Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Это было похоже на атмосферную посадку, только несравнимо проще, потому что не требовалось бороться с силой гравитации. Поэтому уже через полминуты корабль поймал горизонт со стыковочным узлом, и я сказал:

– Есть горизонт.

И потянул за ручку, активируя магнитные захваты.

Корабль притянуло к станции, захваты сомкнулись, соединяя одно с другим, и огонёк над шлюзовыми дверями сменился с красного на зелёный.

– На всякий случай держись подальше, – велел я Жи, открывая двери и шагая в шлюз.

Контрольная панель показывала, что на станции нормальная атмосфера, с нормальным составом и нормальным давлением, поэтому ничего выравнивать и не пришлось.

Обернувшись через плечо и поняв, что Жи никуда не стал уходить, я пожал плечами:

– Дело твоё, – и нажал на кнопку открытия дверей станции.

Двери раскрылись, впуская в полутёмный корабль яркий холодный свет. И тело, которое упало внутрь шлюза, едва только двери раскрылись.

Глава 16

– Твою мать… – выругался я, глядя на упавшее тело. – Ну что за время такое пошло – куда не пристыкуйся, тебя обязательно встретит труп. – Потом я посмотрел вглубь коридора, вздохнул и добавил: – Или даже два.

Чуть дальше по коридору, буквально в пяти метрах от нас, лежал ещё один мертвец. Совершенно точно мертвец, потому что живой или хотя бы просто целый человек не может смотреть себе за спину, даже если он модифицирован генами совы.

В руке труп сжимал средний бластер, ствол которого «смотрел» примерно в нашем направлении, а у трупа, который первым попытался проникнуть на наш борт, в спине зияла весьма характерная дыра с оплавленными краями – как раз под размер разрыва бластерного заряда.

Картина на первый взгляд вырисовывалась непонятная, но явно далёкая от позитива. Один из членов экипажа станции пытался то ли выброситься в открытый космос, то ли проникнуть на борт несуществующего корабля, думая, что он пристыкован к станции, а другой его в этот момент пристрелил в спину. А потом этому «другому» кто-то свернул шею и ушёл по своим делам. Ну не сам же себе он это сделал, в конце концов?

А самое интересное – это то, что на станции не была объявлена тревога. Не крякала сирена, не мерцали тревожные проблесковые маячки. Всё было чисто и цивильно, как и должно быть на станции такого типа.

Про всю станцию, конечно, говорить я не мог, но как минимум тот кусок коридора, который был виден мне, выглядел именно так. Разве что два трупа слегка портили общий пейзаж.

Не сводя с них взгляда, словно они могли внезапно ожить и побрести ко мне с хрипами «Мозги-и-и!» (честно, я бы и не удивился особо), я прижал комлинк, адресно вызывая капитана.

– У нас проблемы? – сухо спросил тот.

– Ну как сказать… Нас не встречают огнём из всех стволов и не встречают вообще. Это, скажем так, хорошая новость.

– А плохая?

– А плохая… Думаю, это лучше увидеть своими глазами. Ах да, и оружие сразу прихватите с собой… На всякий случай.

Может, у капитана и были какие-то недостатки (например, то, что он полностью теряет способность к критическому анализу, когда речь заходит о дочери), но одного у него не отнять. Он хорошо понимает, когда задавать вопросы не к месту.

– Как думаешь, Жи, во что мы вляпались на этот раз? – спросил я, приседая возле продырявленного трупа и переворачивая его так, чтобы было удобнее осмотреть дыру в спине.

– Не понимаю вопроса, человек, называющий себя Кар, – прогудел Жи. – Уточни запрос.

– Вот и я говорю, в дерьмо какое-то мы вляпались! – вздохнул я, аккуратно оттягивая обугленную ткань скафандра и заглядывая под неё.

Смотреть на само повреждение не было никакого смысла – взрыв обуглил ткани, моментально прижигая внешние кровотечения. Одно можно было сказать точно – судя по тому, как именно труп повалился в наш шлюз, мышцы его уже успели одеревенеть. А значит, с момента смерти прошло никак не меньше восьми часов. А судя по тому, что под тканью скафандра отчётливо просматривались трупные пятна, я бы скорее назвал срок в сутки плюс-минус пару часов. И почему-то мне кажется, что второе тело окажется убитым примерно в то же самое время.

Сзади раздались торопливые шаги, и из-за поворота вынырнули капитан, Магнус и Кайто. У всех в руках оружие, но Кайто держит его неуверенное и неумело, чуть ли не тыкая стволом себе в ноги.

– Что тут… – на бегу начал капитан, и потом уже увидел мёртвых администратов. – Оу…

Выражение его лица моментально сменилось с напряженного на задумчивое. Он перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился, когда подошёл ко мне. Поставил бластер прикладом в пол и присел, глядя на труп:

– Это же не…

– Нет, конечно! – я посмотрел на него, вложив во взгляд максимум осуждения. – Чем бы мы это сделали?

– Ну у Жи есть… – капитан с сомнением посмотрел на робота. – Ладно, я понял. Что думаешь обо всем этом?

– Без понятия, – я поднялся с колена. – Одно могу сказать наверняка – это произошло примерно сутки назад. А вот что именно произошло – это нам ещё предстоит выяснить.

В другой ситуации даже этого разговора не было бы. Я бы даже капитана вызывать не стал. Увидев, что происходит за дверями шлюза, мы бы просто закрыли их обратно, отстыковались и полетели прочь отсюда. Слишком свежи были воспоминания о «Навуходоносоре» и слишком велик шанс встретить на «Василиске» своего Семецкого. А то и не одного.

Но мы были не в другой ситуации. Поэтому и не могли позволить себе просто улететь, оставляя Кори наедине с её недугом. А значит, Семецкий там или нет, мы всё равно пойдём внутрь.

И это понимали все, включая капитана.

Поэтому он без лишних вопросов протянул мне свой бластер и сказал:

– Подождите пару минут. Сейчас мы экипируемся и пойдём внутрь. Тебе тоже броню принесём.

– Не нужно, – я покачал головой. – Лучше щит Кори. Ей он всё равно сейчас не нужен.

Капитан посмотрел на меня с удивлением, но лишних вопросов задавать не стал. И это хорошо. А то пришлось бы потратить несколько лишних секунд на то, чтобы объяснить ему, что броня была хороша в узких коридорах «Навуходоносора», в которых укрыться при неожиданной атаке было негде, и приходилось только уповать на крепость брони. А коридоры «Василиска», с их шириной и многочисленными пересечениями, допускали свободу манёвра, реализовать которую в сковывающей движения броне было проблематично.

Через минуту мы были уже готовы. Внутрь шли вчетвером – тем же количеством, что ходили в гости к Семецкому, только вместо Кори на сей раз шёл её отец. Все, кроме меня, в броне, все с оружием, все готовы к любым неожиданностям.

Пиявка, конечно же, осталась в лазарете, потому что никто кроме неё не мог поддерживать состояние Кори. А Жи остался как последняя линия обороны на случай, если вдруг какой-то безумец загуляет к нам на борт.

– Нам нужно добраться до лазарета, – я давал последние инструкции, привычно осматривая своё оружие. – Это на другом конце базы, но сейчас быстрее будет пройти пешком, чем отстыковаться и искать шлюз ближе. Идём быстро, ни на что не отвлекаемся. Я первый, Магнус замыкающий. Свободный огонь разрешается, но только в случае, если не будет иного выхода. Постарайтесь всё же обойтись без стрельбы. Всё, вперёд!

Да, здесь царила совсем не та атмосфера, что встретила нас на «Навуходоносоре». Там изначально было понятно, что корабль мёртв и необитаем (почти), там всё буквально кричало об этом – от едва горящих лампочек до спёртого, едва-едва обновляемого, воздуха.

«Василиск» был живым. По крайней мере, ещё недавно он точно был живым. И сейчас станция продолжала функционировать по инерции, несмотря на то что скорее всего уже сутки не получала никаких указаний от своего персонала.

Со временем, конечно, это даст о себе знать – накопятся ошибки в не обновляемых данных, забьются фильтры, которые никто не меняет, где-то вылетят от перегрузок предохранители, обесточивая целые цепи… И станция станет такой же пустой и заброшенной, каким был «Навуходоносор».

Хотя нет, не станет. Раньше, намного раньше, чем всё это случится, сюда прибудет корабль Администрации, чтобы проверить, почему станция так давно не выходит на связь.

И нам бы по-хорошему отсюда свалить раньше, чем это произойдёт. Потому что объяснить, что мы, несанкционированно пристыковавшиеся, тут делаем, в окружении трупов администратов, мы не сможем. По крайней мере, так, чтобы это объяснение устроило и нас и их.

Я шёл по «Василиску» совсем не так, как двигался по «Навуходоносору». Там я не отрывал щеки от приклада, а глаз – от прицельной марки, потому что это было правильным поведением для тех коридоров. При их узости, они целиком помещались в область моего обзора и даже если бы кто-то неожиданно выскочил из-за угла, я бы успел довести на него ствол, и выжать спуск.

В этих коридорах это не работало. Тут они были широкие, рассчитанные на то, что по ним будут ездить тележки с грузом и ходить люди в броне. Надеяться на то, что успеешь довести ствол на цель, появившуюся с другой от тебя стороны – уже не приходится. Тут будет правильнее перевести бластер в режим сплошного луча и нести его в походном положении, чтобы при появлении опасности просто перечеркнуть коридор по диагонали, неприцельно, больше по наитию и чутью.

Мы двигались вдоль правой стены, и, когда добрались до мёртвого администрата, я сделал короткий жест, показывая, что надо остановиться. Я быстро осмотрел труп и убедился, что смерть наступила от разрыва спинного мозга из-за свёрнутой шеи.

Обыск на скорую руку показал, что у него при себе было всё, что должно быть у работника подобной станции – несколько карт допуска, пара пропусков, пятнадцать юнитов на карте, и, конечно, личный терминал.

Забрав себе карты и пропуска на всякий случай, я повертел в руках терминал, попытался вскрыть биометрический пароль пальцем хозяина, но, конечно же это не сработало – он уже был слишком холодным, чтобы терминал вообще понял, что его пытаются активировать.

Жаль, конечно, но ничего. Думаю, нам по пути попадётся ещё немало возможностей узнать хотя бы часть правды о том, что здесь произошло. Потому что нам попадётся ещё много трупов.

И я оказался прав. В следующем же коридоре, в который мы свернули, стремясь попасть к лазарету, трупов было уже шесть. И, в отличие от первых увиденных, эти были убиты намного более изощренными способами.

Одного, самого интересного, с двумя красными офицерскими полосками на плече, прикололи к перевёрнутой антигравитационной тележки каким-то заострённым ломом, явно вырванным из конструкции этой самой тележки.

Второй застрял головой между створками раздвижной двери, по которым тянулись потеки уже засохшей крови.

Третий труп внешне не имел никаких повреждений, он просто лежал на полу, свернувшийся практически в кольцо, причём в ту сторону, в какую спина человека не способна сгибаться.

Четвёртый лежал на полу, обугленный до хрустящей корочки, настолько прочной, что она зафиксировала несчастного в том положении, в котором он был в момент смерти – приподнявшимся и вытянувшим вперёд руку, словно в мольбе о помощи.

Пятый сидел возле стены. Он был крайне похож на предыдущий, с той лишь разницей, что корочку на себе он явно делал сам, с помощью вытянутого из стенной панели высоковольтного провода, который он сначала как-то разрезал пополам, а потом засунул оба конца себе в рот.

И наконец шестой. Из всех здесь присутствующих он выглядел максимально по-нормальному, если такое вообще можно сказать про труп.

Он лежал точно на углу, там, где коридор изгибался, причём головы его не было видно – скрывалась за стеной. Зато по телу можно было с уверенностью сказать, что помер он от попаданий из обычного огнестрельного оружия. Так как никакой брони на нём не было, выходные отверстия в спине были такого размера, что я видел их даже за десять метров.

– Кайто… – предостерегающе начал я, оглядывая это царство смерти. – Только не блевать…

– Я… Я… – сдавленно пропыхтел азиат за спиной. – Я нор… мально…

По голосу не было похоже, что он нормально, но, по крайней мере, сразу блевать не стал, и то хорошо.

Мы, не торопясь, двинулись мимо трупов. Первых двух, обгорелых, я проигнорировал – у них и смотреть-то нечего было, всё в пепел превратилось.

Следующих, более или менее уцелевших, уже обыскал, и с одним мне даже улыбнулась удача. Тот самый офицер, что был пришпилен к тележке ломом, перед смертью, пытался разблокировать свой терминал, судя по кровавым отпечаткам пальцев на приборе. И у него это даже получилось, потому что экран терминала светился, ожидая команд, и, судя по оставшемуся заряду в батарее, как раз примерно сутки он и светился.

Я подобрал терминал и всмотрелся в то, что было открыто на дисплее. Это была папка с тремя файлами, все звуковые.

– Кажется, что-то есть, – произнёс я. – Внимание.

Пока остальные заняли круговую оборону, держа оружие наготове, я открыл первый файл и включил терминал на полную.

– Отчёт двадцать дробь двадцать два, – заговорил терминал. – Приборы зафиксировали вспышку энергии неизвестной природы недалеко от станции. «Синий семь» отправился на разведку. Предположительное время достижения цели – четырнадцать часов. Связь с кораблём устойчивая, отчёт будет дополняться.

Дальше последовала небольшая пауза, и тот же голос продолжил:

– Отчёт двадцать дробь двадцать три. «Синий семь» добрался до указанной точки и обнаружил там скопление неизвестных малых кораблей. Сообщается о том, что пилоты кораблей не выходят на связь и вместо этого предпринимают попытки атаки эсминца. Ведётся бой. Отчёт будет дополняться.

Файл закончился, и ползунок замер на конечной точке.

Я быстро залез в свойства файла, посмотрел, когда он был создан – сорок два часа и пятнадцать минут тому назад.

Второй файл оказался создан чуть позже – тридцать два часа назад.

– Отчёт двадцать дробь двадцать четыре. «Синий семь» не выходит на связь, – вещал тот же голос, только на сей раз в нём слышались нотки беспокойства. – Последнее, что он передал – «веду бой с незначительными силами противника, подмога не требуется». После этого радиосвязь с ним потеряна. Предполагаем, что в бою пострадала система связи корабля. Отчёт будет дополняться.

Снова пауза, и тот же голос, который даже не пытался скрыть панику:

– Отчёт двадцать дробь двадцать пять! «Синий семь» так и не вышел на связь, а на радарах дальней системы обнаружения появилось несколько десятков засечек! Все маленькие, как будто одноместные истребители, но их буквально рой! Никто не знает, что это такое, но это точно то же самое, что уни… С чем столкнулся «Синий семь»! Администрации отправлен экстренный сигнал, надеюсь, мы успеем продержаться до их прихода! Отчёт будет дополняться!

Снова пауза, и снова голос, в котором теперь уже не было паники, зато было удивление:

– Отчёт двадцать дробь двадцать шесть. Истребители не атакуют нас. Они подошли вплотную, практически к обшивке станции, но они нас не атакуют. Не знаю почему… Отчёт будет дополняться… Надеюсь.

Файл закончился, а я так ничего и не понял. Одно было ясно точно – на станции зафиксировали взрыв реактора «Навуходоносора» (откуда ещё взяться выбросу «неизвестной» энергии, если не из взрыва реактора корабля, поражённого «неизвестным» явлением?) и отправили на проверку дежурный корабль прикрытия. Я ещё удивлялся, почему нас никто не встречает и не конвоирует – вот и ответ. А в точке назначения эсминец столкнулся с… Кем-то? Чем-то? Кем-то или чем-то, достаточно мощным для того, чтобы сжечь целый эсминец, а потом ещё и добраться до базы, с которой он отправился.

А вот что произошло дальше, мы сейчас и узнаем…

Я ткнул пальцем в третий файл и прислушался. На этот раз голоса не было.

Вместо него из динамиков терминала полилась какофония криков, выстрелов, грохота, скрежета рвущегося металла, взрывов!

Я прислонил терминал к уху, чтобы лучше разобрать голос, и чуть не выронил его от неожиданности из-за этих звуков! В ухе резко зазвенело, настолько громким всё это было, а Кайто, стоящий рядом, отчётливо вздрогнул, и покосился на меня.

Я покачал головой, показывая, что я тут ни при чём, и продемонстрировал ему терминал. А запись, между делом, дошла до конечной точки и остановилась – вся её длина составила всего пятнадцать с половиной секунд.

– Что ж… – я поднялся с пола, на всякий случай забирая терминал с собой. – Кто бы ни был в этих истребителях, будем надеяться, что их тут уже нет.Чего бы им ни нужно было от станции, будем надеяться, что они это взяли и ушли.

– А ещё будем надеяться, что это была не «иммуноза», – хмуро добавил капитан, и я про себя с ним согласился.

– Идём дальше, – велел я, снова поднимая оружие. – Теперь, когда мы примерно представляем, что произошло, можно двигаться быстрее. Сейчас вон того последнего досмотрим, и в лазарет прямой дорогой.

Но «прямой дорогой» не получилось. «Вон тот, последний» не зря привлёк моё внимание – слишком уж просто и банально он был убит. Даже не в спину, и самое интересное – не лучевым оружием. Именно поэтому я и захотел его досмотреть, потому что, как я помню, огнестрельное оружие на станциях Администрации было разрешено только в одном-единственном месте.

Чтобы проверить свою догадку, я подошёл к застреленному, встал возле стены, прижимаясь к ней, и быстро высунул за угол голову, мгновенно фотографируя в свою память всё, что успею увидеть.

И убедился в своей правоте в очередной раз, когда зелёный огонёк на сканере защитной турели под потолком сменился на красный, а стволы дёрнулись, ловя меня в прицел.

Глава 17

Поток пуль ударил в угол стены, высекая искры. Коридор наполнился грохотом выстрелов и яростным звоном рикошетов. Я, едва успевший убрать голову за ту половину секунды, что стволы турели раскручивались, присел, и крикнул:

– Вниз!

Уговаривать никого не пришлось – все тут же присели тоже, понижая силуэт, и как раз вовремя – несколько рикошетящих пуль явственно цокнули по стенам за нашими спинами. Вполне могли бы попасть и в кого-то из нас.

Турель, потеряв цель, перестала стрелять и всё снова затихло, только эхо выстрелов медленно затухало где-то вдалеке.

– Это ещё что такое⁈ – спросил Магнус, ковыряясь мизинцем в ухе, словно у него туда затекла вода.

– Внутренняя система обороны, – ответил я. – Конкретнее – автоматическая турель типа «эм ноль два». Снабжена собственной системой распознавания целей и двумя трёхствольными пулемётами с вращающимися блоками стволов. Боезапас каждого ствола – тысяча выстрелов, боевая скорострельность – четыре тысячи выстрелов в минуту. Время подготовки к стрельбе – шесть десятых секунды. Программируемые пули с экспансивным вольфрамовым сердечником, пробивают даже тяжёлые бронескафы, но полностью теряют энергию при контакте со стеной станции.

– Я ни хрена не запомнил! – Магнус потряс головой. – Можно попроще как-то⁈

– Можно, – я кивнул. – Мы там не пройдём. Ни при каких условиях. Это достаточно просто?

– А почему вообще система нас атакует? – нахмурившись, и секунду подумав, задал правильный вопрос Кайто. – Даже не так. Почему она атакует нас, понятно. Но, судя по следам на этом трупе, она атаковала даже своих! Даже экипаж станции!

– А это, детектив, правильный вопрос, – я кивнул. – У них же в форму должны быть вшиты маячки системы свой-чужой. Сейчас…

Я высунул за угол ствол бластера, который турель, конечно же, не восприняла за цель, подцепил им неудобно лежащую руку трупа, и в два движения подтянул её к себе, в безопасную зону.

– Ну-ка, назад.

Я ухватился за руку обеими руками и потащил тело на себя.

Турель, обнаружившая движение объекта, схожего по форме с человеческим телом, снова загрохотала. Тело задёргалось, принимая в себя новые пули, но ему уже было всё равно. Зато я смог подтянуть его к себе поближе.

Отвернув воротник форменной куртки, я показал всем вшитый с внутренней стороны плоский кремниевый квадратик с уложенной змейкой дорожкой антенны.

– Вот и маячок.

– И почему же он не сработал? – поинтересовался Кайто. – Сломанный?

– Там нечему ломаться, – я покачал головой. – Это, по сути, индуктивный датчик, ему даже источник питания не нужен, он срабатывает от магнитного поля. Если оторвать его, с задней стороны увидите катушку индуктивности.

– Тогда почему не сработал? – не отставал Кайто.

– Потому что и не должен был, – я отпустил воротник. – На станциях подобного типа существует четыре уровня протоколов безопасности. ГОБ-ноль, ГОБ-один, ГОБ-два…

– И ГОБ-три, мы поняли, – перебил меня Магнус. – Значит-то это что?

– Нулевой уровень это обычный. Протоколы безопасности не работают, все перемещения по станции разрешены кому угодно. Первый уровень подразумевает почти то же самое, но проходы к критически важным узлам станции начинают охраняться турелями, работающими по маячкам свой-чужой. Второй уровень подразумевает боевую готовность на всей станции, все турели переводятся в боевой режим чтобы отбить атаку врагов, у которых нет маячков. А третий режим… ГОБ-три это режим полного уничтожения. Система идентификации свой-чужой отключается, и турели начинают уничтожать просто всех, кто попадёт в их радиус действия.

– Что⁈ – изумился капитан. – Зачем такое вообще делать⁈

– На случай, если защитники станции будут сметены слишком быстро. Чтобы противники не смогли захватить их форму и сойти для системы за своих, – ответил я. – По сути, ГОБ-три это уже способ не защититься, но отомстить. Этот протокол предполагается запускать только в том случае, если нет надежды не то что победить атакующего противника, но даже и дождаться помощи Администрации.

– Кстати, об этом, – Кайто щёлкнул пальцами. – А когда они прибудут, что будет? Их же турели тоже посчитают за врагов.

– У них есть управляющие коды, конечно же, – я пожал плечами. – С помощью удалённой передачи которых можно отключить защитные протоколы, причём для каждой станции эти коды свои. В общем-то, у старших офицеров тоже есть эти коды, но, судя по тому, что мы уже успели увидеть, я сомневаюсь, что кто-то из них вот прямо сейчас решит отключить систему безопасности. Я думаю, что мы их вообще не найдём, по крайней мере, живыми.

– А что, если просто отключить их? – внезапно просиял Кайто. – В смысле, турели! В смысле, физически? Лишить питания?

– Каким образом? – я нахмурился. – Перерезать кабеля питания? Так они в стенах и потолках, на глубине полметра.

– Нет, я имею в виду… На уровне реактора! – Кайто взмахнул руками.

– Отключить реактор? – я даже сам почувствовал, как мои брови поползли на лоб. – Система обороны, конечно, отключится, но и все остальные системы – тоже! Включая и жизнеобеспечение!

– Да нет же! – Кайто хлопнул в ладоши. – Отключить только подачу энергии на турели! Всё остальное оставить!

– И как это сделать? – не понял я.

– Это несложно, – хмыкнул Кайто. – Я могу это сделать. Но есть одна проблема. Мне для этого надо быть в реакторном блоке.

– Это действительно проблема, – потратив несколько секунд на то, чтобы вспомнить конфигурацию станции, ответил я. – Реакторный блок находится отсюда не то, чтобы очень далеко, но путь до него… Короче, я даже не представляю, сколько турелей нам встретится по пути.

– А справиться с ними никак? – подал голос капитан.

– Очень сложно, – я покачал головой. – Они же проектировались с учётом того, что их попытаются просто отстрелить. Там приведённая броня, рассеивающее покрытие, защита от электромагнитного импульса… Да и просто прицелиться в турель так, чтобы она не прицелилась в ответ – та ещё задача.

– Может, Жи позовём? – с надеждой спросил Кайто. – Он же непробиваемый.

– Для этих пуль, может, и пробиваемый, – задумчиво ответил я, обернувшись за спину и глядя на прибитого ломом к тележке офицера. – Если не тело, то конечности ему точно поотрывает к чёрту, и мы даже не сможем его эвакуировать из-под огня. У меня есть другая идея…

– И какая же? – моментально заинтересовался Кайто.

Я оторвал взгляд от пробитого насквозь покойника, и улыбнулся:

– Ждите здесь!

И я побежал обратно к шлюзу.

Жи, исправно следящий за входом, дёрнулся, когда я появился в проёме, но, к счастью, на меня не накинулся.

– Что случилось, человек, называющий себя Кар? – ровно прогудел он. – Вы уже нашли лекарство?

– Работаем над этим, – ответил я, пробегая мимо него. – Оставайся на месте.

Забежав в свою каюту, я быстро нацепил сбрую врекера, проверил батарею резака, которая все эти дни стояла на зарядке через переходник, что напечатал для меня Кайто, и убедился, что всё готово. В моем распоряжении восемь магнитных мин, двадцать пять тросов и несколько мегаватт энергии, выраженной в лазерном эквиваленте.

Что ж, приступим.

Я вернулся к ребятам, которые здорово нервничали, и мотнул головой в сторону двери, которая придавила голову одного из членов экипажа станции:

– Идём сюда! Помогите раскрыть двери! Магнус, Кайто, с одной стороны, мы с капитаном с другой! Взяли!

– Погодите, зачем? – удивился Кайто. – Если надо открыть, я и так могу это сделать!

– Да ну? – я с подозрением посмотрел на него. – Ладно, давай.

Кайто подошёл к контрольной панели возле двери, вытаскивая на ходу из кармана отвёртку и неожиданно ловко прокручивая её в руке.

Отвёртка вонзилась под панель.

Кайто одним коротким движением наполовину оторвал панель от стены, ухватился пальцами, отогнул ещё больше, и добрался наконец до сервисного разъёма на обратной стороне.

Продолжая держать панель одной рукой, другой он достал из кармана свой терминал, а из соседнего – целую кучу проводов с разными коннекторами на концах.

Внимательно сравнив их с разъёмом на плате, он выделил нужный, зажал его в зубах, убрал остальные обратно в карман, а тем, что остался, подключил терминал к панели. Потыкал в дисплей пальцами, раздался подтверждающий писк.

Приводы дверей загудели, а створки задрожали и загрохотали, отчего зажатое между ними тело задёргалось, как в припадке!

– Упс, не та полярность… – меланхолично произнёс Кайто, и что-то поменял на терминале.

На сей раз всё прошло успешно, и створки разъехались в разные стороны, освобождая тело, которое тут же повалилось на пол.

Я-то думал, откуда на дверях кровь взялась? Ведь если ему просто сломало шею или там задушило дверями, ей неоткуда взяться.

Оказывается, его и не задушило, и не сломало. Оказывается, у него вообще не было головы, и с той стороны остался лишь окровавленный срез с торчащим белым позвонком.

Видимо, сначала бедолага застрял головой в двери, а потом кто-то не очень добрый снёс ему эту голову с плеч.

Кайто снова позеленел, увидев это, и отвернулся, спешно выдёргивая терминал из разъёма.

– Хорош! – я хлопнул его по плечу. – Продолжай в том же духе, и всё будет проще некуда!

– Что именно будет проще некуда? – поинтересовался капитан из-за спины. – Ты так и не сказал, какой у тебя план.

– Турели прикрывают только проходы и коридоры, – ответил я, оборачиваясь к нему. – Поворачиваются они не очень быстро, поэтому чем уже сектор обстрела, тем они будут эффективнее. В больших помещениях турели никто вешать не будет, да это и смысла не имеет, в общем-то, потому что помещения чаще всего не имеют проходов между собой, проще говоря – из помещения в другое помещение не попасть. Если только…

– Если только не поставить это целью, видимо, – капитан поднял бровь. – И, судя по всему, именно это ты и собираешься сделать, раз на тебе снова врекерское снаряжение? Пройти через станцию, обходя все коридоры за счёт вырезания проходов в стенах? Не пойми меня неправильно, но это решение не то чтобы лежит на поверхности, но догадаться про него довольно несложно. Неужели Администрация не оставила для атакующих какой-нибудь сюрприз на такой случай? Не у тебя же одного есть врекерское снаряжение.

– В целом, конечно, вопрос правильный, потому что, помимо врекерского снаряжения есть много других способов проделать дыры в стенах космической станции, – я кивнул. – Это, собственно, и есть один из способов противодействия защитным системам – идти там, где их нет. Но есть один тонкий момент, который заключается в том, что обычно, помимо защитных систем, есть ещё и персонал станции, в том числе боевой, который не будет просто ждать, когда атакующие набурят в стенах достаточно дыр для того, чтобы беспрепятственно куда-то пройти. Они будут атаковать их в ответ, и атакующие окажутся в неудобной позиции, запертые в помещении, из которого в один выход они уже выйти не могут, а второй – ещё не готов. Ну а что касается нашей ситуации… Как я уже сказал, ГОБ-три это протокол мести, а не обороны. Тут уже некого спасать, так что и беспокоиться о том, что станция будет захвачена – некому.

А ещё об одной причине, почему так сделано, я говорить просто не стал. Сейчас это не важная и даже вредная информация.

Я кивнул капитану, и первым пошёл в помещение. Это оказался кафетерий, или, может, столовая – в общем, место, где персонал и редкие гости станции принимали пищу.

Ряды коротеньких, на четыре человека столов, с простыми лавками рядом, заполняли небольшой зал, а вдоль одной из стен тянулась стойка раздачи со стеклянной витриной. Сейчас она была разбита и густо заляпана кровью, а из пробитой дыры торчали чьи-то ноги. На ближайшем к нам столе лежал труп, утыканный столовыми ножами, как орбитальная мина – датчиками цели, а ещё чуть дальше сразу три трупа лежали друг на друге штабелем, да так ровненько, словно их по линеечке выкладывали. И всех троих сверху донизу, точно в районе сердца, пронзал один длинный вертел от электрогриля, что виднелся в открытой двери кухни.

Что-то мне подсказывало, что, если мы зайдём туда, то там тоже найдётся полдесятка покойников, негласно соревнующихся в оригинальности способа умереть.

Я снова вызвал в памяти карту типовой планировки станции, и подошёл к стене наискось от себя:

– Сюда. Тут мы сможем пробуриться в складское помещение. Оттуда прорежемся в плюсовую продуктовую камеру. Оттуда… Хм, не помню, что за помещение, но тоже сможем пройти. Короче, поехали.

Я поднял резак и активировал его.

Сталь станции резалась плохо, но всё же несравненно лучше, чем переборки «Навуходоносора». То и дело под луч попадались провода, и тогда из стены сыпались искры, один раз я перерезал какую-то трубу, и потекла вода, но в итоге через пять минут я закончил разрез и кусок стены повалился внутрь, открывая нам проход на склад.

Тут всё было так же весело, как и в кафетерии. Разве что трупов поменьше – всего два. Оба одеты в серые комбинезоны складских рабочих. И оба, конечно же, мёртвые. Один нанизан на рога вилочного погрузчика, словно на настоящую двузубую вилку, а второй сидит за столом, словно человек пытался поспать, положив голову на столешницу, да огромный стальной ящик, упавший с высоты пары метров, помешал этим планам.