Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Шестьдесят процентов мощности! – коротко доложил Кайто, спустя полминуты. – Вы слишком быстро берёте энергию.

– Нормально! – сквозь зубы ответил капитан, чуть ли не носом тыкаясь в свой дисплей. – Выдержим! Что ещё делать-то⁈

Да, делать нечего, кроме того, что мы уже делаем. С этим ничего поделать нельзя вообще. Мы действительно «берём» энергию быстро, на протяжении слишком долгого времени заставляя пушки стрелять на пределе своего расчётного темпа стрельбы, но иначе – никак.

Для того, чтобы стрелять из плазменных пушек, а тем более турбоплазменных, нужно две вещи – рабочее тело и очень много энергии, чтобы это рабочее тело сжать и разогреть до звёздных температур. И если первая проблема решается дешёвым инертным газом, хранящимся в жидком состоянии в относительно небольшом баллоне, которого хватит на полтысячи выстрелов, то с энергией вопрос остаётся открытым.

Взять её, кроме генератора, неоткуда, а он, бедолага, и так обеспечивает энергией все прочие системы корабля.

Поэтому, когда пушки начинают тянуть с него больше, чем он способен выдать, общая выходная мощность системы сильно просаживается. И, чем дольше стреляют пушки, тем больше генератор уходит «в минус». Пока не наступит критический момент.

И, когда это случится, мы «заглохнем». Ненадолго – лишь на несколько секунд, пока вся энергосистема перезагружается по срабатыванию предохранителей. Но это будут те секунды, после которых уже можно не пытаться преследовать торпеду. Просто не будет смысла.

– Сорок процентов… – неожиданно спокойно заявил Кайто, так спокойно, что я даже на мгновение отвлёкся от экрана, чтобы посмотреть на него.

Техник зачем-то вытащил из кармана и положил на свой технический пост дрон – уже отремонтированный и выглядящий как новенький. Положил, и взглянул мне в глаза:

– Тридцать пять процентов.

– Знаю я! – я скрипнул зубами, возвращая взгляд к экрану, на котором плазменные трассы летели куда угодно, но только не в мерцающий огонёк, который уже стал едва заметным даже на тридцатикратном увеличении. – У тебя есть иные предложения⁈

– Да, есть. Дай мне.

Я не удержался, и снова оторвал взгляд от экрана, чтобы посмотреть на Кайто и убедиться, что мне не послышалось.

Нет, мне не послышалось.

Техник действительно просил, чтобы я уступил ему место за боевым постом. Мало того – он уже стоял рядом, словно был уверен, что я не посмею ему отказать.

А, впрочем… Почему я должен ему отказывать? Уже очевидно, что мы не попадаем, и не попадём никогда, по крайней мере, за то время, что нужно торпеде, чтобы добраться до «Алого», который уже виден на камере как белый треугольничек где-то вдалеке.

В конце концов… А вдруг ему просто повезёт?

Я не думал даже секунды. Просто встал, сделал шаг в сторону, освобождая кресло, взял Кайто за плечо и буквально впихнул в кресло, меняя нас местами. А сам встал у него за спиной и уставился на экран боевого поста.

Кайто секунду посидел, словно сам не верил, что у него всё получилось, а потом глубоко вдохнул, поднял руки, положил их на рычаги управления, медленно выдохнул…

И сказал фразу, которую я однажды от него уже слышал.

Всего один раз слышал, но мне этого хватило, чтобы запомнить её на всю жизнь. Ведь он сказал её на «Василиске-33» перед тем, как начать взламывать систему реактора.

– Даю разрешение.

А ещё через секунду – вторую фразу, которую я слышал в тех же условиях.

– Процедура инициирована.

Глава 17

И снова, как и тогда, на «Василиске», Кайто преобразился. Неестественно выпрямился, словно его позвоночник в один момент превратился в титановый лом, взгляд его расфокусировался, будто азиат снова попал в открытый космос и впал в приступ космофобии, а пальцы сжались на рычагах управления огнём так плотно, что даже костяшки побелели. Они даже дрожать перестали, хотя, когда Кайто только садился, было отчётливо видно, что пальцы его слегка подрагивают.

Создавалось ощущение, будто самого Кайто из его тела вытащили, а вместо него засунули кого-то другого. И если бы я раньше не видел Кайто в таком состоянии, я бы начал волноваться за азиата.

Хотя, чего греха таить? Я волновался за него! Сильно волновался! Но у нас не было шансов взорвать торпеду. Так может у псевдо-Кайто получится?

А потом Кайто выстрелил. Он будто бы даже не пытался прицелиться в едва виднеющуюся на экране вспышку двигателя торпеды, а стрелял вообще не пойми как, чуть ли не наугад. Насколько я мог судить, несуществующее сейчас перекрестье прицела, или, в нашем случае – центр экрана даже близко не совпадал с положением торпеды.

И тем не менее Кайто выстрелил. Выстрелил, и тут же слегка сдвинул пушку, и выстрелил снова.

И после этого замер, уронив всего одно короткое слово:

– Магнус.

Здоровяк понял его с полуслова. Кайто ещё не успел договорить, а Магнус уже пристально вглядывался в показания своего радарного поста – в те данные, что не проецировались на лобовик, потому что являлись довольно узкоспециализированной информацией, которую один только навигатор и способен понять.

– Не фиксирую, – спустя мгновение произнёс он. – Не фиксирую никаких признаков уничтожения торпеды.

Кайто ничего на это не ответил и вообще никак не показал, что услышал ответ. Вместо этого он снова замер в какой-то неестественной позе, слегка скрючившись на правый бок, а потом выстрелил снова.

Три новых плазменных трассы расчертили космос и улетели прочь от корабля, а Кайто снова замер в неправильном, неудобном положении… Как сломанный робот, вот! Как те самые роботы, которые «покончили с собой», если так можно про них сказать, на базе, и которых мы нашли спустя десятки, если не сотни лет! Они точно так же стояли и сидели в неестественных, неправильных и чуждых для человека позах!

Видеть Кайто в таком положении было больно и тревожно. Чтобы отвлечься, я всматривался в лобовик, высматривая там торпеду, «Алого» и отправленные Кайто сгустки плазмы.

– Не регистрирую, – снова покачал головой Магнус. – Никаких сигналов.

Кайто выстрелил снова. И тут же – ещё раз, будто бы в ту же самую точку. А потом, через секунду – ещё раз.

Он словно пытался передать азбукой Морзе какое-то послание для торпеды, только использовал для этой цели не звук, а свет плазменных разрядов.

Но торпеда, как и три четверти современных космических пилотов, не знала азбуку Морзе, поэтому просто продолжала себе лететь дальше, целя в «Алый», и Магнус безальтернативно это подтвердил:

– Не регистрирую изменений.

Капитан за соседним боевым постом, который тоже прекратил вести огонь, как только Кайто сел за рычаги, посмотрел на азиата странным взглядом. В нём явственно смешались недоверие, тоска и какое-то… чувство вины, что ли?

Я понимал, что капитан знает о ситуации Кайто гораздо больше, чем я. И вот это чувство вины стало для меня знаковым. Словно капитан извинялся перед азиатом, что тому пришлось впустить в себя это…

Хотя, вполне возможно, мой мозг от перенапряжения и от невозможности решить задачу, начал придумывать то, чего нет. И на самом деле всё обстоит совсем иначе.

– Ка-а-ай… – негромко протянул капитан. – Может быть, ты…

Он замялся, явно не зная, как продолжить.

Я не удивлюсь, если бы продолжение звучало как:

«Может быть, ты перестанешь маяться дурью и вернёшь контроль над оружием тому, у кого есть понимание, что с ним делать и как с ним обращаться?..»

Вполне возможно, что именно это хотел сказать капитан, и именно поэтому у него такой странный взгляд – он сам себя корит за подобные мысли. Буквально ругает в глубине сознания сам себя последними словами за то, что смеет поставить под сомнение адекватность члена своего экипажа.

Но в том, что он ставит адекватность под сомнение, нет ничего плохого. Если не ставить вещи под сомнение, не выйдет проверить их достоверность.

Вот только капитану, кажется, невдомёк, что, ставя под сомнение адекватность Кайто, он ставит под сомнение и мою адекватность тоже. Ведь это я пустил его за рычаги и позволил делать то, что он делает.

А вот почему я решил так поступить, это уже другой вопрос и, если бы кто-то его мне задал, я бы ответил просто и без сомнений – нет смысла повторять одни и те же действия в надежде на другой результат, это безумие. Чтобы получить другой результат, надо менять всю цепочку, которая к этому результату приводит.

И смена самого первого звена этой цепочки – самый верный способ.

Поэтому я поднял руку, привлекая внимание капитана, а, когда он перевёл на меня взгляд, только лишь покачал головой, глядя ему в глаза.

И капитан меня понял. Он понял, что не стоит сейчас отвлекать Кайто, а если он сомневается в его способностях, то лучше ему продолжать вести огонь по торпеде со своей пушки, увеличивая шансы на поражение. Молча.

Он всё это понял, – я видел по его глазам. Поэтому он лишь кивнул и вернул взгляд обратно к дисплею боевого поста, берясь за рычаги.

– До контакта с «Алым» осталось предположительно тридцать секунд. Может, скоро пять, – нервно доложил Магнус, не отрывая взгляда от своего рабочего места.

И в этот момент Кайто выстрелил снова. Целых четыре заряда выпустил, два по два, две коротких очереди, два коротких плевка перегретой плазмой…

И снова замер, ожидая результата.

– Не регистрирую… – уныло начал было Магнус.

И тут же заткнулся.

– Твою мать! – заорал он, вскакивая со своего места. – Попал! Сукин сын, ты попал! Фиксирую разрыв! Мать твою, как ты это сделал⁈

Капитан, не успевший сделать ни одного выстрела, перевёл взгляд на Кайто и едва заметно улыбнулся. Ему явно полегчало, в том числе и от того, что он так и не успел высказать ему свои сомнения. Зная Кайто, его это легко могло бы ввергнуть в депрессию на несколько часов, если не дней.

Впрочем, ещё большой вопрос сколько сейчас Кайто в Кайто… Если версия, которую мне высказывал капитан – правдива, и сейчас им владеет какая-то другая личность, что весьма похоже на правду, насколько я могу судить, то вероятность того, что эта личность такая же податливая и обидчивая как наш техник, стремится к нулю с тремя световыми скоростями. Я бы даже сказал, что она ему диаметрально противоположна, по крайней мере, по всем внешним признакам. Холодный расчётливый логичный интеллект, суровый, малоэмоциональный, циничный, прагматичный… В общем, анти-Кайто. Странно, что его сознание от такого соседства не взрывается вспышкой всепожирающей аннигиляции, разрывающей само пространство-время.

Хотя… С чего я взял, что не взрывается? Что я вообще о нём знаю? Может он не спит ночами, потому что в его голове две разные личности пытаются вырвать друг у друга пространство для жизни?

– Началось… – громко прошептала Кори, глядя чуть вбок, на ту часть лобовика, где выводилась общая картина боя.

Я бросил короткий взгляд на радарное поле, и увидел там неровную расползающуюся кляксу электромагнитного хаоса, скатывающего излучение радаров в клубочки и добавляющего их в общую корзину волнового шторма.

Поражённая выстрелами Кайто торпеда сдетонировала сама об себя, о свою же материю, даже несмотря на всю свою защиту. Когда плазма взрывается на фюзеляже, корёжа его и заворачивая куски металла внутрь, какой-то из них неминуемо коснётся частички антиматерии, провоцируя аннигиляцию.

Мы резко потеряли из видимости почти четверть поля боя – всё, что осталось за облаком электромагнитного хаоса. Мы потеряли из поля зрения «Алый» и несколько кораблей «лунатиков» и даже не могли выйти с ними на связь, пока этот волновой шторм не успокоится.

– На каком расстоянии от «Алого» произошла детонация? – спросил я, снова переводя взгляд на Магнуса.

– Секунду! – он принялся тыкать пальцами в навигаторский пост. – Поднимаю логи.

– На достаточном, – подал голос Кайто. – Максимум, слегка зацепило хаосом.

Техник уже вернулся в своё обычное состояние маленького чуть сгорбленного азиата, глядящего на мир со смесью опаски и удивления. Он убрал руки с рычагов боевого поста, словно сам испугался того, что только что наделал, и даже спрятал их под себя, как будто отморозил и теперь пытался согреть.

– Нашёл! – возвестил Магнус. – Сигнатура разрыва плазмы на щите – двенадцать тысяч триста семнадцать метров от «Алого», сигнатура разрыва плазмы на корпусе – одиннадцать тысяч семьсот двенадцать метров от «Алого». Нормально, жить будет.

– Я же говорил! – слабо улыбнулся Кайто и сполз с кресла боевого поста. Тяжело сполз, как будто он не рычаги управления огнём только что держал в руках, а штангу как минимум в центнер весом, да не просто держал, а ещё и усиленно качал её. Руки его свисали вдоль корпуса как две лианы, лишившиеся поддержки в виде дерева, на котором они росли всю свою жизнь, а спина согнулась в такую дугу, словно та самая штанга действительно существует, и сейчас лежит на Кайто сверху, а мы её просто не видим.

Он прошёл мимо меня, и я не удержался – протянул руку и хлопнул его по плечу. Совсем чуть-чуть, буквально пальцами коснулся, но этого Кайто хватило, чтобы зашататься и чуть не упасть. Пришлось сжать пальцы, удерживая его от падения, и, едва-едва только поймав равновесие, он посмотрел на меня взглядом, в котором, вопреки моим ожиданиям, был не страх и удивление, а вселенская, просто бесконечная, усталость.

– Ты молодец! – честно сказал я, глядя в его глаза. – Ты просто отлично поработал. Буквально спас ситуацию.

– Я молодец… – едва слышно повторил Кайто. – Я спас ситуацию…

Он повторял за мной мои фразы, но в глазах его не было понимания сказанного. Он опять смотрел куда-то сквозь меня, или наоборот – внутрь самого себя, хрен разберёшь.

Я разжал пальцы, и Кайто продолжил свой тяжёлый путь к техническому посту, едва переставляя ноги. Как натуральный робот, у которого остался последний процент заряда, напряжение батареи критически упало и его едва-едва хватает на то, чтобы заставлять двигаться приводы.

– Кайто красавчик! – со вкусом произнесла Пиявка, накручивая на палец волосы. – Но что, если они запустят вторую торпеду? У них же две торпеды, правильно?

Она сидела в своём любимом кресле в своей любимой позе, и единственная из всех не принимала никакого участия в охоте на торпеду – ей просто не нашлось в ней места. Да и не могла бы она помочь ничем, если уж говорить совсем откровенно.

– Не запустят, – отозвался капитан, не оборачиваясь к ней. – Сейчас «Алый» и «Опаловый» разделяет зона электромагнитного хаоса, так что они не смогут взять друг друга на прицел. Им придётся либо ждать, когда хаос утихнет, либо обходить его, что долго, либо пройти через него, чтобы снова восстановить радиовидимость. Но «Опаловый» этого точно сделать не сможет, потому что разрыв произошёл далеко от него, ему до него лететь и лететь. Так что, если наши сами не вылезут из-за облака, они в безопасности.

– Угу, а вот мы – нет… – закончил я за капитана. – Потому что как только администраты поймут, что «Алый» им временно недоступен, как бы они не решили воспользоваться этой передышкой, чтобы не сосредоточить огонь на нас… Кори!

– Кори да!

– Неси нас к «Сизифу» да поскорее! А то как бы у нас самих сейчас на хвосте не появилась торпеда!

Конечно, всерьёз рассчитывать на то, что среди полусотни крутящихся в округе кораблей «Опаловый» выберет целью для торпеды именно нас, было глупо. Глупо было вообще думать о том, что администраты решат потратить вторую торпеду на мелкий корабль, а не дождаться, пока на горизонте снова не появится «Алый», чтобы вторично вдарить по нему.

Конечно, можно было бы прибегнуть к уже зарекомендовавшему себя методу шуток про мамку в адрес капитана эсминца, но зачем? У нас с самого начала этой операции стояла другая задача, и то, что мы от неё вынужденно отклонились на какое-то время, не означало, что про неё стоит забыть. Даже наоборот – это означало, что к ней надо как можно скорее вернуться!

И желательно, быстрее, чем на «Опаловом» решат воспользоваться паузой в артиллерийской дуэли для уничтожения других кораблей…

Поэтому Кори моментально дёрнула корабль вниз, отчего нас всех слегка приподняло над полом, хитрой полубочкой развернулась, и на полной тяге ломанулась к «Сизифу», одиноко бредущему по космосу в стороне от боя.

Ни нам, ни администратам, не было нужно, чтобы грузовик пострадал в процессе боя. Они, конечно, про нас не знали, но в итоге всё сражение, без договорённости между сторонами, само собой сместилось в сторону от самого важного объекта. А сам «Сизиф», уж не знаю, по указанию своего капитана или выполняя приказ командира всего звена, делал то единственное, на что был способен в этой ситуации. Со всех ног улепётывал прочь, ярко светя пульсирующими маршевыми двигателями.

Ну как «со всех ног»… Со всех ног, на какие только он был способен.

Кори догнала его без проблем – «Барракуда» даже без форсажной камеры летала вчетверо быстрее, чем плёлся «Сизиф». Грузовик был полностью лишён каких-либо орудий, поэтому никак противодействовать нам не мог, и мы без проблем юркнули под его щит. Кори мастерски прижала наш корабль к фюзеляжу грузовика, практически скребя плоским днищем по его обшивке, и я скомандовал в комлинк:

– Жи, твой выход!

– Жи да.

На камерах всё того же боевого поста, за который я снова сел было видно, как тёмная фигурка робота (не зная, что это робот, и не разберёшь ни хрена, что это вообще такое – запчасть, что ли, какая-то отвалилась?) отделилась от корабля, медленно кувыркаясь, пролетела разделяющие корабли десять метров, раскрылась, и прилипла к обшивке «Сизифа».

Секунду подождав, словно привыкая к новым условием, Жи, как четвероногой паук, с огромной скоростью понёсся вперёд, прямо к ближайшему шлюзу, которых на «Сизифе» насчитывалось всего два. Больше, чем на иной станции, да, впрочем, «Сизиф» и сам по себе больше, чем иная станция. Размером примерно с молодую «Калари», а если брать какой-нибудь небольшой передовой аванпост или там научную лабораторию из серии тех, что располагают в системах с нестабильными звёздами – и вовсе в полтора раза больше.

Забавный парадокс заключается в том, что при всех своих размерах целого города, внутри «Сизиф» чуть ли не меньше, чем наша база в поясе астероидов. Почти полностью состоящий из реактора и двигателей, грузовик насчитывает всего пятнадцать членов экипажа, из которых четырнадцать работают в две смены по семь человек, а пятнадцатый – капитан. Именно поэтому на такой громадине всего лишь два шлюза – больше просто не нужно и не может быть нужно даже в теории.

– Шлюз переведён в сервисный режим, – доложил Жи через комлинк. – Стыковка возможна.

– Отлично! – я отпустил рычаги управления огнём и поднялся с кресла боевого поста. – Я к шлюзу, стыковаться! Кори, подводи! Остальные – одеваться и экипироваться! Кайто…

Азиат, который уже спустил ноги со своего кресла, удивлённо посмотрел на меня.

– Ты и так сегодня много сделал, – улыбнулся я. – И выглядишь после этого не очень, честно говоря. Если ты не в состоянии, лучше никуда не ходи. Останься на корабле.

– Да хрен ты угадал! – хмыкнул Кайто, сползая с кресла. – Вы же там без меня пропадёте.

Я улыбнулся и ничего не ответил.

Что тут ответишь… Тут и ответить-то нечего.

Ведь он вполне мог оказаться прав.

Глава 18

Дальше всё пошло как по маслу. Члены экипажа «Сизифа», следуя принятым на корабле протоколам безопасности, как только поняли, что нас не останавливают закрытые и задраенные из-за всё тех же протоколов переборки, эвакуировались в спасательных шлюпках.

Кайто с помощью Вики щёлкал электронные замки как семечки, и мы продвигались вперёд практически без задержек.

Никаких других, тем более, активных, систем безопасности на «Сизифе» не было, ибо зачем они простому грузовику, который и так перетяжелён по самое не могу.

Так что спасательная капсула и бегство с борта с её помощью – это, по сути, единственный защитный механизм для экипажа.

У «Сизифов» есть лишь одно единственное предназначение – из раза в раз, один за другим, таскать спейсеры, и ничего кроме них. А спейсеры предполагается таскать только в сопровождении боевого звена Администрации, и никак иначе. И если уж дошло до того, что какие-то психопаты напали на конвой и все корабли сопровождения не смогли с ними справиться, то какой-то там грузовик и весь его экипаж не справятся и подавно.

Поэтому, когда Жи, всё ещё остающийся на обшивке «Сизифа» доложил об отстыковке спасательной капсулы, никто не удивился. Лишь только прибавили ходу, чтобы поскорее добраться до мостика и подключиться к главному компьютеру.

– Всё! – довольно заявил Кайто, бегло ознакомившись с внутренним кибернетическим миром «Сизифа». – Готово!

– Прошу уточнений – что именно готово? – сухо в комлинке осведомился Жи, который отказывался появляться на борту «Сизифа» до того момента, пока на нём не останется ровно ноль незнакомых ему людей. Впрочем, как и всегда.

– Всё готово! – довольно ответил Кайто, не переставая бегать пальцами по клавиатуре одного компьютера и одновременно с этим другой рукой – листая картинки с камер наблюдения на другом мониторе. – Все члены экипажа отметились в спасательной капсуле и выбросились на ней в космос. Камеры показывают полное отсутствие людей на борту… Э-э-э, кроме нас, в смысле.

– В таком случае, приступаю к проникновению на борт.

И уже через пять минут, пробравшись через второй шлюз «Барракуды», Жи стоял рядом с нами.

Кайто всё это время разбирался с системами корабля, которые, конечно же, экипаж перед отбытием заблокировал, пользуясь капитанским доступом, но всё больше для развлечения, из спортивного, так сказать, интереса и для проверки собственных навыков. Всё равно собственными системами корабля пользоваться никто и не собирался, а значит нет смысла взламывать их.

В итоге, вся операция с «Сизифом» оказалась приключением на десять минут. Оно так изначально и задумывалось, ведь этап с грузовиком и должен был быть самым простым. Именно поэтому его и охраняют, что сам по себе он защищён примерно никак.

В следующие полчаса мы продолжали вести активный маневровый бой при поддержке «Алого», который, казалось, совершенно не боялся, что в него влупят второй оставшейся в запасе торпедой. Но – так и не влупили, непонятно почему. То ли у «Опалового» были какие-то проблемы со вторым снарядом, то ли, чем чёрт не шутит, его не было вообще – на что-то уже потратили, например.

Всё это время спасательная капсула с экипажем «Сизифа» медленно улетала прочь от боя, неистово сигнализируя на всех частотах о своём бедственном положении, и, чем дольше это происходило, тем лучше было для нас. Ведь она дрейфовала в направлении, строго противоположном тому, в котором полетел грузовик, а администраты, после того как всё закончится, в первую очередь будут спасать людей, а не пытаться преследовать «Сизиф», которым теперь управлял Жи. Ну а так как подходящей для этого техникой снабжён только «Опаловый», а корветы не рискнут отрываться от него и потерять прикрытие, преследования можно не опасаться вовсе.

За то время, что понадобится администратам на спасение экипажа грузовика, тот даже на своей черепашьей скорости уйдёт так далеко, что никакими радарами его не засечёшь, если только направленными, да где администраты их возьмут прямо сейчас? И как узнают, в какую сторону ими светить?

В общей сложности, через восемьдесят минут после начала операции была дана общая команда на отход. Уцелевшие корабли «Шестой луны» брызнули врассыпную, размазывая внимание администратов и не позволяя выделить приоритетное для погони направление, а «Алый» и так находился на самом краю поля боя, так что ему особенно ничего и делать не пришлось – просто развернуться и дать полный ход, унося свою тушку подальше.

Где встречаться, все и так прекрасно знали, поэтому отход прошёл без сучка и задоринки. Очень хотелось бы в том же ключе высказаться про всю операцию, но, увы, это было бы неправдой – четыре корабля «Шестой луны» так и остались дрейфовать в районе сражения в виде маленьких оплавленных обломков.

Все знали на что идут, поэтому память павших почтили минутой молчания на всеобщем собрании в командном центре базы, куда мы прибыли на «Затерянных звёздах, оставив Жи управлять 'Сизифом». Но, в общем и целом, операция была признана успешной. Да что там – она была успешнее, чем нашумевший налёт «лунатиков», после которого в сеть утекли данные о хардспейсе! Тогда вообще потеряли почти половину личного состава! А тут всего четыре корабля.

– Да и говоря откровенно, это были их собственные ошибки, – резюмировала Эрин после того, как наш экипаж остался с командирским составом «Шестой луны» наедине, и мы вместе кратко подвели итоги. – Три из четырёх пилотов слишком поверили в себя и решили повоевать с корветами самостоятельно, без поддержки, за что и поплатились. А четвёртый постоянно докладывал о проблемах со щитом, и в итоге, если я правильно поняла, – продолжила Эрин, – щит у него вообще отключился. В общем, недостаточное внимание к техническому состоянию корабля стало причиной его гибели, а вовсе не то, что твой план был плох.

Я ничего не ответил на это и только кивнул. Я и без неё знал, что мой план не был плох. Дерзок – да. Безумен – более чем. Но с каких пор это стало плохо?

– Если бы не ваша поддержка огнём, жертв было бы больше, – подметил капитан. – Даже странно, что в вас не засадили второй антиматериальной торпедой.

– А кто сказал, что не засадили? – хмыкнул Виктор. – Засадили, ещё как засадили! Вернее, попытались засадить.

– Это как? – не поняла Кори. – Я думала, от торпеды нет спасения.

– В обычных условиях нет, – важно покивал Франс. – Но администраты сами обеспечили для нас «необычные» условия. Когда вы сбили первую торпеду, нас разделило облако электромагнитного хаоса, и мы приняли решение войти в него и высунуться из него буквально одним бортом. Защита «Алого» позволяет находиться даже в таких серьёзных условиях, а мы получили возможность продолжать обстрел, пусть и уполовинив вес бортового залпа. И, когда на «Опаловом» поняли, что мы снова ведём огонь, по нам незамедлительно выпустили вторую торпеду. Ну, а мы, получив сигнал о том, что на нас наводятся, тут же включили двигатели и снова скрылись в электромагнитном хаосе целиком. Торпеда потеряла нас, и просто пролетела мимо, потому что продолжала идти по прямой, а мы сместились во всех плоскостях разом.

– Хитро! – улыбнулся я. – А почему мы ничего не знали об этом?

– А вы как раз на «Сизиф» высаживались, – снова взял слово Виктор. – И отключились от общей связи.

Ну точно, мы и правда отключились от неё, или, вернее, заглушили переговоры «лунатиков», чтобы они не отвлекали нас от действий на борту грузовика. Потому и пропустили весь этот космический балет.

– Получается, администраты сами себе подложили лосекабана тем, что выстрелили первой торпедой?

– Ну, что-то вроде того, – довольно усмехнулся Виктор. – Теперь главное, чтобы вторая торпеда не улетела куда-нибудь в жилые сектора и не врезалась в какую-нибудь планету.

– Не врежется! – Кайто легкомысленно махнул рукой. – Пока долетит, её сто раз встретит какой-нибудь космический мусор и собьёт с траектории, двигатели-то уже отключились давно.

– Ну да, – не мог не согласиться я. – Торпеда – это всё же оружие относительно ближнего боя. И хорошо, что они не смогли применить его по назначению ни первый раз, ни тем более второй. Вообще был шанс, что они решатся выстрелить торпедой по грузовику, раз уж всё равно его увели у них из-под носа… Невеликий, конечно, шанс, но всё равно учитывать его вероятность стоило.

– Кстати, о грузовике, – Франс щёлкнул пальцами. – Я так понимаю, вы его куда-то увели?

– Желаете знать куда? – я вопросительно поднял брови.

– Нет, конечно! – слегка натянуто рассмеялся Франс. – Зачем мне эта информация? Нам грузовик бесполезен, тем более с таким довеском, как целый спейсер. Всё, что нам хочется знать – вы что, отвели его и бросили где-то в открытом космосе? В чём тогда был смысл всей этой операции?

– Бросили? – усмехнулся я. – Это действительно было бы крайне бессмысленно. Нет, не переживайте, мы его не бросили, он сейчас спокойно себе летит туда, где ему и положено быть.

– Но вы же все здесь, – с недоверием покосился на меня Виктор. – Кто же тогда пилотирует корабль? Кто следит за системами?

– А это, детектив, правильный вопрос! – я не удержался и подмигнул ему. – Но ответ на него позвольте нам оставить при себе.

Не рассказывать же ему, в самом деле, что «экипаж, который он видит» и «весь экипаж» – это не одно и то же. Что на борту «Сизифа» остался разумный робот, уцелевший ещё со времён Великого Патча, и он сейчас подключился к главному компьютеру корабля и заменил его операционную систему своей, совсем как в тех случаях, когда делал это с нашим кораблём. Что, благодаря функциям астронавигатора, он способен в одиночку поддерживать проложенный руками Магнуса и заданный руками Кори курс, и, в случае возникновения нештатной ситуации – сообщить о ней нам.

В конце концов, не сидеть же нам целых тридцать пять дней на борту этого железного гроба? А ведь именно на столько, по расчётам Магнуса, растягивался его «безопасный» курс, проложенный к нашей аномальной зоне. «Сизиф»-то не умеет прыгать по спейсерам, он сам на себе спейсер тащит, да ещё и такими обходными путями, где шанс пересечься с Администрацией стремится к нулю.

– Должны же у нас быть хоть какие-то секреты? – резюмировал я и улыбнулся.

– Действительно, у вас как будто секретов мало! – проворчал Виктор, но докапываться не стал.

Зато Франс стал.

– Кстати, да! – словно о чём-то вспомнив, он закатил глаза. – О секретах! Вот, например эта база… Только не подумайте, что мы будем спрашивать, где и как вы её взяли, нет, прошлое нам не интересно. Нам больше интересно будущее. Скажите, что теперь будет с этой базой?

– Хотите её выкупить? – усмехнулся я, откидываясь на стуле и сцепляя руки на животе.

Я уж боялся, что придётся самостоятельно начинать этот разговор, касаемо базы. Потому что если «Алый» ещё можно было натянуть на категорию «оружие», которое по договорённости после операции оставалось у «Шестой луны», то с базой это не прокатит. Впрочем, у меня давно уже в голове варилась идея, что с ней можно сделать, и, кажется, сейчас самое время сервировать её и подавать дорогим гостям.

– Боюсь, у вас денег не хватит, – без укора в голосе, исключительно констатируя факт, произнёс я. – Да что там – вообще ни у кого не хватит. Разве что у «Каргона» или у самой Администрации, но им никто, понятное дело, её не продаст. Слишком хорошее расположение, сами могли убедиться. За одно только расположение можно уже просить космическую станцию не самых преклонных лет. А то и две.

Никогда не любил торговаться. Все эти словесные игрища, ужимки, полувзгляды-полунамёки, обманы друг друга, когда и тебе и ему понятно, что это обман… Терпеть не могу всю эту муть. Но сейчас иначе никак.