Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Николай Басов,Антон Кун,Ирина Юркина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 270 (всего у книги 348 страниц)

Ответ нам не суждено было узнать.

Дверь гальюна с тихим шипением открылась, и из него практически вывалилась Кори. Ноги её явно не держали, и, сделав пару шагов, девушка упала сначала на колени, а потом на четвереньки.

Я ослабил захват, отпуская Магнуса, а он перестал хвататься за мою руку. Мы коротко переглянулись, и, не сговариваясь, бросились к Кори. Аккуратно взяли её за руки, приподнимая с пола, и помогая встать на ноги. Голова Кори болталась, будто она совсем не контролировала мышцы шеи.

– Ребята… – заплетающимся языком едва слышно произнесла девушка, глядя куда-то в потолок. – Что-то мне… Плохо… Очень-очень… Плохо…

Её глаза закатились, и она обмякла у нас на руках.

Глава 14

– Быстро за Пиявкой! – велел я Магнусу, аккуратно подхватывая девушку и придерживая от падения.

– Я? – он тупо посмотрел на меня, как будто я с ним двоичным кодом разговариваю.

– Ты! – не выдержав, рявкнул я. – Бегом!

Магнус всё так же тупо смотрел на меня. Нужно было как-то переключить его, привести в чувство.

Продолжая удерживать Кори одной рукой, второй я коротко ударил негра в челюсть.

Это сработало. Рефлексы сработали раньше мозга, и Магнус, чей мозг всё ещё по инерции находился в состоянии боя, отшатнулся, не позволяя удару достичь цели. Руки взлетели к лицу, в привычную боксёрскую стойку, но потом взгляд его упал на Кори, в глазах наконец-то появилось понимание. Он снова окинул быстрым взглядом сначала меня, потом – отключившуюся в моих руках Кори, и наконец кивнул:

– Понял. Иду.

И уже на ходу – молодец, сам догадался! – прижал палец к уху, вызывая по комлинку Пиявку прямым каналом связи:

– Пиявка! Пиявка, срочно ответь!

Перехватив Кори поудобнее, я аккуратно поднял её. Она была совсем лёгкая, но из-за её состояния казалось, что у меня в руках фотонная торпеда или наоборот, нечто текучее, а не хрупкая тонкая девушка. Все мышцы Кори были расслаблены, руки и голова болтались, как на шарнирах, и поэтому я шёл медленно, чтобы ненароком не задеть какой-нибудь угол.

Я прошёл четверть пути до лазарета, когда подоспели Магнус и Пиявка.

Пиявке хватило всего одного взгляда на Кори, чтобы брови её хмуро сошлись на лбу, и она коротко приказала:

– В лазарет! Быстро!

Магнус протянул было руки, чтобы забрать у меня Кори, но Пиявка неожиданно ловко шлёпнула его по ладони:

– Убери свои грабли! Ими только урановые ломы топить в ртути, поломаешь ещё девочку! Кар, быстро в лазарет! Не медли!

Пиявка оттолкнула Магнуса с пути, и выглядело это примерно так же, как если бы я попытался оттолкнуть Жи.

Но, как ни странно, здоровяк покорно отошёл в сторону, пропуская меня с Кори на руках вперёд.

Его реакция сейчас вообще не вязалась с тем, как он держался обычно или тем более во время нашего с ним поединка.

Я это отметил между делом, скорее по привычке. Отметил и отмахнулся – сейчас было немного не до того.

Когда мы добрались до лазарета, там уже был капитан. Ну ещё бы, где же ещё ему быть, когда с его дочерью беда приключилась?

– Сюда! – Пиявка подскочила к столу и подкатила к нему стойку с автоматическим диагностом.

Действовала она сосредоточенно, с предельной точностью. Никаких заигрываний или шуточек, что только подтверждало серьёзность ситуации.

Я аккуратно положил Кори на стол.

– Не так! – Пиявка снова подскочила ко мне. – Посади её!

Я приподнял девушку, придавая ей сидячее положение, и Пиявка сноровисто, словно уже не в первый раз это делала, в два движения скинула с неё короткую куртку. Кори осталась только в белой майке-безрукавке и штанах, но их, кажется, снимать никто не собирался.

– Клади! – велела Пиявка, хватая с диагноста сразу целый пук проводов с датчиками на концах и начиная прикреплять их на Кори даже раньше, чем я успел её уложить.

– Пиявка! – напомнил о себе капитан из-за моей спины. – Что с ней? Опять⁈..

– Опять! – огрызнулась Пиявка. – Да, опять!

– Опять что? – я обернулся на капитана, и тот нахмурился и коротко ответил:

– «Звёздочка».

«Звёздочка»…

Когда-то раньше, говорят, этим милым словом мамы называли своих любимых дочерей. Но это было очень давно, ещё до того, как человечество начало плотно осваивать космос. До того, как были колонизированы и тем более заселены первые планеты, до того, как появились первые промышленные миры, до того, как построили первые космические станции… И, конечно, до того, как появилась Администрация и спейс-технология.

Сейчас этим милым словом никто никого не называет. Его вообще стараются не произносить вслух, даже в контексте настоящих звёзд. Слишком странным и непонятным оно остаётся до сих пор, даже несмотря на многие попытки исследовать этот феномен.

«Звёздочка» или «звёздная лихорадка» – это болезнь, которая преследует человечество с того самого момента, как только появилась спейс-технология. Болезнь странная и болезнь страшная, потому что никто не понимал, что она из себя представляет, что её вызывает и как это «что» выбирает для себя жертв.

За все эти годы получилось собрать только некоторую статистику по вопросу «звёздочки», и она была неутешительной. Почти пятнадцать процентов людей являются переносчиками болезни, не болея самостоятельно. Больше чем пять процентов людей болеют «звёздочкой» в открытой форме.

Понятие «в открытой форме» означает, что у них в любой момент, независимо от того, где они находятся, в каком состоянии и в каких условиях, может начаться приступ. Судороги, рвота, резкое повышение и понижение температуры в пределах четырёх градусов в период до получаса, отсутствия реакции на внешние раздражители – и это лишь общие симптомы, которые проявляются у всех болеющих. А ведь помимо них, у многих болеющих есть и своя собственная реакция на болезнь, которую нельзя предугадать, пока не столкнёшься с приступом вплотную.

Защиты нет. Защититься от «звёздочки» невозможно никак, пробовали даже жить в скафандрах высшей степени защиты, и всё равно заражались, на основе чего учёные сделали осторожное предположение, что корни «звёздочки» лежат в сфере психологии, а не физиологии.

Естественно, эта версия тоже оспаривалась, однако не выявленный возбудитель, не понятный способ заражения и многое другое склоняло чашу весов в эту сторону. Но работа психологов и психиатров с больными тоже ничего не дала.

Лечения нет – ни один известный человечеству препарат не лечил от «звёздочки», потому что никто не понимал, что именно надо лечить. Единственное, что хоть как-то помогало (причём этот эффект был обнаружен случайно) – это старый, уже полузабытый в эпоху освоения космоса препарат под броским названием «иммуноза». Когда-то раньше он был популярен, поскольку представлял собой мощный иммуномодулятор, буквально подстёгивающий организм к борьбе с заразой собственными силами, но потом в нём обнаружили множество незаявленных побочных эффектов (включая привыкание при использовании чаще, чем раз в неделю), и запретили его применение.

«Иммуноза» не была лечением от «звёздочки», отнюдь. Но за счёт своего мощного эффекта она позволяла организму пережить приступы, не страдая от них так сильно, как это происходит без неё.

Альтернатива «иммунозе» тоже была – это целый коктейль из разных препаратов, часть которых конфликтует между собой, и суммарные побочки которых давали в этом вопросе фору даже просроченной «иммунозе». Плюс, в идеале, требовалось расположить больного в невесомости, да ещё и при контролируемом температурном режиме, чтобы и не перегреть его, и не переохладить во время резких скачков температуры.

Или вколоть всего одну дозу «иммунозы», которой больному хватит, чтобы пережить приступ.

А если не сделать ни того, ни того, вполне вероятен летальный исход. Причём вероятность маленькой не назвать – около двадцати процентов. Один шанс из пяти, что либо диафрагму сведёт такой сильной судорогой, что даже искусственная вентиляция лёгких не поможет наполнить их кислородом, или температура поднимется до таких значений, что белки крови начнут сворачиваться, или наоборот – опустится до того, что клетки мозга начнут отмирать.

Что интересно – нельзя сказать, что «звёздочкой» болеют все космики. Те, кто родился и всю жизнь прожил на космической станции, не болели. Те, кто родился на планете и всю жизнь провёл на ней – не болели. Те, кто летал с планеты на орбитальную станцию и обратно – не болели.

Болели только пять процентов тех, кто хоть раз в жизни проходил через спейсер. Но в сумме это получались миллионы.

Я даже слыхал, что вроде бы какая-то медицинская корпорация полностью переквалифицировалась на исследование «звёздочки» и поиск лекарства от неё, и было это лет десять назад. После этого от них было только одно громкое заявление, что они буквально находятся на пути к лекарству, и потом опять – тишина.

Что ж, теперь я точно могу сказать, что лекарства они так и не нашли. Иначе бы Кори сейчас не лежала на медицинском столе, содрогаясь судорогами, а Пиявка не держала в руках наручники из мягкой кожи, половинки которых были соединены всего лишь одним звеном мощной стальной цепи.

– Помоги! – рявкнула она, не в силах удержать сразу и руки и ноги.

Я взялся за ноги Кори, пытаясь удержать их на месте, и чуть не потерпел фиаско – хрупкая тонкая девушка в минуты приступа становилась сильнее Магнуса! Ее нога вырвалась из моих рук, и чуть не зарядила мне коленом по лбу. Я уклонился, поймал её на возврате обеими руками и навалился всем телом, прижимая к столу. Обездвижил, улучил момент, подхватил вторую ногу, и тоже запихнул под себя, придавливая своим весом.

И всё равно этого было как будто мало. Ноги девушки так и дёргались в припадке, и каждый раз с ними вместе дёргался я – то подлетая над столом, то падая обратно.

– Вот так, держи! – велела Пиявка, и раздались щелчки наручников. – Сейчас помогу!

Пиявка подбежала ко мне, и, пока я держал ноги Кори, пристегнула и их тоже. Девушка оказалась полностью прикована к медицинскому столу, как бешеное животное, приготовленное к вивисекции. И вела она себя как то самое бешеное животное – билась и рвалась, отчего стол глухо гудел и, если бы не был намертво приделан к полу, то, наверное, подпрыгивал бы на одном месте.

– Проклятье! – выругалась Пиявка, вытирая лоб рукавом. – Каждый раз одно и то же!

– Но почему⁈ – вырвалось у капитана, который всё это время держал эмоции в себе, чтобы не отвлекать нас. – У неё же был приступ уже месяц назад!

– Да потому что этот урод! – выплюнула Пиявка так злобно, словно говорила о начальнике участка на Тантале-три, к которому она была приписана в своё время. – Который на корабле остался! Бешеный который!

– Семецкий? – спросил я, и Пиявка скорчилась:

– Вот-вот, он самый! Я ещё когда услышала его голос из динамиков корабля, когда шлюзы были открыты, заподозрила, что с ним не всё в порядке! Но списала это просто на долгое одиночество и поехавшую крышу!

А ведь она права! Я тоже тогда отметил, что Семецкий выглядит нездорово, что в его положении было естественно, но при этом – знакомо! Он, конечно, однозначно был не в себе из-за долгого одиночества и поехавшей крыши… Но не только, явно не только! Он ещё и был заражён «звёздочкой», из-за чего казался ещё более больным и безумным.

Возможно, он даже входил в те самые пятнадцать процентов бессимптомных носителей, которые сами по себе не болеют. Но если больной человек будет контактировать с таким носителем, его собственная болезнь начинает прогрессировать семипарсековыми шагами. При этом, чем ближе контакт, тем скорее случится очередной приступ.

И, когда Семецкий и Кори валялись на полу, обнимаясь как парочка влюблённых, именно это самое и произошло. Несколько суток болезнь созревала в девушке, и вот наконец её прорвало.

– Сукин сын! – в сердцах выругался капитан. – Если бы он не сдох там, на корабле, я бы его!..

Что бы «он его» договаривать капитан не стал, но и так всё было понятно. Семецкий ещё легко отделался, что просто и быстро сгорел в пламени ядерного распада.

– Ладно, – капитан выдохнул и уже более спокойно обратился к Пиявке. – Ты знаешь, что делать.

– Увы, капитан, – непривычно-спокойно отозвалась Пиявка, не став в этот раз выдавать колкости.

– Что значит «увы»? – не понял капитан. – Коли «иммунозу»! Она не получит привыкания, уже месяц прошёл!

– Не в этом дело, капитан, – Пиявка покачала головой. – Всё намного сложнее. «Иммунозы» у нас нет.

– Как нет⁈ – ахнул капитан. – Куда дела⁈ У нас же всегда две дозы хранятся! И, как только одна тратится, я тут же докупаю новую!

– И они обе разбиты, – Пиявка виновато развела руками. – Я же говорила – лазарет пострадал больше всего остального корабля. И, к сожалению, обе дозы «иммунозы» тоже входят в понятие «пострадал». Простите, капитан.

Пиявка виновато опустила взгляд, теребя подол халата. Капитан смотрел на неё со странным выражением на лице. На нем чётко читалось, что с одной стороны он готов вышвырнуть её за борт, а с другой стороны – он прекрасно понимает, что её вины в этом нет.

А с третьей стороны ему самому стыдно за то, что он допускает мысль о том, чтобы сорваться на Пиявке и выставить её виноватой в этой ситуации. Просто потому, что это быстро и удобно – объявить виноватым ближайшего человека.

Капитан громко вдохнул и выдохнул, приводя мысли в порядок.

– Так… – медленно произнёс он. – Ладно. Какие у нас есть варианты?

– Не самые лучшие, – Пиявка покачала головой. – Я могу ослабить часть симптомов, но лишь ослабить, а не убрать полностью. И лишь часть. Я не могу гарантировать, что она выживет, простите, капитан. Нам нужна «иммуноза», без неё дать гарантии просто невозможно.

– Но у нас нет «иммунозы»! – процедил капитан, явно едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. – Думай, Пиявка, думай! Кто у нас тут корабельный врач⁈

– Я! – закричала на него в ответ Пиявка, сжимая кулаки. – Но я не могу в одиночку придумать то, что не могли десятками лет придумать сотни других, более умных, более образованных и опытных людей! Это невозможно!

– Прекратите орать, – поморщился я. – Я думаю.

Они, будто совершенно забывшие о том, что я тоже тут есть, замолчали и уставились на меня с удивлением на лицах. Я воспользовался наступившей тишиной, чтобы прикинуть пару моментов, додумать мысли, и выдать:

– Сколько нам ещё лететь до той станции… Ну, куда мы летим сейчас.

– «Левиафан»? – капитан на мгновение задумался. – Суток трое. А что?

Я проигнорировал его вопрос и повернулся к Пиявке:

– Каковы шансы, что Кори не ум… Переживёт эти три дня?

– Не берусь судить, – Пиявка покачала головой. – Это лотерея, у которой каждый раз один и тот же шанс на проигрыш – один к пяти. Но, чем дольше она находится в таком состоянии, тем выше вероятность того, что она… Не выживет.

Последние слова Пиявка произнесла сипло, глядя куда-то мимо меня. В уголках её глаз заблестели маленькие капельки.

– А сколько вообще длится приступ? – не отставал я.

– Не угадать. От нескольких часов до нескольких суток, – всё так же глядя мимо меня, ответила Пиявка. – Самый долгий зарегистрированный длился почти неделю. Человек выжил, кстати, но судорогами ему переломало много костей. Говорят, остался инвалидом.

Пиявка явно ещё много чего могла бы рассказать об этом случае, и о других подобных – лишь бы не говорить о том, что происходит прямо сейчас с близким ей человеком.

Лишь бы не говорить о том, чем это всё может закончиться.

Поэтому я поднял ладонь, прерывая рассказ Пиявки, и снова повернулся к капитану:

– Есть ещё один вариант. В этом секторе есть ещё одна база, и от нас до неё лететь меньше суток. Если дадим форсажа, то вообще в десять часов уложимся. Там точно будет «иммуноза», это я гарантирую. Но добыть её будет непросто… И это я тоже гарантирую.

– Что за база? – нахмурился капитан. – Я почему-то ничего не знаю ни о какой другой базе, кроме «Левиафана» в этих краях.

– А это потому, что вам и не положено знать, – вздохнул я. – Это засекреченная структура, о существовании которой знает, наверное, пара тысяч человек на весь космос… Сейчас, может, больше.

– Так что за база, не томи!

– Называется «Василиск тридцать три», – насилу вспомнив название, ответил я. – И это малая перевалочная военная база Администрации.

Глава 15

«Малая перевалочная база» – это, по сути, небольшая станция, всего на полсотни человек постоянного экипажа. Она существует для того, чтобы боевые корабли Администрации, несущие в секторе дежурство, имели возможность где-то пополнить запасы, если вдруг произойдёт что-то непредвиденное. Или наоборот – предвиденное. Если, например, понадобится гнаться за нарушителем, после чего он будет взят на абордаж, то его доставят к этой самой перевалочной базе, откуда уже потом его заберут куда надо. А корабль в это время продолжит своё дежурство, не отвлекаясь на такие мелочи, как дальнейшее конвоирование.

Конечно, подобные структуры были совершенно секретными (кроме тех, которые невозможно было скрыть из-за их расположения в местах с высоким уровнем трафика), потому что они были довольно уязвимы. Являясь, по сути, просто большими складами, набитыми всем подряд, что только может понадобиться кораблю в рейде, перевалочные базы чаще всего имели довольно слабую защиту. Их защита базировалась на секретности.

Но все равно, даже будучи «малой и перевалочной», это всё ещё была база Администрации. Какие-то охранные системы у неё были, и их вполне хватило бы, чтобы разобрать на запчасти такую мелочь, как «Барракуда».

Но у меня был план.

– После замены главного компьютера мы являемся, по сути, новым кораблём, – объяснил я капитану. – За нами нет никаких преступлений, и никто нас не ищет. Мы чисты перед Администрацией, и нас даже не в чем подозревать. При этом мы объективно выглядим потрёпанными, да причём настолько потрёпанными, что нам точно требуется помощь. Поэтому мы просто начинаем транслировать сигнал о чрезвычайной ситуации, и летим к базе. Если они остановят нас, завяжут разговор, будем отвечать всё то, что ответил бы на нашем месте обычный гражданский корабль. Ведь мы, по сути, им и являемся. У нас даже нет на борту никакого груза, который нам нужно было бы скрывать.

– Кроме робота, – капитан выразительно поднял брови. – Не забывай, что у нас на борту есть Жи.

– Это не проблема, – я махнул рукой. – Робот может переждать снаружи, на обшивке. На радаре, даже если кому-то придёт в голову взять такой крупный масштаб, он будет виден лишь как очередной обломок корпуса, и не более.

– Ладно! – капитан кивнул. – Это может сработать.

– Это обязательно сработает! – уверил я его. – Не ответить на сигнал о помощи они не могут, это обязательно всплывёт потом, как минимум из автоматических логов, и им будет плохо. Но при этом от нас будут пытаться избавиться как можно скорее, и желательно так, чтобы мы увидели и узнали как можно меньше. База-то секретная.

– Вот-вот! – усмехнулся капитан. – Это была следующая тема, которую я хотел бы обсудить. Откуда ты, Кар, знаешь про эту самую секретную военную базу?

– Помнится мне, похожий разговор у нас уже однажды был, – глядя ему в глаза, сказал я. – И мы тогда сошлись на том, что на этом корабле никто не лезет ни в чьё прошлое и не задаёт про него вопросы. Меня вполне устроит, если так оно и останется.

– Что ж, ладно, – капитан кивнул. – Ты прав, такой разговор действительно был, а я не из тех, кто нарушает или забывает свои же собственные слова… Но всё равно не могу не сказать, что, будь мы в другой ситуации, я бы всерьёз заподозрил в тебе агента Администрации.

– В другой? – я улыбнулся. – Это в какой же?

– В такой, в которой мой корабль и мой экипаж представлял бы для Администрации хоть какой-то интерес.

– Робот, танталка, двое бывших подданных Администрации, причём из высшего сословия, и ещё пара человек, о которых я пока что не знаю вообще ничего. Действительно, какой уж тут интерес!

– Вы собираетесь что-нибудь делать или только языками чесать⁈ – грубо прервала нас Пиявка, заправляющая в инъектор капсулу с очередным препаратом.

Капитан бросил на неё короткий взгляд, и скомандовал мне:

– Идём на мостик!

Магнус, который уже занял свой пост навигатора, был сильно удивлён тем, что нам пришлось изменить курс. Причём изменить его так, что, согласно загруженным в память корабля звёздным картам, конечная точка его оказалась просто висящей в пустоте.

Хотя, казалось бы, чему удивляться? Пару дней назад мы точно так же летели в голые координаты, не зная, что там нас ждёт и ждёт ли вообще хоть что-то. И вот опять…

Кайто по приказу командира активировал форсаж, и следующие несколько часов мы практически не разговаривали, придавленные несильной, но всё равно неприятной перегрузкой. Я даже умудрился немного подремать прямо на мостике, хотя обстановка к этому мало располагала.

– Есть засечка! – наконец заявил Магнус спустя восемь часов неотрывного вглядывания в свой дисплей. – Я вижу эту станцию!

– Отлично! – процедил капитан, который в кои-то веки подменял Кори за штурвалом. – Тогда давай широкополосное вещание на всех диапазонах. Транслируем сигнал о помощи. Жи, наружу.

– Да, капитан! – проскрипел робот, и отправился в шлюз.

Я проводил его взглядом и в голове возникла шальная мысль – хорошо, что на «Барракуде» два шлюза, а не один шлюз и один крошечный, размером с мышиную нору, аварийный люк, как на более мелких кораблях. Эта особенность конструкции нас уже не один раз выручала.

Капитан положил руку на рычаг тяги, готовый сбросить её при первых признаках появления устойчивого канала связи со станцией.

Мы приблизились уже настолько, что станцию можно было различить невооружённым взглядом – на фоне сияющих звёздочек она была единственным тусклым штрихом на черном бархате космической пустоты.

– Что-то они не отвечают… – обеспокоенно произнёс Магнус спустя ещё полчаса. – Ну, в смысле, не пытаются выйти с нами на связь.

– Но при этом не проявляют и никакой агрессии, – ответил ему Кайто не совсем уверенным тоном, словно какая-то часть его сомневалась в сказанном.

– А ещё там нет никаких кораблей, – добавил Магнус. – Одна лишь станция.

– Значит, нам вдвойне повезло, – резюмировал я. – Если бы тут сейчас был пристыкован корабль, прибывший пополнить запасы, нам было бы посложнее. Не то чтобы прямо сильно, но всё равно – посложнее.

– Ну а делать-то дальше что? – так и не понимал Магнус.

– Начинай вызов на стандартной частоте. Запрашивай стыковку, – я пожал плечами. – Как любой законопослушный корабль. Может, у них там чего-то случилось и все операторы сейчас бегают в мыле и разгребают это самое «что-то».

– Магнус, выполняй! – поддержал меня капитан, даже не дожидаясь, когда навигатор обратится к нему за подтверждением.

– Да, капитан! – покорно ответил здоровяк, нацепил наушники и начал вызывать станцию: – Неизвестная станция, говорит корабль «Затерянные звёзды!» Неизвестная станция, ответьте, у нас на борту чрезвычайная ситуация! Нам нужна помощь! Неизвестная станция, ответьте!

Хорошо хоть ему пришло в голову не произносить название станции, иначе это плохо бы кончилось. Если бы на «Василиске» узнали, что мы не просто в курсе их местоположения, но ещё и название знаем, это точно показалось бы им чересчур подозрительным. Настолько подозрительным, что они вполне могли бы нарушить все известные правила и договорённости и просто сжечь нас издалека, а от всех проверок потом отговориться тем, что мы мол слишком много знали для обычных космиков.

А, может, даже и не сожгли бы, а вообще взяли на абордаж, а потом и в плен. И ещё вопрос, какой исход был бы для нас хуже.

Но станция не шла на контакт с нами. Мы уже приблизились настолько, что стали различимы огни, обрамляющие стыковочные шлюзы, Магнус уже успел сходить в каютку за водой – настолько у него пересохло в горле от постоянного повторения одних и тех же фраз, а станция так и не отзывалась. Словно на ней там все вымерли…

Дежавю какое-то… Хотя нет, не дежавю. Вот если бы со станции тоже транслировали сигнал о помощи, как это делали мы – тогда было бы точное совпадение с ситуацией с «Навуходоносором».

А, впрочем, какая разница? Всё равно мы полезем туда, даже если окажется, что там лишь ещё одна куча костей, да ещё один сошедший с ума Семецкий.

Вот только в этот раз некому будет перекрыть мне линию огня, не позволяя пристрелить его. Да и сам я не буду колебаться.

– Капитан? – вопросительно произнёс Магнус, когда от носа «Барракуды» до борта станции осталось каких-то семьсот метров – вплотную по космическим масштабам.

– Хрень какая-то! – ответил ему капитан, будто здоровяк сам этого не понимал.

– А делаем-то что? – не отставал тот.

– Кар? – вместо ответа капитан повернулся ко мне.

Ну логично, это же я предложил план, значит, и придумывать, чем и как его продолжить, тоже мне.

– Стыкуемся, что ещё мы можем сделать? – я пожал плечами. – Попробуем разобраться на месте.

– И это весь план? – усмехнулся Магнус, явно намереваясь задеть меня. – Такое себе!

– Нет, это не весь план, – я повернулся к нему. – Это лишь его часть.

– А есть и другие части? – заинтересовался Кайто.

– О, ещё как! – я поднял руку и принялся загибать пальцы. – Придумываем план. Следуем плану. Ждём, когда план полетит ко всем чертям. Отбрасываем план и импровизируем!

Кайто вымучено улыбнулся – ему, кажется, моя полушутка не понравилась.

Мне она не нравилась тоже. Мне вообще всё происходящее не нравилось. Но делать-то нечего. Кори надо спасать. Это на «Навуходоносор» мы могли вообще не соваться, и в глобальном смысле от этого бы ничего не изменилось. Сейчас у нас такой роскоши нет.

– Капитан, все стыковочные шлюзы закрыты, – доложил Кайто после минутки втыкания в свой дисплей. – А стыковку мы запросить не можем… То есть, можем, но нам же никто не отвечает!

– Сам вижу! – невпопад ответил капитан, разглядывая два единственных шлюза, что было видно с его кресла. – Так, ладно. Какие будут идеи? Чёрные ходы? Аварийные люки? Фридайв в окно? Кар, ты у нас специалист по самоубийственным выходкам, что предложишь?

– Ничего из этого. Чёрных ходов тут нет, аварийные люки задраены изнутри, фридайв в окно… Ну, это вообще не смешно.

– А делаем-то что? – не выдержал Магнус.

– Так всё то же самое, – я пожал плечами. – Стыкуемся с шлюзом. Открываем его и стыкуемся. У нас как раз в экипаже есть тот, кто может взломать управление шлюзом. Ну, я имею в виду, обеспечить нам доступ к управлению шлюзом. И, по счастливому стечению обстоятельств, он даже прямо сейчас уже находится снаружи – максимально близко к этому самому шлюзу!

Кайто секунду хмурился, переваривая услышанное, а потом его губы растянулись в широкой улыбке:

– Ах ты ж хитрая ж!.. Жи! Жи, на связь!

Он орал так громко, словно переживал, что робот забыл свой комлинк на корабле и всерьёз планировал просто докричаться до робота через обшивку.

Робот, у которого комлинк был одним из конструктивных элементов, конечно же, ответил сразу:

– Жи на связи.

Захлёбываясь восторгом от идеи использовать робота как-то по-новому, как его ещё ни разу не использовали, Кайто принялся объяснять Жи, что от него требуется. Он путал слова и от этого терял нить повествования, по несколько секунд вспоминая, что пытается сказать, так что пришлось мне остановить его жестом и взять разговор с роботом в свои руки.

– Жи, это Кар. Нам нужно, чтобы ты обеспечил нам доступ к управлению шлюзом. Ты должен добраться до ближайшего шлюза и найти рядом с ним сервисный разъём. Твой коннектор должен к нему подойти, а потом через тебя к управлению подключится Кайто, и перехватит управление.

– Эй-эй… – заволновался Магнус, до которого только что дошло, что именно мы тут обсуждаем. – Вы собрались взламывать станцию Администрации? Вы вообще подумали, прежде чем говорить о подобных вещах⁈

– А ты подумал? – неожиданно ответил капитан, опередив даже меня. – О Кори? Подумал? О том, что каждая минута её приступа – это растущая вероятность… Вероятность… Того самого. – Он тяжело сглотнул, не в силах даже заговорить о смерти дочери, и продолжил: – Знаешь, Магнус, если для её спасения нужно взломать станцию Администрации – я на это пойду. Если для этого надо уничтожить станцию Администрации – я на это пойду. Даже если понадобится выйти на моём корабле против всего флота Администрации – я и на это пойду!

– Так ведь нет же никаких гарантий того, что это сработает! – пробубнил Магнус. – Только слова… этого!

– Слова «этого», как ты его называешь, пока ещё ни разу не оказались ложью или хотя бы даже ошибкой! – капитан слегка стукнул ладонью по подлокотнику. – Так что у меня есть все основания продолжать ему доверять! А если ты не согласен с моим решением, то я напоминаю тебе – никто никого на борту не держит! Ты можешь выйти на первой же обитаемой структуре, включая и эту!

– Да я что, я так… – пробубнил Магнус, опуская глаза. – Я же о нас беспокоюсь.

– Это похвально! – кивнул я, глядя, как за лобовиком пролетает, вытянувшись в струнку, железная туша Жи. – Но беспокоиться будем тогда, когда поводы для беспокойства появятся. А до тех пор…

– Есть контакт! – радостно завопил Кайто, перебивая меня. – Жи действительно смог подключиться! Что теперь делать?

– А ты не знаешь? – удивился я. – Там же простая последовательность команд.

– Не мой профиль, – азиат пожал плечами.

– Ладно, передавай команды и пусть Жи их дублирует. М двести пятнадцать. Жэ сорок семь. Жэ четырнадцать…

Я на память продиктовал универсальный код перевода шлюза в сервисный режим, который не раз выручал не только в бытность работы врекером, но даже и в моменты штурма кораблей в роли командира «Мёртвого эхо», и Кайто доложил:

– Сработало!

Но я и сам видел, что сработало, ведь навигационные огни шлюза, возле которого мы зависли, сменились с красных на жёлтые, показывая, что шлюз теперь находится в ручном режиме.

– Парковаться придётся вручную, – предупредил я капитана.

– Справлюсь! – небрежно ответил тот. – Займёшься стыковкой?

Я кивнул и направился к шлюзу. По пути вызвал по комлинку робота:

– Жи, возвращайся на борт. Через минуту шлюз станет недоступен.

Когда я дошёл до шлюза, робот уже был внутри. Он стоял возле дверей, привычно подперев головой потолок, и смотрел на меня своими крошечными камерами-глазами. Я остановился перед ним, задрав голову:

– Ну и большая же ты ж… железяка! Кстати, а почему Жи?

– Мой идентификатор начинается с «жи», – ответил робот. – «Жи-двадцать семь-сорок два».

– Кар, проверь стыковку! – раздалось в комлинке, и я, пройдя мимо робота, подошёл к шлюзу. Тронул дисплей стыковочной камеры, выводя его из спящего режима, и посмотрел на показания.

– Два метра назад, – принялся я передавать капитану показания. – Метр вверх. Слишком много, теперь метр вниз. Да, вот так.