десятую часть. Это уже и на производительности у фермеров сказывается.

– Они на юг подались, в район алюминиевого завода, как мне говорили, – закончил свою необязательную речь капитан.

– Спасибо за гостеприимство, – отозвался Ростик, пожал капитану руку, и экраноплан понесся прямо через залив в сторону Храма.

Тут все было по-прежнему. Винрадка очень обрадовалась, она уже едва выходила из дома. Со странной смесью гордости и чисто женским удивлением перед чудом скорого рождения новой жизни она оповестила, что скорее всего у нее будет двойня. Рост потолкался немного около жены, потом обошел ферму, дом. Потом вместе с Кирлан, которая заметно оттеснила от Ростика Ждо, младшую жену Винторука, они вышли к заливу.

Рост полюбовался морем, видом отдаленной Одессы, в сторону которой, торопясь успеть до того, как выключится солнце, ушел доставивший его сюда экраноплан, вспомнил, как он смотрел на это же море прежде, в годы ссылки.

Все было очень красиво и спокойно, даже на юге, где удалось усмирить нелепую, малопонятную попытку пурпурных вернуть себе заметное в человеческой цивилизации положение. Но что-то оставалось тревожное в самом этом спокойствии.

Кирлан быстро исчезла, причем Рост даже не понял когда. Зато он понял, что уже очень долго сидит в позе медитации аймихо и пытается вызвать Фоп-фолла. Зачем ему это нужно – он и сам не знал. Единственно, в чем он был уверен, когда медитационная отстраненность ушла, что «мечтающий мускул» где-то поблизости, но таится, или, как это следовало бы выразить на Едином, – молчит.

Последующие два дня прошли в совершенно блаженном ничегонеделании. Рост попытался даже развлечь себя чтением проекта Боловской конституции, в которой переписал раздел о том, что деятель, имеющий право влиять на чиновников, какой-нибудь распорядитель, обязан отказаться от частнопредпринимательской деятельности. И усилил раздел о свободе слова, чтобы гражданам было легче контролировать чиновника любого ранга вплоть до Председателя. Еще он много медитировал, слонялся вдоль берега, собирал ракушки и загорал, кормился у Кирлан и любовался Винрадкой. И лишь к вечеру второго дня аймихоша неожиданно сказала ему, что в этом его состоянии «отключенности» и состояла помощь, которую ему оказал Фоп-фолла, вызванный той, первой еще медитацией.

Рост попробовал выяснить, как и почему это вышло, но Винрадка довольно быстро положила неинтересному ей разговору конец, а сам Рост был так расслаблен, что не стал настаивать.

Они сидели за ужином, обильным и вкусным, когда над их головами вдруг взревели моторы гравилета. Рост вышел за дверь, прихватив по давней привычке пистолет пурпурных. Но это оказались лишь Ким и Ева на уже знакомом Ростику крохотном антиграве. Пилоты выглядели такими усталыми, что сразу разговор не получился. А загребного, бородатого верзилу из людей, пропыленного и пропотевшего так, что его сразу пришлось отправить купаться в море, принялась обхаживать Ждо, и на этот раз Кирлан не протестовала.

Кима с Евой усадили за стол и стали впихивать в них еду. Ким жевал, глядя перед собой остановившимися глазами. Ева оценивала Винрадку, но не явно, вероятно, стеснялась проявлять слишком пристальный интерес.

– Какие новости? – спросил, наконец, Рост, когда первый голод гостей был утолен.

– Пестель слетал к Катериничеву и высказал мнение, что по некоторым признакам этой зимой будет жуткий борым, – сообщила Ева. Устало пожевала, продолжила:

– Пауки дерутся, не переставая, их убежища «тают» уже в отдаленных районах. Пестель считает это подтверждением догадки, что они переносят «замазку» на ногах.

Выключилось солнце, пришел загребной, взбодренный и чем-то тайным очень довольный. Рост зажег несколько факелов, чтобы столовая была хорошо освещена, видеть лица пилотов показалось ему очень важным. Когда напряжение стало невыносимым, Ким вдруг выпалил:

– Рост, как всегда, черт тебя подери, ты оказался прав… – Он поднял голову, встретил взгляд Ростика и стиснул зубы. – Я их видел. Это что-то очень большое, в океане, недалеко уже, не дальше тысячи километров.

– Что ты видел? – Рост изо всех сил постарался не выдать волнения. Волноваться-то уже было поздно. Или еще рано – как рассудить.

– Какие-то огромные дрейфующие плоты…

– Кажется, это целый плавающий город. Или остров… – сказал загребной с бородой. Он жевал так, что его щеки вздулись как у хомяка.

– Придется тебе на них взглянуть, – выговорила Ева.

– Да, – согласился Ростик и даже сумел улыбнуться, уж очень она стала похожа на ту девушку, которую Ростик когда-то знал. – Нужно лететь на разведку.

– Только не сегодня, – вскинулась Ева.

– Конечно, – кивнул Рост. – Завтра все и начнется.